Текст книги "Отдел по борьбе с милицией. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Анатолий Матвиенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 35 страниц)

Глава 15

15.

Перед райцентром второй УАЗ с надписью «Геологоразведка» обогнал и затормозил впереди на обочине.

– Это что за перцы? – забеспокоился задержанный.

– Вторая наша группа, думаешь, мы одни? Тофик, погутарь с товарищем за жизнь. Я сейчас.

Леонид, припарковавшись не вплотную, чтоб сложнее было разглядеть – сколько «геологов» внутри, вылез и прошёл вперёд, к боковой дверце кабины, назвать внутренности УАЗа салоном язык не повернётся.

– Что случилось?

– В ваших передатчиках аккумуляторы садятся. Слышно через слово, – ответил Громов.

Айварс добавил:

– Что там записалось на магнитофон, ещё вопрос… Как в суде будут крутить зап-пись, что там расслышат про «мусарню», не знаю. Доказательства – только ваши свидетельские. Да янтарь вещдок.

– Закончим в Украине, и вали в аспирантуру Института прокуратуры, процессуалист ты наш, – на Лёню накатило раздражение: он вывалян в грязи, на Тофика бросались с ножом и лопатой, а чистоплюю доказательства не нравятся. – Сергей Михайлович, едем вместе в райотдел, а там?

– С вами к главному крышевателю копальщиков пойдёт самый старший геолог – Иванов из УБХСС. Ни я, ни Айварс не встреваем, мы не свидетели. Он вступит, когда придёт пора следственных действий, я – чтобы давать санкции. Надо вытащить этого милиционера из здания. Можем, конечно, взять здание РОВД штурмом, но у меня меньше всего желания встревать в боевые действия. Наконец, помним про запасной вариант – постучаться в местное КГБ. Но – Украина! Не исключаю, что и гебисты – местные уроженцы, что усложнит ситуацию. Всё, едем.

– Только бензин из канистр налью. Жрёт не в себя, особенно когда второй мост включён.

– У нас тоже.

Возвращаясь к своему УАЗу, Леонид усмехнулся. Главная работа прокурора – давать санкции? Давалка! Несмотря на месяцы, проведённые на службе у прокурорских, начинка до сих пор осталась милицейская с лёгкой долей презрения к новым соратникам со стороны борца с преступностью у земли и в окопах, в то время как «надзиратели за законностью» пребывают в уютно-кабинетной тиши. Правда, эти поездки, а одна кончилась пулевым ранением Громова, кабинетной деятельностью сложно назвать.

Залив бак, забрался на водительское сиденье и включил зажигание.

– Шо там? – забеспокоился янтарный добытчик.

– Их старший группы тоже пойдёт к твоему мусорку.

– Вашу мать… Я к нему сразу шоблу притараню?

– У него такой маленький кабинет, не вместит трёх посетителей? Кстати, гм, коллега-геолог, звать-то тебя как?

– Погоняло – Шнырь. Имя… отвык на него откликаться.

Постепенно разговорились. Шнырь поведал, что первая ходка у него была по малолетке, вторая – за хулиганку. Поначалу вор в законе, смотрящий за этой частью Украины, из таких начал сколачивать бригады старателей, как только наметился спрос на бурштын. Но менты, «суки позорные», оттеснили деловых, кого-то вроде даже подстрелили, целиком забрали бизнес себе. Шнырь из ОПГ перескочил в аналогичную организацию – милицию, став доверенным лицом участкового уполномоченного, по воровским понятиям – ссучился.

– Ого! У вас тут, выходит, целая мусорская мафия, а всем рулит большой ментовской генерал? – спросил Тофик.

Насколько знал судимый, единого центра украинской милицейской янтарной коза-ностры не существует. Преступную организацию такого масштаба уже давно бы накрыли комитетчики. Каждый район автономен, свою административную территорию контролирует в плане добычи начальник или замначальника РОВД, они как-то между районами контачат, набивают стрелки. Случаются споры, потому что границы районов нечёткие, проходят по болотам, к тому же распределения янтаря неравномерное, Дубровицкий район как раз не относится к богатым.

