Текст книги "Нечего прощать [СИ]"

Автор книги: Антон Кулаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 38 страниц)

Ирина отвлеклась от шторы, но все же не успокоилась:

– Хорошо. Тут ты права. Но есть еще кое что, чего тебе пока не известно и тебе вряд ли это кто то объяснит. Я думаю что и Кларе Евгений ничего не скажет.

– Что еще? – Марина подсознательно испугалась слов Иры.

– Пойдем ко мне. Я тебе покажу.

Марина без слов последовала за Ириной в ее комнату, расположенную, как и все, на верхней галерее. Эти апартаменты были засажены сплошь антуриумами разного цвета. На разных уровнях в горшках тут можно было найти четыре сорта розовых, шесть красных, зеленые, белые и даже парочка декоративнолиственных хрустальных антуриумов, наиболее капризных, но всегда находившихся в шикарном состоянии. Узкая кровать с пологом располагалась по правую руку и перекрывалась небольшим платяным шкафом. Два широких окна выходили на долину, стеклопакеты в них были слегка приспущены. Прямо между ними стоял дубовый письменный стол с компьютером. Слева располагался комод, тоже из дуба, а слева – сложная деревянная конструкция, на которой каскадом были раскиданы горшки с разными лианами – циссусами, плющом и традесканцией. Ирина зажгла большой свет, так как в комнате горела только подсветка для растений, закрыла стеклопакеты. Марина взглядом искала, на что бы присесть

Ирина выделила Марине табурет и запустила свой компьютер, стоявший на письменном столе, а сама села в кожаное компьютерное кресло:

– Я покажу тебе одну фотографию. Возможно она тебе что–то подскажет, или наоборот запутает. Но меня пока от этого сходства просто в дрожь бросает, как будто дьявол вернулся из преисподней чтобы снова разбивать сердца.

– Что за жуть ты говоришь? Ты не перечитала своих дурацких детективов на ночь?

– Нет, – абсолютно уверенно сказала Ирина, – я вполне в своем уме и ты поймешь сейчас почему.

Операционная система запустилась, Ирина открыла программу по просмотру фотографий, нашла нужную папку, выбрала просмотр:

– Вот, полюбуйся. Сама догадаешься кто на этой фотографии?

– Святые угодники, – лицо Марины вытянулось, – да как такое возможно!

Марина и Ирина посмотрели друг на друга:

– Теперь ты поняла, почему я паникую?

В общем, все кончилось хорошо.

4. СМЕЮЩИЕСЯ ГЛАЗА НАПРОТИВ

Давайте сделаем шаг к новому миру

Давайте впустим звуки, которые способны расслаблять

Пусть пустые повседневные заботы нас больше не будут беспокоить

А смеющиеся глаза, что напротив, запомнят этот день

Который был так полон приятных впечатлений.

Current music – Boulevard – Nauravat silmat muistetaan

Здравствуй, милый Сьелито!

Я свято верю, что ты узнал эти строки. Наверное, они из той категории песен, которые мне нравятся беспричинно. Несмотря на этот совершенно глупый оптимизм они заряжают какой–то очень странной и приятной энергией, позволяют двигаться дальше. Сегодня мне понравилась еще одна песня, я постараюсь ее выложить, сразу как будет доступен студийный вариант. Я сегодня опять целый день мучился. Я смотрю на твою фотографию, чувствую, что ты, мой милый, дорогой, любимый, думаешь. Вспомни мои слова – ты книга, в которой я каждый день открываю по главе, а сейчас все это как–то затянулось. Длинная глава слишком, страшная, неприятная. Настолько неприятная, что «смеющиеся глаза напротив», хочется поймать и выколоть, чтобы больше не улыбались и не дарили бесплодной веры и радости, потому что не существует ее в мире. Ты же понимаешь, что убил в моей душе веру в сказку, веру в лучшее, веру в счастье. Даже эта история получается какая–то мрачная, неоптимистичная. Хотя ты никогда и не любил оптимистичные истории. Как и я. Не знаю, когда я дойду до стадии окончательного озверения, превращусь в законченного подонка и пойду крушить все подряд на этом свете, а тут, согласись, много чего разрушать надо. Разве нет? А разве имеет право мир, в котором два влюбленных сердца не могут объединиться из–за заскоков и стереотипов ограниченных лиц? Да кем бы они не были? Хоть святыми из монастыря. Таких святых, не принимающих и не понимающих чужих чувств надо выносить из монастыря и топить в кислоте. Слышишь меня? Не много не мало? Кстати, ты в курсе что Наталья Борисовна сидит на каком–то жутко длительном больничном? Если ты спросишь – да, я желаю, чтобы она сдохла, эта лицемерная дрянь. И она сдохнет. Или потом, когда прочитает эти строки. Потому что за все что случилось я могу ненавидеть кого угодно, винить кого угодно, в том числе и себя, но только не тебя, мое Солнышко. Мой Сьелито.

