Текст книги "Авдей. Дитя хаоса (СИ)"
Автор книги: Анастасия Понамарева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 31 (всего у книги 33 страниц)
ГЛАВА 75. ДИАГНОЗ
Медотсек «Когтя» гудел низко и монотонно. Вибрация шла через подошвы сапог, резонируя с костями. Это был не просто звук – это была частота корабля, его пульс.
Я стоял у капсулы, скрестив руки на груди. Мои когти, втянутые в подушечки пальцев, слегка царапали металл перчаток. Сера лежала внутри, окутанная мягким голубым светом регенерационного поля. Её лицо было спокойным. Слишком спокойным для существа, которое только что вырвали из лап смерти. Для человека это могло бы казаться покоем. Для меня – затишьем перед бурей.
Дверь шлюза открылась без звука. Гидравлика сработала идеально тихо.
Орион вошёл внутрь. Его шаг был тяжёлым, размеренным. На плече – свежая повязка, пропитанная тёмной, почти чёрной кровью даверсов. Он держался прямо, как всегда. Его красные глаза, холодные и вертикально-зрачковые, скользнули по мне, затем по капсуле, и снова вернулись ко мне. Бледная кожа делала его похожим на мраморную статую – если бы не хищная грация движений. В его взгляде не было ни сочувствия, ни вопроса. Только расчёт.
– Жива, – констатировал он. Не вопрос. Факт.
– Да, – ответил я. Мой голос звучал низко, с рокотом в груди.
Он подошёл ближе, остановившись в метре от стекла. Посмотрел на Серу так, как смотрят на сломанный инструмент или трофей, чья ценность ещё не определена. Для него она была просто целью из книги заказов. Авдей. Враг. Ресурс, который нужно доставить Совету Теней целым.
– Совет ждёт отчёта, – сказал Орион, не отрывая взгляда от её лица. – И ждёт груз. Ты знаешь протокол. Как только она придёт в себя – передаём кураторам. Или сразу, если состояние позволит транспортировку.
Его голос был ровным. Ему было всё равно. Ему было плевать, кто она такая и что мы прошли, чтобы её забрать. Для него это была работа. Закрыть сделку. Выполнить приказ.
Я почувствовал, как внутри напряглась пружина. Холодная, твёрдая. Инстинкт, который я подавлял всю жизнь, внезапно поднял голову.
– Она моя пара, – сказал я.
Орион замер. Его рука, которая тянулась к панели управления, остановилась в воздухе. Он медленно повернул голову ко мне. В его красных глазах мелькнуло что-то – не удивление, не скепсис. Древнее, животное признание.
– Ты уверен? – спросил он тихо.
– Да.
Он молчал несколько секунд. Потом медленно кивнул. Не соглашаясь с моим решением, но принимая факт. Для даверса пара – это святое. Выше устава. Выше Совета. Выше войны. Если я сказал, что она моя – значит, моя. И Орион не мог этого оспорить. Это было в нашей крови, в наших генах, древнее любой империи. Даверс никогда не позволит использовать свою пару. Он будет защищать её даже ценой жизни.
– Хорошо, – сказал он наконец. – Но сначала нужно понять, что с ней сделали Вейл и его люди. Если она повреждена...
Он отвернулся от меня и подошёл к панели управления капсулой. Его пальцы, длинные и сильные, с тёмными ногтями, быстро пробежали по сенсорам, активируя глубокий диагностический скан.
– Запускаю полный анализ, – буркнул он. – Проверим повреждения тканей, нейронные связи, уровень Клосса. И совместимость биомаркеров. На всякий случай.
Я смотрел на его спину, чувствуя раздражение. Мне не нужны были цифры. Мне нужно было, чтобы она проснулась. Но я молчал. Внутри кипела глухая, тяжёлая ярость. Она врала. Убежала. Спряталась. Поставила под удар не только себя. Я чувствовал предательство её бегства, её недоверия ко мне. Но я ещё не знал масштаба этой лжи.
На экране побежали строки данных. Зелёные, жёлтые, красные маркеры.
Орион читал их быстро, профессионально.
– Истощение критическое, – пробормотал он. – Эмоциональный срыв третьей степени. Следы нейроблокаторов класса «Титан»... они держали её под полным контролем сознания. Старые переломы рёбер, два сотрясения мозга за последний месяц...