– То есть наживаются майоры-подполковники, а генералы сосут? – уточнил Тофик.

– Ну ты и лох, фраерок! Генералы руки не пачкают. Сидят по кабинетам и получают лаве за должность. И за то, что не суют рыло в дела районов, не снимают районных мусоров с тёплых насестов. Генерал в Украине всегда в шоколаде, усёк?

Ещё объяснил, что районные начальники напрямую контачат с барыгами, увозящими янтарь. Куда и почём – на уровне Шныря не известно. Если уголовник не наврал, голубая мечта УБХССников повязать на коррупции высокопоставленного чиновника тихо рассеялась. Взятки за должность передаются постоянно и понемногу. Вот если бы начальник УУР Украины лично руководил милицейской янтарной ОПГ, и его застукали на горячем, это – джек-пот! Увы, несбыточный.

За столь прочувственной беседой доехали до Дубровицы, прокатились по Ленина и свернули к РОВД, остановившись в полусотне метров, чтоб меньше бросаться в глаза.

К Леониду и Шнырю присоединился подполковник Александр Иванов из УБХСС, чисто внешне – типичный азиат с круглым лицом и восточным разрезом глаз, имя-фамилия подходили ему не больше, чем если бы в его паспорте было записано «Ицхак Моисеевич Голдберг».

Оперативный дежурный вскинул голову и всмотрелся во входящих. Леонид, чья одежда высохла, но не очистилась от грязи, выглядел не многим лучше бомжа. Хорошо хоть – выбрит, не то пришлось бы доказывать, что геолог, а не бродяга.

– Сам – у себя? – спросил Шнырь.

Офицер кивнул и не стал чинить препятствий.

Здание было чуть основательнее, чем привычный Мядельский РОВД, но столь же некрупное. Скоро здесь станет совсем тесно, коррумпированная милиция, получив увеличение штатного расписания, начнёт расползаться по ближайшим казённым строениям, захватывая тело городка как раковая опухоль. На стенде «Розшукуються» (разыскиваются) темнели нечёткие фотоснимки, под ними фамилии местных гангстеров, Леонид подумал, что Шнырь похож, по крайней мере, на троих из них, но, судя по реакции дежурного, вполне сходил за своего. Ах, да – «ссученный».

У двери заместителя начальника тот стащил кепку с головы и зажал в кулак. Ссутулился, чтоб никто его не заподозрил в горделивой осанке, только после этого осторожно постучался и приоткрыл дверь на две ладони.

– Дозвольте, Остап Тарасович?

– Чего тебе?

– Тут к вам из Москвы приехали. Двое. Геологоразведка. Говорят – нам разрешение треба на добычу янтаря.

Он больше не вставлял слова из фени, не выпендривался. Тон стал уважительный и даже заискивающий. Не абы кто в кабинете сидит, а большой босс!

Леонид отодвинул Шныря, распахнул дверь и вошёл, за ним – нерусский Иванов.

– Здравствуйте, Остап Тарасович. Старший инспектор Леонид Воронов, геологоразведка Министерства геологии СССР, Москва. Со мной старший инспектор Александр Иванов. Вот моё удостоверение, прошу прощения, оно пострадало, когда ваш человек… – он указал рукой на Шныря. – Когда ваш человек, увидев это удостоверение, отказался выполнить законные требования и направил на меня струю воды.

– Какие ещё законные требования?

– Прекратить незаконную добычу янтаря без соответствующего разрешения Мингеологии УССР. Поскольку янтарь приравнен к драгоценным камням, его незаконное извлечение из земли образует состав преступления, предусмотренного статьёй 80 УК Украины. Мы доставили вам правонарушителя, сейчас составим протокол. Изъятый янтарь в машине. Вы как начальник органа дознания вправе возбудить уголовное дело.

– Не было такого уговора! – Шнырь даже отступил на полшага, услышав про статью и уголовное дело.

– Разберёмся…

Не в общем облике, милиционер был вполне опрятен, подстрижен под полубокс и не щеголял наколками, зато в чертах лица проскакивало что-то общее с уголовником. Вероятно – родня, пусть не самая близкая.