Крепко обнимаю и целую

По прежнему и навсегда, твой А.

07.02.2010(вечер)

В кабинете дома Гордеевых царило многозначительное молчание. Анастасия сидела в своем любимом кресле и смотрела в открытое окно из которого виднелся бассейн, и сидящие там Андрей и Антон. Они продолжали идиллически общаться, совершенно не замечая что за ними ведется слежка со всех точек дома Гордеевых. Евгений ходил из стороны в сторону по кабинету:

– Настя, я тебя еще раз прошу сказать, – кто этот человек, которого ты сегодня представила

– Евген. Я не понимаю твоей нервотрепки, – я сказала тебе все. Ему что, паспорт показать, что его зовут Андрей Спицын, что он родился пятого декабря в Саратове.

– Настя, – смерил Евгений сестру взглядом, – ты наивно полагаешь, что я идиот? Этими бумажками сбивай с толку бабушек и мою жену. Ты не думаешь что мне лучше все знать?

– А тебе то с этого какая польза, я понять не могу? – подскочила Анастасия.

– Мне как минимум будет понятно, что за человек общается с моим сыном.

– Ты наивно полагаешь, что я могла предугадать, что они с Тохой так легко споются?

– То есть ты подтверждаешь, что в его появлении есть какой–то твой хитрый план.

Анастасия села в кресло и тяжело вздохнула:

– Знаешь, мой дорогой, меня порой твоя тупость просто поражает. Все таки прав был Антон, когда говорил, что в плане мозгов на тебе природа отдохнула.

– Я не понял, к чему это все.

– А вот к тому, дорогой Евген, что твой брат бы сразу догадался что, как и куда. И не задавал мне идиотских вопросов о сущности бытия и не сотрясал тут воздух идиотскими репликами.

Евгений застыл и задумался. Да, тут Анастасия ударила в самое яблочко – ему действительно всегда было сложно просчитывать ходы, задумывать интриги, заговоры. Он попросту их не замечал и не умел совершать. Вот и все – не дано. По мнению Анастасии эта простота и недалекость все таки была серьезным недостатком.

Анастасия сама ответила на его молчание:

– А ты еще удивлен почему президентом компании стала я. Ты полагаешь что папа, при всем его ко мне негативном отношении, не понимал, что если он посадит во главе угла тебя, то вся империя разлетится в щепки за считанные годы.

Евгений опустился на диван:

– Я этого никогда не отрицал. Я правда не умею быть жестким и вертеть людьми так как это умела ты или мой покойный брат.

– Вот и здорово, – резюмировала Анастасия, – теперь мы можем спокойно завершить бессмысленную дискуссию насчет нового исполнительного директора, и я очень хочу быть уверена, что ни ты, ни Клара не будут создавать нам проблем.

– Чего ты хочешь добиться? – настаивал Евгений на своем праве знать чуть больше чем положено.

– Скажи, ты смотрел списки наших основных должников? Объемы долгов видел?

Евгений кивнул.

– А названия фирм? Вчитывался?

– Нет. Но ты же знаешь, что я не занимаюсь финансами. Что для меня это лес глухой.

– И при этом ты единственный из нас кто закончил экономический факультет. Чем ты там занимался я до сих пор понять не могу? Все пять курсов на скейте у Собора проскакал?

Евгений отмахнулся. Сестра опять была права:

– Со списком должников я тебе помогу.

Анастасия открыла папку с документами и достала из нее лист А 4, распечатанный на компьютере:

– Вот, ознакомься.

Евгений посмотрел список и его взгляд сразу вперся в это название:

– Так вот тебе все это зачем.

