Текст книги "Битва королей. Огонь эльфов"

Автор книги: Бернхард Хеннен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 52 страниц)

Усеянное трупами поле

…Я дал себе два часа времени, пока осмелился нарушить приказ. Элодрин, да и его навигатор Ландаль опасались, что в Нахтцинне могут быть боевые машины, способные атаковать корабли у мола и в бухте. Оргрим – единственный тролль, от которого они готовы были ожидать подобных мер предосторожности. Если бы только я был более мужественным! Каждый вздох, на протяжении которого я колебался, стоил десяти жизней. Элодрин собирался дать световой сигнал, как только Нахтцинна падет. В небо должна была подняться красная сверкающая звезда. Он полагал, что в худшем случае потребуется два часа для того, чтобы справиться с гарнизоном Нахтцинны и занять все самые важные позиции. Исходя из этого я прождал два часа. Надвигалась буря. Под ее прикрытием мы подвели корабли к причалу и сошли на берег. Мы обнаружили, что ворота Нахтцинны заперты. Поэтому я приказал продвигаться в долину, в которой мы должны были объединиться с войском людей.

Какой ужас ждал нас! Несмотря на бурю, часть троллей уже начала победное пиршество. Некоторые еще сражались; люди отчаянно защищали свой лагерь. Тролли были настолько удивлены нашим прибытием, что мы положили многих, прежде чем серокожие вообще взялись за оружие. Остальные бежали в горы. Мы не стали их преследовать. Я знаю, законы войны таковы, что победитель должен неустанно давить на бегущего врага. Но я не хотел отказываться ни от одной пары рук, которая могла помочь укрыть тех людей, которых еще можно было спасти. Многих раненых, оставшихся на поле боя, убил холод.

Смерть сплела странный узор на том поле, на котором мы предполагали пожать такой богатый урожай. Там, где сражения были особенно ожесточенными, дети человеческие лежали кучами, окруженные убитыми троллями. Наполовину занесенные снегом, они напоминали большие абстрактные цветы. Круг мертвых троллей представлял собой лепестки, убитые люди составляли сердцевину цветка. Бегущие умерли в одиночку. Скрючившись, они лежали каждый по отдельности, там, где настигли их враг и смерть. А еще немного отличался след атаки конницы. Словно лавина, пробила она острие атаки троллей и утащила за собой все, что утратило силу и не сумело удержаться.

Вырвать у поля смерти мы смогли немногим более пятисот людей, и почти никто не вышел из битвы без ранений. Те из нас, кто был здесь с самого начала, пожалуй, навеки сохранят в душах благородный образ мужчин и женщин Фьордландии. Они не обладают нашей сноровкой и искусностью в обращении с оружием. Если четверо из них сражаются против тролля, то трое заплатят за это жизнью прежде, чем, возможно, чудовище будет повержено. Вы, все те, кто пренебрежительно говорит о людях, я требую, чтобы вы задумались над тем, сколько мужества необходимо для того, чтобы драться с такими противниками и не бежать. Мы, обученные эльфийские воины, можем надеяться выстоять против тролля даже в одиночку и поэтому никогда не осознаем этого отчаянного мужества.

Я не забуду, как гордый Фингайн вышел мне навстречу из метели, едва держась на ногах. Обессиленный, он нес на руках рыжеволосую девушку, которую мороз чуть не лишил жизни. Обычно такой молчаливый, любящий укрываться от взглядов, он бормотал о ее храбрости и ловкости, не в силах закончить ни одно предложение. Йильвина, которую большинство считает лучшей ученицей Олловейна, стояла, широко расставив ноги, защищая мужчину без носа, оплакивавшего своего сына и оставившего бой. Она была ранена и окружена троллями, и, когда мы нашли ее, она по-прежнему сражалась с тремя, вместо того чтобы предоставить уродливого парня судьбе.