Он покачал головой, выражая своё профессиональное презрение к методам Вейла.
– Грубо. Неэффективно. Они ломали её, вместо того чтобы использовать.
Вдруг его пальцы замерли над панелью.
Строка на экране мигнула красным. Затем ещё одна. И ещё. Система выделила отдельное окно: «Обнаружен чужеродный генетический код. Анализ происхождения...»
Орион нахмурился. Его ноздри расширились, вдыхая воздух, хотя запаха ещё не было. Он приблизил данные, увеличив изображение биологического среза.
– Что за... – прошептал он.
Я шагнул ближе. Тень от моего тела накрыла консоль.
– Что там?
Орион не ответил. Он нажал кнопку перезапуска сканирования, добавив протокол «Проверка на гибридность/совместимость».
– Сбой системы, – сказал он, но в его голосе впервые за много лет появилась неуверенность. – Датчики врут. Показывает наличие плода. У человека. От даверса. Это невозможно.
Машина загудела громче. Лучи сканера прошлись по телу Серы ещё раз. Секунды тянулись как часы.
Новые данные появились на экране. Те же самые. Но теперь с расшифровкой.
Объект: Человек (женщина).
Статус: Беременность.
Срок: 12 недель.
Плод: Женский.
Генетический маркер отца: Даверс.
Вероятность отцовства: 99.9%.
Результат проверки на совместимость: АНОМАЛИЯ. Генетический код плода на 97% идентичен стандарту даверсов. Человеческие маркеры присутствуют только в митохондриальной ДНК. Фенотипически – чистокровный даверс. Мутаций не обнаружено. Жизнеспособность: 98%.
Тишина в медотсеке стала абсолютной. Даже гул машин казался далёким шумом океана.
Орион стоял неподвижно, глядя на экран. Его бледное лицо стало серым, как пепел. Красные глаза расширились, зрачки сузились в тонкие вертикальные щели. Он моргнул, словно пытаясь стереть увиденное. Его рука, державшая планшет с данными, дрогнула так сильно, что планшет чуть не выпал.
– Повтори, – хрипло сказал он. Голос сорвался, превратившись в рык.
Система вывела те же цифры. И добавила предупреждение: «Обнаружено редкое генетическое сочетание. Пол плода: женский. Вероятность выживания до срока: 98%».
Орион медленно повернул голову ко мне. В его красных глазах был не просто шок. Это был крах реальности. Так выглядит существо, которому сказали, что гравитация отменилась. Так выглядит верующий, увидевший, что небо пусто.
– Кайрон... – его голос дрогнул, став тонким, почти детским, чуждым для даверса. – Ты понимаешь, что это значит?
Я смотрел на экран. Цифры плясали перед глазами, но смысл их дошёл не сразу. Беременность. Даверс. Девочка.
Мой мозг, привыкший к боевым расчётам и тактическим схемам, дал сбой. Программа отказывала. Логика рассыпалась в прах.
Невозможно.
Закон галактики.
Полукровок не бывает.
Мы не смешиваемся. Никогда.
Но экран утверждал обратное. Девочка. Моя дочь. Ещё не родившаяся, но уже живая. Растущая внутри женщины-человека. С генетикой, которая на 97% – моя.
И вдруг всё встало на место с оглушительным грохотом. Мой инстинкт пары – он не ошибся. Он знал раньше меня. Он почувствовал, что она моя, потому что она несла моё потомство. Биология оказалась мудрее разума.
А потом пришло осознание. И вместе с ним – ярость. Холодная, чёрная, всепоглощающая. Ярость хищника, у которого украли детёныша.
Она знала.
Она носила мою дочь. Мою единственную возможность продолжить род. Чудо, которое считалось мифом.
И она молчала.
Она убежала. Спряталась. Рисковала собой. Рисковала ребёнком.
Она поставила под угрозу единственное, что имело значение во всей этой проклятой галактике.
Я сжал кулаки так, что суставы хрустнули. Когти выдвинулись, прорезав перчатки, впившись в ладони. Кровь капала на пол, но я не чувствовал боли. Только бешенство. Мои ноздри расширились, втягивая запах её страха, который всё ещё висел в воздухе, смешанный с запахом лекарств.
