Текст книги "Битва королей. Огонь эльфов"

Автор книги: Бернхард Хеннен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 52 страниц)

На шелковых веревках

Кадлин натянула тетиву до самой щеки, а затем оперенная черным стрела отправилась в полет. Девушка целилась в тролля с огромной головой, который, размахивая оружием в обеих руках, прорвал строй воинов с длинными копьями.

Порывистый ветер принялся трепать плащ Кадлин, закрутил стрелу. Та пролетела более чем в шаге от тролля. Беспомощно ругаясь, девушка нащупала колчан, висевший у нее на боку. Половину стрел она уже выпустила, и они не причинили никакого вреда.

Охотница чувствовала себя жалкой. Она стояла на краю отвесного утеса в более чем сотне шагов над полем битвы. Здесь она была в относительной безопасности, но вынуждена была беспомощно наблюдать за бойней.

Король Альфадас привел более трех тысяч воинов в узкую, окруженную скалистыми утесами долину, расположенную неподалеку от замка троллей. Когда они вернулись в Фирнстайн, призвали всех мужчин в окрестностях, способных держать оружие. Многие из них были простыми крестьянами или ремесленниками. Большую часть воинов составляли копьеносцы. Их оружие было в полтора раза длиннее роста взрослого мужчины. Копьеносцы выстроились в плотные соединения и выставили копья вперед. Они представляли собой практически непреодолимое препятствие, пока им удавалось держать строй.

За стеной копий ждали три подразделения алебардщиков. Это оружие было придумано для боя против троллей. Топор насаживали на очень длинное древко, чтобы получить дополнительное пространство между собой и троллем в бою. Воины должны были атаковать, если троллям удастся прорвать боевой строй копьеносцев. И работы у них было полно, поскольку все больше и больше троллей прокладывали себе дорогу сквозь ряды детей человеческих; распространяющаяся паника продолжала увеличивать бреши в строю.

Пальцы Кадлин онемели от холода. Дрожа, она положила новую стрелу на тетиву. На глаза наворачивались слезы, настолько беспомощной и разъяренной чувствовала себя девушка. Погода ломала все ее планы! Для этого времени года было слишком холодно! Сегодня утром семнадцать мужчин не встали после ночного сна. У дюжин были обморожения на руках, ногах и лицах.

Кадлин в отчаянии глядела на сотни всадников, скрывавшихся в лощине на довольно большом расстоянии от поля сражения. Это были лучшие бойцы королевства. Ими командовал сам Альфадас. Они атакуют, когда тролли решат, что победа близка. Там, внизу, был Бьорн. Горло девушки сжалось от страха. Ее Бьорн! Кавалерия не могла видеть то, что видела охотница. В узкой долине были сотни троллей. Серокожих слишком много! Если вскоре не подойдут эльфы, битва превратится в резню! А она обречена беспомощно наблюдать сверху?

– Мы должны подойти ближе! – крикнул командующий эльфийскими стрелками.

Он говорил по-фьордландски со странным певучим акцентом. И казался неподобающе спокойным. То, что у ног эльфа гибли сотни людей, казалось, нисколько не трогало его. И вообще, что это значит – нужно подойти ближе? Воины и так уже стоят на краю утеса. Еще один шаг – и они рухнут в пропасть!

– Думаешь, нам стоит убивать троллей собственными телами, если уж мы не можем убить их стрелами? – закричала она на командующего.

Кадлин сознавала, что вымещает на нем свою беспомощную ярость, и в то же время радовалась, что нашла себе жертву. На эльфе была тонкая белая рубашка с пришитым к ней капюшоном. Была белой и остальная одежда мауравани. А еще перевязь, колчан со стрелами и лук были под цвет снега. С расстояния в несколько шагов в легкой метели он был невидим. Воины его свиты тоже были в белом. Было у них еще кое-что общее. Все они были одеты слишком легко. Может быть, эльфы умели защищаться от холода с помощью какого-нибудь заклинания. Но именно это в глазах девушки не давало им права вести себя столь высокомерно, как вели себя они. Эльфы не упускали ни единой возможности показать воинам Альфадаса, что во всем превосходят детей человеческих. Гости из Альвенмарка могли дольше идти по снегу, лучше стрелять, и, казалось, даже в горах вокруг Фирнстайна они ориентировались лучше, чем люди, живущие здесь уже не одно поколение.