Мы привели людей на свои корабли, когда открылись ворота Нахтцинны. И оттуда вышел Элодрин, похожий не на законное дитя, но на ублюдка войны. Обнаженный, каким когда-то вышел из лона матери, он стоял в воротах, перепачканный кровью, сжимая в каждой руке по мечу. Его белокурые волосы красными сосульками налипли на лоб, в глазах сверкало безумие, иногда поражающее тех, кто слишком любит убивать.

Ему и его отряду потребовались часы на то, чтобы пробить себе дорогу через заполненный камнями туннель, из которого должен был открыться легкий путь в сердце крепости. Итак, мы в конце концов нашли пристанище в Нахтцинне.

Элодрин взял сотни пленных, поскольку оказалось, что Оргрим приказал привести всех женщин и щенков (так они называют детей) в наиболее укрепленную крепость. Если бы я догадывался, какое ужасное предательство по отношению к людям и какую страшную подлость по отношению к нашим серокожим врагам замышляет Элодрин, я убил бы князя, когда увидел его выходящим из ворот. Теперь, много лет спустя, мне трудно пояснить, почему я не понял ясного намека, когда эльф вышел мне навстречу из ворот, обнаженный и окровавленный. Все, что делало его честным правителем, слетело с него словно шелуха. Но в ту бурную ночь я был рад, что врата Нахтцинны открылись и дали всем возможность спрятаться от разбушевавшейся зимы, ибо я остался слеп к буре в его сердце, пока не стало слишком поздно…

Из книги «Взгляд сокола», с. 1304,

воспоминания о жизни Фенрила, графа Розенберга

Путь могил

Вместе с Лейлин он летел высоко в небе. Солнце было так близко, что, казалось, его можно коснуться рукой. Словно зеленое море, простирались под ними весенние луга Земель Ветров. Он смеялся, Ледяное Перо и Тученырь кричали, радуясь просторной синеве. Лейлин выкрикнула его имя. И вдруг исчезла. В мгновение ока небо затянули грозовые облака. В лицо хлестнул ветер. Он позвал возлюбленную. Порывистый ветер трепал перья Тученыря. Крылья его хлопали неровно. С трудом планируя, орел широкими кругами заскользил навстречу лежавшим под ними горам. Что-то брызнуло в лицо Мелвину. Кровь! В левом глазу орла торчала стрела! Он умирал! Кто атаковал его? Внезапно лицо, закрытое белой маской, заполнило все небо.

Мелвин вскочил, весь мокрый от пота. Его глаза… Он был пленником тьмы. Он ведь открыл глаза? На его лице что-то есть! Он хотел поднять руки. С его руками было что-то не так! Они… Пальцы. Где его пальцы? Все совершенно онемело. И по-прежнему раздавался этот странный вибрирующий звук.

– Думаю, он проснулся, – прошептал знакомый голос. – Наш капитан сделал нас богаче. Мы ведь знали, что его ничто не убьет. Он снова поправится.

Мелвин попытался вспомнить, откуда знает этот голос. Где он? Что… Фигура в белой маске! Он никогда еще не сражался с таким вертким и ловким противником.

– Я умер?

– Нет, нет, капитан. Тогда мы бы проиграли. Было бы очень мило, если бы ты по-настоящему встал на ноги, тогда наш выигрыш, кстати, удвоится, при условии что ты сумеешь встать с постели в течение десяти дней после того, как пришел в себя.

– Мишт?

Мелвин поднял руки, чтобы ощупать лицо. Плечо откликнулось жгучей болью. Он сжал зубы. Почувствовал вес рук на своем лице, но нащупать пальцами ничего не смог. Казалось, будто их совсем нет!

– Тебе не следует делать этого, капитан!

– Что со мной произошло?

– Мы надеялись, что ты нам это скажешь, – ответил кобольд. – В какой-то момент ты исчез с поминок Оримедеса. Когда тебя нашли, ты выглядел так, как будто на твоем теле всю ночь плясал целый клан минотавров. Одна рука была вывихнута и, кроме того, сломана, ты почти замерз, а твое лицо… Не будем лучше говорить об этом.

– Что с ним? – разозлился Мелвин.

– Правда, капитан… Некоторые вещи лучше не знать.