– Вейл... – прошептал я, и вдруг кусок мозаики встал на место. Та усмешка. То, что он хотел уничтожить всех людей-Авдеев. Не ради тактики. Не ради ослабления Ордена.
– Он знал, – сказал я. Голос звучал глухо, как скрежет металла о кость. – Знал. И хотел уничтожить доказательство.
Орион отошёл от панели. Он оперся рукой о край стола, пальцы царапали металл. Он выглядел старым. Разбитым. Впервые за десятилетия я видел в нём не Командора – существо, у которого рухнул фундамент реальности.
– Девочка... – прошептал он. – Девочка-даверс. Выношенная человеком.
Он поднял на меня взгляд. В красных глазах смешались ужас и надежда.
– На сто мальчиков у нас рождается двадцать девочек, – сказал он тихо. – Двадцать. А тут... новая ветвь. Закон нарушен, Кайрон.
Я молчал. В груди клокотала холодная ярость, но я держал её под контролем.
– Я иду в рубку, – сказал я. – К Совету. Они увидят данные. Увидят всё.
Орион посмотрел на меня. Красные глаза встретились с моими. Он не спрашивал, уверен ли я. Он знал.
– Пара есть пара, – сказал он. Не вопрос. Факт.
Я кивнул.
– Через два часа я сам её заберу. Она придёт в себя через сутки, но в капсуле больше не нуждается – только наблюдение. Кейн пусть ждёт. Или помогает тебе с отчётом. Мне не до него.
Орион кивнул.
– Идёт.
Я шагнул к выходу, но остановился у двери.
– Орион.
– Да?
– Присмотри за ней.
Он усмехнулся. Криво, по-звериному, обнажив клыки.
– Я знаю, что такое пара, Кайрон. Никто к ней не прикоснётся.
Я вышел в коридор. За спиной остался гул медотсека, голубое свечение капсулы и женщина, которая носила мою дочь.
Я шёл в рубку. Быстро. Тяжело. Каждый шаг был ударом. В груди клокотало то, что я сдерживал слишком долго.
Пара есть пара. Это древнее, чем любой закон империи. Это записано в крови, в костях, в каждом инстинкте даверса. Совет Теней не любит сюрпризы. Но им не нужно будет ничего принимать.
Они просто увидят данные. И увидят меня.
Дверь рубки открылась передо мной. Экраны связи мерцали холодным светом.
Я сделал шаг внутрь.
ГЛАВА 76. СОВЕТ ТЕНЕЙ
Рубка «Когтя» гудела ровно, монотонно. За иллюминатором тянулась чернота – мы уже ушли из системы, оставив «Несущий Свет» догорать за кормой.
Я стоял перед голографической панелью. Три фигуры в красном мареве – Первый, Второй, Третий. Их лица были размыты, но глаза горели, как всегда. Холодно. Выжидающе.
Перед тем как войти, я задержался на секунду у двери. Прижал ладонь к холодному металлу. Сжал зубы. Сера была в медотсеке. Живая. Но я всё ещё чувствовал её запах на своей броне – страх, смешанный с транквилизаторами. И ярость. Она знала. Она носила мою дочь и молчала. Но это не имело значения сейчас. Сначала – Совет. Потом – она.
Я шагнул внутрь.
– Докладывай, – произнёс Первый. Голос – низкий, без интонаций.
– Операция завершена. «Несущий Свет» разгромлен. Наставник Вейл мёртв. Убит мной.
Первый не шелохнулся. Второй чуть приподнял бровь – единственное движение, которое я уловил. Третий молчал.
– Потери?
– Тридцать два Повелителя. Сорок семь крильтов. Призраки – пять истребителей.
– Приемлемо, – сказал Первый. – Вейл был проблемой. Его смерть ослабит Орден.
– Он перед смертью сказал кое-что.
– Говори.
– Он собирался уничтожить всех людей-Авдеев. Каждого. Включая женщин и детей.
Второй фыркнул. Коротко, без эмоций.
– И что? Их уничтожение ослабит только Орден. Нам это выгодно.
– Верно, – сказал я. – Но Вейл знал, зачем он это делает. Он знал, что я ищу Серу. И он хотел уничтожить доказательство.
– Доказательство чего?
Я выдохнул. Медленно. Чётко.
