Текст книги "Нечего прощать [СИ]"

Автор книги: Антон Кулаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 38 страниц)

Оказавшись в автомобиле Жени, который был не таким дорогим, как ожидала Соня, она услышала свой внутренний голос. Который повторял – это твой шанс, ты все делаешь правильно.

А раз внутренний голос уже включился и подталкивает Соню к приключениям – то пора и перестать бояться. Так они и исчезли с вечеринки. Их отъезд благополучно пропустила Надя, так и сидевшая в одиночестве и давно уже упустившая из виду Риту и Тимофея, зато это видел Тимофей. Про себя он только порадовался за брата – в конце концов – когда ты молод, надо успевать ухватить свой кусочек счастья.

Быстро выехав на Смоленское шоссе Соня и Женя за пять минут добрались до главного входа в Гидропарк.

Это огромное сооружение, занимавшее значительную площадь представляло собой нетронутую часть реликтового леса и цепь озер ледникового происхождения. Часть этих озер пришлось прочищать, так как их берега заболочивались. В этих местах были сделаны укрепление набережных без обнесения их мраморными парапетами и прочей ненужной ерундой. В озерах разрешалось купание, но главной фишкой парка, конечно, были различные водные суда, на которых по каналам можно было передвигаться от озера к озеру. Идея само собой была свистнута у мексиканцев с их Шочимилько, но Гидропарк занимал гораздо большую площадь. С запада на восток территория растянулась почти на пятнадцать километров. А в самой широком разрезе с севера на юг – около шести километров. Сняв моторный катамаран (катера в Гидропарке были запрещены, как и все суда с неэлектрическими моторами) Соня и Женя решили сначала проплыть по центральному каналу до Чистика, а там решить куда плыть дальше или сидеть и смотреть на закат с Чистика.

У озера Чистик, разумеется было много преимуществ, но закат с него был виден плохо из–за гористых берегов. Другое дело – озеро Рытое – с него открывался гораздо более живописный пейзаж.

– Как жаль, что в Гидропарке нельзя жить, – сказала Соня вдыхая лесной приятный аромат, – я бы осталась тут навсегда.

– Да? А комары и слепни тебя не смущают?

По поводу комаров Женя сказал правду – их тут водилось в изобилии, хотя с расчисткой болот стало меньше. А вот слепни убрались отсюда восвояси после освоения города – слишком прихотливы эти надоедливые насекомые к состоянию окружающей среды.

– Нет. Я люблю природу. Потому и иду на экологический.

– Согласись, что все таки комары – не лучшее ее изобретение.

– Жень, а ты уверен что любишь природу? Как ты можешь так говорить?

– Соня, успокойся. Давай наслаждаться закатом.

– Для этого надо успеть доехать до Рытого.

– Не бойся. На нашей моторке это от силы десять минут по объездным каналам. Пристегните ремни фрекен, сейчас нас немного будет трясти.

Женя включил мотор и катамаран начал разгон по водной глади озера Чистик в сторону канала к Рытому.

Пока влюбленные катались по озерам Надя рыскала по вечеринке в поисках хоть кого–нибудь, поскольку столько готовиться к этому вечеру и так круто пролететь – это надо было умудриться. Вместо любовного приключения она заполучила семейное, причем, по ее мнению не особо приятное.

– Наденька! – раздался до боли знакомый и ненавидимый голос. О нет, как такое может вообще быть. Надя подняла глаза и да, увидела своего отца, Сергея Никулина, в непривычно трезвом и даже ухоженном виде. Папуля пребывал в очень романтическом расположении духа и явно рассчитывал на длительный разговор с дочкой. Однако в Надины планы сия фиеста где–нибудь на кухне в планы не входила, потому она выдала следующее:

– Кто вы такой? Откуда вам известно мое имя?