– Сейчас ты снимешь эту идиотскую повязку и скажешь мне, что с моими пальцами.

– Повязку снимать нельзя. А твои пальцы… М-да, их тебе… Как бы это сказать… Хорошо, что ты сражаешься с помощью когтей на руках. Трудно тебе будет держать в них что-либо.

Мелвин открыл рот от испуга.

– Они… Мне отрезали руки?

– Нет! – В голосе Мишта слышалось удивление. – С чего ты взял? Тебе срезали наручи с рук. Кто бы ни обработал тебя так, он сущий мясник. Он был довольно неловок, снимая с тебя наручи. Он срезал их ножом и при этом сильно повредил руки и предплечья. Порезал все: вены, сухожилия, мышцы, нервы. Но Артаксас все исправил. Он довольно дорогой, этот негодяй. Потребовал долю нашей прибыли. Что ж, ему пришлось покупать кучу всякой ерунды. Жабий жир и другую чушь, которая так нужна целителям… Ладно! Он сказал, что ты снова сможешь держать в руках предметы. И считает, что тебе довольно-таки повезло. То же самое сказала и целительница, которую он притащил. Она так старалась, добрая женщина. – Кобольд рассмеялся. – Даже когда ты без сознания, все женщины у твоих ног. Нам тоже должно когда-нибудь так повезти. У нас все иначе. Именно женщины должны быть без сознания, чтобы лечь к нашим ногам.

Мелвин попытался сесть, но тут же сдался, когда его снова пронзила колющая боль в плече. Снова этот звук. Короткий, обрубленный. Похожий на беспомощное трепетание птицы со сломанным крылом.

– Что-то я не вижу, как мне повезло.

– Все дело в холоде. Ты почти замерз, но именно поэтому раны на руках не кровоточили так сильно. Я не все запомнил, о чем они там говорили. Что-то у тебя затянулось само. Порезы, вены… Если бы не это, из тебя, наверное, вытекло бы все, как из разбитой амфоры с вином. К сожалению, у тебя получилась парочка обморожений, и, с учетом синяков выглядишь ты так, как будто твоим лицом промокнули палитру. Ты…

– Спасибо, хватит.

– Ты ведь сам хотел знать, – расстроился Мишт. – Я бы не стал тебе этого рассказывать. Но вот одного я понять не могу. Тот парень, который свалил тебя, стукнул мечом по голове плашмя. Должно быть, от такого удара скопытился бы и буйвол. Если бы он только немного повернул клинок и ударил лезвием, мы могли бы положить тебя рядом с Оримедесом в могильник. Ты…

Мелвин уже не слушал. Могильник! С этого все началось. Кровь буйвола. И огромное количество буйволиного мяса, которым лутины угощали во время похорон. Теперь он вспомнил все.

– Где носит Нестеуса? Я должен поговорить с ним немедленно. И убери эту дурацкую повязку с моей головы! Я хочу видеть, где нахожусь!

– Ну, только пришел в сознание, и уже бушуем, капитан! – раздался низкий бас. – Это мы любим.

– Артаксас?

Яркий свет ударил в глаза Мелвину. В расплывчатом силуэте он узнал бородатое лицо ламассу. Тот отвратительно ухмылялся.

– Ну что, приятно, а?

– Приведи сюда Нестеуса! – Мелвин зажмурился.

– Вот как, вот как… Значит, лошадиная задница у постели нравится тебе больше бычьей. На твою благодарность я и не рассчитывал. Но это будет трудновато. Твой конек чурается города кентавров.

– Города?

Мелвин распахнул глаза. Теперь он разглядел потрескавшуюся глиняную стену и окно, затянутое желтой парусиной, пропускавшей очень мало света. С одного конца шнуровка распустилась, и ткань издавала тот самый порхающий звук, когда в ней запутывался ветер. В комнате было не очень темно, но глаза болели так, словно он вышел на яркий полуденный свет.

– Наверное, дела со мной обстояли довольно плохо, – тихо произнес Мелвин.