– Моя пара – человеческий Авдей.
Тишина.
Первый замер. Второй перестал дышать. Третий чуть подался вперёд – впервые за весь разговор.
– Повтори, – сказал Первый. Голос стал тише.
– Моя пара – Сера. Контрабандистка. Бывший Авдей. Объект «Кайра».
Второй поднял руку. Медленно.
– Ты был отправлен вернуть её. Не взять в пару.
– Я помню свой приказ.
– И ты нарушил его.
– Нет, – сказал я. – Пара – это не приказ. Это не выбор. Это инстинкт. Я не мог нарушить то, что не выбирал. Приказ был: вернуть объект. Я вернул. Она жива. Она у меня. Она в безопасности. Всё остальное не имеет значения, потому что никто – никто – не может отобрать пару. Даже Совет.
Второй сжал челюсть. Я видел, как под его бледной кожей перекатываются желваки. Он хотел возразить. Он не мог. Потому что закон пары древнее любого закона, написанного рукой.
– Ты осознаёшь, что теперь вся ответственность за её действия лежит на тебе? – спросил он наконец. – Если она совершит что-то против Совета – отвечать будешь ты. Если она предаст – ты. Если она использует свою силу против нас – это будет твоя вина. Ты принимаешь это?
– Принимаю.
– Тогда зачем ты пришёл с этим к нам? – спросил Третий. Его голос был спокоен. – Ты мог просто уйти. Спрятаться. Мы бы узнали позже.
– Потому что я уважаю Совет, – сказал я. – И потому что я должен был сообщить вам лично. Вы имеете право знать. Но не решать. Это уже решено.
Первый долго смотрел на меня. Затем его глаза скользнули к планшету в моей руке.
– Что ещё ты принёс?
Я активировал передачу. На голограмме вспыхнули данные. Строчки. Цифры. И главное – красная строка в центре.
«Беременность. Срок – 12 недель. Плод – женский. Генетический маркер отца: Даверс. Вероятность отцовства – 99.9%.»
Второй замер. Третий медленно выдохнул. Первый не шевелился, но я видел, как дрогнул его палец, лежащий на подлокотнике.
– Это невозможно, – произнёс Первый.
– Проверили трижды, – сказал я. – Капсула дала те же результаты. Орион перепроверил вручную. Те же данные.
– Полукровок не бывает, – сказал Второй. – Мы не смешиваемся. Никогда.
– Теперь бывает, – ответил я. – И она носит мою дочь.
Тишина стала абсолютной. Они смотрели на цифры, и я видел, как меняется их расчёт. Они больше не думали о том, можно ли отобрать у меня пару. Они думали о том, что у нас появился шанс. Впервые за десятилетия.
Первый медленно выдохнул.
– Она не может оставаться в тылу. Мирное население не примет её. Даже если инстинкты не позволят тронуть её – женщины и дети будут бояться. А страх порождает ненависть. Рано или поздно кто-то сорвётся.
– Я знаю, – сказал я. – Поэтому я не буду уводить её в тыл.
– Куда?
– Я остаюсь в действующих войсках. Перевожусь в ближайший военный сектор, где несут службу наши гарнизоны. Пять планет в секторе Акта-Прим – все пригодны для жизни. Там нет гражданских. Только военные. Только те, кто видел бой, кто убивал и терял. Они не тронут женщину своего командира. Инстинкт не позволит. Она будет в безопасности. И она не сможет никому навредить – военный городок изолирован от внешнего мира, но он не тюрьма. Это её дом. Наш дом.
Второй нахмурился.
– Ты хочешь держать её в военном гарнизоне?
– Да.
– А если она попытается бежать?
– Она не сможет. Планета изолирована. Корабли без моего кода не взлетят. Но она не будет чувствовать себя пленницей. Она будет жить в мире, где я воюю, а она ждёт. Где у неё есть роль. Где она – мать моего ребёнка. Где она не объект, а часть стаи.
Третий посмотрел на Первого.
– Это разумно, – сказал он тихо. – Военные не тронут её. Они знают, что такое пара. Они не позволят себе и мысли о том, чтобы причинить вред женщине командира. А она, в свою очередь, будет изолирована от тех, кто мог бы использовать её или навредить ей.
Второй покачал головой, но не возразил.
