Текст книги "Отдел по борьбе с милицией. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Анатолий Матвиенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 35 страниц)

Глава 18

18.

Вместо папки с материалами или подшитого уголовного дела Каракозов вытащил из ящика стола цветной журнал «Советский экран». Именно что цветной, а не глянцевый, до глянца не дотягивал.

– Знаешь её?

– Как-то не пересекались в компаниях…

– Шутник ты, Лёня. Ей понравишься, надеюсь.

– Нужно переспать? Если Родина и Партия…

– Родина и Партия скромно потупили взор. По согласию – валяй. Но не обязательно. Нужен контакт. Общий, совсем не обязательно половой. Она замужем.

– Снять её на улице, прикинувшись поклонником? Боюсь, не прокатит. Заслуженная артистка РСФСР, я – рылом не вышел. Да и она вряд ли клюнет на уличного приставалу.

– Кстати, Юлия Марковна находится в браке с очень известным певцом, вот их совместное фото в журнале. Товарищи из ГБ, присматривающие за главными звёздами эстрады и кино, уверяют: брак распался, живут порознь, рогов у звёздного мужа больше, чем лучей у звезды космической. А чтобы познакомиться, тебе не придётся изображать «случайную» встречу на улице. Вот телефон, адрес. Позвони, представься и объясни, что приставлен к ней для личной охраны.

– Помощник прокурора в роли бодигарда? То есть телохранителя?

– Бодигард – лучше. Если начнёшь про тело, поймёт слишком буквально. Но ей плевать, откуда ты. Просто начала получать звонки и письма с угрозами. И раньше случалось, но сейчас едва ли не каждый день. Естественно, женщине не по себе. 34 года, не первой юности, но, как видишь на фото, вполне себе.

– Согласен. Но почему мы – надзорники за милицией? Не угрозыск, например, или те же гебисты, что следят за их благонадёжностью. Просто вас по знакомству попросили – прислать к ней отвязанного? Без сомнений и угрызений совести стрелявшего в майора, зам начальника РОВД?

– Табельное, кстати, возьми. Поручение официальное, проведу приказом. И очень даже по профилю. Читай справку.

Документ был с грифом «сов. секретно», всего в 3-х экземплярах. Докладывал прокурор Смоленской области, месяц как назначенный Рекунковым. Леонид выронил бумагу по прочтении, будто из неё сочилась кислота, прожигая пальцы.

– Серийный маньяк-убийца?

– На мотоцикл внимание обратил?

– Обратил… Но почему прошли мимо расследовавшие все три эпизода?

Каракозов устало покачал головой. Заканчивалась пятница, неделя выдалась тяжкой. Проблема с украинским наездом была далеко не единственной, хоть достаточно важной. Но в Прокуратуре СССР не выпадало спокойных дней. На смену решённым проблемам валились другие – более сложные, с самыми тяжкими последствиями. Это не кража мотоцикла «Днепр» со спиртзавода в Кобыльниках.

– Потому что признать существование маньяка, терроризирующего область, совершенно неприемлемо для партийного руководства и начальника УВД. Навесить каждый отдельный эпизод новому злодею – в порядке вещей. Думаешь, у них своего Жавнеровича нет? Вот что подчёркивает наш человек: во всех трёх уголовных делах свидетели видели мотоцикл с коляской в обычной синей милицейской раскраске с красной полосой. Мотоциклист, похоже, в форме, но не суть важно: мало кто отважится покрасить частный аппарат под милицейский и кататься гоголем, – Каракозов вздохнул и ткнул пальцем в строчку, подчёркнутую в документе красным карандашом. – Никто из работников милиции района, а мотоциклы там у многих, не пришли сообщить: да, в день покушения я как раз находился недалеко от места происшествия. Ничего не видел либо видел что-то…

– Да! Что наводит на подозрение, как тут правильно написано: версия о совершении убийств с изнасилованием, совершённая одним и тем же неустановленным сотрудником милиции, должна считаться основной.

– Чего не случится, пока не поймаем урода, – согласился Каракозов. – По первому эпизоду виноватый уже назначен, получил 15 лет, отбывает в Пермской области. По второму арестован ранее судимый за грабёж и разбой, ему точно светит исключительная мера. Третье убийство, случившееся в мае, ещё не раскрыто. Оно не будет раскрыто фиктивно подобно двум предыдущим, потому что новый прокурор Лесовой не пропустит фальшивку, как бы его не прессовали.

