Текст книги "Отдел по борьбе с милицией. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Анатолий Матвиенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 35 страниц)

– Жалоба принята. Товарищ следователь, приготовьте приостановленное производством дело для проверки на предмет всесторонности, полноты и объективности расследования обстоятельств. Вас же, потерпевший, я хотел спросить: почему вы считаете, что следователь обязан найти и вернуть вам машину?

Тот аж захлебнулся от возмущения и перевёл гнев на новый объект для проклятий, Громов и районный следователь глядели с интересом.

– Да вы… да вы все заодно… Закон вам до задницы!

– Ошибаетесь. Прокуратура – высший орган надзора за законностью, и прошу обратить внимание на наш самый главный закон – Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. Не слышали о таком? А текст самой главной его статьи висит на плакате на стене, – указав на плакат, пристроенный над головой следователя, очень торжественно, как военную присягу, Леонид зачитал вслух две фразы, начисто забытые после экзаменов в Высшей школе МВД, но очень пригодившихся: «Задачами советского уголовного судопроизводства являются быстрое и полное раскрытие преступлений, изобличение виновных и обеспечение правильного применения закона с тем, чтобы каждый, совершивший преступление, был подвергнут справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден. Уголовное судопроизводство должно способствовать укреплению социалистической законности, предупреждению и искоренению преступлений, воспитанию граждан в духе неуклонного исполнения советских законов и уважения правил социалистического общежития».

– Что этим хотите сказать? – зло буркнул потерпевший.

– И где же в законе закреплена обязанность следователей, прокуроров, судей, милиции возвращать потерпевшему украденное? Возместить ущерб вам обязаны не правоохранители, а Госстрах.

– Но я не страховал автомобиль! – взвился автострадалец.

– Тем самым по своей воле пошли на риск оставить ценное имущество без присмотра, не отогнать на платную стоянку. Противоугонное устройство имелось?

– Нет… только особые гайки на колёсах, чтоб обычным ключом не открутить.

– И колёса уехали вместе с машиной.

– Поймите! Я берёг её, новая почти, к дому привёл, чтоб утром отогнать в гараж на всю зиму, зимой не езжу, чтоб не сгнила… – гнев куда‑то улетучился, на смену ему пришла обречённость: – Теперь уж никогда и никуда не поеду.

Леонид подошёл к нему вплотную.

– Поймите, всё работает не так, как вы представляете. Или как бы вам хотелось. На месте происшествия никаких следов, ведущих к угонщикам, не осталось?

– Естественно, – аккуратно добавил следователь.

– Поэтому даже если вся милиция и вся прокуратура, предположим на миг, что мы забросим убийства, изнасилования, хищения государственного имущества в особо крупных размерах и начнём прицельно искать только ваш «москвич», всё равно ничего не выйдет. Потому что разыскивается не машина, а банда преступников. Они действуют с размахом, группой, нагло. Наверняка допустят оплошность, и тогда мы нападём на их след. Такие больше года‑двух лет на свободе не проводят.

– Год‑два… И моя беленькая раньше ко мне не вернётся?

Наконец, на выручку пришёл Громов и перевёл огонь на себя.

– С вероятностью более 50 процентов не вернётся никогда. 2 месяца – большой срок. Она почти наверняка рассекает где‑то далеко от Москвы с изменёнными номерами кузова и двигателя, обнаружить этот «москвич» и привязать именно к вашей потере – совершенно нереально. Либо его уже раскурочили и распродали по запчастям, что более хлопотно, но позволяет навариться, и не нужно возиться с поддельными номерами и поддельным техпаспортом. Единственное, чем вас порадую, после ареста банды следователь поможет составить гражданский иск к угонщикам, в уголовном деле он не облагается пошлиной.

– Ну и что я получу по иску? Шиш с маслом?

Примерно его, подумал Леонид, добавив вслух утешительное:

– Преступники направляются на работу и в период отбывания наказания получают зарплату, из которой вычитаются суммы на погашение ущерба. Если арестованных много, ущерб компенсируется скорее. Но… В вашем случае – и потерпевших наберётся немало. Компенсация будет поделена на всех.

– То есть рубля три в месяц я получу… Утешили!

– Вы – мужчина. И сумеете выдержать удар, – понадеялся Леонид, но услышал в ответ лишь:

– Пойду – напьюсь. В милиции правды не сыщешь, – и ушёл, хлопнув дверью.