– Разрешите? – Иванов поправил стул, стоявший у начальственного стола, и присел. Офицерский кожаный планшет с включённым на запись магнитофоном положил на колени. – Нам необходимо знать, во что выльется ваше «разберёмся». Весь район как после бомбёжки от безудержного копательства, люди пачками жалобы шлют в ЦК КПСС. А в Дубровицком районе, как нам сообщили в МВД, нет ни одного уголовного дела по 80-й статье, никто не задержан. Вы не хотите сами навести порядок?

– Спасибо за сигнал. Разберёмся. Сами. Больше не задерживаю.

Но от Иванова сложно было избавиться просто так.

– Только объясните, почему этот неоднократно судимый субъект именно на вас указал как на организатора добычи в районе? Любопытство не праздное. Мы – лишь первые, отправленные на север Украины. За нами готовы прислать гораздо больше людей, при необходимости поднять воинскую часть, прочесать леса. Выявить и демонтировать все установки с насосами высокого давления, уничтожающими растительность.

Леонид знал, что УБХССник не имеет права заявить под магнитофонную запись «дай мне денег, я захлопну варежку и смоюсь в Москву – успокаивать тамошнее начальство», так как это означает подстрекательство к даче взятки и само по себе тоже образует состав преступления. Нужно самого Остапа подвести к предложению взятки.

– Я почём знаю, что вам наговорил этот полоумный.

– Но вы – знакомы!

– Я всю уголовную шпану района знаю, и что?

Иванов повернулся к Шнырю.

– Вот как получается, гражданин. Вы оклеветали почтенного человека, однако, майора милиции. Он не имеет к вашим безобразиям никакого отношения. Сейчас едем обратно, сажаем всех ваших копателей в УАЗ и катим сразу в прокуратуру области. Раз здесь все друг друга знают, а масштаб раскопок всеобластной, пусть тебя там закрывают. Третью ходку выдержишь?

По времени никак не вписывались – вернуться ближе к белорусской границе, повязать остальную бригаду, а потом успеть в Ровно до окончания прокурорского рабочего времени, но Шнырь столь тонкие подсчёты не делал. Он просто грохнулся на колени перед майорским столом как бабка в церкви – перед иконой. Только что свечку не ставил.

– Остап Тарасович! Отец родной! Не губи! Договорись с москалями, не отлипнут же…

– Какой я тебе отец… Седьмая вода на киселе. А ты чего язык распустил? На меня статью навесить решил?

– Не-е-е-т… Как можно! Московские денег хотят. Они всегда всё хотят!

Если в Черниговской области на пути бригады оказалась лишь одна украинская русофобка, и та по происхождению западенская, здесь, в сотнях километров ближе к Европе, ситуация обещала быть ещё напряжённее. До 1939 года Ровенская область входила в состав Волынского воеводства Речи Посполитой. Именно здесь, на бывшей польской земле, бродили легенды о героических «патриотах» Украины, защищавших ридный край от чужаков, особенно от поляков и евреев. Когда пришли немцы, «патриоты» уничтожили десятки, если не сотни тысяч инородцев. Потом боролись против немцев, но вяло, с ними не подискутируешь, того же Бандеру быстро запихнули в концлагерь, его отряды ОУН распустили и позже дали оружие бандеровцам, только когда Вермахт был изгнан из Украины, нацики понадобились для партизанского сопротивления войскам НКВД. В 1969 году на Западе и Северо-западе Украины проживало множество ветеранов антисоветского руха (движения), не попавших в поле зрения орлов Берии, а ещё более осталось сочувствовавших ОУН в той или иной степени. Не любить москалей вошло в национальную традицию.

Уголовника майор тоже открыто не любил, вставши, отшвырнул его со своего пути и подошёл к окну. Закурил папиросу, пустив дым наружу.

– Подставляешь меня, шкура драная… А вы, эти… геологоразведчики… Шо хотите?

