Текст книги "Авдей. Дитя хаоса (СИ)"

Автор книги: Анастасия Понамарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 33 страниц)

ГЛАВА 72. ВСТРЕЧА

От имени Кайрона

–

Станция «Тишина» встретила меня тишиной.

«Коготь» пристыковался к аварийному шлюзу. Я вышел в коридоры. Следы боя – обгоревшие панели, выбитые двери, засохшие лужи на полу. Кровь. Свежая.

Я пошёл по следу.

Кейн сидел у стены в техническом секторе. Бледный, раненый. Рядом – трое мёртвых Авдеев.

Я шагнул в помещение. Кейн поднял голову.

– Кайрон. Ты опоздал. «Рассвет» только что отошёл.

– Ты дрался с ними, – сказал я. – Они пришли за ней.

– Да. Я пытался остановить их. Не смог. Их было больше.

– Она улетела с ними?

– Да.

– Альма?

– На «Серой Музе». В нейтрал. Ждёт сигнала.

Я смотрел на него.

– Ты отправил её в нейтрал.

– Да. Если бы Авдеи взяли её – у нас не было бы никого снаружи. Она ждёт. Если я не выйду на связь через сутки – она уйдёт глубже. Спасёт корабль. Сохранит его.

Он поднялся, пошатнулся, но устоял.

– Я сделал всё, что мог. Я убил троих. Их было больше. Они ушли.

– Ты рисковал. Зачем?

Он встретил мой взгляд.

– Я сам решил. Это был мой выбор. Ты не отдавал мне приказов. Я защищал её, потому что должен был.

– Ты знаешь что-то, – сказал я. – Что-то, что заставило тебя остаться.

– Да, – ответил он. – Но это не моя тайна. Разбирайся с ней сам.

Он шагнул к двери, остановился.

– Куда они её везут?

– На «Несущий Свет». База Авдеев.

– Мы догоним их до базы?

– У нас три часа, – сказал Кейн. – Если они не изменят курс.

– Мы успеем.

Он вышел.

Я остался один. Альма ждала в нейтрале. Серу везли к Авдеям. Кейн защищал её, потому что сам решил. И он не сказал мне главного. Потому что это не его тайна.

Я повернулся к коммуникатору.

– Зирк, «Коготь» к старту. Мы вылетаем через пять минут.

–

Я влетел на мостик. Зирк уже был за штурвалом.

– Курс на «Рассвет». Максимальная скорость.

– Есть. Выход на траекторию преследования через десять секунд.

«Коготь» рванул вперёд. Звёзды растянулись в линии.

– Дистанция?

– Они ушли двадцать минут назад, – ответил Кейн. – У нас три часа.

– Мы успеем.

Час. Два. Три. «Рассвет» не менял курс. Мы шли за ним, как тень.

– Они готовятся к выходу из прыжка, – доложил Зирк. – Выход в системе «Несущего Света» через два часа.

– Мы догоним их до выхода?

– Нет, – ответил Кейн. – Они уйдут в прыжок раньше. Мы выйдем следом. Через сутки.

– Альма ждёт.

– Да. Если я не выйду на связь – она уйдёт. Сохранит корабль.

– Она знает, что мы идём за ними?

– Нет. Она знает только то, что я сказал: ждать.

– Хорошо.

Я сжал подлокотник.

– Зирк. Мы выходим следом. Через сутки.

«Коготь» нырнул в прыжок. Звёзды исчезли. Только пустота и гул двигателей.

– Через сутки мы будем там, – сказал Кейн.

Я не ответил. Она была там. Её везли к Авдеям. Альма ждала в нейтрале.

Я найду её. Я вытащу её.

А потом она скажет мне правду сама.

ГЛАВА 73. ПЛЕН

От имени Серы

–

Я шла по коридору, сама не зная куда.

В голове всё ещё звучали слова Кейна. «Ты уже принадлежишь ему». «Свяжись с ним». «Что же ты такая упёртая?» Я отмахивалась от них, но они возвращались. Снова и снова.

Одиннадцать недель. Срок, когда внутри уже знаешь, что она есть, но снаружи ещё ничего не видно. Куртка всё ещё скрывает то, что растёт внутри меня. Но я чувствую это. Каждый день. Каждую минуту. Моё тело меняется, и с этими изменениями уходит моя сила. Клосс молчит. Я чувствую себя обнажённой, лишённой той дикой мощи, что всегда была моим последним аргументом.