Первый наконец заговорил.
– Ты берёшь её в военный гарнизон на Акта-Прим. Ты несёшь полную ответственность за её безопасность и за сохранность ребёнка. Если что-то пойдёт не так – ты ответишь. Если информация о ней просочится наружу – ты ответишь. Если она сбежит – ты ответишь.
– Я принимаю это, – сказал я.
– Тогда действуй. Корабли сопровождения прибудут через двенадцать часов. Жди «Серую музу» – она должна быть с вами. Альма – возможный второй случай. Кейн уже начал работу. Мы не можем рисковать. Она тоже отправится на Акта-Прим, если Кейн подтвердит связь.
Голограмма погасла.
–
Я вышел из рубки.
Кейн ждал в коридоре. Прислонился к стене, скрестив руки на груди. Повязка на плече свежая – Орион успел обработать рану.
– Ты всё слышал? – спросил я.
– Да, – ответил он. – Стены здесь тонкие.
– Свяжись с Альмой. Передай координаты. Скажи, что мы идём на Акта-Прим.
– Военный гарнизон?
– Да. Пять планет, пригодных для жизни. Только военные. Никаких гражданских. Она будет в безопасности. Там никто не тронет её.
Кейн кивнул, достал коммуникатор. Короткое сообщение. Ответ пришёл почти сразу.
– Она выходит из нейтрала. Будет через четырнадцать часов.
– Хорошо.
Кейн посмотрел на меня. В его глазах мелькнул вопрос.
– Ты не спросил, как она.
– Спрашивай.
– Как она?
– Спит. Орион сказал, что через сутки придёт в себя.
Кейн кивнул. Он смотрел в сторону медотсека.
– Ты скажешь ей, что она будет жить в военном городке?
– Скажу.
– И как она отреагирует?
– Не знаю, – честно ответил я. – Она либо примет это, либо будет пытаться сбежать. Но у неё не будет выбора. Она носит мою дочь. Она должна быть в безопасности.
Кейн ничего не ответил. Просто кивнул и пошёл к шлюзу, чтобы встречать «Серую музу».
ГЛАВА 77. НОВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ
Сознание возвращалось медленно.
Сначала – звуки. Гул. Ровный, низкочастотный. Не тот, к которому я привыкла на «Серой музе». Другой. Чуждый. Военный.
Потом – свет. Тусклый, приглушённый.
Я открыла глаза.
Первое, что я увидела, – потолок. Тёмный, с едва заметным рисунком. Магрун. Я знала этот материал. Только у даверсов. Ни у кого больше.
Я дёрнулась, пытаясь сесть. Руки – свободны. Без ошейника. Без наручников. Я провела ладонью по шее – кожа чистая, гладкая. Никаких блокираторов. Никаких следов.
Я села, придерживая одеяло. Голова кружилась. Во рту пересохло. Я огляделась.
Магруновые стены. Тёмные, гладкие. В углу – стол. На стене – тактическая карта. Пол – из того же материала. Комната небольшая, но не тесная. Чужая. Но не враждебная.
Корабль даверсов. Но я не в изоляторе.
Я была в чьей-то комнате. На кровати. Свободна.
Я опустила взгляд. На мне была футболка. Чужая. Чёрная, мягкая, явно с чужого плеча. Сползала с одного плеча. Мне была велика. Я провела пальцами по ткани – мягкая, дорогая. Его. Я знала этот запах.
А потом я увидела его.
Он сидел в кресле у стены. Ноги скрещены. Руки на коленях. Не двигался. Просто смотрел на меня.
Красные глаза. Без зрачков. Холодные. Но в них не было угрозы. Только ожидание. И что-то ещё. Что-то, что я не могла прочитать.
– Я... – начала я. Голос был хриплым, чужим. – Как я сюда попала?
– «Несущий Свет» уничтожен, – сказал он ровно. – Вейл мёртв.
Я смотрела на него. Внутри была пустота. Вейл мёртв. И мне было всё равно. Я не чувствовала ни облегчения, ни радости. Только пустоту.
– Нас с тобой ждёт серьёзный разговор, – продолжил он. Голос стал жёстче. – О твоём бегстве. Сокрытии информации. Твоей лжи. Всём, что ты не договарила. О том, что ты носишь мою дочь и молчала.