– Довольно плохо – это довольно сильное преуменьшение. Твой деловой партнер и друг-кобольд поспорил с половиной войска на то, что ты выживешь. Под конец ставки были восемнадцать к одному против тебя. Если теперь ты будешь так добр, что через десять дней сумеешь встать на ноги, чтобы тем самым удвоить мою прибыль, им придется разграбить небольших размеров город, чтобы оплатить свои долги. Ах да… Мы в Тальсине. Пока что, поскольку все, что обладает ногами, покидает город, да и мы тоже завтра двинемся дальше.

– Тальсин! А где тролли?

– Милях в четырехстах-пятистах к северу. Но я предложил бы тебе как следует набраться сил, прежде чем окунуться в войну. Судя по всему, ты повстречал противника гораздо сильнее себя. С ним лучше повторно не встречаться. Не знаю, понимаешь ли ты, насколько сильно тебе повезло. – Произнося последние слова, Артаксас повысил голос. Лицо его было почти вишнево-красного цвета. – Если ты думаешь, что я стану тратить свое время на то, чтобы при каждом случае собирать тебя по частям и поднимать на ноги, то ты ошибаешься!

– Я знаю, как нам остановить их…

– Ты даже не можешь держаться на ногах, а уже собираешься остановить войско в несколько тысяч троллей? Кажется, удар по голове все-таки нанес твоим мозгам вред серьезнее, чем мы предполагали. Ложись давай, и накрой лицо. – Грязная тряпка поплыла к Мелвину.

– Оставь это! Приведи Нестеуса! Я не шучу. Это могилы. Пусть принесет карту! Моя мать всегда говорила, что с безумцами лучше не спорить, тогда с ними меньше хлопот, – сказал Мелвин.

Ламассу глубоко вздохнул.

– Тогда приведи его сюда. – Он склонился над другом. – И не воображай, что ты настоял на своем, капитан. Я обещал Нестеусу поставить его в известность, как только ты проснешься.

– Сколько я был без сознания?

– Пять дней. А тебе действительно стоит поберечься, друг мой. Ты был на волосок от смерти. Не перенапрягайся. – Артаксас сжал губы, и они превратились в узкую щелочку. – Не жди от меня всяких нежностей. Я ведь могу просто дать дружеского тумака. Негодяй! Ты нас так напугал. Ты знаешь, кто сидит там, снаружи, на крыше и прислушивается к твоему дыханию, с тех пор как ты лежишь здесь? Твой огромный орел. Он напугал целый квартал, потому что кобольды под его взглядами чувствуют себя словно мыши, столкнувшиеся с изголодавшейся кошкой. К сожалению, я не могу пригласить сюда Тученыря. Но если ты сможешь вынести свет, я прикажу Мишту пристегнуть каркас, как только твой головорез-кобольд вернется.

Мелвин откашлялся, чтобы избавиться от комка, образовавшегося в горле. Таким взволнованным он ламассу никогда еще не видел. Некоторые чувства настолько сильные и немужественные, что их приходится как можно скорее прятать за дурными шутками. Они оба чертовски хорошо умели хоронить свои эмоции.

– Что за грязную тряпку ты положил мне на лицо? Воняет так, как будто ею вымыли стадо свиней.

– Эта грязная тряпка стоила мне драгоценных камней, ты, маленький неблагодарный ублюдок! Она пропитана жиром изумрудной жабы и натерта еще некоторыми по-настоящему отвратительными штуками, которые помогают излечить обморожения на твоем лице. Ты замерзал в собственной крови, когда мы нашли тебя. Выглядел ты чертовски плохо… Кто тебя так отделал?

Мелвин пожал плечами и тут же пожалел об этом – вернулась буравящая боль.

– Я толком не мог разглядеть того парня. На нем была белая маска, и все произошло очень быстро. Думаю, я тоже ранил его. Но не совсем уверен. Он был чертовски хорош. Это был эльф! Эльф, перебежавший к троллям! Ты можешь это себе представить?

Артаксас поднял брови.

– Какой толк от него троллям?

– Тут дело в могильных холмах. Думаю, я понял, как троллям удается пересекать степь без провианта. А еще здесь замешаны лутины.