В силу того, что Сергей много пил, по крайней мере в прошлом, Зина смогла воспитать в Наде капитальное неприятие отца, даже ненависть и презрение. Единственное, что утаивала Зина от дочери, это тот факт – ПОЧЕМУ Сергей из перспективного программиста компьютерщика за год опустился до алкоголика–забулдыги, которого Зина просто выкинула вон из своей квартиры и ни разу об этом не пожалела, поскольку расписана с ним не была, и дочь записала на свою фамилию. Полина не одобряла этот шаг дочери, но не встревала. Зина могла быть сколько раз виновата, но терпеть то, что Сергей пропивал все подряд и не останавливался, а в последствии и остался без работы, она терпеть не была обязана. Так и остался папа на улице.

Надя вскочила из–за столика и убежала в дамскую комнату, оставив своего отца в полном смятении от произошедшей сцены. Вбежав в туалет, Надя с досады запустила сумочку об раковину воскликнув:

– И какого черта он сюда приперся.

Тут она услышала зверские звуки, раздававшиеся из центральной кабинки. Кто–то уже активно отмечал выпускной актом первой дефлорации. Возможно не первой, но по звукам складывалось ощущение, что оба за дверцей, что называется, дорвались. Это окончательно добило Надю, она схватила свою ни в чем не повинную сумочку и в слезах выбежала из туалета.

Девушка выскочила на площадку где продолжали танцевать пары. Ей не оставалось ничего, кроме как налечь на закуски и выпивку, поскольку найти Тимофея и Риту ей снова не удалось. День был испорчен.

* * *

Виктор Носов засиделся в своем офисе до девяти вечера, это происходило с ним достаточно часто, поскольку он предпочитал поменьше времени проводить дома. Хотя там его ожидала порция виски и постоянно откалывающая номера супруга. Нет, виски можно и на работе выпить. Войдя в свой кабинет, представлявший собой серый куб с письменным столом, компьютером, двумя приземистыми тумбами для бумаг и шкафом с папками, Виктор зажег свет и упал в дорогое кожаное кресло. Это был единственный элемент мебели, на который Виктор не пожалел денег при меблировке своего кабинета. В него всегда было очень приятно упасть.

Носов хлопнул на стол литрушку виски и решил на досуге разгрести корреспонденцию, поступившую за трое суток. В основном в корзине оказался бесконечный спам, который наводнял электронную почту, все ящики занимая немыслимые объемы. Но один из конвертов отвлек Виктора. На нем был только напечатан адрес его конторы, и фамилия и имя – Виктору Носову.

Осушив первую стопку и закусив ее лимончиком, Виктор взял нож для бумаг и осторожно вскрыл конверт. Ему в руки выпал кусочек агата. Рубиново–красный с переливами в серый и желтый. На корешке конверта красовалась надпись – ЭТО ВТОРОЙ.

Виктор в ужасе смотрел на кусочек камня, потом взял бутылку в правую руку и стал пить из горла. Отпив примерно четверть бутылки, он поставил ее на стол, откусил кусок от лимона и выдохнул.

Что это за чертовщина, думал он. Это уже второй камушек, который я получаю по почте. Какая сука развлекается таким образом, ведь я найду и от него мокрого места не оставлю.

К сожалению, вся эта мысленная тирада не имела к действительности ничего общего. Виктор Носов умел ТОЛЬКО угрожать или планировать эти самые угрозы. Сие занятие доставляло ему море положительных эмоций и заряда. Этими угрозами все всегда и завершалось. Скорее всего потому, что на самом деле Виктор боялся всех и вся – что его когда–нибудь придут и повяжут, возможно даже за то, чего он не совершал. А боялся он панически, всегда и всего. И не доверял никому и никогда. То же он пытался вбить в свою дочь, но у нее оказался неплохой запас прочности против такого воспитания.

Виктор снова приложился к бутылке, после чего взял телефон и неуверенной рукой набрал номер:

– Алло, дорогая. Мне нужно тебя срочно увидеть. Да. Где всегда. Сними наш номер.

Оставив свет в кабинете включенным, Виктор Носов вышел из кабинета и пошел к выходу. Потом он добрался до аэропорта, подошел к стойке и сказал клерку:

– Слушай, выручай, дай машину на вечер.

– Но Виктор, ты же…

– Это ведь не в первый раз. Разобью, сам и рассчитаюсь.

– Ладно, – ему протянули ключи, – черный «форд», тот что крайний слева.