Я сжала ткань футболки. Пальцы дрожали.
– Я...
– Позже, – перебил он. – Орион сказал, что нервничать тебе нельзя. И гулять по кораблю тоже. Пока не восстановишься.
Он встал. Подошёл к столу. На столе стоял поднос – еда, вода, горячее в чашке. Пар поднимался над ней.
– Завтрак на столе, – сказал он. – Душ за дверью направо. Я покажу, если нужно. Но сначала поешь. Отдохни.
Он подошёл ближе. Протянул руку. Его пальцы коснулись моего плеча, поправляя сползшую футболку. Жест был быстрым, почти невесомым. Но я почувствовала его.
– Ты в безопасности, – сказал он тихо. – Никто не тронет тебя. Ты здесь. Со мной.
– Ты больше не одна, – добавил он.
Он развернулся и вышел.
Я осталась одна.
Смотрела на закрывшуюся дверь. Слушала, как стихают его шаги. Потом перевела взгляд на стол. На чашку с паром. На еду.
Я подошла к столу. Села. Взяла чашку. Сделала глоток.
Тёплый. С мёдом.
Я поела. Всё. До последней крошки. Не потому что была голодна – потому что надо. Потому что внутри меня росло что-то, что требовало сил. Потом нашла душ – за дверью направо, как он сказал. Тёплая вода смыла остатки транквилизаторов, страха, плена. Я стояла под струями, пока пальцы не перестали дрожать. Пока мысли не перестали метаться.
Вернулась в комнату. Села на кровать. Спать не хотелось – я отоспалась на всю жизнь вперёд. Я просто сидела, обхватив колени руками, и ждала.
Дверь открылась через час.
Кайрон вошёл первым. За ним – ещё один даверс. Старше. Массивнее. С широкими плечами и мощной, давящей аурой. Он остановился у стены, скрестив руки на груди. Красные глаза скользнули по мне – профессионально. Оценивающе. Холодно.
Кайрон подошёл к кровати.
– Это Орион, – сказал он. – На ближайшее время – твой лечащий врач.
Орион шагнул вперёд. В руках – небольшой сканер. Он подошёл ближе, и я почувствовала, как его аура коснулась моей – холодная, тяжёлая, но не враждебная. Давящая, но не угрожающая.
– Я задам несколько вопросов, – произнёс он. Голос низкий, без интонаций. – Отвечай честно.
Я кивнула.
– Головокружение?
– Было. Сейчас почти нет.
– Тошнота?
– Нет.
– Слабость?
– Есть. Но я поела. Стало легче.
Он кивнул. Поднял сканер, провёл им вдоль руки, затем над грудью, над животом. Прибор загудел, засветился зелёным.
– Пульс стабильный. Давление в норме. Следы транквилизаторов почти выведены. Плод в норме.
Он убрал сканер и посмотрел на меня. В его взгляде появилось что-то новое. Не холод. Интерес.
– Что с твоим Клоссом?
Я замерла.
– Что?
– Его уровень упал. Критически. Ты чувствуешь его?
Я опустила взгляд на руки. Сжала их. Разжала.
– Да, – сказала я тихо. – Я чувствую его. Он внутри. Но когда я пытаюсь использовать его – ничего не происходит. Как будто он есть, но закрыт. Заперт. Я не могу до него добраться.
– Это не от усталости, – сказал Орион. – Твой организм перестраивается. Он тратит ресурсы на то, что важнее. И блокирует всё, что может навредить.
Я подняла глаза.
– Что важнее?
Он посмотрел на Кайрона. Тот стоял неподвижно. Лицо – каменное. Но я видела, как напряглись его плечи.
– Ты знаешь, что внутри тебя растёт ребёнок, – сказал Орион. – Даверс. Девочка. Твой Клосс – мощный, нестабильный, опасный. Если бы он вырвался сейчас, он мог бы навредить ей. Поэтому тело блокирует его. Не уничтожает – просто не даёт использовать. До тех пор, пока это не станет безопасным.
– Значит... он вернётся?
– Да. Когда организм решит, что угрозы нет. Скорее всего, после рождения. Но он не исчез. Он просто спит. Заперт внутри тебя, чтобы защитить её.