Я сворачиваю в боковой коридор – поуже, потемнее. Пахнет отработанным воздухом и дешёвым машинным маслом. Прислоняюсь к шершавой стене, прикрываю глаза, пытаясь унять головокружение.

Мне нужно побыть одной. Всего несколько минут. Чтобы собраться с мыслями. Чтобы придумать, как вернуться к кораблю, не попав в лапы Авдеев, которых я чувствую кожей – они где-то рядом, их присутствие давит на виски, как начинающаяся мигрень.

А потом в конце коридора я вижу их.

Трое. В стандартной форме солдат Совета, но я сразу понимаю: это не обычные пехотинцы. Их движения слишком слаженные, слишком скупые. Авдеи. Тренированные убийцы.

Они идут не спеша, перекрывая все пути к отступлению. Я понимаю: они знали, что я здесь. Они ждали, пока я сама зайду в тупик.

Я рвусь назад, но из соседнего прохода выходят ещё двое.

Ловушка захлопывается.

Сердце бешено колотится, но внутри, на удивление, пусто. Ни паники. Ни страха. Только холодная, выверенная ясность. Я сжимаю кулаки, готовясь к бою.

Клосс молчит. Но я всё ещё оперативник Ордена. Я всё ещё умею драться.

Первый Авдей шагает ко мне – и я атакую, вкладывая в удар всю оставшуюся ярость. Локоть в горло – он захрипел, я перехватываю его руку, бросок через бедро, и он рушится на пол с глухим стуком, не ожидая такого отпора от женщины на раннем сроке.

Второй рвётся сбоку, но я уже вижу его движение. Перехватываю запястье, выворачиваю – и он орёт, выронив бластер. Удар коленом в корпус – он складывается пополам и оседает на пол.

Третий, тот, что командовал группой, не приближается. Он просто поднимает руку – и я чувствую, как воздух вокруг меня густеет, становится вязким, тяжёлым. Пси-удар. Не такой сильный, как у Вейла, но в моём состоянии он смертелен.

Я пытаюсь поставить блок. Мой Клосс молчит. Зеркальный блок, которому меня учили, рассыпается в пыль, не встретив сопротивления. Я слишком слаба. Слишком пуста.

Я спотыкаюсь. Пол уходит из-под ног. Я падаю на колени, пытаясь вдохнуть, но лёгкие не слушаются. Перед глазами всё плывёт. Только боль. И чей-то резкий укол в шею.

– Транквилизатор. Доза рассчитана на двоих, – слышу я голос, словно из-под воды. – Она не должна доставить проблем.

Последнее, что я вижу, – стены технического коридора, медленно уплывающие куда-то вверх. И чьи-то руки, подхватившие моё обмякшее тело.

–

Очнулась я уже в другом месте.

Небольшой кабинет, бывший, судя по всему, офисом начальника дока. Стол, два стула, тусклый свет. Запястья стягивают холодные наручники. Металл впивается в кожу, и боль – реальная, осязаемая – помогает не провалиться обратно в туман.

Я одна. Недолго.

Дверь открывается, и входит он.

Высокий, сухощавый, в идеально выглаженной форме Наставника. Серые глаза, в которых нет ни тени сомнения. Те же глаза, что я видела, когда была ученицей. Те же, что учили меня, ломали и перестраивали.

Наставник Вейл.

– Айва, – произносит он, и его голос звучит почти спокойно, как на занятии по тактике. – Или, может быть, Сера? Как ты себя теперь называешь?

Я не отвечаю. Смотрю на него из-под опущенных ресниц, пытаясь оценить его намерения. Он непроницаем.

– Какая разница? – выдыхаю я наконец.

– Никакой, – соглашается он, обходя вокруг меня, как вокруг экспоната. – Ты знаешь, сколько я тебя искал?

– Семь месяцев. Я считала.

Он останавливается напротив, скрещивает руки на груди. Я вижу его насквозь – он считывает мою слабость, анализирует дрожь в руках, прислушивается к сбитому дыханию. Оценивает ущерб.