Но что это за достижения, если магия позволяем выжить без труда? Кадлин презирала маураван! Если можешь ходить по глубокому снегу, вместо того чтобы с трудом прокладывать себе путь, если не чувствуешь жгучего холода и засыпаешь, не опасаясь не проснуться на следующее утро, если у тебя зачарованные луки, с которыми никогда не промахнешься, то каков твой собственный вклад, чтобы можно было что-то себе воображать? Никакого!

Эльф с небесно-серыми волчьими глазами улыбнулся ей.

– Если бы твои глаза были стрелами, мы бы уже выиграли битву. Конечно, если бы ты стреляла в троллей, а не в меня.

– Если ты подойдешь к троллям ближе с края утеса, я с удовольствием последую за тобой. – Кадлин указала на пропасть. – Конечно, я оставляю тебе право пойти первым.

Улыбка эльфа стала еще шире.

– Ловлю тебя на слове. – Он запустил руку под свою снежную рубашку и достал оттуда белый моток веревки.

Другие мауравани тоже приготовились. Некоторые лучники вбивали в скалу тяжелые крючья и закрепляли на них веревки. Затем первый заскользил вниз, спиной вперед. Он опускался на белой веревке с головокружительной скоростью, пока вдруг резко не остановился. Паря перед уступом, он снял с плеча лук и вытащил из колчана стрелу. Ветер слегка раскачивал стрелка. Он натянул тетиву. Кадлин увидела, как стрела полетела навстречу полчищам троллей. Попала ли она в цель, девушка не смогла разобрать.

– Тот, кто не спускается в пропасть, отдает все свои стрелы тем, кто спускается сейчас! – приказал эльф, которого Кадлин знала под именем Фингайн. – Лучше, если вы будете держаться за уступы. Стрелять, свободно паря над пропастью, – это все равно что впустую расходовать стрелы.

Два эльфа с рюкзаками раздали лучникам странные упряжи.

Фингайн помог Кадлин залезть ногами в упряжь, которая должна была служить ей сиденьем. Он даже не спрашивал, собирается ли она добровольно спускаться на веревке. Кальф подошел к дочери и попытался отговорить ее от безрассудного спуска. Когда это не помогло, он сам взял упряжь.

Фингайн отдал Кадлин последние указания и настоял на том, чтобы она надела его перчатки.

– Одной рукой ты постоянно должна держаться за веревку, пока не найдешь надежной опоры. Спускаясь, отталкивайся ногами от стены.

Девушка повесила лук на плечо и схватила веревку левой рукой. Она стояла спиной к пропасти. Ледяной ветер трепал одежду, внутри все бушевало от страха. Кальф стоял рядом с дочерью, тоже готовый скользнуть в пропасть.

– Береги себя, девочка моя! – воскликнул он, пытаясь перекричать ветер.

Кадлин пожалела, что столь дерзко и самонадеянно говорила с мауравани. К ней подошел Фингайн.

– Ты хотела последовать за мной. Теперь покажи свое мужество.

Он сделал шаг назад и исчез в пропасти.

Кадлин сжала губы. Вот негодяй! Несмотря на перчатки, руки совсем онемели от холода. Охотница сделала шаг назад, в пропасть. С негромким звуком заскользила по веревке. Рукой она контролировала скорость спуска.

Порыв ветра подхватил девушку и прижал к отвесной стене. Она ударилась плечом о скалу и закрутилась. Ругаясь, вытянула ноги, пытаясь отыскать опору. Наконец раскачивание прекратилось. Прямо над собой Кадлин увидела отца. Ему тоже приходилось нелегко на веревке.

До сих пор девушка старалась не смотреть в пропасть, над которой висела. Но теперь настало время найти уступ на скале, на котором можно будет остановиться. Уступы и ниши в отвесной стене можно определить по наличию сугробов.

Наконец она обнаружила уступ шириной в два шага. Кадлин посмотрела вниз. Шум битвы был слышен отчетливее. Лучники находились менее чем в двадцати шагах над полем сражения. Девушка с ужасом заметила, что боевой строй копьеносцев совсем сломался. Один из отрядов алебардщиков был настолько плотно окружен троллями, что воинам толком не удавалось размахнуться своим огромным оружием.