– Вот как, лисьеголовые? – Ламассу выбрал такой тон, будто разговаривал с маленьким ребенком, который увлеченно рассказывает сказки. – А может быть, еще цветочные феи и фавны? Я всегда считал их особенно пронырливыми.

– Вот увидишь…

Артаксас наклонился вперед и поцеловал полуэльфа в лоб.

– Ты спятил? – закричал Мелвин.

– Хотел попробовать, нет ли у тебя жара. Ты несешь бред! Жара у тебя нет. Очевидно, удар по голове нанес все-таки больший вред, чем я предположил вначале.

– Можешь спокойно…

– А ты знаешь, что мы здесь не одни? – перебил ламассу. – Как думаешь, могу я тебя посадить?

Он не стал дожидаться ответа. Мелвина подняло как по мановению волшебной палочки. Шкуры, которыми он был накрыт, соскользнули. В комнате было холодно.

Напротив ложа стояла детская кровать. Волко-эльф смутно различил лежащую в ней маленькую бородатую фигурку.

– Носсев?

– Патруль всадников Кайлеен нашел его в семидесяти милях к югу от Тальсина, – пояснил Артаксас. – Он лежал под перевернутыми санями. Мороз сыграл с ним злую шутку. Пришлось ампутировать три пальца на ногах и два на руках. Они совершенно почернели. Он хотел к тебе… Как только мы слегка отогрели его, он не переставая звал тебя.

С помощью заклинания Артаксас поднес эльфа прямо к ложу воина.

– Как твои дела? – спросил он Носсева.

Кобольд заморгал, затем слабо поднял руку, сжал ее в кулак и выпрямил большой палец.

Мелвин не сдержал улыбку. Арбалетчик никогда не был особенно разговорчивым.

– Ты нашел ее, правда?

Носсев кивнул.

– Мы заберем ее, как только выберемся отсюда.

Кобольд одобрительно хрюкнул.

– Я что, в сумасшедшем доме? – возмутился Артаксас. – Вы оба даже стоять самостоятельно не можете, а уже планируете следующую битву. Вы угомонитесь только после того, как вам отрубят руки и ноги?

– Ты когда-нибудь был влюблен, Артаксас?

Носсев скорчил гримасу.

– Большая часть меня – дикий бык, – ответил ламассу, словно это объясняло все.

– Я заберу Лейлин, даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни. Она должна уйти от этого безумца. Нельзя, чтобы он продолжал ее мучить. Ты видел Лейлин, Носсев? С тобой все в порядке?

Кобольд раскинул руки. Мелвину было больно видеть обрубки пальцев товарища. Он знал, что Носсев скорее ремесленник, чем воин. Мишт как-то рассказывал, что оба они мечтали насобирать достаточно золота и когда-нибудь снова открыть мастерскую.

– Мы накажем этого безумного князя. Все горе, за которое он в ответе, должно вернуться к нему. Он отплатит за каждую подлость. За каждую…

– Похоже, язык твой полностью поправился, – послышалось от двери.

Дверной проем заполняла чья-то тень. В комнату вошел Нестеус. На кентавре была латаная жилетка, волосы путаными прядями свисали на лицо. Он был больше похож на усталого погонщика скота, чем на князя. За полуконем следовала Кайлеен в своем зеленом с золотом доспехе. Казалось, эльфийку со всех сторон окружает сияние. Волосы ее были уложены, латы сверкали даже в слабом зимнем свете. Два воина несли деревянную доску, свитки с картами и небольшой ящичек.

– Настало время возвращаться в постель, – усмехнувшись, объявил Артаксас и медленно перенес Мелвина на ложе.

Мишт, вернувшийся вместе со всеми, натянул на ноги полу-эльфу меховое одеяло.

Мелвин немного стыдился своей слабости, зато снова оказаться в тепле было приятно. Висеть в воздухе, быть игрушкой друга – не по нем.

– Ты нас удивляешь, – приветливо усмехнулась Кайлеен. – Едва сумев подняться с постели, уже созываешь военный совет, словно главнокомандующий.