Анастасия кивнула:

– Теперь ты понимаешь, что никто другой ЛУЧШЕ Спицына с этим не справится?

– Можно еще вопрос?

Анастасия покачала головой:

– Я боюсь, что ответа на него ты не получишь. Это останется моей профессиональной тайной.

– Ладно. Я потерплю. Будем считать, что ты меня успокоила.

– И слава богу. Теперь за тобой успокоить Клару, чтобы она не дай бог по незнанию воду мутить не начала. Андрей – несчастный ребенок. Взрослый уже, старый, но ребенок. И потому не надо ему создавать сейчас трудности и неприятности. Хорошо.

Евгений кивнул:

– Я тебя понял, и я на твоей стороне. Ладно, я пойду спать, – сказал он и вышел из кабинета.

– Как бы мне хотелось тебе верить, – сказала Анастасия сама себе, – да вот не могу я настолько тебе доверять, братец, не могу.

* * *

Надя сидела за столиком и допивала шестой или седьмой фужер мартини. Со счету она сбилась около полутора часов назад. Вдруг из толпы на нее в буквальном смысле слова рухнули смеющиеся Рита и Тимофей:

– О! – весело воскликнула Надя, – не прошло и двух часов, как вы сами меня нашли, упав с неба.

Тимофей и Рита разместились на диванчике напротив Нади, которая на сей раз старалась не создавать проблем и острых углов в разговоре:

– Ну как Вам? – деловито спросила она.

– Бесподобно, – весело сказала Рита, – я тут тебя попросить хочу, – последи пожалуйста за моим кавалером, а я до тайной комнаты сбегаю носик припудрить.

– Ты надолго? – спросил ее Тимофей.

– Я постараюсь очень быстро, – ответила Рита и растворилась в толпе.

– Смотрю вы очень быстро нашли общий язык, – сказала Надя, – завидую.

– Ну а почему нет, собственно? Мы молоды, надо знакомиться, заводить связи, общаться. Возраст такой.

– Раз уж ты заговорил о возрасте… Хочу тебе напомнить, что ты обещал меня познакомить…

– А. Вспомнил, – усмехнулся Тимофей, – Тоха в последний момент отказался ехать на вечеринку.

– Он заболел? – испугалась Надя.

– В какой–то степени да, представь себе. Он весь в учебе, понимаешь?

– Слушай, ты должен нас познакомить.

– Не проблема, – сказал Тимофей, – приезжай к нам завтра – я тебя представлю ему. Хотя учти, что это затея бесперспективная. Книги возбуждают его гораздо больше противоположного пола. Если он вообще его привлекает. Где там Рита?

Как будто услышав зов она появилась и очень нервничала.

– Тимофей, – сказала Рита, – я должна бежать. Срочно.

– Что случилось? – почти синхронно спросили Надя и Тимофей.

– Я не могу сейчас говорить, ребят, я убежала.

Это последнее что удалось от нее узнать. Рита исчезла, даже не оставив Тимофею свой телефон или адрес.

– Твоя Золушка похоже убежала не оставив даже туфельки?

– Шутки в этом случае совершенно неуместны, – ответил Наде Тимофей, – она часто так исчезает?

– Нет, – настороженно сказала Надя, – никогда ее такой не видела. Правда в добрую фею могу поиграть за услугу.

– Надя, – протянул Тимофей, – я тебя завалю на вступительном, если ты в нее не сыграешь.

– Ну вот, – насупилась Надя, – даже феей по найму поработать не дадут. А ведь у меня есть ее телефончик.

– И что ты хочешь в качестве откупных?

– Ты отвезешь меня домой на своей машине? – Надя посмотрела на Тимофея умоляюще, – я так не хочу ехать на метро.

Вот счастье, что она попросила у меня только это, подумал Тимофей.

– Хорошо. Вот только брату отзвонюсь и предупрежу что уезжаю.

– Заодно и про Соню узнай, – кинула Надя, – я не волнуюсь за нее так как не думаю что твой брат – маньяк, но хотелось бы знать где она.

Тимофей набрал номер по мобильнику и перекинулся с братом парой реплик. Закончив разговор он сказал:

– Мы можем ехать, наши голубки смылись из этого укромного местечка в другое, более фешенебельное. Хоть бы у него лимита на кредитке хватило, – мечтательно завершил мысль Тимофей.