Кадлин удвоила усилия, пытаясь добраться до скального уступа. Он находился немного позади, и ей пришлось слегка раскачать веревку. Держась левой рукой за шелковый канат, вытянув правую руку, чтобы ухватиться за неровность в скале, охотница принялась раскачиваться взад-вперед. Дважды она ударилась коленом. Кадлин ругала себя за неуклюжесть и слышала, как с равнины доносятся пронзительные крики умирающих.

Наконец она как следует уцепилась за выступающий из скалы камень, подтянулась на карнизе и повернулась. Уперлась ногами. Прислонилась спиной к отвесной стене. И только тогда заметила, как сильно бьется сердце. Левая рука, несмотря на перчатку, горела от трения о канат. Рубашка под меховой жилеткой взмокла, ветер терзал плоть так, словно девушка стояла на уступе голышом.

Отец по-прежнему находился немного выше нее. Лицо его было в ссадинах, но он все равно улыбнулся, заметив ее взгляд.

Кадлин сняла с плеча лук. «Ты здесь для того, чтобы убивать троллей», – мысленно напомнила она себе и попыталась забыть того огромного парня, который спас их с Бьорном от снежного льва. Оставалось надеяться, что Бруда нет там, внизу.

Натянув тетиву, девушка выстрелила. Ее стрела вошла в основание шеи воина, разрисовавшего себе брюхо кроваво-красными змеями. Тролль закричал и схватился за древко. Резко повернулся, пытаясь понять, кто в него выстрелил. Кадлин быстро огляделась по сторонам. На канатах вокруг висело более тридцати лучников. Все больше и больше стрел летело в гигантов. Ветер резкими порывами носился над заснеженной землей, но, поскольку теперь они подошли к врагам ближе, стрелы попадали чаще.

Кадлин не питала иллюзий. На исход битвы их маленький отряд вряд ли повлияет. Но если удастся хотя бы затормозить атаку троллей, то они немного помогут воинам внизу, в долине.

Внизу раздался протяжный сигнал рога. Словно живая волна, из лощины выплеснулась конница. Глубокий снег замедлял продвижение. И тем не менее тролли удивились, когда увидели новый отряд врагов. Некоторые начали отступать.

Кадлин выбрала новую цель среди сражающихся, которые пытались убраться с дороги всадников. Плюс-минус лишняя пара убитых вполне могут сыграть роль и превратить организованное отступление в паническое бегство.

Она отыскала глазами воина без щита. Медленно натянула тетиву. Порыв ветра швырнул в лицо кристаллики льда. Девушка заморгала, снова нашла цель и выстрелила. Стрела прошла мимо. Негромко ругаясь, Кадлин потянулась к колчану.

Что-то грохнуло неподалеку. Один из маураван вскрикнул и упал. Кровь пропитала его белоснежную рубашку. Голова превратилась в кровавое месиво.

Снова грохот. Охотница заметила группу троллей с кожаными сумками через плечо. Они метали в лучников камни величиной с кулак.

Девушка невольно пригнулась. Но на отвесной стене негде было укрыться.

Один из метателей упал на землю, однако на его товарищей это не произвело впечатления. Внезапно разгорелась ожесточенная дуэль между лучниками и троллями. Врагам было тяжело бросать камни настолько высоко и при этом точно, зато их было значительно больше и к ним постоянно приходили новые. Эти тролльские воины казались не такими крупными, как те, что ввязались в бой со всадниками. Вероятно, это были юноши, впервые принявшие участие в битве.

Камень ударился о скалистую стену совсем рядом с Кадлин. Мелкие осколки оцарапали щеку. Девушка выпрямилась, исполненная хладнокровия. Пригибайся, не пригибайся – толку нет, а в скрюченном состоянии она не может стрелять. Охотница снова натянула лук, выбрала одного из юнцов и спустила стрелу. От удара тролль опрокинулся навзничь. Не чувствуя ликования, Кадлин положила на тетиву следующую стрелу.

Мимо пролетело что-то большое и белое. Девушка полностью сосредоточилась на следующем выстреле.

Камень снова ударился о стену совсем рядом с ней. С поля битвы доносился звон мечей и предсмертные крики. Но в этой погребальной песне что-то изменилось. В нее вплелись новые голоса. Голоса высоко над ней.