Носов обошел стоянку, осмотрелся, как будто опасался слежки, потом открыл ключом дверь со стороны водителя, упал в кресло, быстро завел автомобиль и дал газу.

Черный «форд» развернулся по стоянке аэропорта и выехал на скоростную автостраду в сторону Озерска. Виктор быстро начал набирать скорость, так как в городе, в уже арендованном специально для встречи номере дорогой гостиницы его ждал небольшой объем сладкой любви, который мог позволить на время забыться о нахлынувших проблемах.

* * *

«Биохимия человека» валялась на шезлонге в самой непочтенной позе. Про нее просто жестоко забыли. Шахматная доска стояла прямо на парапете бассейна, а Антон и Андрей валялись каждый в своей позе на траве и следили за игрой:

– Где ты учился играть? – спросил Андрей передвинув коня.

– По самоучителю, представь себе. Летом заняться было нечем, когда маме с папой приспичило поехать в Испанию. Там еще скучнее чем на тех вечеринках, по котором мои братья шастают. Я там купил себе самоучитель на испанском и быстро изучил.

– У тебя хорошо с испанским?

– Второй иностранный. После английского.

– А я и английского не помню. Наверное потому, что кроме Украины никуда за рубеж не выбирался.

– Я пытался подучить украинский, когда ездили во Львов. Над моим акцентом все ржали.

– Его ты тоже по самоучителю пытался освоить.

– А как же! – усмехнулся Антон, – кстати, тебе мат.

– И правда.

– Ты сопротивлялся, но не предусмотрел одного, – Антон показал на доску.

Андрей хлопнул себя по лбу:

– Точно. Я проворонил это.

– Господа шахматисты, – раздался веселый голос Анастасии, – не думаете что пора к ужину, а партию можно доиграть и позже?

– Да я ему продул, – стал оправдываться Андрей.

– Не слушай его тетя, он хорошо играет, но просто еще не привык к моим тактическим штукам. Пошли ужинать.

Антон и Андрей поднялись с газона и пошли к дому. Анастасия осмотрела «поле боя» и увидела «Биохимию» лежащую на шезлонге, потом посмотрела на удаляющегося Антона и усмехнулась. Неужели нашлись ключики, которые смогут вскрыть этого ботаника и сделать из него нормального человека, умеющего радоваться жизни за пределами библиотеки?

Анастасия весело зашагала к дому точно уверенная в том, что брошенную биохимию точно найдут.

Когда процессия вошла в гостиную они столкнулись с Кларой и Мариной:

– Андрей – это жена моего брата Клара, а это Марина – она нам что–то вроде второй мамы.

Андрей почтительно поклонился женщинам. Клара сказала:

– Я слышала о ваших родителях. Мне очень жаль.

– Все мы когда–нибудь там окажемся, – сказала Анастасия, – не будем напоминать о неприятном, хорошо. Кстати, он успел продуть Антону в шахматы.

– Уже, – удивилась Марина.

– Последние двадцать минут, пока вы готовили ужин, они играли у бассейна в шахматы, – объяснила Анастасия, – а где Ирина и Евген?

– Уже в столовой. Ждем только вас, – многозначительно увеличила глаза Клара, – так что вперед, вперед! Или в Саратове принято есть мясо по–французски холодным?

– Нет, – рассмеялся Андрей, – в Саратове мясо делают по–волжски. Я вас научу с радостью.

Они прошли вперед, а Клара остановила Анастасию:

– Он пообщался с Антохой двадцать минут и не сошел с ума?

– Веришь, нет, я думаю они на одной волне, все будет нормально.

– Не сказала бы что ему тридцать пять. На вид дала бы на десять лет меньше.

– Спишем это на хорошую погоду в Саратове.

Они вышли в гостиную и там уже сидели Евгений и Ирина, они встали для приветствия Андрея:

– А вот и мой крестник, Андрей Спицын, о котором все столько слышали, но ни разу не видели. Он уже успел продуть Антохе в шахматы.

Евгений и Ирина как встали, так и застыли от шока. Ирину просто прошил столбняк, от которого она не могла пошевелиться. Евгений пришел в себя и выдавил:

– Очень приятно.