– Семь месяцев, – медленно повторяет он. – Семь месяцев надежды, что ты вернёшься. Что твой потенциал не пропадёт зря. Посмотри на себя. Ты была лучшей. У тебя был дар, которого я не видел ни у кого. А теперь твой Клосс едва ощущается. Ты истощена и позволила взять себя – ты, которая когда-то ушла от целого отряда моих людей. Что с тобой случилось?

– Это не твоё дело, – выдавливаю я сквозь зубы.

– Ты – моя ученица. Всё, что с тобой происходит, – моё дело. – Он снова обходит меня, останавливаясь за спиной. – Твой Клосс не заблокирован извне. Его не выжгли, не подавили. Он просто угас. Как будто что-то внутри тебя пожирает его. Что же?

Я молчу. Смотрю в одну точку, проклиная свою беспомощность. Он не может догадаться. Таких прецедентов не было. Даверс и человек, две враждующие расы, два противоположных источника силы. Для него это просто не существует.

Он снова говорит, и в его голосе прорезается сталь, которую я так хорошо помню.

– Ладно. Не хочешь говорить – не надо. На «Несущем Свете» с тобой побеседуют специалисты. Они выяснят, что с твоим Клоссом. И как это можно использовать.

– Использовать? – я усмехаюсь, чувствуя, как в груди поднимается холодная волна отчаяния. – Ты всё ещё думаешь, что я могу быть полезна?

– Ты – Айва. Ты была уникальна. Может быть, ещё осталось то, что можно восстановить, – отвечает он, разворачиваясь к дверям. – А если нет – ты ответишь за дезертирство, за предательство, за семь месяцев, которые ты провела неизвестно где, занимаясь неизвестно чем.

– Я не предавала Орден, – выдыхаю я в его спину. – Я просто ушла.

– Это одно и то же, – бросает он через плечо, уже взявшись за ручку. – Прощай, Айва.

Дверь закрывается за ним с глухим металлическим стуком.

Я остаюсь одна.

Наручники холодит запястья. Голова гудит, перед глазами всё ещё плывёт от транквилизатора. Но я уже не чувствую страха. Только холодную, выжидающую злость, которая, пусть и слабая, всё ещё теплится где-то под рёбрами.

Я смотрю в потолок, через толщу переборок, сквозь броню корабля. И думаю о Кейне. О том, как он дрался. Как он упал.

Он был один против пятерых. Он убил троих. Я видела, как его ранили. Жив ли он? Смог ли уйти?

Я не знаю.

Я не знаю, где сейчас «Серая Муза». Я не знаю, где Альма. Я не знаю, жива ли она.

Её не было со мной, когда меня схватили. Она была на корабле. Или в гостинице. Или уже улетела. Я не знаю.

Я сжимаю кулаки. Наручники звенят. Боль отрезвляет.

– Мы не сдаёмся, – шепчу я. – Я не сдамся.

За дверью слышатся шаги, лязг оружия, приглушённые голоса. Меня готовят к транспортировке на «Несущий Свет».

Но я знаю: пока я жива, борьба не окончена.

Глава 74. Абордаж

«Коготь» сбросил маскировку.

Один момент – и безобидный грузовик исчез. Вместо него в пустоте висел боевой корабль. Чёрный магрун поглощал свет. Орудийные башни развернулись – двенадцать стволов, каждый способный пробить крейсерский щит с одного залпа.

Я стоял на мостике, глядя на тактический экран. «Несущий Свет» был прямо перед нами. Огромный, неповоротливый, ничего не подозревающий. Вейл думал, что он в безопасности. Что никто не посмеет атаковать флагман Авдеев в нейтральных секторах.

Он ошибался.

– Огонь, – скомандовал я.

Первый удар пришёлся по кормовой башне. Щиты вспыхнули, выдержали – но второй залп, сдвоенный, пробил их. Башня взорвалась облаком искр и обломков. Третий залп ударил в стыковочный узел над ангаром. Броня треснула.

«Призраки» уже шли в атаку. Пять истребителей вынырнули из ангаров «Когтя», закружили вокруг флагмана Авдеев. Они били по орудийным платформам, по сенсорным решёткам, по щитовым генераторам. Один за другим внешние защитные системы «Несущего Света» гасли.