– А где они? – изумилась Надя.

– Поехали. Они обедают на Телебашне.

Надя ахнула.

Женя сложил свой мобильник и положил его на стол. Соня смотрела на место, в котором оказалась не скрывая детского удивления. Ресторан на телебашне располагался на высоте 450 метров от земли, из него открывался вид на весь ночной Озерск и окрестности. В отличие от московского «Седьмого неба» ресторан не вращался, но зато находился намного выше, был вместительнее и предлагал три категории залов – расположенный на первом, самом объемном этаже – полноценный фудкорт на десять разных ресторанов фаст–фуда, второй этаж – два ресторана для среднего класса и третий этаж – два ресторана уровня люкс. Естественно Соня и Женя пошли в средний класс, так как Женя прекрасно знал, что все четыре ресторана обслуживаются одной и той же кухней:

– Моя тетушка обожает это место, – сказал он, – от нее я и узнал, что мой дядя именно здесь сделал ей предложение.

– Это место просто восхитительно. При том это же не люкс–уровень? Чем он отличается?

– Не поверишь – он просто чуть выше, там цены другие, вот собственно и все. А блюда одни и те же – мы проверяли когда с дядей и тетей сюда ездили.

– Это как?

– Дядя и тетя ушли наверх, а мы с Тимофеем и бабушкой Мариной пошли сюда и заказали одно и то же. У них счет был раза в три больше, при том, что они ели ВДВОЕМ.

– Да уж, – удивилась Соня, – я не хочу идти на ресторатора и так людей обманывать.

– Это не обман. Это все плата за статус, только и всего.

– Ну, – усомнилась Соня, – я этого не понимаю.

– Ничего страшного. Это временное. Видишь, сколько открытий за небольшой промежуток времени? Не пора ли проломить этот бастион недоверия?

– Женя, – мягко сказала Соня протянув к нему руку и взяв его ладонь в свою, – давай не будем форсировать обстоятельства. Я не скрою этого… ты мне очень нравишься и со мной это впервые.

Женя воспользовался случаем и чмокнул Соню в руку. Соня резко одернула ее.

– Я же просила тебя, пусть все будет постепенно. Красиво. У нас на это есть время, разве нет? Я хочу как в кино – красиво, с цветами, со сватовством и прочими прелестями.

– Знаешь, Соня. Ты мне очень нравишься. И я согласен пойти на любые уступки, которые ты предложишь, лишь бы заслужить возможность быть рядом. И это не просто красивые дурацкие слова. Это правда. Ты очень мне нравишься, Соня.

– И ты тоже. Но мы пройдем этот путь постепенно, шаг за шагом. Согласен?

– Да. Может теперь к заказу? Здесь отличные мексиканские блюда подают. Закачаешься! Ты как к острому относишься?

– Отлично, – улыбнулась Соня.

– Уверена? А к ОЧЕНЬ острому?

– Женя, расслабься, когда я заказываю суши, то беру тройную дозу васаби. Успокоился?

– А, ну это меняет дело.

Они сделали заказ и около часу провели в приятном обществе, мило общаясь и раскрывая друг в друге все новые и новые интересные черты, которые им обоюдно нравились.

* * *

Анастасия вышла из кабинета в гостиную и собиралась прогуляться до бассейна и пообщаться с крестником и племянником. Ей повезло – оба сами входили в помещение. Что характерно, Анастасия по прежнему не наблюдала при Антоне его «Биохимии человека»:

– Крестная, – спросил Андрей, – как думаешь мне лучше такси вызвать или пешком прогуляться?

Анастасия задумалась:

– Знаешь, на такое такси что ездит сюда тебе лучше не тратиться.

– Это почему же, – удивился Андрей.

– Дорогой район, берут раз в пять больше за вывоз отсюда, – вставил Антон прекрасно знавший все цены на транспорт в городе.

– Давай мы так поступим, – сказала Анастасия, – время уже позднее тебе по городу таскаться, ничего хорошего от прогулки по нашему парку в первом часу ночи не будет. Потому я думаю, что тебе лучше остаться у нас, а домой ты завтра доедешь.

– Но…

– Сворти с ума от одной ночи в одиночестве не сойдет, у нее же корма достаточно? Балкон открыт?

Андрей кивнул.