– Сначала – откровенного разговора: что, почём, откуда и как, – ответил азиат. – Исходя из объёма проблемы, готовы выслушать ваше предложение. В Москву не торопимся докладывать, пока ситуация не выяснена до конца. Мы – понятливые люди. Знаем, что в наше время приходится нелегко.

Всё! В намёках на получение взятки Иванов дошёл ровно до самой красной линии, ещё слово – и это уже провокация преступления.

Майор думал. Интенсивно затягивался и дымил, папироса кончилась.

– Хорошо. Не здесь. В 17−00. Шнырь, мать твою, за каждое лишнее слово наизнанку выверну!

– Простите, гражданин начальник…

– Слева от ступеней райотдела будет стоять тёмно-зелёный УАЗ с московскими номерами и надписью через борт «Геологоразведка», ждём, – пообещал Иванов.

Уголовник устремился за ними. Вероятно, боялся остаться с «отцом родным» наедине. Леонид запихнул его в бус к Тофику, сам отправился к Громову.

– Не нравится мне эта пауза, – признался старший группы. – Не исключаю, майору надо просто утрясти неотложные дела. Но, быть может, готовит что-то к встрече особенное.

– Бригада Шныря загорает около «газона» без проводов зажигания, – напомнил Леонид. – Они хоть и преступники, но брошены в лесу.

– Ими займёмся потом, – отрезал Громов. – Знали, что едут не в пионерлагерь. Пусть терпят. «Стойко переносят тяготы службы», как говорят в армии.

Леонид надел чистые штаны и рубаху вместо нуждавшихся в стирке, прихватил из рюкзака штормовку и накинул на случай похолодания вечером, она укрыла сбрую с пистолетом. Тофик пересел, Иванов сменил его в УАЗике Воронова, продолжая изображать начальника геологической группы.

Наверно, в геологических экспедициях другие должности и организационная структура, люди Громова не удосужились уточнить. Правда, личности, подобные Остапу Тарасовичу, тоже этими знаниями не располагали.

Майор вышел, как и обещал, в самом начале шестого и бодро двинул к УАЗам, за ним пристроились ещё двое мужчин, все в штатском. Леонид зазвал их в свой бус, уточнив, что во втором – рядовые геологи-работяги, им ни к чему клеить ухо к переговорам начальства.

– Пусть так, – согласился Тарасович. – Вертаем назад. Километрах в десяти недалеко от дороги стоит охотничий домик. Там и погутарим.

По пути говорили ни о чём – о рыбалке и охоте в этом сезоне. Шнырь отмалчивался, забившись в самый дальний угол у кормы.

Свернули в лес, он здесь был плотный и неизгаженный добычей янтаря. Дорога шла сухая, твёрдая, не заставлявшая возиться с включением вторых мостов. Остановились у довольно большого бревенчатого сруба, вышли, майор указал на вход.

Леонид сразу обратил внимание, что ни у заместителя начальника РОВД, ни у двух его ментов нет с собой сумок с угощением. Где же ты, гостеприимная и хлебосольная Украина-мама? Может, Тарасович послал вперёд кого-то – обед накрыть, баньку истопить?

Ничего подобного, их ожидал иной приём.

Сели за длинный дубовый стол, совершенно пустой, двое из Москвы с одной стороны и трое ровенских напротив.

– Чтобы не тратить лишнее время, говорю сразу: вы отсюда живыми не уедете, – начал майор.

– Это такой тост? – спросил Леонид, похолодев. Табельное покоилось в кобуре, патрон в стволе, но вот прямо сейчас руку совать под штормовку не стоило.

– Да. Заупокойный. Мы, конечно, ждали, что Москва протянет загребущую лапу к нашим полесским кладам. И дождались. Вас прислали – это их первый шаг. Что вы все исчезните, включая их, наш ответ, – майор кивнул в сторону брошенных автобусов и сидевших в них людей. – Я с вами честен. Хотите протянуть ещё несколько минут и уйти на тот свет без мучений – рассказывайте откровенно, кто и что знает про дальнейшие шаги Москвы. Призовут армию, КГБ?