Мелвин попытался упорядочить свои мысли, но образ Лейлин не хотел уходить. Он должен снова найти ее. Это важнее прочего. Воцарилась неприятная тишина. Все смотрели на него.

– Ты знаешь, кто на тебя напал? – наконец спросил Нестеус.

– Эльф… – Он попытался вызвать воспоминания о том зимнем приключении, но перед глазами всплывали картины лишь о другой, гораздо более мирной ночи. О полете с Лейлин.

– Ты устал? – обеспокоенно спросил Артаксас.

Мелвин покачал головой.

– Могилы… Есть карта, на которой вы могли бы показать мне продвижение троллей? – Нужно собраться. Нельзя выставлять себя на посмешище! И ему еще понадобится их помощь, если он хочет спасти Лейлин.

Кайлеен подозвала своих воинов. Те поставили доску, разложили на ней большую карту Земель Ветров. Красным мелом была помечена на пергаменте извилистая линия. Основное направление вело с севера на юг.

– Кто-нибудь из вас понимает смысл крюков, которые то и дело совершает войско врагов? Есть ли что-то, чего они избегают?

По лицам присутствующих Мелвин понял, что они уже сотни раз задавались этим вопросом, но не находили на него подходящего ответа.

– Они идут путем могил, – объявил он наконец. – Нестеус, ты знаешь могильные холмы других кентаврийских народов?

– Конечно. Еще ребенком я сопровождал отца на все поминки.

– Ты можешь показать на карте, где вдоль пути троллей пролегают могильники?

Нестеус поглядел на пергамент. И вдруг засопел.

– Это безумие. Каждый крюк, который они делают, ведет к одному из наших холмов, как будто они хотят выказать почтение нашим мертвым князьям или военачальникам.

– Чего вообще-то не стоит ожидать от троллей, – вмешалась Кайлеен. – Что это означает?

– Вам удалось отрезать их от снабжения, как планировал Олловейн? Голодают ли тролли, вымирает ли их войско на марше по бесконечной степи?

– Ты ведь знаешь, что это не так, – раздраженно бросила графиня Дориенская. – Все наши планы провалились. Будь так добр, поделись своей мудростью, и покончим с этой детской игрой в загадки!

– Они устроили продовольственные склады. Ты говорил, что могильники строили лутины. Я сам видел, как их заклинания сохраняют мертвых князей твоего племени. Их тела остались такими же, как в тот день, когда они умерли. В склепе, где покоится твой отец, я наткнулся на пятно крови буйвола, Нестеус, но буйвол туда не спускался. Откуда там кровь?

Князь кентавров пожал плечами.

– Этого я не могу объяснить.

– Какое отношение имеют лутины к похоронам твоего народа?

– Они открывают могильники и готовят помещения к тому, чтобы они могли стать домом для почившего. Только лутины могут открыть магическую печать могильника, не разрушив заклинания, охраняющего мертвых. А еще они устраивают поминки.

– В битве при Мордштейне группу лутинов видели неподалеку от лагеря троллей. Думаю, лисьеголовые заключили союз с нашими заклятыми врагами.

– Зачем им делать это? – воскликнула Кайлеен. – Они всегда торговали со всеми, кому нужны были их услуги и товары. Конечно, лутинов можно встретить и в лагере троллей, но свои сделки они могут заключать только потому, что никогда не встают ни на чью сторону. Это не в их духе.

Мелвин решил не обращать внимания на этот довод.

– Я знаю, что с помощью лутинов за последние годы обогатились многие степные племена. Они покупали большие стада буйволов и сильно подняли цены своим золотом, что почти никто больше не мог покупать скот. Ты знаешь, куда они дели столько животных?

– Какое мне дело до того, куда делось мясо? Лутины хорошо платили. Даже если они перепродавали его троллям, мне все равно. У серокожих нет своих стад. Они забивают их и съедают. – Очевидно, Нестеус совершенно не понимал, к чему клонит полуэльф.

– А лутины не возятся возле могильных холмов, когда не ожидается никаких похорон?