Они с Андреем обменялись рукопожатиями. Все расселись за стол. Последней села Ирина, которая не спускала своего страшного взгляда с Андрея. Так, будто она увидела привидение, причем не с мотором(доброе и симпатичное), а страшное, из прошлого, какое бы предпочел забыть поскорее.

В результате над столом витало странное настроение подозрительности. Ирина долго не спускала глаз с Андрея прежде чем что–то сказать. Прекрасно понимая, что происходит Анастасия не дала ей возможности начать диалог первой и решила сама взять в свои руки бразды правления за столом:

– Андрей завтра займет кабинет исполнительного директора, у него огромный опыт в этом деле, не так ли?

– Да. Я проработал семь лет исполнительным директором оператора сотовой связи в Саратове.

– И ты работал там до последнего времени, – спросила Ирина, которая уже просто разрывалась от желания узнать все и поскорее.

– Нет, я ушел оттуда год назад, когда у родителей плохо пошли дела в магазине. До этого я старался дистанцироваться от семейных дел, чтобы пробиться самому. От менеджера дошел до исполнительного директора.

– Очень поучительно, – прокомментировала Клара.

Евгений с укором посмотрел на жену. Она не скрывала некоторого неодобрения от появления Андрея за столом. Но ей еще предстояло узнать, насколько он умудрился отвлечь ее сына от бесконечного чтения книг.

– А кто были ваши родители, – таки вышла на интересовавшую ее почву Ирина.

– Мама, можно я тебе отвечу, Андрей месяц как потерял родителей, они были моими близкими друзьями, давайте не будем пересчитывать кости покойникам, жестко сказала Анастасия.

– Почему, крестная, – вмешался Андрей, положив на стол вилку, – я отвечу. У меня были лучшие папа и мама в мире. Они очень меня любили. У них был свой галантерейный магазин. А месяц назад, они разбились на машине и сгорели. Заживо. Я утолил ваше любопытство? Извините.

Андрей вышел из–за стола и ушел в гостиную.

– Бабушка, какая муха тебя укусила? – возмутился Антон и убежал из–за стола следом за Андреем.

– Мама, это неописуемо! – сказала Анастасия, – что ты творишь?

– Я погорячилась, – мгновенно остыла Ирина, – я пойду извинюсь.

В гостиной Андрей подошел к музыкальному центру. Он сказал так, чтобы было слышно в столовой:

– Вы не против, если я включу музыку?

– Нет, – раздался голос Анастасии.

В этот момент его нагнал Антон:

– Извини ее, она всегда подозрительна к новым людям. Ну старая она уже. Семьдесят лето уже вот–вот.

– Все в порядке, – сказал ему Андрей и воткнул в центр свою флешку, – сейчас песню поставлю и отпустит. Подожди меня в столовой, я сейчас.

Антон вернулся в гостиную за стол. Андрей стоял у центра. С первыми звуками музыки у него градом покатились слезы из глаз.

– Боже мой, что он включил! – выпучила глаза Ирина, – это же.

Тут даже Анастасии не удалось скрыть шока от услышанного. Играла песня Хуана Карлоса Кальдерона «Рожденный любить» в исполнении Нины.

Замолчи. Поцелуй меня, дай мне поверить в то что все будет как прежде, закрой глаза, дай мне еще одну ночь. Помолчи, просто люби меня, дай мне до рассвета времени. Если я не смогу сделать тебя счастливым, не говори этого сейчас.

Проникновенная, грустная баллада с чувственными стихами.

К припеву Андрея попустило и он уже немного успокоился, оставил флешку в центре и пошел назад в столовую, предварительно вытерев глаза, сняв очки. Когда он вошел, Ирина подошла и сказала:

– Прости меня, я была излишне агрессивна.

– Ничего, – ответил ей Андрей спокойно, – все в порядке.

Евгений молча смотрел в свою тарелку. Андрей сел на свое место, но аппетита уже не было. Все молча сидели за столом. Похоже что каждый испытывал от случившегося ранее угрызения совести, но боялся сказать это вслух.