– Вот и здорово.

– Тетя, второй диван в мою комнату как поставили так и не выносили, так что ему спать в моих пенатах, – сказал Антон.

– Ну тут ты прав, не переносить же нам ее ко мне, поскольку Андрей мой крестник.

– Погоди, тетя, он теперь и мой гость, – сказал Антон, – мы подружились.

– Да, – сказал Андрей, – в твоем доме у меня появился друг. С большой буквы А.

– Ладно, идите разберитесь с ночлегом, только сначала, Антош, сделай доброе дело, ты кое–что предал тут, она там наверно рыдает болезная в шезлонге.

– Кто?! – удивился Антон.

– Твоя «Биохимия», которую ты из рук не выпускал с момента покупки. А тут забыл о ней напрочь.

– И правда, спасибо тетя! – сказал Антон и убежал в сад.

– Андрюш, – сказала Анастасия, – я тебе на самом деле очень благодарна – я думала что он обрастет жиром, бородой и так и будет канцелярской крысой вокруг своих бесконечных книг.

– Что то я не совсем понял.

– Все очень просто – у Антона до тебя друзей не было вовсе. Ты первый человек, которому удалось пробить его стену, чтобы поверил. Если уж ты умудрился отвлечь его от «Биохимии», которую он с собой чуть ли не в туалет таскал и с ней там по часу сидел, то это дорогого стоит. Очень прошу тебя – не отталкивай его.

– И в мыслях не было, – ответил Андрей, – я сам испытываю нечто подобное. У меня не было настоящих друзей. До Антона. Тут что–то новое я для себя открыл. Что я могу поверить другому человеку.

– Это прекрасно, – сказала Анастасия, – я пойду попрошу Клару выбрать тебе постельное белье и пижаму. А ты дождись своего друга с большой буквы А, и очень прошу тебя. Береги его. Ты даже представить не можешь, насколько сильно ему нужна твоя поддержка.

* * *

Черный «Форд» осторожно припарковался возле подъезда на 1‑й Клинской. Виктор посмотрел на Зину и сказал:

– В следующий раз, все–таки, выбирай момент, когда вставать в позу.

– Я все и так поняла, – сказала Зина, – наверное ты прав. Поговорим об этом позже, хорошо?

– Ладно, сейчас мне еще надо вернуть машину и успеть заехать в офис за моей машиной.

– Я не понимаю, почему тебе не оставить эту семейную жизнь, – вдруг сказала Зина.

– Закрыли тему. Иди.

Зина вышла из машины, обогнула ее и остановилась у водительской стороны.

– Ты не хочешь меня поцеловать на прощание? – спросил Виктор Зину.

Зина поморщилась:

– Мама может увидеть. У нее окна во двор.

– Не говори мне чушь, – отрезал Виктор, – твоя мама десятый сон видит сейчас. Или двадцатый.

Зина наклонилась к нему и осторожно поцеловала. Беспокоилась она не зря. Примерно в середине сцены, сзади, со стороны внешнего проезда дома остановилась машина Тимофея и всю эту сцену Надя и ее водитель наблюдали во всей красе. Надя не смогла скрыть своего шока.

– Это твоя мама, – усмехнулся Тимофей.

– Как ты догадался? – испугалась Надя.

– По волосам и тому, как тебя перекосило, когда ты это лицезрела. Причем, я так понимаю, ты и старика этого знаешь.

– Да, – пусто сказала Надя. Ей было ужасно стыдно от всего этого.

– Ну поделись, что ли секретом – кто этот очаровательный кавалер на дешевом «Форде» явно напрокат взятом?

– Это отец Сони, Виктор Носов.

– Что? – Тимофей не верил своим ушам, – ты это вполне серьезно?

– Да. Я его часто видела у Сони дома. Неприятный тип. Я бы сказала мерзкий. И он любовник моей матери. Господи, стыд то какой. Бабушку удар хватит.

– Мне жаль твою бабушку. Она ведь прокурор?

– Была когда–то. Сейчас на покое, – проговорила Надя, – давай дождемся когда он уедет, и потом ты меня до подъезда проводишь.

Вскоре Зина и правда удалилась в подъезд, а черный «форд» вырулил по двору и исчез из виду. Надя вышла из машины Тимофея и сопровождаемая им пошла к подъезду:

– Ты слишком напряжена, – сказал Тимофей, – что с того, что твоя мама с Носовым общается.