В руках его пособников появились пистолеты Макарова. Иванов аккуратно сунул руку сзади за пояс, где, наверно, держал свой ствол. Но пытаться сыграть на опережение, когда тебе прямо в лоб смотрит пушка врага, вряд ли получится.

В окна светил догорающий августовский день… Такой мирный, беззлобный.

– Начальство решит. Без последствий не останется. Пока ждали, я на почтамт сходил, доложился, что встречаюсь с вами, – соврал Леонид.

– Это вас не спасёт, – огорчил майор. – Даже если спросят меня. Ну, общались. Потом вы уехали хер знает куда, нам не сказавши. Болота глубокие. И за УАЗы спасибо, перебьём номера – будем ездить, наши совсем укатанные. Москва вечно жалеет провинции. Всё? Больше добавить нечего?

– Нечего, – Леонид поднялся. – Пошли, что ли, прогуляемся. В этом клоповнике и помирать-то стыдно.

– А я должен помолиться духам предков. Последнее желание, – заявил Иванов.

– Хорошо, – кивнул Тарасович. – Сумку оставь. Больше не пригодится.

У пары с пистолетами пальцы буквально дрожали на спуске. Слишком уверенно держатся смертники, это смущало ганменов.

Вышли, спустились с крыльца. Александр и Леонид обменялись взглядами: пора. Но не успели начать.

Где-то близко за автобусами раздались пистолетные хлопки, и тут же автоматы заговорили хором.

– Что за… Без моей команды! – майор уставился в сторону стрельбы, оба с пистолетами тоже на миг переключили внимание.

Иванов ударил своего сопровождающего по руке с пистолетом, выхватил свой и выстрелил в лоб. Леонид поступил гуманнее – пистолет выбил и снёс противника с ног подсечкой.

Майор бросился на Александра, тот стрелять не стал – слишком важный фигурант, ударил ногой в живот.

Леонид выстрелил майору в колено и перевёл пистолет на лежачего милиционера:

– Рыпнешься – стреляю!

Вид двух тел, мёртвого и второго катающегося по земле с простреленной ногой, сработал убедительным аргументом. Милиционер замер как лежачая статуя.

Стрельба в леске затихла столь же быстро, как и началась. Подошёл Мамедов.

– Мужики, там 7 или 8 трупов. Достали автомат и пистолеты, окружили УАЗы. Обсуждали как нас положить. А мы ждали в кустах. Гады подошли к УАЗам и начали стрелять по бортам. Ну мы и… Айварсу писанины до утра.

– Наши все целы? Громов не влез в очередную задницу? – забеспокоился Леонид.

– Даже ботинки не испачкал. Интеллигенция… Хочу и я в прокуратуру.

– Кто ж вы такие, суки грёбаные⁈ – прорезался подстреленный, прекратив стенания, Иванов его обшмонал на предмет оружия и не нашёл, тот всё решил сделать руками и стволами подчинённых.

– Сводная оперативно-следственная группа угрозыска и БХСС МВД СССР, а также прокуратуры СССР, – представился Леонид. – Удостоверение показать или вторую коленку прострелить?

– Ты что, базар не фильтруешь? – возмутился Тофик.

– Ничего. Моя сумка с магнитофоном осталась в хате. Эти слова не записаны. Упражняйся дальше, Лёня. Того хмыря, что мельче, можешь пристрелить при попытке к бегству, – Иванов хищно улыбнулся. – Слышал сам – болота глубокие.

Лежащий заплакал совершенно по-детски. Начал умолять: диты мали (дети маленькие) у него. А всего минуты три назад упивался всевластием над безответными и беззащитными.

За общей суетой едва не забыли Шныря, ожидавшего в УАЗе, случайно не схлопотавшего пулю и попытавшегося улизнуть под шумок. Один из УРовцев приволок его к Громову, Воронову и Ловкнису за шкирку, словно нашкодившего кота.