– Интервал примерно равный – 4 месяца. И как раз 4 месяца прошло с третьего эпизода, – прикинул по времени Леонид. – Значит, у выродка снова кипит кровь и сперма. Но какое отношение убийства имеют к нашей кинозвезде?

– Самое прямое. До боли. Все три погибшие – красотки. Танцовщица, актриса областного театра и певица народного ансамбля. Абы на кого смоленский гурман не поведётся. Но ты не просмотрел до конца «Советский экран» и статью про Курочкину. Ладно, не листай. В Смоленске начнутся съёмки фильма с её участием. Идеальная добыча для нашего милицейского маньяка. Громов с Айварсом получат задачу разбираться следственным путём. Опергруппа на прикрытие будет, в УУР формируется. Твоя задача – находиться около Курочкиной максимально близко. Спугнёшь – плохо, но хотя бы останется жива.

Как в той жизни, «Телохранитель» с Кевином Костнером и Уитни Хьюстон… Костнер жив, хоть и стар, певица умерла. И Курочкина умерла, правда – в 2010-х годах, в преклонном возрасте. Но складывается не очень.

Леонид ещё полистал журнал, довольно странный источник сведений для принятия решений о действиях оперативно-следственной группы. Покрутил в руках бумажку с телефонным номером и московским адресом.

– Пишут, что с ней Румянцева и Королёва снимаются. Обе моложе и ничего такие.

– А ты бы кого предпочёл? Не жениться, конечно, актриса в качестве жены – Содом и Гоморра. Представь: на разок, для интрижки? Курочкина не просто кинозвезда и красавица. Она – вожделенный приз для миллионов мужчин. Негодяй наверняка захочет этот приз только себе одному. Но за теми двумя тоже приглядим, не беспокойся. И не отвлекайся на них.

– Ясно. Исполняю, – Леонид без спроса потянул к себе телефонный аппарат и начал накручивать диск.

– Пять вечера только, ещё на «Мосфильме» она, – пытался пресечь его инициативу Каракозов, но трубку сняли.

– Алло? – голос был низкий и немного манерный.

– Добрый вечер. Юлия Марковна? – он включил предельно официальный тон.

– Да. А кто вы, молодой человек?

– Воронов Леонид Александрович. По поручению 5-го управления КГБ… – Каракозов сделал страшные глаза – зачем их-то упомянул, но слово уже выпорхнуло, Леонид продолжил: – И по согласованию с прокуратурой СССР. Вам предложена личная охрана в связи с фактами угроз. Я могу выехать немедленно, адрес мне известен. О привлечении иных лиц для охраны вопрос решится в процессе.

– Я не просила об охране… Только найти и наказать хулигана!

– Мы не можем быть уверены, что угрозы пусты, пока не установим его личность. Вы слишком ценны для советской культуры, чтоб рисковать вашим здоровьем и душевным равновесием.

С того конца провода долетел хохоток, столь знакомый по многим фильмам, в том числе ещё не снятым в 1969 году.

– Вы говорите столь протокольным тоном, что без удостоверения готова поверить – вы из органов.

– Прошу до моего появления никого не впускать, а меня лично – только внимательно прочитав содержание удостоверения. До встречи, Юлия Марковна.

Положил трубку.

– Ого, какой ты быстрый. Хвалю.

– Чересчур быстрый. У меня с собой нет ни полотенца, ни зубной щётки. А, возможно, там сразу же придётся ночевать. Не подмигивайте, не обязательно в постели с актрисой.

Каракозов выглядел настолько довольным, будто сам назначил рандеву звёздной партнёрше с гарантированным альковным продолжением.

– Выходные как-нибудь перебейся. В понедельник пошлю Айварса к тебе в общежитие – забрать и отвезти мыльно-рыльное, запасные трусы.

– Премного благодарен!

У Лёни даже кобуры с собой не было. Он сходил в хранилище вещдоков, где лежали пистолеты их группы, оружейка прокуратуре не положена, запихнул ПМ сзади за брючный ремень, прикрыв форменным пиджаком, второй магазин опустил в карман. В метро придётся одну руку постоянно держать сзади, словно там чешется. Иначе воронёный килограмм скользнёт в трусы и далее по ягодице да по штанине на пол. Радость пассажиров метро при виде такой картины трудно переоценить. А если давка? Его не поднимешь! Начало шестого, если поторопится, успеет до основного наплыва… Но до Патриарших прудов не так далеко и пешком.