Первой пробудилась Марина:

– Андрей, ты должен простить нас за наше поведение, мы вели себя некорректно.

– Не надо, – отмахнулся Андрей, – я тоже не должен был срываться.

– Нет, дослушай, – отрезала Марина, – ты гость главы семьи, нам ничего плохого ты не делал и относиться к тебе плохо мы не имеем права, потому от лица всех сидящих за этим столом, я прошу у тебя прощения за наше поведение.

– Я готова подписаться под каждым словом, – сказала Анастасия после паузы.

– И я, – отозвался Евгений.

Свои извинения подтвердили Ирина и Клара. А Антон быстро разрядил обстановку:

– Ну может теперь то мы можем рассчитывать на десерт?

Ирина, Марина и Клара быстро убрали тарелки с горячим и подали десерт. А он удался на славу и заметно поднял настроение сидящим за столом.

– Андрей, – осторожно спросила Ирина, – а откуда ты знаешь эту красивую старую песню.

– Она мне с детства нравится. Не знаю почему, но когда я ее слышу, мне хочется плакать. Но я быстро успокаиваюсь. Не могу этого объяснить.

– Понятно. Песня действительно очень трогательная, – согласилась Ирина.

– Андрей, – задал вопрос Евгений, – скажи, а пока ты работал исполнительным в сотовой связи, как ты строил работу с финансовыми отделами?

– Я думал крестная тебе говорила, что финансы – это одна из моих специализаций, – я предпочитаю контролировать их сам.

– О! – сказал Евгений, – это здорово меняет дело. Тогда второй коварный вопрос вице–президента, ведь президент позволяет?

Анастасия кивнула.

– Угу. Скажи, как у тебя с принятием жестких решений?

– В каком смысле? – не понял Андрей.

– Я поясню, – вмешалась Анастасия, – предыдущий исполнительный довел положение дел с должниками до критического. У компании есть солидный запас прибыли, но нас категорически не устраивает, что у нас болтается некоторое число компаний, которые должны нам приличные суммы денег.

– И мне предстоит их выбивать? – улыбнулся Андрей.

– Боюсь что да, – кивнул Евгений, – и в этом потребуется жесткость.

– Ничего, если не будет получаться я приму превентивные меры, – сказал Андрей, – похожу на курсы необъяснимой агрессии например. У вас не найдется на примете хорошего психолога–психопата?

– Я сама скоро как психопат буду, – весело сказала Анастасия.

На этом с деловой тематикой беседы было покончено и она перетекла в стабильное и спокойное бытовое русло. Клара вспомнила про обещание Андрея насчет мяса по–поволжски, на что тот сразу начал выкладывать все рецепты, которые были ему знакомы и доступны, а список оказался внушительным. Не будем его тут приводить. Лучше ненадолго отвлечемся от дома Гордеевых и раскроем одну из тайн наших героев из другой сюжетной линии.

* * *

Черный «Форд» лихо припарковался возле въезда в Спорткомплекс на Валдайском бульваре. Виктор Носов, уже протрезвевший, энергично выскочил из машины, быстро закрыл ее, поставил на сигнализацию и прошел к крыльцу, на котором сияла вывеска – Спорткомплекс. Гостиница. На ресепшене его уже ожидал портье:

– Вас ожидают где обычно.

– Спасибо, – кивнул Виктор и засунул в нагрудный карман администратора тысячную купюру, – и благодарю за прошлый раз.

Прошлым разом была анекдотичная история, когда в гостиницу спорткомплекса неожиданно нагрянула Катя, потому что Соне вдруг приспичило позаниматься там на тренажерах. Катя честно отдежурила на паркинге два часа, забрала дочь и уехала. Виктор наблюдал за этим из люкса с третьего этажа и не мог выйти и спуститься в метро – поскольку он успевал на крайне важную встречу с партнерами из Смоленска, специально приехавшими, договорившимися с поставщиками из «Боинга». В общем, провал этой встречи грозил Носову тотальным крахом всего что только можно. Администратор смог вывести Виктора через черный ход, который правда проходил под стадионом и упирался в подземный переход. Но так или иначе – Виктор спасся от обнаружения женой, пусть и случайного. Зато пешеходы в подземном переходы были очень удивлены, когда из герметично закрытой двери, которая неожиданно распахнулась вышел прилично одетый мужчина, поправил на себе плащ и как ни в чем не бывало слился с людским потоком.

