Текст книги "Авдей. Дитя хаоса (СИ)"
Автор книги: Анастасия Понамарева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 33 страниц)
Глава 23. Тени на троне
Часть I. Совет
Тронный зал на флагмане «Вечный Узурпатор» был нестерпимо тих.
Та тишина, что наступает после взрыва – оглушительная и давящая. Воздух, обычно насыщенный псионической энергией даверсов, теперь был тяжёлым и спёртым, словно после бури. Слуги-приспешники замерли по своим местам, не смея шелохнуться, стараясь стать невидимками.
В центре зала, перед своим троном, стоял Первый. Облако тьмы вокруг него не колыхалось, а застыло, сгустилось, превратившись в подобие чёрной, неподвижной статуи. Лишь два кроваво-красных огонька его глаз пылали в этой мгле с такой яростью, что, казалось, прожигали дыры в реальности.
На гигантском главном экране догорала последняя сводка с поля боя в рукаве 27rt. Тактическая карта, испещрённая алыми значками поражений, кричала о катастрофе. Флот даверсов, посланный удержать стратегический перекрёсток гипер-маршрутов, известный как «Лямбда-27rt», был разгромлен. Разбит. Уничтожен. Отступил с позором, оставив горящие обломки своих кораблей и тысячи тел крильтов на произвол судьбы.
Битва длилась тридцать семь часов. Тридцать семь часов ярости, крови и металла. И они проиграли.
Вокруг Первого, в креслах из чёрного магруна, сидели члены Совета – высшие даверсы, чьи красные глаза горели в полумраке, отражая тревогу и смятение. Элис, чья форма казалась лишь чуть более осязаемой, чем тень, нервно постукивала пальцами по подлокотнику. Виктор, массивный и неподвижный, сжимал кулаки так, что костяшки побелели. Остальные советники замерли, стараясь не привлекать внимания.
– Объясните, – голос Первого прозвучал негромко, но каждое слово падало, как обточенный льдом камень, заставляя присутствующих содрогаться. – Объясните мне, как могло произойти это... это недоразумение.
Один из младших даверсов, тот, что отвечал за тактику, сделал шаг вперёд. Его собственная аура страха смешивалась со страхом перед гневом Первого.
– Первый... они изменили тактику. Авдеи... они не шли в лобовую. Они использовали нашу ярость против нас. Заманивали ударные группы в ловушки, расставленные их новыми... «охотниками за головами». Их пси-операторы работали на подавление, а не на подчинение. Они выбивали команды кораблей, превращая дредноуты в беспомощные гробы, а затем расстреливали их с безопасной дистанции. Мы... мы не были готовы к такой тактике.
– Не были готовы? – Первый медленно повернул к нему свою безликую маску. – Мы владеем этой галактикой тысячелетиями! Мы ломали империи! Мы подчиняли расы, чья мощь и не снилась этим выскочкам-Авдеям! А вы говорите мне, что мы «не были готовы» к тому, что они поменяют построение флота?!
– Их действия были... нелогичными! – попытался оправдаться другой советник. – Они бросали в бой лучшие силы, неся колоссальные потери, лишь бы оттеснить нас! Как будто эта никому не нужная дыра в пространстве была для них важнее всего! Мы не могли предугадать такой... иррациональности!
– Иррациональности? – Первый издал звук, похожий на скрежет ломающегося металла. – Это не иррациональность! Это отчаяние! Они ищут её так же яростно, как и мы! Они думают, что, оттеснив нас, они получат преимущество в поисках! Они готовы жечь свои же ресурсы в топке этой безумной охоты! А мы... мы играли с ними в шахматы, пока они громили нас тараном!
Он прошёлся по залу, и его ярость наконец вырвалась наружу. Предметы на консолях задрожали. Несколько экранов взорвались, осыпая осколками пол. Приспешники вжались в стены.
– Мы потеряли Лямбду-27rt! Врата в три смежных сектора! Контроль над гипер-маршрутом, по которому шло шестьдесят процентов нашей тёмной материи! И всё из-за чего? Из-за призрака! Из-за девочки, которую мы нашли на той забытой планете, изучали её клосс, пытались понять его природу, и которую теперь не можем найти!
Он остановился перед главным экраном, смотря на карту поражения.