– Они ухаживают за могилами. Иногда приходят посмотреть, что да как. Так записано в договоре между нашими народами, с тех пор как они создали для нас гробницы.

Кайлеен уставилась на Мелвина широко раскрытыми глазами.

– Ты имеешь в виду, что лутины убивали буйволов и уносили мясо в могилы, чтобы оно не портилось точно так же, как и плоть мертвых князей?

Волко-эльф указал на карту.

– А ты можешь назвать другую причину, почему войско троллей движется от могильника к могильнику? Почему они могут пересекать степь, когда их не снабжают едой продовольственные караваны? В их войске почти нет вьючных животных, которые задерживали бы их. Они идут быстрее, чем можно предположить.

Нестеус недоверчиво покачал головой.

– Этого не может быть! Пакту между моим народом и лутинами много столетий.

– Стоит ли им опасаться вашего гнева, если тролли станут хозяевами Альвенмарка? – раздраженно спросил Мелвин. – Взгляни правде в глаза! Ваши хранители павших обманули вас, осквернив самое святое!

– Это все чушь!

– Тогда иди и прикажи открыть один из могильников, Нестеус! Там ты не найдешь даже тел ваших предков! Тролли неразборчивы, когда голодны.

– Этого я не могу… Это невозможно. Если мы откатим в сторону круглые камни, которыми закрываем могилы, то разрушим заклинания, защищающие наших предков. Они рассыпятся в прах. Открыть могилы могут только лутины.

– Тогда они могут быть уверены, что их обман не раскроется, – заметил Артаксас.

Князь кентавров указал на карту.

– Здесь находится могильник моих предков, – произнес он, едва сдерживаясь. – Тролли прошли в двадцати милях от него. Почему они сделали это, если холмы – их кладовые? Твоя история – не что иное, как лихорадочный бред, Мелвин!

– Они не пришли туда, потому что твой отец умер в неподходящее время. Лутинам пришлось убрать мясо, поскольку проводились похороны. Им пришлось заметать следы. И мы все помогли им! Ты помнишь, как великодушно они угощали гостей? Сколько было мяса?

– Они всегда устраивали поминки, – заметил князь кентавров. Но возражал он уже не столь решительно.

– А есть ли традиция кормить гостей задолго до начала торжества? Любой, кто просил, получал ребрышки или кострец. Твои гости сочли тебя очень щедрым в горе, Нестеус. Но была ли это действительно твоя идея?

Кентавр потупил взгляд.

– Но этого не может быть…

– Когда я попытался пробраться в лагерь лутинов, чтобы посмотреть, откуда все это мясо, на меня напал убийца. Зачем им препятствовать мне, если нечего скрывать? И сколько времени они провели рядом с могильником? Может быть, ушли той же ночью? И не оставили ли щедрого подарка в виде мясных запасов?

В обшарпанной комнате воцарилась давящая тишина.

– Целые полки пытались выследить продовольственные караваны троллей, – нарушил молчание Мелвин. – Теперь мы наконец знаем, где искать. Наконец можем начать создавать им проблемы.

– Мы не станем осквернять могилы предков! – решительно произнес Нестеус.

Эльф был готов к такому возражению.

– Они и без того почти пересекли степь. Но должны быть и другие кладовые. На равнинах Земель Ветров было мало укрытий, которыми они могли воспользоваться. В Лунных горах и обширных лесах Аркадии все наверняка иначе. Конечно, есть пещеры, развалины замков и подвалы брошенных поместий. Заклинания, которые лисьеухие сплели для князей, кентавр, они могут использовать повсюду. И мы должны найти эти тайники, уничтожить лежащее в них мясо. Теперь, когда тролли продвинулись так далеко, пожалуй, мы не сможем помешать им добраться до Сердца Страны, но можем попытаться настолько усложнить им туда путь, насколько это возможно.

Кайлеен пристально посмотрела на Мелвина. Лицо ее застыло ничего не выражающей маской.

– Мы их пропустим.