– Ты видел что они целовались. Какое это, к черту, «общение».

– Хорошо, хорошо, – сдался Тимофей, – даже если так. Она же взрослый человек и ей самой можно решать с кем лучше проводить время, ну или…

– Спать, – отрезала Надя.

– Я не понимаю, что в этом постыдного?

Они подошли к подъезду и Надя достала ключ от домофона:

– То что он отец моей подруги!

– Господи, что за пуританизм? Сейчас не те времена.

– А мне это важно, – отрезала Надя, открыла дверь и небрежно бросила, – спасибо за чудесный вечер.

Тимофей ухмыльнулся и вернулся в свою машину. Включив радио он попал на одну очень старую песню – «Смеющиеся глаза напротив», позитивная и оптимистичная песня, о том, что если все будут друг другу улыбаться, то этот мир не будет таким серым.

Тимофей задумался – Надя не умеет искренне улыбаться. Сколько он наблюдал за ней – всегда подозревал в ней какую–то бешеную фальшь, то что она не такая какой хочет казаться. И вот тут то он и пожалел что согласился поменять телефон Риты на эскорт этой девицы домой и приглашение на завтра в гости для знакомства с Антоном. Хотя его братик сам даст ей жару настолько, что она испарится с его пути со свистом – не из той он породы, чтобы терпеть возле себя подобных девочек. А уж учитывая его неприятие порнухи и вообще отношение к гетеросексуальным отношениям. Кажется у Наденьки просто нет шансов в этом пасьянсе. Тимофей снял автомобиль с ручника и плавно выехал на набережную, решив поехать домой через центр. Дорога доставляла истинное удовольствие. Столбы ночного освещения бежали справа бесконечной чередой. Тимофей слушал беззаботную песню и вспоминал Риту. Кажется, она запала ему глубоко в душу.

* * *

Анастасия спустилась на кухню за стаканом сока и столкнулась с Ириной и Мариной. Вид у них был чрезвычайно озабоченный. Анастасия морально приготовилась к очередному раунду допроса и собралась отбить все нападки любимых бабушек:

– Он ушел? – спросила Ирина.

– Нет, – развела руками Анастасия, – он остался дома у нас.

Ирина и Марина переглянулись в смятении:

– А спать где он будет? – испугалась Марина.

– Клара стелит ему на второй тахте в комнате Антона, а что такого? Ты же знаешь про цены на такси и нежелательность прогулок по нашему району в такое позднее время.

– Я все понимаю. Но почему в комнате Антона? – не унималась Ирина.

– Ох. А логику ты не хочешь включить? Мама, – посуди сама. Запихать его в одну из ваших или мою комнату было бы излишне экстравагантно, в комнату Евгена – и тому подавно. Остаются мальчишечьи комнаты. Тимоха и Женя гуляют и неизвестно когда придут. Представляешь – приходишь под утро, заходишь в свою спальню, причем законную, и тут тебе эта тушка спящая говорит – здравствуйте, меня тут переночевать твоя тетя пустила.

– Женька бы за такое на месте бы нас убил, – сказала Марина.

Дело в том, что Женя очень оберегал собственную комнату от чужого вторжения, предпочитал сам делать уборку и поливать свои камелии, которые постоянно цвели и требовали немыслимого ухода. Но это доставляло определенное удовольствие.

– Да, тут ты права. Но, – продолжила свою атаку Ирина, – я показала Марине фотографии.

– Какие еще фотографии? – удивилась Анастасия.

– Те самые фотографии. Настя, признайся, ведь это ОН! – не унималась Ирина.

– Мама, я тебя очень прошу, прими успокоительного, твое беспокойство начинает внушать серьезное опасение. Нельзя в каждом новом человеке видеть призрака из прошлого. У тебя начинается паранойя, честное слово.

– Но они похожи. Они дьявольски похожи!

Марина послушно кивнула указывая на то, что она согласна с предыдущим оратором.

– И что? Я уже предлагала всем его паспорт посмотреть. Он родился в САРАТОВЕ. Понимаешь? И жил там последние тридцать пять лет.

– То есть, – заключила Ирина, – я должна отказаться от своих подозрений, поскольку они беспочвенны?