Копна когда–то красивых волос лежала на подушке. Тело было одето в легкую сорочку из шелка красного цвета. Белья под сорочкой не было. Рука сжимала в кулак часть одеяла. Немного полноватые ноги согнулись и игриво выглядывали из одеяла.

Виктор тихо вошел в люкс и увидел эту притягивающую взгляд красоту:

– Ты не можешь себе представить, как ты возбуждаешь меня, когда одеваешь эту сорочку, – сказал Виктор Носов, с порога скинув ботинки и носки и начавший ослаблять галстук и расстегивать рубашку, – как я скучаю по твоим губам и твоему телу, когда прихожу домой и вижу эту корову, решающую свои долбанные судоку и размышляющую о великосветской жизни.

Рубашка и майка отлетели в сторону. Виктор расстегнул брюки, бросил их на пол и припал губами к руке:

– Родная моя, согрей меня скорее. Я хочу тебя, золотце мое.

Рука пробежала по его спине, спустилась к трусам и через мгновение они уже лежали в общей куче одежды. Она повернулась к его лицу, посмотрела в глаза и…

Зинаида Гнидова обхватила Носова руками и впилась губами в него, сливаясь в поцелуе, полном животных инстинктов и страсти – в них было все, кроме истинных чувств ради которых страдают, убивают, и что самое прискорбное, снимают скучные сериалы.

Зинаида повалила его на постель и вцепилась мертвой хваткой осторожно раздражая его эрогенные зоны. Носов плотоядно урчал от ее прикосновений. Он касался ее ляжек и запускал руки глубже – туда, куда после некоторого количества совершенно стандартных ласк, он смог войти своей плотью, чтобы разразиться внутри вулканом своей страсти возведенной в степень химического соединения с силой извергающегося в ее полости.

– Золотце мое. Я так скучаю по твоему теплу, – сказал Носов ритмично двигаясь.

Зинаида то открывала, то закрывала глаза. Все это механическое действие не приносило ей удовольствия. Она давно свыклась с ролью любовницы. Главным плюсом было то, что Носов продолжал содержать ее и платил деньги. Причем немалые. А то что мать и дочь наивно верили, что у Зины есть работа. На самом деле ее работой было принятие в себя остатков былой роскоши, которую Виктор Носов ни под каким предлогом не хотел отдавать своей законной супруге, предпочитая законную любовницу.

В отличие от Зины, Виктор испытывал от этих вылазок немыслимый выброс сил и энергии позволял ему жить дальше и не ощущать того, что его тело, хоть и кажущееся молодым, на самом деле стремительно стареет следом за супругой. Катя уже очень давно вызывала у Виктора ощущение брезгливости и отвращения. Он сожалел о браке с ней едва ли не с первого дня. Но Катя умело в него впилась и не хотела отпускать. То ли действительно любила, то ли боялась что больше не найдет такого же дурака, который согласится ее подобрать.

Виктор лежал на спине и тяжело дышал:

– Если бы ты знала, сколько сил мне придают наши встречи.

Зина молчала. Она испытывала от этих встреч не меньше отвращения, чем Виктор от своей толстой супруги. И ощущала себя вечным заменителем. Так было раньше, так есть сейчас – если как женщина ты устраиваешь других мужчин, только в качестве замены или прикрытия – ты неудачница, представляющая из себя форменное ничто. Зина прекрасно знала это – к этим выводам она пришла еще лет семь назад, потому и скрывала от дочери и матери свою связь с Носовым, чтобы не было стыдно, что она заканчивает свою жизненную дорогу обычной проституткой, пусть и с одним клиентом, но зато высокооплачиваемым.

Зина посмотрела на Виктора и подумала, что все его семейство стало в ее жизни форменным проклятьем, не отнять, не прибавить. Вся ее жизнь полетела под откос именно по вине Носова. Если бы не принципы Виктора, еще многое можно было бы исправить.