– Спасибо, мужики! – районный следак был совсем зелёный, 20 лет с небольшим, только после юрфака МГУ. – Все глухари – на мне. Все жалобщики, что менты мышей не ловят, тоже косяком валят ко мне, и им не объяснить, что следователь – не милиция. Раз сижу в милицейском здании и в милицейской форме, кто я ещё?

– Пролетарий ментовского труда. Как и я в недавнем прошлом. Сергей Михайлович, что‑то нашлось особенное?

– Ничуть. Как и ожидалось. Работают чисто, на местах происшествий преступников никто не видел. В паре машин стояли примитивные противоугонки, их обошли. А так… Владельцы щётки стеклоочистителей снимают на ночь, чтоб не спёрли. «Берегись автомобиля» видел каждый. Но никто не думает, что на его машине уедет с концами кто‑то другой.

Они созвонились с Айварсом, переворошивших уголовные дела в другом РОВД, с соблюдением принципа всесторонности, полноты и объективности до приостановления производства всё смотрелось замечательно, в отличие от реальных результатов розыска преступников. Громов велел ему закругляться и топить в Кировский.

В машине при гарантированном отсутствии лишних ушей Леонид сообщил единственное, что ему удалось заметить:

– Гельфрейх тоже подозревает, что замешаны милиционеры. Не обязательно из УР, но явно из этих двух районов, уж больно гладко все эпизоды вписаны в их границы.

– В других не воруют? – саркастически заметил Айварс.

– Само собой. Но там обычные, «человеческие» кражи. Машины находятся, некоторые целиком, если покатались и бросили, или со снятыми колёсами, аккумуляторами, приёмниками, частями двигателя, лобовыми стёклами, информация об угонах кочует в воровских кругах. А эти два района – как чёрная дыра. Даже любители погонять на чужих тачках в них не лезут. Мистика! Или заинтересованность.

– Конкретно Гельфрейх ни на кого не указал? – уточнил Громов.

– Нет. Но ещё одна интересная деталь. Первые провалившиеся засады они соорудили совместно с сыщиками из районов. О последней, что любопытно, им не сообщали, привлекли только МУРовцев, успех – тот же нулевой.

– То есть крыса завелась и в МУРе… Либо с первого раза не вышло, угонщики тоже иногда отдыхают. Значит, делать засаду самим – наш един‑нственный шанс? – спросил Айварс. – Сергей Михайлович, вас же жена не отпустит на ночные бдения. Не командировка же…

– И без командировочных, – Леонид вспомнил финансовые страдания латыша. – Но втроём – это фигня. Предлагаю привлечь Карапетяна.

– УБХСС будут ловить автоугонщиков? – не поверил Громов.

– Значит, вы мало с ними общались. У них сейчас новое поветрие – бороться с любыми преступлениями, связанными со злоупотреблением служебным положением. Если бы кто из них с нами ездил в Загорск, немедленно настрочил бы рапорт: личной сиськой изобличил двух сотрудников РОВД, злоупотребивших полномочиями и статусом работников милиции при сокрытии кражи особо важного объекта. В плане изобличения ментов наши с ними обязанности и полномочия отчасти продублировались.

– Я это упустил, – признал старший группы. – Что же ты захочешь от них?

– Организовать мероприятия, которые не провести по бухгалтерии прокуратуры. Разве что Айварс очередной раз стрельнет деньги у родственников.

– Отцепись… – проворчал тот.

– Вот, с Айварсом в качестве добровольного жертвователя не получилось, продолжил Леонид. – Давайте всё организуем красиво. Меня видели начальник МУРа с заместителем да следак в Кировском, Айварса – только следователь, сидящий на нераскрытых?

– И тот почти меня не видел, убегал на выезд. Мельком глянул, вывалил мне стопку глухарей, их я смотрел в ком‑морке для вещдоков, там тесно и воняет. Помните у Райкина? Раздавил поллитру в антисанитарных услов‑виях! Так и я – раздавил пачку глухарей, ничего из них не выдавив. Зато условия как в греческом зале…

– Схема вырисовывается. Просим Карапетяна снять квартиру. Чтоб воздух свежее после конуры с вещдоками – поближе к Ботаническому саду. Айварс вселяется и как последний придурок бросает «волгу» у подъезда. Не смотри на меня печальными европейскими глазами, не свою личную, а эту. Карапетяна попросим в МВД сварганить другие госномера, менты легко пробьют, что эти номера – прокурорские, не будем их смущать.

– Чёрт… Лёня, не понимаешь. Мне эта – как своя. Каждый болт перекрутил.

– Тогда личную, – нейтральным тоном ввернул Громов.