– Где она? – его голос стал тише, но от этого ещё страшнее. – Где наша маленькая «Кайра», ради которой мы устроили эту погоню? Где всплески её силы? Где следы её разрушительного пути?
Молчание было ему ответом. Члены Совета переглянулись, но никто не решался заговорить.
– Она не на фронтах, – прошипел он. – Она не на станциях. Она не на планетах, где можно было бы устроить резню. Её нет нигде. Она словно... испарилась. Или...
Он замер. Его багровый взгляд уставился в пустоту, и ярость в нём стала сменяться леденящим, медленным ужасом от собственной догадки.
– Или она делает именно то, чего мы от неё никак не ожидали. Она не бежит. Не мстит. Она... молчит. Она учится. Контролировать то, что мы пытались понять и использовать. И пока мы, слепые идиоты, крушим друг друга в ярости и отчаянии, она наблюдает за нами со стороны и становится сильнее. Сильнее, чем мы можем себе представить.
Элис поднялась с кресла, её голос прозвучал тихо, но твёрдо:
– Первый, если она действительно научилась скрывать свой клосс... мы можем искать её вечно. Она станет невидимкой. Призраком.
– Тогда мы будем искать не её, – ответил Первый, и в его голосе зазвучала ледяная решимость. – Мы будем искать то, что она оставляет после себя. Тишину. Пустоту. Места, где нет ничего там, где что-то должно быть.
Он обернулся к своему совету, и его следующая мысленная команда прозвучала обречённо и беспощадно.
– Немедленно прекратить все наступательные операции против Авдеев. Отвести флоты на второстепенные рубежи. Перейти к глухой обороне.
– Но, Первый! – возмутился Виктор, его массивная фигура поднялась из кресла. – Это признание слабости! Они пойдут в наступление!
– Пусть идут! – проревел Первый. – Пусть тратят свои силы на захват никому не нужного космоса! Наша война с Орденом отныне – не главный приоритет. Главный приоритет – найти её. Пересмотреть все данные. Искать не всплески силы. Искать... тишину. Аномальную, неестественную тишину. Искать корабли, которые бесследно исчезают. Искать места, где не происходит ничего там, где что-то должно было произойти. Она изменила правила. И мы должны изменить подход.
Он в последний раз взглянул на карту с позорным поражением на Лямбде-27rt.
– Они празднуют победу, думая, что сломили нас. Но они просто купились на ту же иллюзию, что и мы. Они ищут безумное оружие. А она уже стала чем-то большим. Хищником, которого не видно и не слышно. И я боюсь, что когда мы наконец её найдём, мы уже не обрадуемся этому.
В тронном зале воцарилась мёртвая тишина. Даверсы проиграли не просто битву. Они проиграли свой собственный замысел. И осознание этого было горше любого военного поражения.
–
Первый Маркус остался один в опустевшем зале.
Ярость понемногу улеглась, уступая место ледяному, просчитывающему холоду. Он был не из тех, кто поддаётся эмоциям надолго. Гнев был инструментом, не более.
Он подошёл к пульту и вызвал личный канал связи.
– Кайрон. – Его мысленный голос был ровным, без следов недавней вспышки. – Ты видел отчёты с Лямбды?
Ответ пришёл почти мгновенно. Голос Кайрона – спокойный, с едва уловимой язвительной ноткой – раздался в сознании Первого, словно он стоял рядом.
– Видел. Тридцать семь часов позора. Впечатляющий результат даже для Авдеев. Они, кажется, наконец-то научились мыслить нестандартно. Или просто отчаялись настолько, что это начало работать.
– Они ищут её, – Первый не стал тратить время на любезности. – И они думают, что, оттеснив нас, получат преимущество. Глупцы.
– Глупцы, которые только что разгромили наш флот в ключевой точке, – парировал Кайрон. В его голосе скользнула усмешка. – Наверное, это делает их глупцами с очень хорошей тактикой.
– Ты всегда был язвителен, Кайрон. – В голосе Первого послышалось нечто, отдалённо напоминающее усталость. – Но сейчас не время для острот. Она ускользнула от нас. От всех нас. И это проблема, которую я хочу, чтобы ты решил.
– Я уже работаю над этим, – ответил Кайрон, и его тон стал серьёзнее, хотя лёгкая ирония никуда не исчезла. – Пересматриваю логистические цепочки, маршруты беженцев, неучтённые коридоры. И знаешь, что я заметил?