Грубая рука Виктора опустилась на Зину, прощупала место, где сорочка не перекрывала доступ к телу, и начала движение глубже, чтобы совершить игру с ее от природы маленькими грудями:

– Зина, сколько раз я просил тебя увеличить твоих малышек.

Зина не отвечала, чтобы не сказать что–то резкое, о чем бы она пожалела. Пришлось просто промолчать. Виктор понимал это молчание, но поскольку он платил деньги, то имел право и не выслушивать всякую бабскую чушь насчет того, что ей решать – хочет ли она увеличить грудь или нет. Хотя тут, само собой, следовало настоять, надавить. В конце концов, он хочет лапать большие сиськи, а не ту гладильную доску, что ему предлагают сейчас. С молодых лет грудь Зины отличалась миниатюрностью. Давно пора исправить это. Надо надавить на нее, чтобы сделать удовольствие еще большим. Животное желание и начало в нем чаще всего брало верх. Да что там – оно всегда брало над ним верх:

– Зиночка, ну ты же не хочешь, чтобы твой носик нашел себе другое Солнышко, у которого сиськи не такие, что в свет стыдно показаться.

А вот и секретное оружие пошло в ход.

– Витя, ты подумал что я домашним скажу? Ведь они искренне считают, что я труженица.

– Я думаю, что пока платятся деньги, можно и потерпеть.

Зина прекрасно знала, что он на это вырулит. Со всеми одинаково – если я плачу деньги – значит ты, мразь, будешь мне подчинятся, и твое мнение меня не интересует.

– Кстати, а твоя дочка тоже плоская как доска и страшненькая на мордашку, как была ты 18 лет назад? Может и ей оптом сиськи подтянуть?

Зина этого стерпеть не смогла:

– Носов, оставь в покое Надю.

– Ай–ай–ай. Не нравится – одевайся и катись по черной лестнице на все четыре стороны. Я очень быстро найду себе замену подешевле и посисястее. Ты что понять не хочешь, я хочу лапать сиськи, а не гладильную доску. Да. И носик твой подправить надо.

Зина молча опустилась на кровать и повернулась к Виктору спиной.

– Я что тебе сказал – не хочешь силикона, – катись отсюда и денег не жди, я аннулирую все твои кредитки.

– Так я и думала, – Зина повернулась к нему лицом и сдерживала слезы. Давить на этого подонка слезами было бессмысленно. Он все равно примет то решение, которое ОН считает нужным, поскольку считаться с чужими чувствами было не в его вкусе. Что за чушь? Ты в центре вселенной, ты должен заботиться только о том, чего хочешь ты. Выпить виски и сесть за руль? Садись. Потому что постовой на дороге – простой плебей, от которого можно откупиться. Угодил в больницу с отравлением алкоголем? Заплати врачу и он поставит тебе диагноз «пневмония» чтобы карточку не испортить. Потому что вся эта мразь, что копошится вокруг тебя давно сошла с ума на почве денег и переделывать их не нужно. Хотя бы потому, что тебе выгодно их помешательство на деньгах.

* * *

«Биохимия человека» по прежнему валялась в самой неподобающей и небрежной позе в шезлонге забытая напрочь. Похищенная с кухни переносная магнитола играла мягкий фьюжн в исполнении Weather Report. Обстановка грубо говоря была совершенно неромантическая. Хотя бы потому, что Антон и Андрей валялись на газоне под светом электрических фонарей подсветки дома и бассейна и вели разговоры на разные научные и не очень темы. Уже успели обсудить европейское авторское кино, в котором Антон, как оказалось, был не особо силен, датский синтезаторный рок, эстонскую этническую музыку. Единственная тема, не получившая поддержки у Андрея – это разведение растений, но Антон пообещал исправить это. Андрей попросил не создавать у него джунгли, на что Антон заметил, что Андрей еще не видел спальни в доме Гордеевых, каждая из которых была сделана под определенное растение и каждая имела характерный цветок. (Это, что удивительно, придумал архитектор, а не кто–то из семейки, повально помешанной на домашней растительности). Разыгранная шахматная партия уже минут тридцать как не интересовала их, настолько увлечены были беседой:

– Нет, – говорил Антон, поправляя очки и пытаясь сфокусировать взгляд на одном из фонарей, – это просто недопустимо. Так просто не бывает.