Когда-нибудь район Патриарших прудов станет местом особого шика, «Патриками». Сейчас это был просто кусок старой дореволюционной Москвы, ценимой любителями, но не самой удобной для жизни. Кто получал квартиры в новых девятиэтажках, чувствовал себя куда лучше, тогда и в голову не приходило, что апартаменты в доходных домах возрастом более века будут стоить до миллиона долларов, а то и выше. Вообще никто не знал, что здесь что-либо начнут считать на доллары.

Позвонил в дверь, она открылась на цепочку, дав рассмотреть не более чем половину лица и то – плоховато из-за скудного освещения. Сразу потянуло дымом, женщина курила, не утруждаясь выйти на балкон или закрывшись в туалете.

– Помощник прокурора Леонид Воронов, я вам звонил. Если плохо видно, включите свет у себя в прихожей.

– Нет… Прочитала. Сейчас.

Дверь закрылась и распахнулась широко, Леонид ступил в обитель примы советского кино, почему-то опальной, несколько лет она снималась мало, а главные фильмы ещё впереди. Если переживёт Смоленск.

– Вы такой молодой… Ещё нет тридцати?

– Скоро. Пока 27. Зато у молодых реакция лучше. Разрешите снять китель и разуться? Потом оговорим вопросы вашей безопасности. Кстати, сегодня спектакля нет?

– Молодой человек! Спектакли в семь вечера. Я бы уже сидела в гримёрке, а надо мной крутилась несносная курица, неспособная прилично накрасить даже труп в гробу. Проходите. Чаю?

В кухне на столе валялся тот же номер «Советского экрана». Курочкина перехватила взгляд Леонида.

– Что, в домашнем сильно отличаюсь от себя на фото и в кино?

– Конечно. Там вы – картинка, вывеска. Не обижайтесь, в журнале скорее как витрина самой себя. Сейчас вижу живую очень красивую женщину и, клянусь, мне так даже больше по душе. Но! – он поднял предупреждающе ладонь. – Предлагаю меньше личных разговоров, например – кто как выглядит. Между охранником и охраняемым неприемлемы личные симпатии или антипатии. Защищать вас – просто работа, и если начну отвлекаться на мысль, что рядом со мной самая потрясающая женщина Советского Союза, то я очень плохой защитник.

Снова тот же смех, что и по телефону.

– Но вы только что сделали огромный шаг, чтобы стать плохим защитником. Давайте в кухню… О, у вас сзади пистолет за поясом! Настоящий?

– Нет, зажигалка. С магазином на 8 сигарет. Капля никотина убивает лошадь, мои сигареты рассчитаны убивать людей. Если правда интересно, в кармане запасной магазин, – он сделал страшные глаза и процитировал знаменитую фразу Бендера из «Двенадцати стульев»: – Вам я дам «парабеллум»!

– Зачем?

– Тогда не дам. Вы что-то намекали на чай?

Юлия Марковна принялась суетиться. Конечно, она совершенно не походила на домашнюю распустившуюся клушу. Пояс чрезвычайно эстетичного халата перетягивал талию до немыслимой осиной тонкости. Чулки в квартире не носила, не прикрытые халатом ступни и щиколотки были идеальны. Причёска мелкими кучеряшками лежала в художественном беспорядке, который ей шёл. Косметики на лице – минимум. Или считала нужным чуть краситься даже наедине с собой, или слегка мазнула до его прихода, охранник – в какой-то мере тоже мужчина.

– Давайте не терять времени, Юлия Марковна, хоть его много. Угрозы письменные или по телефону?

– Такие и такие… Чёрт, сразу настроение испортилось, – она быстренько раскурила новую сигарету. – Вы курите?

– Редко и мало. Но вы не обращайте внимания.

– На вас – сложно не обратить, и на угрозы тоже. Письма рвала, последние лишь остались. Покажу. Телефонные звонки… Требует от меня ночи любви. Или угрожает встретить. Как в «Бесприданнице» – так не доставайся же никому.