– Что?
– Она не просто исчезла. Она исчезла туда, куда никто из нас не додумался бы смотреть. В мёртвые зоны. В системы, которые не имеют стратегической ценности. В места, где нет ни ресурсов, ни торговых путей, ни колоний. Туда, где никому нет дела.
Первый замер.
– Ты хочешь сказать...
– Я хочу сказать, что она, возможно, направилась домой, – перебил Кайрон. – На Землю. На ту самую планету, где мы впервые нашли её девять лет назад. Где мы изучали её клосс, пытаясь понять его природу. Там нет ничего, кроме пепла и руин. Но для неё – это всё, что у неё осталось.
Первый долго молчал. В его багровых глазах отражалась сложная гамма чувств: ярость, удивление и, возможно, что-то похожее на уважение.
– Земля, – повторил он, пробуя слово на вкус. – Забытая, никому не нужная Земля. Она вернулась туда, чтобы... что? Попрощаться?
– Или чтобы найти в себе силы для того, что будет дальше, – ответил Кайрон. – Я не знаю. Но я знаю, что если мы хотим её найти, нам нужно перестать искать её там, где светло. И начать искать в темноте.
– Тогда действуй, – приказал Первый. – Я хочу знать всё. Каждый её шаг. Каждое движение. И когда ты её найдёшь...
– Я верну её, – голос Кайрона стал холодным, без тени прежней иронии. – Живой. Для изучения. Её клосс – это то, что нам нужно. Мёртвая она бесполезна – в мёртвых клосс умирает. Но если не получится взять живой... – он сделал паузу, и в его голосе послышалась сталь, – я сделаю так, чтобы она не досталась Ордену. Мёртвая или живая – она будет нашей. Или ничьей.
Первый кивнул, удовлетворённый.
– Хорошо. Я полагаюсь на тебя, Кайрон. Ты – мой лучший охотник. Не подведи меня.
– Никогда не подводил, – ответил Кайрон, и в его голосе снова скользнула тень усмешки. – И не собираюсь начинать.
Связь прервалась.
Первый остался стоять в пустом зале, глядя на карту галактики, где одна маленькая точка – Земля – вдруг приобрела огромное значение.
Они искали ключ к пониманию клосса. А нашли человека, который учился им управлять. И это было страшнее любой бомбы.
–
Часть II. Кайрон
Кайрон стоял у иллюминатора своего флагмана «Коготь». За стеклом – чернота космоса. Звёзды. Холодные. Равнодушные. Вечные.
Он получил приказ час назад. Найти. Забрать. Живой или мёртвой. Объект «Кайра». Девочка. Девять лет. Земля.
Он посмотрел на голограмму. Один раз. Дважды. Закрыл. Переключился на другое. На важное. На работу.
Он не думал о ней. Не чувствовал. Не вспоминал. Она была файлом. Задачей. Строкой в списке дел. Лицо, имя, координаты. Данные. Точка.
Он не испытывал ни жалости, ни интереса. Ничего. Она была не первой и не последней в его списке. Он выполнял приказы. Всегда. Без вопросов. Без сомнений. Так его учили. Так он жил. Так он выживал.
– Скоро, – сказал он вслух. В пустоту. – Скоро.
И отошёл от иллюминатора. Сел обратно в кресло. Открыл следующий файл. Следующую сводку. Следующий приказ.
Работа. Только работа. Только долг. Только война.
Пока.
–
Часть III. Вейл
Вейл стоял в своей каюте на «Несущем Свете». Перед ним – голограмма. Та же девочка. Объект «Кайра». Девять лет. Земля.
Он смотрел на неё. Долго. Внимательно. Изучающе.
Он не был человеком. Никогда им не был. И никогда не будет. Он был миртом. Древним. Опасным. Усталым.
Он видел сотни таких, как она. Все они умерли. Или сломались. Или сбежали. Она – очередная. Но особенная. Потому что её клосс – сильнее. Потому что её воля – крепче. Потому что она – та, кого он ждал. Веками.
Он не испытывал к ней жалости. Не испытывал симпатии. Он чувствовал потенциал. Как оружие. Как инструмент. Как проект.
Он не хотел её спасти. Он хотел её использовать. Выковать. Сделать из неё то, чем она должна стать. Не просто Авдеем. Наставником. Главой. Той, кто будет вести других. Как он.