– Ты совсем берега со страху потерял? – накинулся на него Леонид. – Мы – твоё единственное спасение! А если хочешь бежать – беги. Но весь УВД Ровенской области, включая райотделы, да и вообще вся Украина узнают, что ты, сокол ясный, навёл нас, московскую группу, на своих подельников, и 9 ментов твоими усилиями и нашими патронами встретились с Создателем. Сколько ты проживёшь? А нисколько. Тебя отловят, сунут в камеру с законниками и шепнут – ссученный. Сокамерники сначала опустят, а потом… Что говорить, сидел – сам знаешь.

Он как стоял, там и сел на корточки, закрыв лицо татуированными руками.

– Иванов! Выделяй кого-то из своих, кто у нас не идёт свидетелем. Пусть допросит этого гражданина. Во всех подробностях. Айварс пока занят.

В группе нашёлся обладающий медицинскими познаниями на уровне фельдшера. Он срезал штанину майору, прижал тампоны к ране.

– Пуля прошла навылет. Рану я прочищу, но нужен наркоз, пуля занесла ткань в раневой канал, будет жуткая боль. Не прочистить – гангрена. Там ещё осколки кости. А потом надо в больницу, иначе ногу придётся ампутировать выше колена. Нормально сгибаться точно не будет.

– Сколько у меня времени на самые неотложные вопросы?

– Пять минут хватит?

– Более чем.

Раненый лежал навзничь на столе, как раз за которым четверть часа назад угрожал убийством всем, приехавшим из Москвы. Получивший обезболивающий укол, он вполне мог говорить.

– От того, как вы быстро и чётко ответите мне, зависит наше старание скорей вас отвезти в больницу. Или можем обождать, не спешить. У нас тут много дел. Надо ещё за копальщиками на ту площадку прокатиться.

– Нет… Нет-нет, в больницу… Даже если в тюрьму, нога-то нужна. Я не хотел никого убивать! Просто надеялся испугать…

– А у нас имеется магнитофонная запись разговоров между собой сотрудников вашего РОВД, и там чётко слышно: товарищ майор Подгребенник приказал ликвидировать всех и трупы утопить в болоте. Они все мертвы, мы стреляли, чтоб уж наверняка, никто не возразит и не опровергнет. Поэтому жалкие оправдания – не самые убедительные ни для нас, ни для суда. Первое: кто над вами стоит, кто координирует добычу янтаря?

– Никто… Мы с соседями-коллегами встречаемся, решаем за цены и условия.

– Фамилии и должности коллег?

Он продиктовал.

– Осталась минута запрошенного вами времени, – напомнил фельдшер.

– Кто скупает у вас янтарь?

– Максим Рабинович из Ровно. Его все знают. Их семья держит главный ювелирный магазин в городе…

Громов выключил запись.

– Хорошо. Коли и оказывай помощь. Пусть живёт и хромает на своих двоих, – потом добавил больше для Леонида, слушавшего у дверей: – Мог в мякоть ему стрельнуть, меньше бы возни врачам!

– В бедре крупные сосуды есть, заденешь – моментом истечёт кровью. Ладно, Сергей Михайлович, в следующий раз стреляю в жопу. Как скажете.

Ночь в который раз обещала быть длинной. Громов распорядился запротоколировать и собрать все вещдоки своими силами. К районной милиции обратиться не получится, около половины её и так здесь – двое в наручниках, остальные без признаков жизни.

Из вещдоков особенно запомнился немецкий автомат «штурмгевер», первая в мире серийная штурмовая винтовка классического типа под укороченный винтовочный патрон. В 1944-м году, когда немцев вышибали из Украины, таких автоматов в Вермахте было мало. Но вот нашёлся же, сохранился, и боеприпасы к нему имелись.

Всё остальное оружие милиционеров было табельное – пистолеты Макарова, хоть в РОВД наверняка пара «калашей» найдётся. Кто же знал, что «геологи» набрали с собой автоматов на стрелковое отделение?

Под утро остановили на дороге бортовой грузовик, приказали водителю завернуть в лес и забросали кузов трупами. Предыдущая экспедиция в Украину обернулась одним милицейским и одним прокурорским жмуром, тут уже сразу девятка. Не мелочились. А ещё только начали!