– Простите за нескромность. Но, как вы сами выразились, уже «достались» мужу. Он как…

– Досталась и не одному. Это не первый муж, но первый такой козёл… Не буду о нём. Живём порознь, видимся редко и только для того, чтобы поругаться. Мне причитается эта квартира… и всё. Уверена, что меня не приглашают на съёмки из-за его интриг. Вот – роль второго или даже третьего плана, ехать придётся в Смоленск, а что делать? В моём положении соглашаюсь на всё. Представляете, все последние фильмы – исключительно о войне, роли характерные, но где проявить женственность, спеть? Даже Володе Высоцкому спеть не дают! А мы так с ним смотрелись… Поэтому трудно. Иногда думаю, что преследующий меня маньяк – вдруг он обеспеченный, я зря, дура, отказываюсь?

Тут уже Леонид засмеялся.

– Поймаем, и я проверю его сберкнижку. Письма покажите сейчас. Ну, как попьём чай. Этот ненормальный трезвонит каждый день?

– Нет. Когда как. Если бы каждый, вообще не снимала бы трубку.

Она налила ему чай, дала какое-то засохшее печенье. Похоже, без съёмок в самом деле не жировала.

– У вас с соседями нормальные отношения?

– Почти никаких. Напротив – заносчивая старая курица, вдова-генеральша. Рядом… – кинозвезда дала всей лестничной площадке уничижительные характеристики, удостоился сдержанной похвалы лишь старичок этажом ниже, галантный и предупредительный, но глуховатый.

– Он обычно дома?

– Думаю, практически всегда. Еду ему приносит внучка. Прописана у него. Ждёт жилплощадь.

Похоже, женщина за свои 34 года испытала немало разочарований, коль подобным образом судит обо всех. Не забота о дедушке, а шакалье ожидание смерти.

– Я буду должен сходить к нему – познакомиться. Юлия Марковна, вы – выдающаяся актриса. Когда вас наберёт маньяк, можете сменить гнев на милость и устроить ему долгую мурлыкающую беседу? Я метнусь к дедунчику, наберу куда нужно с его телефона, и мы установим, кто вас терроризирует. Проверим на совпадение писем с угрозами с теми, что найдём у мерзавца.

– Его посадите? – в голосе грукнул металл. Скорее всего – чугун.

– Вряд ли. Он же не реализовал угрозу. По закону всего лишь мелкое хулиганство, 15 суток административного ареста. Но есть возможность устроить, чтоб эти сутки он запомнил очень надолго и содрогался от одной мысли трезвонить вам.

– Спасибо!

– Увы, пока не за что.

Леонид допил чай и отставил чашку – из дорогого фарфора, но со сколотым краем. У Курочкиной, похоже, всё так – роскошь вперемешку с нищетой.

– Вы собираетесь охранять меня круглые сутки?

– Щекотливый вопрос. Ещё часа полтора назад я даже не предполагал о новом задании, присутствовал на коллегии прокуратуры. Потому и в форме.

– Она вам идёт.

– Спасибо. Но в ней неудобно. Привлекает внимание больше, чем клоунский парик. Я служу в особом подразделении прокуратуры, оттого нам в виде исключения положен пистолет. До прокуратуры начинал в милиции, в уголовном розыске…

– Как интересно!

– Не всегда. Чаще противно и опасно. Так вот, наши спохватились, что Юлию Марковну надо взять под крыло сию минуту. Или сей же час. Я попался на глаза. Признаюсь, с собой нет даже зубной щётки! Потом попрошу товарищей, чтоб подвезли гражданку и мыльно-рыльное. Если вас в театр будет сопровождать прокурор…

– То вся труппа начнёт полниться слухами, что Курочкину, наконец, арестовали, стерву эдакую, и её выпускают только на спектакль – под конвоем! Завтра дают «Целуй меня, Кэт» в Театре-Студии киноактёра, играю Бьянку.

– Хорошо. Переоденусь и проконвоирую. Да хоть в наручниках. А теперь – выделяйте мне угол и забывайте о моём существовании. Я всплыву на горизонте только при звонке по телефону или в дверь. Ещё когда выйдем на улицу. Пока что иду знакомиться с вашим пожилым соседом.

Несмотря на фривольные намёки Каракозова на сексуально буйный характер звезды, ночь прошла спокойно, Леонид отлично выспался на широком диване в отдельном кабинете, некогда принадлежавшем мужу охраняемой. А за завтраком – всего лишь кофе и одна печенька, вот откуда талия 48 сантиметров – раздался телефонный звонок.