Он готовил приёмницу. Не просто ученицу. Ту, которая займёт его место. Когда он уйдёт. Или умрёт. Или сломается.
Он стар. Он устал. Он видел слишком много. И она – та, кто может стать следующей. Не просто Авдеем. Наставником. Главой. Той, кто будет вести других. Как он.
Он не добрый. Он прагматичный. Он не защищает её из жалости. Он владеет ею. Как инструментом. Как проектом. Как ставкой.
Он не обещает добра. Он обещает результат. «Ты будешь работать. Или сломаешься. Но ты будешь работать».
Он готовит приёмницу. Не просто ученицу. Ту, которая займёт его место. Когда он уйдёт. Или умрёт. Или сломается.
Он стар. Он устал. Он видел слишком много. И она – та, кто может стать следующей. Не просто Авдеем. Наставником. Главой. Той, кто будет вести других. Как он.
Он смотрел на голограмму. На лицо девочки. На её глаза. На её страх.
– Ты будешь работать, – сказал он тихо. – Или сломаешься. Но ты будешь работать.
Он выключил голограмму.
И вышел из каюты.
Глава 24. В пути
Часть I. «Несущий Свет»
Вейл вёл её по коридорам корабля.
Айва шла за ним. Молча. Мелкими шагами. Она не смотрела по сторонам. Только на его спину. На длинные белые волосы. На широкие плечи. На то, как он двигался – плавно, бесшумно, как вода. Как тень. Как кошка.
Она не понимала, почему смотрит на него. Не понимала, почему не может отвести взгляд. Может быть, потому что он был единственным, кто не смотрел на неё как на образец. Может быть, потому что он был единственным, кто не боялся её. Может быть, потому что ниточка – тонкая, тёплая – всё ещё тянулась между ними. И не рвалась.
Корабль был огромным. Светлые стены. Мягкий свет. Тёплый пол. Пахло не гарью и не химией, а чем-то сладковатым. Безопасным. Она не знала, что это за запах. Но он не пугал.
– Это «Несущий Свет», – сказал Вейл, не оборачиваясь. – Флагман Ордена. Мы здесь на несколько дней. Потом – Цитадель.
Айва кивнула. Молча.
– Цитадель? – переспросила она.
– Главная база Ордена, – ответил он. – Там ты будешь жить. Учиться. Тренироваться. Там твой дом. На ближайшие годы.
Он остановился у двери. Приложил ладонь к считывателю. Дверь бесшумно ушла в стену.
Комната оказалась маленькой, но уютной. Узкая койка с серым одеялом. Небольшой стол у стены. Шкаф для одежды. Узкое окно, выходящее в звёздное поле. В углу – маленькая раковина с краном. Всё простое, функциональное. Ничего лишнего.
Но здесь было чисто. Тепло. Тихо.
– Это твоя комната, – сказал Вейл. – На время полёта. Располагайся.
Айва вошла. Остановилась посреди комнаты. Не знала, что делать. Села на койку. Прижала зайца к груди. Он был мокрым от слёз. Грязным. Но он был её. Единственный, кто остался.
– Я оставлю тебя, – сказал Вейл. – Отдыхай. Завтра – начнём.
Он повернулся к двери.
– Наставник, – позвала она.
Он остановился. Обернулся. Посмотрел на неё. Зелёные глаза. Кошачьи. В упор.
Айва смотрела на него. На его синюю кожу. На его белые волосы. На его длинные пальцы. И чувствовала – снова – ниточку. Тонкую. Тёплую. Которая не рвалась.
– Почему вы меня не боитесь? – спросила она. Голос был хриплым. Тихим.
Он смотрел на неё. Долго. Потом ответил:
– Потому что ты не опасна. Пока.
Он вышел. Дверь закрылась. Бесшумно.
Айва осталась одна.
Она легла на койку. Свернулась калачиком. Прижала зайца к груди. Закрыла глаза.
Корабль гудел. Ровно. Тихо. Убаюкивающе.
Она не знала, что будет завтра. Не знала, что ждёт её в Цитадели. Не знала, сможет ли она контролировать то, что живёт внутри.
Но она знала одно: она больше не одна. Кто-то – там, за дверью, – чувствует её. Слышит. Знает.
И это было страшнее всего. И лучше всего.
–
Часть II. Тишина
Дни на «Несущем Свете» были похожи один на другой.