Рядом что-то упало… Кто-то! Он был так близко, что Кадлин разглядела лицо. Гутхорм, крупноватый юный стрелок, который то и дело смешил ее своими шутками и удивлял невероятным аппетитом.

Девушка запрокинула голову, но скальный выступ закрывал ей обзор на край утеса. Зато она увидела, как в пропасть, широко раскинув руки, падают еще три фигуры. Один из них утащил за собой тролля.

Кальф по-прежнему висел на канате над пропастью. Отчаянно раскачиваясь, он пытался найти, за что зацепиться на отвесной стене.

– Сюда! – крикнула Кадлин и протянула ему руку. – Отпусти немного канат! Спустись ниже.

Чуть левее посыпался град из обломков льда и камней. Двое лучников сорвались с уступов, на которых нашли себе опору.

– Давай же, отец!

Коренастый охотник ударился о скалу. Его руки отчаянно заскребли по камню.

Теперь камнепад грохотал прямо у них над головами. Но выступ, закрывавший девушке обзор, защищал ее от летящих обломков.

Что-то коснулось лица Кадлин. Последовал резкий рывок у пояса. Канат! Ее веревку перерезали!

Широко раскрытыми от ужаса глазами смотрел на нее отец. Он снова ударился о скалу, руками и ногами скользнул по камню в поисках опоры. Резкий рывок заставил его вздрогнуть. Он скользнул глубже… Упал! Кадлин с ужасом смотрела на него. Она увидела, как массивная фигура Кальфа ударилась о выступ скалы. Сильные руки, так часто гладившие ее по голове, в последний раз отчаянно попытались за что-нибудь ухватиться.

Кадлин совершенно забыла о том, что ее уже не держит веревка. Она наклонилась вперед. Теперь наконец у нее появились силы позвать Кальфа по имени. С болью, умоляюще…

Над каменистым уступом появилась рука. Затем показалось лицо отца, бледное, искаженное гримасой боли. Медленно, дюйм за дюймом он взбирался по обледенелому выступу. Левая половина лица сильно пострадала. Теперь он сидел на скалистом уступе, словно на коне. Ноги болтались над пропастью, но держался он крепко.

– Слава Луту! – На глаза Кадлин навернулись слезы. – Если я выберусь отсюда живой, то поставлю в твою честь Железнобородого на тропе пилигримов и каждый год буду приходить туда и приносить жертвы.

Кальф запрокинул голову и посмотрел на дочь. Устало поднял руку, чтобы помахать ей. И в следующий миг его рвануло назад, он исчез в пропасти.

Кадлин в недоумении смотрела вниз. Он ведь в безопасности! Он… Послышался пронзительный крик. Справа от нее от скалистой стены оторвался один из маураван. Он тоже держался крепко.

Канат… Девушка вытянула шею. Внизу, у подножия скалистого утеса, два тролля искали концы свисающих канатов. Кадлин подняла лук.

Она не чувствовала уже ничего, когда наклонилась неразумно далеко вперед, чтобы послать вниз стрелу. Ее выстрел пробил левому троллю плечо и сердце.

Словно марионетка, повинующаяся чужой воле, Кадлин наложила на тетиву еще одну стрелу. Второму троллю она попала в открытый рот, когда тот поднял голову и прокричал проклятие.

Оружие выскользнуло у нее из рук. Колчан опустел. Девушка опустилась на холодную скалу. Устало подтянула свой канат, свернула его, уложила рядом с собой. Здесь, наверху, закрепить его возможности не было. Она мертва, так же как Кальф и остальные.

Внизу, в долине, всадников окружили тролли. Войско рассеялось. Сопротивление оказывали лишь отдельные маленькие группы.

Темные, несущие бурю облака прогнали свет. Лишь далеко на западе между горными вершинами еще сверкало голубое небо.

Не было пути ни наверх, ни вниз. Она будет сидеть здесь и замерзнет. Отцу не придется долго ждать, пока она последует за ним в чертоги Норгримма, чтобы вместе пировать за столом бога войны.

Штыки для троллей

Наконец-то! Сигнал горна, возвестивший об атаке, звучал как освобождение. Ожидание, попытка разобрать отдельные звуки в шуме битвы и крики погибающих взволновали Ульрика сильнее, чем что-либо другое в жизни. Бездействие было сущей мукой. А то, что он ничего не мог разглядеть, еще больше усложняло ситуацию.