– Первая волна – пошла, – скомандовал я.

Абордажные капсулы рванулись к пробоине. Десять капсул, сто пятьдесят бойцов. Я был в первой.

Удар. Плазменные резаки вспороли обшивку. Мы ворвались в коридор.

–

Верхние палубы. Двадцать Повелителей, тридцать крильтов. Первая группа.

Коридор встретил заградительным огнём. Солдаты Совета заняли позиции за баррикадами, выставили тяжёлые бластеры, активировали щиты. Их было около полусотни.

Повелители не замедлились. Их ауры ударили одновременно – двадцать потоков силы слились в один, и передние ряды солдат рухнули, не успев нажать на спуск. Те, что были дальше, открыли огонь, но Повелители уже двигались. Крильты шли следом, добивая выживших. Первая баррикада пала за минуту. Вторая – за тридцать секунд.

На перекрёстке их ждали Авдеи. Десять.

Десять против двадцати. Они знали, что умрут. Но они встали и приняли бой. Авдеи работали в связках – по двое на одного Повелителя. Их Клосс был выверен, отточен, смертоносен. Они били точно, прикрывали друг друга, использовали узкий коридор, чтобы не дать противнику развернуться.

Они держались почти двадцать минут. Трое Повелителей были ранены, пятеро крильтов погибли. Но Авдеи пали все до одного.

Повелители двинулись дальше.

–

Средние палубы. Тридцать Повелителей, сорок крильтов. Вторая группа.

Здесь сопротивление было организованнее. Авдеи ожидали атаки – они перекрыли главные коридоры силовыми барьерами, выставили бойцов в ключевых точках. Их было сорок. Они окапались основательно – за баррикадами, с тяжёлыми бластерами, с резервными щитами. Они не собирались побеждать. Они собирались задержать.

Первый барьер держали десять. Десять против наступающей волны. Они держались почти полчаса. Пятеро держали щиты, пятеро били. Сняли трёх Повелителей – заряды пробили броню. Крильты вытащили раненых из-под огня. Когда барьер пал, все десять Авдеев были мертвы.

Второй барьер – пятнадцать. Эти дрались ещё лучше. Слаженно, как тренировались годами. Шестеро отвлекали, остальные били. Повелитель рухнул, но через минуту уже поднимался, держась за бок. Авдеи не успели добить – их смяли числом. Погибли ещё семеро крильтов. Через сорок минут второй барьер пал.

Третий барьер – ещё пятнадцать. Последние на этом уровне. Они не сдались. Приняли бой и умерли. Но они выиграли время. Сорок Авдеев задержали основную группу почти на два часа.

Повелители двинулись к нижним палубам.

–

Я спускался один.

Технический тоннель вывел меня к шахте лифта. Я разорвал двери и полез вверх по тросам. Три палубы. Четыре. Пять. Мышцы горели, плечо кровоточило после стычки в коридоре, но я не замедлялся.

На шестой палубе я вышел в коридор перед командным центром.

Здесь меня ждали. Шестеро Авдеев – личная гвардия Вейла. Лучшие из лучших. Они знали, кто я. Знали, зачем пришёл.

Я ударил первым.

Двое вышли на меня сразу – связка, отработанная до автоматизма. Один отвлёк аурой, второй зашёл с фланга. Я заблокировал первого, но второй рассёк мне плечо. Болезненно, но не смертельно. Я перехватил его руку, сломал, отбросил в стену.

Третий и четвёртый атаковали, пока я разбирался с первыми двумя. Двое сильных Авдеев – ровно столько, сколько нужно, чтобы уравнять шансы против одного сильного Повелителя. Я дрался, чувствуя, как горят мышцы. Четвёртый достал меня – рассёк бедро. Я сломал ему шею.

Пятый и шестой держались вместе. Эти были лучшими. Один – быстрый, его Клосс работал как игла, пробивая мою защиту в самых неожиданных местах. Второй держал щит, прикрывая напарника. Я трижды пытался пробить их связку – и трижды отступал.

На четвёртый раз я сменил тактику. Ударил не в быстрого – в того, кто держал щит. Вложил в удар всю мощь. Щит треснул. Он покачнулся. Быстрый попытался контратаковать, но без прикрытия был уязвим. Я перехватил его выпад, сломал руку, впечатал в переборку.