Айва почти не выходила из комнаты. Ей приносили еду. Простую, но сытную. Она ела. Через силу. Но ела. Потому что помнила: если не будет есть – умрёт. А умирать она не хотела. Не сейчас. Не после всего.
Она спала. Много. Тело восстанавливалось. Истощение, накопленное за недели плена, давало о себе знать. Она спала и видела сны. Тёмные. Страшные. Но просыпалась – и не помнила их. Только холодный пот на спине. Только дрожь в пальцах.
Она не выходила. Не хотела. Боялась. Не даверсов. Не миртов. Не тальвов. Себя. Того, что внутри. Того, что могло вырваться.
Вейл не приходил. Не звал. Не учил. Он дал ей время. Просто время. Быть. Дышать. Существовать. И это было странно. И нужно. И страшно.
Ниточка. Тонкая. Тёплая. Она не рвалась. Даже когда его не было рядом. Она была. Внутри. Во мне.
–
Часть III. Вечер
Он пришёл на четвёртый день.
Вечером. Без стука. Бесшумно. Она не слышала шагов. Просто почувствовала – снова – давление. Внутри. Как холод. Как внимание.
– Пойдём, – сказал он.
Айва подняла голову. Посмотрела на него. Он стоял в дверях. Прямой. Спокойный. Ждал.
– Куда?
– Увидишь.
Она встала. Медленно. Ноги дрожали. Тело было слабым. Но она встала. Взяла зайца. Прижала к груди.
– Зайца оставь, – сказал он.
– Нет.
Он посмотрел на неё. Долго. Потом кивнул.
– Хорошо. Пошли.
–
Он привёл её в обзорный зал.
Большой. Пустой. Только панорамные окна. От пола до потолка. За окнами – звёзды. Бесконечные. Холодные. Равнодушные. И где-то там, далеко, – голубая точка. Земля. Её дом. Которого больше нет.
Айва остановилась у окна. Смотрела. Долго. Молча.
Вейл стоял рядом. Не говорил. Просто был. Рядом. Смотрел на звёзды. Как она.
– Это Земля? – спросила она наконец.
– Да.
– Она ещё там?
– Да. Забытая. Никому не нужная. Но там.
Айва смотрела на голубую точку. На свой дом. На свою жизнь. На всё, что осталось позади.
– Я никогда не вернусь, – сказала она тихо. Не вопрос. Утверждение.
– Не знаю, – ответил он. – Может быть. Когда-нибудь. Когда закончишь.
– Закончу что?
Он повернулся к ней. Посмотрел. Зелёные глаза. Кошачьи. В упор.
– Войну, – сказал он. – Свою войну. Ту, которую ты ещё не начала. Но которая уже идёт. Внутри тебя. И снаружи. Ты можешь бежать от неё. Можешь прятаться. Можешь умереть. Но она не закончится. Пока ты не решишь. Пока не выберешь. Пока не станешь тем, кем должна стать.
Айва молчала. Смотрела на него. На его синюю кожу. На его белые волосы. На его тонкие губы.
– А если я не хочу? – спросила она.
– Тогда ты умрёшь, – ответил он. – Рано или поздно. Это не угроза. Это факт. Ты – Авдей. Ты – носитель клосса. Ты – та, кого ищут. Ты не можешь просто жить. Ты можешь только бороться. Или сдаться.
Она смотрела на него. Долго. Потом отвернулась. Снова к звёздам. К голубой точке.
– Я не хочу умирать, – сказала она тихо.
– Хорошо, – ответил он. – Тогда учись. Дыши. Терпи. И не сдавайся.
Он развернулся. Пошёл к выходу. Остановился. Обернулся.
– Завтра мы прибудем в Цитадель, – сказал он. – Там начнётся настоящее. Здесь ты просто ждала. Там ты будешь жить.
Он вышел. Дверь закрылась. Бесшумно.
Айва осталась одна. Смотрела на звёзды. На голубую точку. На свой дом. Которого больше нет.
Ниточка. Тонкая. Тёплая. Она не рвалась. Даже сейчас. Даже когда его не было рядом. Она была. Внутри. Во мне.
–
Часть IV. Цитадель
Корабль вышел из гиперпрыжка ранним утром.