Он с чувством облегчения пришпорил коня. Конница пришла в движение, как один человек. Конница была единым огромным организмом, состоящим из множества лошадей и воинов, и принц чувствовал себя частью Норгримма, бога войны.

Может быть, он всего лишь мизинец или даже ноготь мизинца, но это не важно, потому что он – часть кулака, который сейчас нанесет врагам удар. Несгибаемый и непобедимый, словно кулак бога.

От грохота подков дрожала земля. Покрывшийся настом снег взлетал и брызгами сыпался на лицо.

Грохот подков усиливался. Всадники устремились через край лощины. Где-то слева споткнулась лошадь и вместе со всадником исчезла в волне плоти и стали.

Ульрик опустил копье. Еще чуть больше сотни шагов. Боевые ряды троллей рассыпались, когда они стали прорываться в бреши в ряду копьеносцев. Теперь серокожие станут легкой добычей.

Еще пятьдесят шагов. Враги были настолько велики, что их глаза были практически на одном уровне с глазами всадников. И принц видел в глазах страх. Какое наслаждение! Есть что-то, чего они боятся!

Слева от него скакал отец! Всю жизнь Ульрик мечтал об этом миге. Альфадас постарел, когда наконец снова представилась возможность выступить в великой битве против старых врагов. Ульрик был скептически настроен насчет разумности похода с эльфами на эту войну, но в один миг все сомнения были забыты. Ради одного этого уже стоило жить!

– За Кадлин! – закричал Бьорн, скакавший рядом с ним.

Тролли, отошедшие дальше всего от своих отрядов, повернули и бросились наутек. Но уйти от атакующей конницы невозможно. Путь вперед преграждали сражающиеся. Узкая долина стала смертоносной ловушкой.

Копье Ульрика попало одному из тролльских воинов в основание шеи. Ощущение было такое, будто он наткнулся на скалу. Древко оружия треснуло. Королевский сын отбросил бесполезный кусок дерева и увидел, как тролль, несмотря на смертельную рану, пытается уползти по снегу. А потом он исчез под массой подков.

Всадники держались настолько плотно друг к другу, что их колени почти соприкасались. Они были подобны лавине, с грохотом несущейся вниз по склону.

Ульрик достал штык из прикрепленного к седлу ранца, трехгранный железный стержень, заканчивавшийся смертоносным острием. Другой конец был выполнен в форме рукояти меча. Штык был больше шага в длину, тяжелый и неудобный. Единственное, для чего он годился, – на всем скаку проткнуть им тролля.

Прямо перед принцем сражалась горстка алебардщиков. Тролли настолько плотно согнали солдат в кучу, что те уже не могли размахивать своим громоздким оружием.

– Фирнстайн! – закричал один из всадников, и тут же дюжины воинов подхватили клич.

– Фирнстайн! – закричал и Ульрик, когда ряды троллей расступились.

Заржали лошади. Молодой фьордландец сильно вытянул штык. Удара вырвал оружие из руки. В суматохе Ульрик не увидел, куда попал. Гнедой скакун встал на дыбы. Подковы ударили стоявшего перед ним тролля.

Кобыла Бьорна рухнула на землю, и сын Ламби исчез в давке тел.

Внезапно клубок из людей и троллей рассыпался. Гигантские противники бежали. Ульрик придержал поводья жеребца. Пехотинцы добивали упавших троллей длинными шипами алебард.

Стена конницы сломалась. Кое-кто бросился вдогонку за троллями. Ульрик оставил резню позади и преследовал бегущих. Его руки были в крови. Он чувствовал себя как во сне. Все казалось поразительно нереальным. Всю жизнь его готовили к подобным сражениям, и тем не менее ничто из того, чему он учился, не подготовило его к этому дню.

Наследник короля обнажил меч, поднял его вверх и вперед и пришпорил гнедого. Конь и тролль мчались наперегонки. Копыта вспарывали снег, превратившийся в окровавленную кашу. Тролль оглянулся. В его взгляде читался неприкрытый страх. Серокожий споткнулся об убитого.

В тот миг, когда это произошло, Ульрик оказался над врагом. Не придерживая гнедого, он опустил руку с мечом, описывая дугу. Тяжелый клинок со всей силой обрушился на что-то, разбившееся под ударом. Ощущение было как от колуна, входящего в дерево. Ульрик не стал оборачиваться.