Последний остался один. Он не сдался. Принял бой и умер.

Шестеро элитных гвардейцев остались на полу. Я стоял над ними, тяжело дыша. Кровь капала на палубу – моя и чужая.

Я шагнул к двери командного центра.

–

Он стоял у панорамного иллюминатора, спиной ко входу. Звёзды мерцали за его спиной. Серая форма Наставника. Прямая спина. Руки сцеплены за спиной.

– Кайрон, – произнёс он, не оборачиваясь. – Я знал, что ты придёшь.

– Знал.

Я вошёл. Дверь закрылась за мной. Воздух в командном центре был холодным, стерильным.

– Ты взял то, что принадлежит мне, – сказал Вейл. – Я сделал из неё оружие. Я вложил в неё годы тренировок, дисциплины, силы. А ты украл её. Испоганил моё оружие.

– Она не оружие.

– Она была им. Пока ты не вмешался.

Он повернулся. Серые глаза встретились с моими.

– Я отдам приказ. Уничтожить всех людей-Авдеев. Каждую женщину. Каждого мужчину. Каждого ребёнка.

Я смотрел на него. Он говорил это спокойно. Как о чём-то обыденном.

– Люди-Авдеи – слабое звено, – продолжал Вейл. – Патрульные. Пушечное мясо. Их уничтожение не ослабит Орден. Тальвы, мирты, рольды – вот кто держит оборону. Люди – просто дополнение.

Он усмехнулся.

– Мы не можем позволить вам получить их. Поэтому я уничтожу их сам. Спущу в лаборатории, чтобы вы не смогли до них добраться.

– Ты хочешь уничтожить своих же? Чтобы не дать нам усилиться?

– Да.

Я усмехнулся.

– Уничтожай. Мне плевать. Меньше Авдеев – меньше проблем для меня. Ты делаешь мою работу.

Вейл усмехнулся в ответ.

– Ты думаешь, это тебе на руку?

– А разве нет?

Он покачал головой. Усмехнулся – снова, холодно, безжалостно. И ничего не сказал.

Я смотрел на него. Он знал что-то, чего не говорил. И ему было смешно.

– Ты рехнулся, – сказал я. – Ты готов уничтожить своих людей. И улыбаешься при этом.

– Возможно, – ответил Вейл. – Но ты ещё не понимаешь, что ты сделал.

– Я понимаю только одно: ты стоишь между мной и моей женщиной. – Я шагнул вперёд. – И я убью тебя.

Он активировал Клосс. Я ударил первым.

Мы дрались. Он был быстрее, точнее. Его Клосс работал иначе: не грубая мощь, а точность, контроль, скорость. Короткие, экономные выпады.

Я наступал. Вкладывал в удары всё. За ночи без сна. За неизвестность. За то, что она была здесь. За то, что он посмел тронуть её.

Он отступал, уводил мою силу в сторону. Мы кружили по командному центру.

Он рассёк мне плечо. Я впечатал его в консоль – экраны взорвались. Он поднялся. Я снова атаковал.

Мы были равны.

– Ты силён, – произнёс он, уклоняясь. – Но одной силы мало. Ты дерёшься как зверь. Я дерусь как стратег.

– Ты дерёшься как тот, кто проигрывает.

Он ошибся. Замахнулся чуть шире, чем нужно. Я использовал брешь. Первый удар пробил защиту. Второй – щит рухнул. Третий – он отлетел к стене.

Я прижал его к переборке, сомкнув пальцы на горле.

– Десятилетия, Вейл. Ты уводил мои корабли. Ты срывал планы. Ты убивал моих людей. – Я сжал пальцы. – Ты посмел тронуть мою женщину.

– Она была моим оружием, – прохрипел он.

– Теперь она – моя.

Я сжал пальцы. Его тело обмякло и рухнуло на пол.

Я стоял над ним, тяжело дыша. Кровь капала на палубу. Моя.

Я развернулся и вышел.

–

Технический тоннель закончился. Я вышел в коридор нижней палубы. Миновал пустой пост охраны, повернул за угол и остановился перед дверью изолятора.