Айва проснулась от лёгкого толчка – не такого, как при аварийном выходе, а плавного, почти незаметного. Но она всё равно почувствовала. Тело теперь всегда чувствовало такие вещи.
Она встала. Оделась. Взяла зайца. Прижала к груди. Вышла в коридор.
Вейл ждал её у шлюза. Прямой. Спокойный. Как всегда.
– Идём, – сказал он. – Я покажу тебе твой новый дом.
Они вышли из шлюза. Айва впервые ступила на пол Цитадели. Он был другим – не холодным металлическим, как на корабле, а тёплым, слегка пружинящим под ногами. Идти по нему было приятно.
Коридор был широким. Гораздо шире, чем на «Несущем Свете». Здесь могли бы разойтись трое взрослых, не задев друг друга плечами. Потолок уходил высоко вверх, и оттуда лился мягкий, рассеянный свет – яркий, но не слепящий, тёплый, почти как солнечный. Айва задрала голову, пытаясь разглядеть источник, но не смогла – свет, казалось, шёл отовсюду и ниоткуда одновременно.
Стены были отделаны панелями светло-серого цвета с едва заметным перламутровым отливом. Кое-где по стенам тянулись линии мягкой подсветки, обозначавшие направление к разным секторам: синяя линия вела в жилой сектор, зелёная – в учебный, красная – в медицинский, жёлтая – в столовую. Айва заметила это краем глаза и машинально запомнила.
Через равные промежутки на стенах висели голографические картины. Они изображали пейзажи – горы, леса, океаны, закаты. Айва не узнавала этих мест. Наверное, это были планеты, с которых привезли других учеников. Или планеты, которых уже не существовало.
Воздух в Цитадели пах иначе, чем на корабле. Не озоном, не машинным маслом, не больничным антисептиком. Здесь пахло свежестью – как после дождя. И ещё чем-то тёплым, едва уловимым. Может быть, растениями. Хотя Айва пока не видела ни одного.
По коридору шли существа. Не только люди – тальвы с голубоватой кожей и острыми ушами, мирты с вертикальными зрачками и перламутровой кожей, рольды – огромные, мохнатые, ступающие тяжело, но при этом удивительно тихо. Все они носили форму Ордена. У взрослых она была тёмно-серой, почти чёрной, с серебряными нашивками на воротнике. У учеников – светло-серая, с одной серебряной звездой на рукаве.
На Айву смотрели по-разному. Кто-то скользил взглядом равнодушно – очередная новенькая, подумаешь. Кто-то провожал глазами с любопытством. А кто-то смотрел с настороженностью, почти с опаской. Как на бомбу, которая может взорваться в любой момент.
Айва опустила голову и прижала зайца крепче.
– Не обращай внимания, – сказал Вейл, не оборачиваясь. – Ты не первая и не последняя. Привыкнут.
Они свернули в боковой коридор, помеченный синей линией. Здесь было тише. Меньше существ. Мягкий свет, те же картины на стенах – здесь в основном горные пейзажи, скалы, снежные вершины.
– Это жилой сектор, – сказал Вейл. – Здесь живут ученики младших групп. У каждого своя комната. Твоя – в конце коридора.
Он остановился у двери и приложил ладонь к считывателю. Дверь бесшумно ушла в стену.
Комната оказалась маленькой, но уютной. Узкая койка с серым одеялом. Небольшой стол у стены. Шкаф для одежды с тремя полками. Узкое окно, выходящее в звёздное поле. В углу – маленькая раковина с краном. Над койкой – панель управления освещением и климатом. Всё простое, функциональное. Ничего лишнего.
Но здесь было чисто. Тепло. Тихо.
Айва вошла и остановилась посреди комнаты, не зная, что делать. Вейл остался в дверях.
– Располагайся, – сказал он. – Это твоя комната. Можешь оставить зайца здесь. Никто его не тронет. Ученикам запрещено входить в чужие комнаты без разрешения. Твои вещи в безопасности.
Айва кивнула. Подошла к койке. Аккуратно посадила зайца на подушку, прислонив его спиной к стене. Он смотрел на неё стеклянными глазами. Не бойся, казалось, говорил он. Всё будет хорошо.
– Идём дальше, – сказал Вейл.
Они снова вышли в коридор. На этот раз направились по зелёной линии – в учебный сектор. По пути Вейл рассказывал об устройстве Цитадели.