На равнине перед ним было полно троллей. Должно быть, сотни. Атака всадников давным-давно потеряла смертоносную силу. Их строй распался. Поодиночке всадники были не такими уж непобедимыми.

Ульрик снова нагнал бегущего и обрушил на него удар слева.

Но серокожих было слишком много. Так троллей не победить. И эльфов, которые должны ударить в спину врагу, все не было. Вдалеке королевский сын видел темные зубцы Нахтцинны, которые сливались с черными тучами, затмившими синее небо.

С криком вскочил притворявшийся мертвым тролль. Он схватил гнедого жеребца за шею, словно борец. Крупный конь рухнул на землю. Ульрик едва успел высвободить ноги из стремян. Оглушенный падением, он попытался нащупать лежащий на земле меч. При падении принц его выронил.

Тролль ударил булавой коня по голове. От последовавшего хруста у Ульрика по спине побежали мурашки. Крупное животное издало пронзительный звук. Принц никогда не слышал, чтобы конь так ржал. Звук показался Ульрику очень жалобным. С последним протяжным вздохом из легких жеребца вышел весь воздух. А тролль продолжал колотить мертвое животное. Он был немного меньше серокожих воинов, с которыми встречался Ульрик. Его живот, грудь и лицо были забрызганы лошадиной кровью.

Принц обнажил эльфийский кинжал, подаренный Олловейном. Оружие казалось До смешного маленьким по сравнению с бушующим троллем. Но тот не обращал на человека внимания. Он то и дело наносил удары мертвому коню, издавая похожие на проклятия звуки.

Ульрик обошел тролля и вонзил ему оружие в подколенную впадину.

Только теперь парень очнулся от слепого неистовства. Он сделал неловкий шаг вперед, споткнулся и рухнул на колени. Запрокинув голову, тролль пронзительно закричал. Ульрик прыгнул вперед, перехватил кинжал и вонзил его в ухо серокожему. Крик молодого воина резко оборвался. Будто пораженный молнией, он рухнул лицом вперед. Эльфийский кинжал вошел в череп по самую рукоять.

Не без труда Ульрик высвободил оружие, но тут почувствовал удар в спину. Он упал на убитого. За его спиной стоял огромный тролльский воин; он-то и нанес принцу удар щитом. Парень кричал на фьордландца и указывал на мертвеца. Может быть, упрекал?

В правой руке тролль держал боевой молот, головка которого, величиной с волчью голову, была сделана из темного гранита. Ульрик поднял вверх окровавленный кинжал, готовясь принять последний бой.

Серокожий презрительно выплюнул в него целую лавину рычащих звуков. А потом указал своим боевым молотом куда-то в сторону. Там лежал меч короля Озаберга.

Наклоняясь за оружием, Ульрик не спускал глаз с воина. Может быть, тролль решил, что кинжал – неподходящее оружие в битве против него? Когда стало ясно, что великан не собирается нападать, Ульрику стало очень стыдно. Тролль вел себя более по-рыцарски, чем он. Принц просто зарезал молодого воина, убившего его коня. Ульрик с грустью подумал о лекциях о чести, которые читал ему отец так давно, в их последнюю осень с матерью и Кадлин. Он далеко ушел с того пути, которым когда-то хотел вести его Альфадас.

Ульрик поднял меч, приветствуя тролля. Тот раздраженно нахмурил брови. Очевидно, он не считал королевского сына честным воином. Чувствуя презрение серокожего, Ульрик покраснел до корней волос.

Великан перешел в наступление. Медленно, неспешно, уверенный в своей победе. Толкая Ульрика щитом, он гнал его прочь от себя.

Вскоре принц запыхался. Этот ублюдок тролль был необычным воином. Ульрик то и дело пытался обойти щит противника, но тот двигался со смертоносной ловкостью.

Лишь изредка тролль взмахивал огромным боевым молотом, чтобы заставить Ульрика поспешно отпрыгнуть. Дважды падал при этом принц. Каждый раз великан отступал на шаг, позволяя противнику подняться.

Ульрик почти обессилел. Окровавленная, смешанная со снегом грязь хватала его за ноги словно когтями. Чего хочет серокожий? Этот парень давным-давно мог убить его.