Он помолчал. Его красные глаза смотрели на меня с чем-то, похожим на уважение.
– Твоя сила не пропала. Она просто ждёт. Как и ты.
Я молчала. Смотрела на свои руки. Клосс был там. Я чувствовала его – глухо, далеко. Но он был. Живой. Настоящий.
– Теперь у тебя есть мой голосовой контакт, – сказал Орион. – Если почувствуешь слабость, головокружение, боль – сообщишь мне. Я буду проверять твоё состояние раз в двенадцать часов. Если что-то пойдёт не так – я узнаю первым.
Он сделал шаг назад.
– Твои друзья прибыли на «Коготь», – сказал Кайрон.
Я замерла.
– Альма?
– Да. Кейн встретил её у шлюза. Она в порядке. Немного напугана, но цела.
– Я могу увидеть её?
Кайрон посмотрел на Ориона. Тот чуть покачал головой.
– Завтра, – сказал Кайрон. – Орион считает, что тебе нужен ещё один день покоя. Ты перенесла сильный стресс. Твоё тело восстанавливается. Не торопи его.
Я хотела возразить. Хотела сказать, что я в порядке, что я хочу видеть её сейчас. Но я знала даверсов. Спорить бесполезно. И я была не в том положении, чтобы настаивать.
– Хорошо, – сказала я тихо.
Кайрон кивнул. Они вышли.
Я осталась одна.
Я провела ладонью по животу. Подумала о том, что растёт внутри меня. О том, что мой Клосс спит – запертый, чтобы защитить её.
Я легла на кровать. Закрыла глаза.
Клосс был там. Я чувствовала его. Глухо, далеко, но он был.
–
Я не знаю, сколько я так лежала. Минуты. Часы. Время потеряло смысл.
Я смотрела на дверь, за которой скрылся Орион. Его слова всё ещё звучали в голове. "Твой организм перестраивается. Он тратит ресурсы на то, что важнее."
Ребёнок. Даверс. Девочка.
Я провела ладонью по животу. Плоский. Ничего не видно. Но я знала – там что-то есть. Что-то, что изменило всё. Что-то, что сделало меня другой.
Кайрон стоял у двери. Не уходил. Просто смотрел на меня. Я не слышала, как он вошёл.
– Я не буду жить в изоляции, – сказала я. Голос был ровным. Твёрдым.
– Я знаю.
– Я не буду сидеть в клетке. Даже если она будет красивой. Даже если меня будут кормить с золотой ложки.
– Я знаю.
– Тогда что? – я подняла на него глаза. – Куда ты меня везёшь?
Он шагнул ближе. Остановился в метре от меня. Его красные глаза смотрели на меня в упор.
– Акта-Прим. Военный сектор. Пять планет, пригодных для жизни. Там нет гражданских. Только военные. Те, кто видел бой. Те, кто убивал и терял. Те, кто понимает, что такое война.
– Ты хочешь запереть меня среди солдат?
– Я хочу, чтобы ты была в безопасности, – сказал он. Его голос стал жёстче. – Мирные даверсы не примут тебя. Даже если инстинкты не позволят им тронуть тебя – они будут бояться. А страх порождает ненависть. Я не хочу, чтобы моя пара жила среди тех, кто будет смотреть на неё как на угрозу.
Я молчала. Смотрела на него. Он говорил спокойно, но я слышала в его голосе сталь.
– Военные – другое дело, – продолжал он. – Они знают, что такое пара. Они не тронут женщину своего командира. И они не позволят никому другому тронуть её. Ты будешь в безопасности. Ты будешь жить. Растить ребёнка. Ждать меня.
– А если я не хочу этой жизни?
– Ты хочешь, – сказал он. – Ты просто ещё не знаешь этого.
Он повернулся и вышел.
Я осталась одна.
Я смотрела на дверь. На то место, где он стоял. На его слова, которые всё ещё висели в воздухе.
Я провела ладонью по животу. Подумала о военном городке. О том, что там нет гражданских. О том, что я буду жить среди солдат. Что я буду ждать.
Я не знала, хочу ли я этой жизни. Но я знала, что у меня нет выбора. И, возможно, это не так уж плохо.
–
Кайрон вернулся только к ночи.
Я сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела на дверь. Я ждала его с того самого момента, как он ушёл. Сначала – с нетерпением. Потом – с тревогой. Потом – с глухой нервотрёпкой.