– Здесь несколько уровней. Верхний – административный, там кабинеты Наставников и командования. Средний – учебный: классы для теоретических занятий, залы для медитаций, тренировочные полигоны. Нижний – технический: ангары, склады. Жилые сектора распределены по всем уровням. Ученики живут на среднем, рядом с учебными залами, чтобы не тратить время на дорогу. Взрослые Авдеи – в основном на верхнем. Технический персонал – на нижнем.
– А где живут другие? Ну, кроме Авдеев?
– В Цитадели живут только Авдеи и ученики. Для остальных есть другие станции. Здесь ты будешь видеть только своих.
– А еда? Где мы едим?
– Столовые на каждом уровне. Ты можешь есть в любое время, когда нет занятий. Выбирай то, что нравится. Еда здесь хорошая – не как на кораблях. Свежие продукты, а не синтезированные. У Ордена есть свои поставщики.
Айва молча кивнула, но внутри удивилась. Свежая еда. Не концентраты. Не серая каша в металлической миске. В это почти не верилось.
Они прошли мимо библиотеки. Вейл остановился на секунду, чтобы Айва могла заглянуть внутрь. Это был огромный зал, уходящий вверх на несколько этажей. Стены от пола до потолка были уставлены книгами – настоящими бумажными книгами, и корешки их тускло блестели в мягком свете. Пахло старой бумагой и деревом – совсем как в библиотеке её города, куда они с мамой ходили за сказками. Айва не чувствовала такого запаха с Земли. В центре зала стояли ряды терминалов и голографических проекторов для чтения цифровых книг. За столами сидели ученики – кто-то читал, кто-то что-то писал на планшетах.
– Сюда можно приходить в свободное время, – сказал Вейл. – Здесь есть всё: история Ордена, теория клосса, тактика, история галактики. Читай что хочешь. Знания – это оружие.
Айва запомнила.
Наконец они вошли в учебный корпус. Просторный зал с высоким потолком, из которого лился мягкий свет – такой же, как в коридорах. Вдоль стен стояло оборудование – тренажёры, голографические проекторы, стойки с тренировочным оружием. Но не боевым – Айва сразу это поняла. Мечи и посохи были облегчёнными, с затупленными краями и датчиками на рукоятях. Для спаррингов, не для боя.
В центре зала, на мягких ковриках, сидели ученики. Несколько десятков существ разного возраста, разных рас. Все в таких же светло-серых формах, как у Айвы. Они сидели в позах для медитации и не двигались, но Айва почувствовала их клосс – слабое, едва уловимое эхо чужой силы. Это было похоже на то, что она чувствовала в лесу, когда пряталась от погони, но гораздо тише, мягче.
Нас уже ждали трое.
Первого Айва заметила сразу – высокий, сухощавый, с резкими чертами лица и коротко стриженными седыми волосами. Его глаза были стального цвета, холодные и оценивающие. Он стоял прямо, как вкопанный, и от него исходило ощущение силы – не угрожающей, но ощутимой. Вейл представил его как Мастера Кайдена. Главный Наставник учебного корпуса. Он отвечал за всё обучение в целом.
Рядом с ним стояла женщина-мирт. Её кожа была синеватой, с лёгким перламутровым отливом, а большие зелёные глаза с вертикальными зрачками смотрели на Айву с тёплым любопытством. В отличие от Кайдена, она не выглядела строгой. Скорее – внимательной. Как Тайрин. От этого воспоминания внутри что-то дрогнуло.
– Мастер Илана, – представил её Вейл. – Она отвечает за медитации и контроль клосса. Ты будешь работать с ней много.
Илана чуть улыбнулась Айве – мягко, ободряюще. Её голос был тихим и мелодичным.
– Добро пожаловать, Айва. Я слышала о тебе. Надеюсь, мы найдём общий язык.
Третьим был рольд. Огромный, выше всех, кого Айва видела. Его шерсть была тёмно-бурой, густой, местами тронутой сединой. Маленькие карие глаза смотрели из-под нависших бровей с добродушным прищуром. Его лапищи были размером с её голову, и Айва невольно представила, каково это – получить от него удар на спарринге. Но голос звучал мягко, почти ласково, хотя и низко – так низко, что стены, казалось, отвечали лёгкой вибрацией.
– Мастер Борг, – сказал Вейл. – Физическая подготовка. Не бойся его грозного вида. Он не кусается.