Ульрик снова увернулся от удара щитом. Воин толкал его дальше, к отвесному утесу, закрывавшему поле битвы с востока. Здесь не сражались. Здесь был всего лишь один тролль, но он не обращал на них внимания. Он что-то искал среди огромных валунов у подножия утеса.

Великан загнал Ульрика под уступ на скале. Бегство закончилось. Уходить дальше было невозможно. Крик заставил тролля поднять голову. С отвесной стены рухнул воин и упал в сугроб совсем рядом.

Ульрик сделал отчаянный выпад, но щит размером с дверь без труда позволил отразить удар. Тролль снова оттеснил принца к скале. И теперь Ульрик понял, чего тот добивался. Он хотел раздавить его щитом о скалу, как давят блоху между ногтями.

Наследник еще раз бросился на тролля. Пинок заставил его снова попятиться к скале.

Внезапно тролльский воин, искавший что-то среди камней у подножия горы, рухнул.

Противник Ульрика поднял взгляд и сердито выругался.

Будто божественная кара, с неба прилетела стрела и угодила воину прямо в открытый рот.

Слишком утомленный, чтобы крикнуть слова благодарности неизвестному спасителю, Ульрик опустился на землю. Подумал о Хальгарде и Крови. Интересно, жива ли еще собака? Хальгарда настояла на том, чтобы принять участие в походе. И собаку взяла с собой. Проклятые деревянные куклы, превратившие их в рабов!

Ветер сорвал со скалы снег. Покалывая, он опускался на лицо Ульрика. Молодой воин поглядел на поле битвы. Всего лишь в миле отсюда находился их лагерь. Интересно, тролли уже добрались туда?

Хрипящий звук оторвал принца от размышлений. Темнота поглощала поле битвы. Приближалась буря. С неба сыпались мелкие снежинки. Ульрик на ощупь двинулся между обломками скал. Повсюду лежали мертвые, разбившиеся об острые камни. Эльфы, как и люди, смотрели в черное небо пустыми глазами. Смерть уравняла всех.

Наконец принц обнаружил старого охотника, который пришел в Фирнстайн вместе с Кадлин. Кальф. Он лежал в сугробе. Его правая рука покачивалась, как ветка на ветру.

Ульрик опустился на колени. Половина лица Кальфа была окровавлена. Через разорванную щеку видны были зубы. Он что-то прохрипел.

– Я знаю, кто она, – негромко произнес Ульрик.

Глаза охотника расширились. Тяжело было прочесть его чувства по такому обезображенному лицу. Что это было – испуг или облегчение? Рот Кальфа открылся. Снова послышались неразборчивые звуки. Теперь Ульрик увидел язык мужчины, а точнее то, что от него осталось. Должно быть, Кальф откусил его, когда, падая, ударился о скалу.

– Почему моя мать пошла с тобой? Почему бросила меня и отца? Почему ты украл ее у меня?

Кальф пробормотал что-то неразборчивое. По губам потекла кровь.

– Где она сейчас? Куда ты отвел Аслу? – сердито закричал Ульрик.

Когда Хальгарда обратила его внимание на то, кем на самом деле является юная рыжеволосая охотница, Ульрик хотел оставить все как есть, но сейчас весь гнев, вся печаль рвались наружу. Перед принцем лежал человек, который мог ответить на все вопросы. И этот человек собирался умереть.

– Моя мать любила тебя?

Кальф на миг закрыл глаза, а потом снова открыл. Что это значит? Да? Или охотник смутился? Бесполезно спрашивать его о чем бы то ни было!

На губах Кальфа показалась кровавая пена. Он попытался сесть, но сил не хватило.

– Ка… лен… Ка… линн! – пролепетал он.

– Кадлин?

Кальф закатил глаза, словно хотел посмотреть на кого-то, кто стоял у него за спиной. Но там был только скалистый утес.

– Ты имеешь в виду Кадлин? Что с ней?

Кальф уже ничего не ответил.

– Пусть боги будут благосклонны к тебе.

Ульрик провел рукой по лицу умершего. На охотника падал снег.

«Скоро зима сошьет всем нам саваны», – подумал принц. Тех, кто уйдет от троллей, настигнет дыхание Фирна. Зябко потирая руки, сын короля понял, что ему не прогнать холод.