– Не‑е‑ет! Тем более только на следующей неделе заберу. Нет сейчас исправных свобод‑дных.

– Дальше продумаем детали. Один УАЗ‑буханка с гоп‑командой внутри – задержать или хотя бы перекрыть выезд угонщикам, если успеют завести. И одну машину преследования на случай, если вырвутся со двора, – продолжал фантазировать Леонид. – А ещё бы передатчик внутрь и пеленгатор в машину преследования.

– Да‑а! У нас в Латвии популярна охота на лис. За лису работает передатчик, сигнала хватает на километры. Охотник бежит с пеленгатором, определяя направление. Так что преследующая машина может даже немного отстать, – Айварс воодушевился. – Если найти такой передатчик, я превращу в антенну бампер, изолировав от куз‑зова. Или весь корпус как антенна… Проверим!

– Хорошо! – утвердил Громов. – Но мне ещё нужно согласовать аферу у Каракозова. До обращения в УБХСС. Всё же подвергается риску материальная ценность – служебный автомобиль. Да и мы фактически провоцируем преступный мир на новое преступление. Надеюсь, идея ему понравится. Айварс! Ты самый красноречивый на бумаге. Возвращаемся на Пушкинскую, и срочно рисуй план операции – на страничку.

«Добро» они получили немедленно, Громов позвонил Самвелу, колёсики закрутились…

Леонид использовал очередной контакт с УБХСС своеобразно. Уже на следующий день, благодаря звонку Таги Заде, у дома около проспекта Вернадского притормозил ЗиЛ‑фургон с надписью «Мебель», экспедитор взял деньги ровно‑ровно по чеку и по госцене, не копейки больше, пара дюжих грузчиков затащила стенку, кухню и раскладную тахту на этаж, через час явился вежливый мастер, повесивший кухонные ящики на стену и подключивший сантехнику. Сервис на таком уровне, который и москвичи 2020‑х годов видят не всегда.

Поскольку в подготовке операции «Ботаник» (из‑за близости Ботанического сада) Леонид принимал лишь эпизодическое участие, а больше всего времени занял поиск и съем квартиры, выдался спокойный конец недели. Собственноручно прикрутил патроны к висящим с потолка проводам в комнате и прихожей, на кухне повесил простенькую люстру, купил бытовые мелочи. Подклеил обои, кое‑как прилепленные очень советскими строителями‑отделочниками, они начали местами отслаиваться. Наконец, перевёз вещи из общежития.

Ещё нет холодильника, вместо него – сумки, вывешенные за окном на мороз. И телевизора, и стиралки, и ещё кучи всего. Но квартира в новостройке всего за два дня стала приобретать жилой вид. Надо бы ещё что‑то музыкальное – заглушать стук молотков в свежесданном доме, где даже лифт не запущен. В подъездах и рядом с ними полно строительного мусора, на улице его заметает снег. Всё со временем устроится…

В пятницу после обеда, когда строгая мадам гарантированно вне дома, набрал калининский телефон:

– Поздравь! Въехал в собственную квартиру! Не хочешь глянуть?

– Привозить красивую подружку? – немедленно и со смехом откликнулась Леночка.

– Скоро Айварс снимет квартиру или получит свою – тогда подружку. Тахта у меня двуспальная, на троих не хватит… Да мне тебя одной хватает!

– Последнее ты правильно сказал. Сейчас, обожди, у меня где‑то под руками расписание… Вот, в пять вечера встречай на Ленинградском вокзале. Как в прошлый раз.

– Стоп… – опомнился Леонид. – А экзамены?

– Во вторник ближайший. Не волнуйся, я почти всё выучила, уже только повторяю. Как раз маме скажу – иду к подружке зубрить всю ночь. Про «всю ночь» не совру!

Простая милая девочка. Не то чтобы по уши в неё влюблён, с учётом прошлого жизненного опыта слишком стар, чтоб погрузиться в любовный омут по уши, несмотря на гормональный фон довольно молодого тела. Но привязанность к Леночке растёт…

А что она готова плюнуть на всё и нестись в Москву, наплевав на строгий наказ мамы «блюсти себя и не портить репутацию», дорогого стоит.

Предчувствие приятных выходных несколько потеснило мысли о предстоящей непростой операции с угонщиками.

Конец 2‑й части.

Примечание к главе 18. Айварс Ловкнис имеет в виду известный в то время монолог Аркадия Райкина «В греческом зале» (текст М. Жванецкого), впервые исполненный в 1969 году.

https://vkvideo.ru/video‑67580761_456264938