– Что? – Полуэльф резко сел на ложе и тут же вздрогнул от боли. – О чем здесь думать? Мы наконец-то обошли их на шаг. Если мы еще найдем их тайные кладовые, то будем знать, куда они пойдут. Мы можем устроить для них ловушки, мы можем…

– Нет, – решительно произнесла графиня. – Твоя догадка запоздала. На поминках Оримедеса был по поручению королевы мастер Альвиас. Пока ты лежал без сознания, мы провели переговоры. Мы можем надеяться победить троллей лишь в том случае, если все войска Альвенмарка будут подчиняться одному командиру. Эмерелль простила мой мятеж, но при условии, что я буду подчиняться ее приказам. Я со своей конницей еще здесь лишь потому, что мы хотим помочь беженцам. Королева приказала нам не оказывать сопротивления троллям. Мы отойдем к Шалин Фалаху. Там она уже однажды победила троллей. На этот раз решение тоже будет принято у Белого моста.

Мелвин перестал что-либо понимать.

– Но ведь у нас есть возможность ослабить троллей! Если мы лишим их припасов, то нам будет легче победить. И с каждым днем промедления серокожих на марше войско Эмерелль будет расти. Просто глупо не использовать наше преимущество!

– Приказы королевы однозначны, – настаивала Кайлеен. – Она делает это, чтобы уберечь страну. Если мы лишим троллей продовольствия, они начнут грабить. Они будут продвигаться вперед медленнее, их войско рассредоточится по территории. Все, чего им не будет хватать, они возьмут у земли. Они разрушат деревни и города, которые иначе остались бы целыми. И Тальсин мы тоже сдадим без боя, хотя защитить его легче, чем Фейланвик. – Она сделала небольшую паузу. – И склады мы тоже оставим троллям.

В голове у Мелвина услышанное не укладывалось. Однако никто не возражал, даже Артаксас.

– А как считает Элодрин?

– Королева объявила его и всех, кто с ним, вне закона. Он покинул Рейлимее, уведя с собой несколько кораблей. Никто не знает, куда он отправился. Эмерелль назначила нового князя Альвемера.

Волко-эльф цинично улыбнулся.

– Только приняв командование, она смещает лучшего из оставшихся своих полководцев. Возможно, мне следовало оставаться без сознания. Тогда я, по крайней мере, не должен был бы принимать участие во всем этом бреде. А для меня у нее тоже есть приказы?

Лицо Кайлеен осталось непроницаемым.

– Приказов нет… Очевидно, Обилее доложила о преступлениях Шандраля. Его тоже объявили вне закона, и Эмерелль послала тебе подарок.

Она махнула рукой одному из сопровождавших ее воинов, и тот поставил на кровать Мелвина небольшой сундучок, который принесли с собой.

Волко-эльф беспомощно поднял перебинтованные руки. Если королева думает, что может просто купить его, то она ошибается. Пусть остальные пляшут под ее дудку! А он – сам себе хозяин.

– Могу я открыть сундучок для тебя? – поинтересовалась Кайлеен.

Мелвин некоторое время колебался. Нет, пусть все смотрят, как он откажется от подарка.

– Давай.

Графиня разбила обе печати и откинула крышку. На бархатной подушке лежали два выпуклых наруча. В качестве украшения на коже был вытеснен орел с расправленными крыльями. Мелвин не поверил своим глазам. Откуда Эмерелль знает, что он потерял оружие? И, может быть, этот подарок – требование казнить Шандраля?

– Кроме того, королева велела передать тебе, что она будет рада принять тебя при дворе, как только ты свершишь все свои дела.

Мелвин насторожился.

– Таковы были ее слова? Свершу все свои дела?

На губах Кайлеен мелькнул слабый намек на улыбку.

– Это были слова ее посланницы Обилее. Но я думаю, что странствующий рыцарь дословно передала послание королевы. Мне кажется, что ты очень нравишься Обилее. Очевидно, она сумела представить тебя королеве в наилучшем свете.

Мелвин задумчиво рассматривал подарок. До него доходили слухи о том, что Эмерелль умеет видеть будущее. Может быть, в ее приказах все же есть смысл?