– Я вся в раздумьях… Быть может, откликнуться на ваш призыв и всё же встретиться? Но только в людном месте. Я посмотрю на вас, вы на меня – не в кино и не в театре, меня зрители узнают далеко не всегда… Человек не таков, как он выглядит со сцены.

Леонид не слышал продолжения. Юлия ворковала столь убедительно, что на месте звонившего наверняка поверил бы каждому слову и уже мучился эрекцией. Но сейчас было не до эротики. Даже не надев туфли, он слетел на этаж ниже, глухой дед, и вчера открывший только через пять минут, и сегодня долго не выходил…

Едва поздоровавшись с ним, Лёня бросился к древнему настенному аппарату, набрал спецузел связи, представился и продиктовал номер Курочкиной.

– Точно, абонент занят. Есть телефон звонившего. Кузьминки.

Там же, стоя босиком в прихожей в присутствии взъерошенного старичка, Леонид набрал Каракозова.

– Нам стоит спешить? – неторопливость шефа крайне контрастировала со спешкой подчинённого. – До Смоленска ещё три дня. Скажет спасибо и вытурит.

– Не вытурит.

– Ага. Ты уже…

– Нет. Только установил психологический контакт. Достаточно.

– Ну-ну. Ладно. Это будет только телефонный маньяк, бумажный давай существует отдельно. Пусть дрожит и держится за тебя. Звоню в ГУВД, – резюмировал генерал.

– Хорошо, жду у неё в квартире.

Когда он вернулся, Юлия только положила трубку.

– Фу-у-у… Это был мой худший бенефис. Я ему даже спела.

– Отлично. Можете перезвонить поклоннику, если хотите, номер я знаю. Милиция к нему скоро выедет.

– Вы – мой герой! Я вне опасности?

Похоже, она была готова обнять и расцеловать Леонида, с продолжением в койке или без него – непонятно. Он удержал дистанцию.

– Стоп-стоп. Мы договорились, что не радуемся, пока не идентифицируем мазню, пришедшую по почте, с произведениями вашего телефонного поклонника. Вдруг идиотов двое? Маловероятно, но нам приказано обеспечить вашу 100-процентную безопасность.

Она подошла вплотную.

– А тебе приятно её обеспечивать?

– Спрашиваете…

Продолжение последовало. Неизмеримо более приятное, чем с продавщицей Машкой.

Пока они тешились, хулигана задержали. Им оказался состоявший на диспансерном учёте психически больной, вся квартирка которого была завешана вырезками из журналов и фото, а также самодельными коллажами, где Курочкина изображалась лежащая в луже крови с ножом в груди, повешенная или даже расчленённая. Такой у него идефикс. Верёвки, топоры и ножи имелись в ассортименте. Естественно, убогого отвезли его не в отделение милиции, а «скорая» забрала в психбольницу имени Кащенко.

К обеду, а не в понедельник, Айварс привёз из общежития одежду и другие вещи Леонида. Посмотрев на них с Юлей, невинно спросил:

– Переезжаешь сюда?

– Если мой муж не будет возражать! – шокировала его Курочкина и закурила.

Вечером Леонид сопроводил её в театр, но спектакля не видел, потому что караулил у гримёрки, потом в кулисе на выходе со сцены.

Утром в квартире актрисы раздался звонок. Она подняла трубку, со смехом сказала:

– Ты действительно решил у меня прописаться, раз мой телефон раздаёшь друзьям?

Он стерпел подколку, взял трубку, выслушал и положил на рычаги.

– Звонил мой шеф, начальник управления, сюда и пославший. В Смоленске орудует сексуальный маньяк-убийца. Ночью нашли четвёртое женское тело. Значит, даже если надоем тебе, и ты меня отвергнешь как мужчину, в Смоленск едем вместе.

– Не отвергну… А если ты о нашей страстной ночи, я не считаю её помехой. Будешь защищать меня, мой рыцарь. И от маньяков, и от подлеца-мужа. В Смоленске тоже!

О, да. Они её оберегают. Не считая того, что Каракозов намерен использовать Курочкину в качестве наживки для насильника-убийцы. Не из профессионального цинизма, хоть и он присутствует. Ради безопасности остальных женщин, что будут ходить по смоленским улицам.

Специальная группа, на выезд!