Я не знала, чего ждать. Разговора. Приказа. Обвинения. Я прокручивала в голове возможные сценарии. Готовилась. Выстраивала аргументы. Я была готова к бою.
Кайрон вошёл без стука. Молча.
Я вздрогнула. Он не выглядел злым. Он выглядел уставшим. Под глазами – тени. Плечи опущены. Он был не в броне – только в чёрной футболке и штанах.
Он закрыл дверь. Подошёл к кровати. И начал расстёгивать броню, которая всё ещё была на нём.
– Ты что делаешь? – спросила я, когда до меня дошло.
Он скинул наплечники на пол. Стянул через голову чёрную футболку, оставшись обнажённым до пояса. Я видела шрамы на его теле – старые, белые полосы на бледной коже.
– Ложусь спать, – ответил он. Голос ровный, будничный. – В своей комнате. Со своей женщиной.
Я онемела. Слова застряли в горле. Я смотрела на него, пытаясь найти хоть что-то, что можно было сказать. Но ничего не приходило. Он был абсолютно спокоен. Абсолютно уверен в своей правоте. Как будто это было самое естественное в мире.
Он лёг на кровать. Натянул одеяло. Закрыл глаза.
Я сидела, глядя на него, и не знала, что делать. Возмущаться? Бесполезно. Выгнать? Это его комната. Уйти? Мне некуда.
Я легла на свой край кровати, отвернулась к стене и замерла. Внутри всё кипело. Я чувствовала его присутствие – тяжёлое, тёплое, чужое и родное одновременно.
Он уснул почти сразу. Я слышала его дыхание – ровное, глубокое, спокойное. А я лежала и смотрела в темноту. Ворочалась. Не могла найти удобное положение. Мысль о том, что он лежит рядом – такой спокойный, такой уверенный, – не давала покоя.
– Ты угомонишься уже? – раздался его голос из темноты. Хриплый со сна.
– Я на всю жизнь выспалась, – буркнула я.
Он не ответил. Просто протянул руку, притянул меня к себе и обхватил за талию. Сильно. Не оставляя ни малейшего шанса вырваться или пошевелиться. Я замерла, не дыша. Его ладонь лежала на моём животе – тёплая, тяжёлая. Я чувствовала его пальцы, его дыхание на своей шее.
– Спи, – сказал он.
Я хотела возмутиться. Хотела сказать, что он не имеет права. Что я не его собственность. Что я не позволю.
Но слова не шли. Я чувствовала его тепло, его дыхание, его руки, обхватившие меня так, будто я была чем-то важным. И внутри меня что-то дрогнуло. Не страх. Не злость. Что-то другое. Что-то, чему я не хотела давать имя.
Я не поняла, как отключилась. Просто – провалилась в темноту. Без снов. Без страхов. Без тревог.
–
Утром я открыла глаза.
Кайрона рядом не было. Только вмятина на подушке и лёгкий запах, который остался после него. Я села на кровати, огляделась. На столе стоял завтрак. Горячий чай. Еда. Всё как вчера.
Я знала, что даверсам хватает четырёх часов, чтобы выспаться. Даже меньше. Они не нуждались в долгом сне, как люди. Но для меня это всё равно было удивительно – как он мог просто встать и уйти, оставив меня спящей? Как он мог быть таким спокойным?
Я потянулась. Впервые за долгое время я чувствовала себя отдохнувшей. Не просто живой – настоящей. Моё тело не болело. Голова не кружилась. Внутри было спокойно.
Я подошла к столу. Села. Взяла чашку. Сделала глоток.
Тёплый. С мёдом.
Я смотрела на дверь. Сегодня я увижу Альму. Кайрон обещал. Я знала, что он сдержит слово – он всегда сдерживал. И я ждала. Не с тревогой. Не со страхом. Просто – ждала. Потому что знала: он сдержит слово.
Я допила чай. Поставила чашку на стол. Провела ладонью по животу.
Сегодня я увижу Альму. А завтра – начнётся новая жизнь. В военном городке. Среди солдат. Среди даверсов. С ним.
Я не знала, готова ли я к этому. Но я знала, что у меня нет выбора. И, возможно, это не так уж плохо.