– Только когда просят, – прогудел рольд, и его глаза блеснули смехом.
Айва чуть не улыбнулась. Чуть-чуть.
Кайден шагнул вперёд, разглядывая её так, как разглядывают интересный экспонат. Его холодные глаза скользнули по её лицу, по шраму на шее, видневшемуся над воротником, по зайцу в её руках. Ничего не сказал о зайце. Только хмыкнул.
– Значит, это и есть та самая девочка, – произнёс он. Голос у него был сухой, как шелест бумаги. – Та, что устроила выброс на Колонии-Семь.
– Да, Мастер, – ответил Вейл.
– Потенциал?
– Экстремальный.
Кайден снова хмыкнул. На этот раз – с интересом.
– Что ж, проверим.
Айву подвели к платформе в центре зала. Она была круглой, около трёх метров в диаметре, слегка приподнятой над полом. Края платформы светились мягким голубым светом. Вокруг неё стояли приборы – голографические проекторы, датчики на тонких стойках, несколько мониторов, на которых бежали строчки данных.
– Встань в центр, – сказала Илана. – Ничего не бойся. Мы просто измерим твой клосс. Это не больно. Никаких уколов, никаких ремней. Просто стой спокойно и делай то, что я скажу.
Айва встала в центр платформы. Сердце билось где-то в горле, но она заставила себя дышать – медленно, животом, как учил Вейл. Заяц остался на краю платформы, у стены. Она видела его краем глаза – он сидел, прислонившись спиной к стойке с датчиками, и смотрел на неё.
Проекторы зажужжали. Вокруг неё замерцали измерительные поля – полупрозрачные, едва видимые, они колыхались, как воздух над горячим асфальтом. Айва чувствовала лёгкое покалывание на коже, но это было не больно. Скорее странно.
– Уровень фоновой активности – выше среднего, – произнёс Кайден, глядя на монитор. Строчки данных бежали по экрану, и Айва видела, как он хмурится. – Это ожидаемо для носителя с недавним выбросом. Клосс всё ещё нестабилен. Продолжаем.
– Теперь попробуй сознательно активировать клосс, – сказала Илана. – Что-нибудь простое. Огонёк на ладони. Как на тренировках с Наставником Вейлом. Ты это уже умеешь. Просто покажи нам.
Айва закрыла глаза. Дышать. Найти уголёк внутри. Он был там – маленький, тёплый, живой. Она потянулась к нему – осторожно, как учил Вейл. Не давить, не напрягать, просто коснуться.
Огонёк вспыхнул на ладони. Маленький, дрожащий, но ровный. Золотистое свечение мягко осветило её лицо. Она открыла глаза и посмотрела на него. Он был её. Она держала его.
– Хорошо, – сказала Илана. – Очень хорошо. Видишь? Ты контролируешь его. Теперь попробуй усилить. Медленно. Осторожно. Не торопись. Представь, что ты открываешь кран. Совсем чуть-чуть. На волосок.
Айва попыталась. Уголёк внутри стал ярче. Огонёк на ладони задрожал, начал расти – медленно, послушно. Она видела, как он отражается в глазах Наставников. Маленькое солнце на её ладони. Её.
– Ещё немного, – сказала Илана. – Чуть-чуть. Ты контролируешь. Ты управляешь. Он слушается тебя.
Айва добавила ещё. Огонёк стал размером с яблоко, потом с кулак. Он гудел, вибрировал, но она держала его. Она контролировала. Впервые в жизни она чувствовала, что не сила управляет ей, а она – силой.
А потом страх снова пробрался внутрь. Маленький, незаметный. Мысль: «А вдруг я не удержу? Вдруг он снова вырвется? Вдруг я разрушу этот зал, как разрушила Площадь?»
Огонёк дёрнулся. Айва испугалась сильнее – и он дёрнулся снова, стал ярче, больше, жарче. Она попыталась сжать его, погасить, но было поздно. Страх уже захлестнул её. Она снова была там – на Площади, перед экраном, видела лица родителей, слышала свой крик. И клосс отозвался на этот страх.
Огонёк рванулся вверх. Превратился в столб золотистого пламени, который ударил в потолок и рассыпался снопом искр. Ярких, горячих, но быстро гаснущих, не способных никому навредить. На потолке осталось тёмное пятно. Запахло озоном.