– Именно. Почитай на ночь что–нибудь менее подозрительное. Драйзера например. Или Айн Рэнд. Хотя ее не надо, там все подозрительно.

– Настя, перестань шутить и отвлекать меня, – отмахнулась Ирина, – я еще не настолько спятила, чтобы не понимать что ты вытворяешь.

– Так, все, – осадила ее Анастасия, – я пошла спать, и я тебя очень прошу, не надо сидеть под дверью у Антона и подслушивать то, о чем они говорят. Я боюсь что у тебя от тематики их разговоров крыша поедет еще сильнее. Так что смотри, я тебя предупредила.

Анастасия выпила сок и пошла наверх. Ирина посмотрела на Марину, но та только развела руками:

– Ира, она все логично объяснила. Я бы никогда не позволила пустить его в мою комнату.

– Ты не знаешь всего, да это и неважно. Но вот то, о чем они будут говорить я все таки послушаю.

– Твое право, – ответила Марина весело, – я потом с радостью узнаю пересказ этой беседы. Тебя разбудить утром, если ты невзначай там заснешь?

Клара и Андрей тем временем завершали застилать постель в комнате Антона. Сам хозяин тем временем заперся в ванной и плавал там уже минут пятнадцать вместе со своей извечной «Биохимией».

Клара относилась к Андрею с не меньшим подозрением, но в отличие от Ирины, ее мысли основывались исключительно на интуиции. Ну не нравился он ей и все тут – хоть вешайся.

– Андрей, а ты во сколько думаешь проснуться? – задала вдруг Клара вопрос, чтобы хоть о чем–нибудь поговорить.

– Крестная сказала что разбудит, когда соберется ехать в контору. Так что проспать не получится.

– Это точно, но я думаю тебя поднимут раньше. Если тебя еще не предупредили – Антон встает как часы одним из первых.

– Что ж, спасибо за предупреждение – вообще я сплю очень чутко, так что все равно проснусь если он встанет.

Клара не знала куда повернуть разговор, чтобы и взрыва не вызвать и разузнать хоть что–то. Но тут ей все радости пинкертоновщины испортил Антон, который вылез из душа как обычно – в халатике и носках:

– Не пора ли нам спать? – сказал он.

– Боюсь, что пора, – сказала Клара, – ладно, я вас покидаю. Спокойной ночи, Андрей.

Клара чмокнула Антона на ночь и удалилась.

– Как тебе допрос? – спросил Андрея Антон.

Андрей сел на софу и стал переодеваться в пижаму:

– Никакого допроса не было, – ответил Андрей, стягивая брюки и складывая их, чтобы повесить на плечики.

– Неужели? – удивился Антон, – мне казалось, что из всей женской бригады Гордеевых моя мама самая подозрительная. У нее жутко недоверчивая интуиция. С ней подружиться мало кому удается.

– Я пока на себе этого не испытал. Она меня о времени пробуждения на завтра допрашивала.

Андрей остался в пижаме и носках:

– Можем ложиться.

– У меня нескромный вопрос, – спросил Антон, – а ты спать в носках собрался?

– Выключай свет. Я же у тебя этого не спрашиваю.

И точно, оба сняли носки и залезли под одеяла только после того как погасили свет. Хотя сна не было ни у одного. И не хотелось.

* * *

Надя постаралась открыть дверь в квартиру как можно тише и вошла в прихожую, сняла с шеи шарф и повесила плащ на вешалку. Закрыла дверь на «собачку» и прошла на кухню, где сидела Зина, уже переодевшаяся в домашнее:

– Ты еще не ложилась?

– Проснулась посреди ночи, – соврала Зина, – сон плохой приснился. Пришла попить молока.

– И кто он?

– Не поняла, – удивилась Зина, – сон?

– Мама, я видела как ты целовалась с мужчиной в черном «Форде». Кто он?

Зина так и застыла.

– Не скажешь? – удивилась Надя, – хотя я чего–то подобного честно говоря и ожидала.

Зина молчала.

– Мама. У тебя одна дочь, и я уже многое понимаю. Лучше скажи как есть и я от тебя отвяжусь.

– Надя, это мое дело с кем я встречаюсь, тебе не кажется? Это моя личная жизнь.