– Что так?

– Ну редко бывает когда так совпадают у людей странности и особенности.

– Поверь, у нас так же много разного как и общего.

– Возможно, – поднялся Антон и оперся на локоть, – но ты первый человек не из моей семьи, который мне не осточертел за полчаса. Все друзья мне надоедали когда я понимал, что у них вглубь копать некуда – все что есть – они выдают сразу и это их потолок. Я терпеть не могу ограниченность. Я нахожу это очень скучным.

– Именно поэтому, – отметил Андрей, – у меня и не осталось друзей в Саратове. Все одноклассники, которых я помню – с одиннадцатого класса только, они были одной сплошной серой массой. У них на уме только реалити–шоу по телевизору, социальные сети в Интернете и секс в туалете на перемене.

– О да, вот последнее особенно бесит. У них нет денег на самую дешевую гостиницу, и потому они тащат свои телеса в туалет, запираются в кабинке и ты вынужден слушать их вздохи. Омерзительно.

Андрей поморщился.

– Я вот понять не могу одного, – задумался Антон. Он уже переключился с темы, которая его не волновала, и даже более раздражала до глубины души. Это был такой недостаток – Антон мог переключиться с одной темы на другую совершенно не предупреждая собеседника.

– Ты все про этот секс в туалете? – а Андрей еще не понял того, что Антон уже разыгрывает другой раунд «Своей игры».

– Нет. Я про бабушку. Она вообще нормальная. Сегодня правда ее сорвало что–то. Всегда такая рассудительная, мягкая, а тут, повела себя достаточно резко.

– Послушай, – ответил Андрей, – сделай ей скидку на возраст. Ей же больше пятидесяти?

– Ей за шестьдесят, ты что.

– О, – прищелкнул пальцами Андрей, – так она хорошо сохранилась. Я бы ей шестьдесят не дал.

– У евреев такое бывает, – сказал Антон, – привыкай. Кстати, как у тебя это получается?

– Что получается? – не понял Андрей.

– Да пальцами вот так щелкать.

– А, ну это очень просто, вот смотри, – Андрей показал сие действие в замедленном темпе.

– Все равно не понял, – Антон попытался повторить и у него ничего не получилось.

– Ты не правильно делаешь!

Андрей взял правую руку Антона и стал пытаться показать ему что следует делать. Прикосновение пронзило его. Это тепло вызывало в нем трепет. И он не замечал, что Антон тоже подсознательно испытывает удовольствие от этого прикосновения, но пока боится себе в этом признаться…

В гостиной Гордеевых царили тишина и полумрак. Анастасия и Евгений сидели в кабинете и обсуждали рабочие моменты. Клара выгнала всех с кухни и осталась мыть посуду в одиночестве. Ирина молча наблюдала за бассейном, спрятавшись за шторой в гостиной. Вся эта слежка была совершенно не свойственна этой кроткой и спокойной женщине, которую жизнь хорошенько побила, при этом было совершенно не понятно, какого черта и что она вообще совершила столь нехорошего, что ее так долбает слева и справа и без остановки.

Вошедшая Марина медленно подошла к ней и тихо спросила:

– Что там интересного?

– Ничего, они уже битый час играют в шахматы и учатся щелкать пальцами.

– И чего ты тратишь свое время на наблюдения за этой обычной ерундой.

– Марина, мне не понять как может быть интересен пятнадцатилетний пацан тридцатипятилетнему мужику.

– Ира, ну ты же видела его. Он внешне не тянет даже на тридцать, а говорит порой так, словно ему вчера только восемнадцать стукнуло. Да Антоха тоже не подарок. Знаешь же как он сверстников не выносит. Радоваться надо, что у него хоть какой–то друг появился, а то бы так и просидел до пенсии за книгами и опытами по излечению рака.