Толстая усиленная переборка. Кодовый замок. Я ударил в него ногой. Раз. Два. Три. Замок хрустнул, дверь со скрежетом отъехала в сторону.

Она сидела на полу у дальней стены. Бледная. Истощённая. Руки безвольно лежали на коленях. На шее – блокирующий ошейник. Глаза открыты, смотрят в пустоту. Она не пошевелилась, когда дверь открылась.

Голова опущена, лбом упирается в колени. Она не видит меня. Не слышит. Не чувствует. Они накачали её чем-то тяжёлым – транквилизатор, блокатор, не знаю. Она была здесь, но её не было.

В камере пахло холодом, металлом и чужим страхом. Воздух был спёртым, тяжёлым. На стенах – царапины. Кто-то до неё пытался вырваться. Не смог.

Она не пыталась. Она просто сидела и ждала. Или не ждала. Может, она уже не знала, что ждать.

Я шагнул внутрь. Охрана – двое Авдеев у стены – вскинули оружие. Я убил их, не замедляя шага. Они даже не успели выстрелить. Просто рухнули на пол, и их кровь растеклась по холодному металлу.

Я опустился перед ней на колено.

Она не подняла головы. Не вздрогнула. Не узнала меня. Зрачки расширены, дыхание поверхностное. Она была где-то далеко. Там, где её никто не мог достать. Даже я.

Я протянул руку к ошейнику. Металл был холодным, гладким, с пульсирующим красным огоньком. Блокиратор. Я рванул его пальцами. Металл треснул, ошейник упал на пол, звякнув о металл.

Она не пошевелилась.

Я поднял её на руки. Она была лёгкой, почти невесомой. Её голова бессильно упала мне на плечо, лбом упираясь в моё плечо. Я чувствовал её дыхание – слабое, редкое, но живое. Её руки безвольно свисали. Пальцы холодные. Она была жива. Но её не было.

Я пошёл к выходу. Мои шаги гулко отдавались в пустом изоляторе. За спиной осталась открытая дверь, два трупа, пустой ошейник на полу. И тишина. Та тишина, которая бывает только в мёртвых коридорах.

Я нёс её по коридору «Несущего Света». Мимо тел, мимо разбитых дверей, мимо дыма и огня. Она не шевелилась. Её голова лежала у меня на плече, лбом упираясь в мою броню. Иногда я слышал, как она пытается что-то сказать – невнятный, смазанный звук. Препараты не давали ей прийти в себя.

В какой-то момент она попыталась поднять голову. Её веки дрогнули, она попыталась сфокусироваться. Её губы шевельнулись.

– Рон… – прошептала она. Голос был хриплым, чужим, почти неразличимым.

Я не остановился.

– Молчи, – сказал я.

Она вздрогнула, но не ответила. Её голова снова упала мне на плечо, лбом упираясь в броню. Она снова провалилась в темноту.

Я нёс её дальше.

–

Кейн встретил у шлюза. Его лицо было бледным, на плече – свежая повязка, пропитанная кровью. Он посмотрел на Серу, потом на меня. В его глазах мелькнул вопрос, но он не задал его.

– Жива? – спросил он.

– Да.

– Я заберу…

– Нет. – Я обошёл его. – Я сам.

Он не стал спорить. Просто кивнул и отступил, пропуская меня в десантный отсек.

Она лежала у меня на руках, без сознания. Я нёс её по трапу «Когтя». По коридору корабля. По лестнице к медотсеку. Молча. Её дыхание было ровным, но слишком тихим. Я чувствовал, как бьётся её сердце – слабо, но ровно. Живое.

В медотсеке я уложил её в лечебную капсулу. Система жизнеобеспечения загудела, запуская протоколы очистки крови, стабилизации давления. Мониторы замигали, выводя данные: пульс, давление, уровень токсинов. Высокий. Они накачали её основательно.

Я выпрямился. Посмотрел на неё через прозрачную стену. Она не двигалась. Лежала неподвижно, как кукла. Только грудь медленно поднималась и опускалась.

Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри закипает холодная ярость. Не на неё. На себя. За то, что не успел раньше. За то, что она была здесь. За то, что они сделали с ней.

Но я отложил это. Потом.

Я вышел и закрыл за собой дверь.