– Ну пока ты его сюда не притащишь – то конечно только твоя. Ты же его СЮДА не потащишь?

Зина отрицательно качнула головой.

– Ну вот и славно, а то я сегодня на вечеринке…

– Да, как прошла вечеринка?

– Не поверишь – великолепно. Я даже не перепила. Но вот как раз один привет от твоей личной жизни получила – и даже повод напиться был.

– Не совсем понимаю тебя, Надя, – запуталась Зина, – что на этой вечеринке такого случилось?

– Да призрака одного не узнала. Точнее узнала, но ему не сказала. Знаешь, а ему костюм официанта идет, кроме шуток. И очень презентабельно он смотрится, когда трезвый, – в силу того, что Надя вдоволь насмотрелась на модификацию «Папа ужратый» и не совсем была в курсе причин того, что он стал таким, то его она терпеть не могла больше всего на свете.

– Сергей. Ты с ним говорила?

– Нет конечно, я сделала вид что не узнала его. Я гостья на празднике и вдруг болтаю с официантом.

Зина опешила.

– Надя, но он твой отец.

– Донор спермы он, а не отец. Подумаешь, покувыркался 18 лет назад, в тебя влил немного, а потом что? Воспитывал? Я сколько себя помню – все время – папа выпил, папа в вытрезвителе, папа уехал. Когда он последний раз меня с днем рождения поздравлял? Когда мне семь исполнилось и он пришел на праздник вусмерть пьянющий?

Тут стоит подметить маленькую деталь – В период с 12‑го по 17‑й дни рождения Нади появления Сергея пресекались Зиной. При том, что уже лет пять он не брал в рот ни капли. Хотя после сегодняшней вечеринки у него определенно появился для этого повод. У него же такая любящая и замечательная дочка!

Надя села за стол и сказала:

– Налей мне соку. Что–то сушнячок у меня после мартини.

Зина достала из холодильника пакет апельсинового и налила Наде в стакан:

– Домой добиралась на метро?

– Тимофей Антонович подвез прямо до дома. И из машины я и наблюдала твое прощание.

– Надя, давай эту тему закроем наконец, я же на тебя не давлю, не допрашиваю.

– Вот еще, – Надя отпила сока, – не поздновато ли? Мне через месяц восемнадцать стукнет. А ты меня будешь допрашивать что я, где я, с кем я, и каким образом я собираюсь из этого выпутываться? Так вот мам, я пока никуда и не влипала и не влипну.

– Я все равно не понимаю.

– Что ты не понимаешь?

– Зачем тебе эта угро–финская филология? Это же никому не нужно, кто в наше время пользуется венгерским, эстонским и финским, если во всех этих странах неплохо по–английски говорят.

– Ошибаешься. Только суоми более менее. А вот эсты и мадьяры – мама родная. Я с эстонцами сталкивалась, работала переводчиком. У них шедевральный английский.

– Придется тебе поверить, – сказала Зина, – не засиживайся. Я пойду спать.

– Спокойной ночи, – холодно сказала Надя вслед матери.

Надя осталась на кухне одна вместе со своими мыслями и переживаниями. Спать надо ложиться как можно скорее – тем самым столь долгожданное знакомство с Антоном Гордеевым станет еще ближе. А там дальше можно будет и не заботиться в будущем насчет «престижной профессии». Зато диплом вычурный будет. То что она при этом не будет нормально понимать венгерский или эстонский (а она так и не смогла их выучить – просто не хватило мозгов), ее не беспокоило совершенно. Ничего страшного. Весь этот мир слишком засиделся. Давно пора бы ему пасть к ее ногам. И то, что в сущности, Надя пока совершенно этого не заслужила, ее совершенно не смущало. Вперед, по трупам, в светлое будущее.

* * *

Тем временем Рита тихонько открыла дверь квартиры родителей, где она жила и прошла в гостиную. Свет был везде зажжен. Родители сидели на диване:

– Сколько раз я просил тебя не выключать телефон, – раздался голос отца, – я тебя спрашиваю?

– Папа, я с утра сказала что выключу его и приеду ночью.

– Мы пытались дозвониться до тебя весь день. У нас случилось большое несчастье.

– Кто? Что произошло.

Рита окинула взглядом гостиную. Фото бабушки стояло на видном месте, снизу ее перерезала черная лента.