Текст книги "Авдей. Дитя хаоса (СИ)"

Автор книги: Анастасия Понамарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 33 страниц)

ГЛАВА 70: ТИШИНА НА СТАНЦИИ

От имени Кейна

–

Станция «Тишина» встретила нас тишиной.

Она оправдывала своё название – старая, полузаброшенная, затерянная в астероидном поясе Ксилена. Когда-то здесь был перевалочный пункт для старателей, потом – контрабандистов. Теперь – просто ржавая коробка, где можно затеряться на несколько дней. Здесь не было патрулей. Не было вопросов. Только гул генераторов и запах старого металла.

Мы причалили к единственному работающему доку. Сера вышла первой, Альма – следом. Я видел, как они переглянулись. Как Альма взяла её за руку – на секунду, едва заметно. Жест поддержки, который говорил больше, чем любые слова.

– Запчасти, – сказала Сера. – Топливо. Еда. Я проверю рынок. Ты – заправку.

Она посмотрела на меня.

– Я займусь кораблём, – сказал я.

Они ушли. Я остался один у трапа, глядя, как их фигуры исчезают в полумраке коридора.

Я ждал. Пять минут. Десять. Убедился, что они не вернутся. Потом перевёл дыхание и пошёл в сторону технического сектора.

–

Я нашёл его в подсобке – крильта, техника. Он возился с панелью, даже не обернулся, когда я вошёл. Наверное, думал, что я – кто-то из своих, очередной пьяный грузчик.

Я ударил быстро. Беззвучно. Точно в основание черепа – удар, от которого он обмяк раньше, чем понял, что происходит. Я подхватил его тело, чтобы оно не рухнуло на пол с грохотом.

Обыскал карманы. Нашёл коммуникатор – старый, потёртый, но рабочий. Ещё несколько кредитных чипов. Сунул деньги ему обратно в карман – не из жалости, а чтобы не оставлять следов. Пьяный техник, потерявший сознание, – не редкость на таких станциях. С деньгами при нём – просто несчастный случай. Его найдут через пару часов. Он ничего не вспомнит. И никто не свяжет это с нами.

Коммуникатор был чистым. Без привязки к системе станции. Идеально.

Я вышел в дальний конец коридора, где камеры не работали годами. Прислонился к холодной стене. Нашёл номер. Написал коротко:

«Ксилен. Станция "Тишина". Док 3. Задержу на 7 дней. Она не знает. Жду».

Ответ пришёл через минуту:

«Принял. Иду по следу. Не спугни».

Я убрал коммуникатор. Всё. Он знает, где мы. Теперь его задача – догнать. Моя задача – держать её здесь.

Я вернулся к кораблю. Открыл панель двигателя. Посмотрел на проводку.

Я не был техником, но годы войны научили меня, как вывести из строя корабль так, чтобы это выглядело как износ. Охлаждение. Легче всего. Пережать трубку – и система начнёт греться. Не смертельно. Но полететь нельзя. Двигатель – подклинить один из клапанов, чтобы он давал сбой через несколько часов работы. Я работал быстро. Аккуратно. Без следов.

Когда я закончил, закрыл панель и отошёл.

–

Они вернулись через час. Сера шла медленно, её лицо было бледным. Альма – рядом, с сумками. Я видел, как Сера прижимает руку к животу – неосознанно, рефлекторно. Она сама этого не замечала. Но я замечал.

– Всё готово? – спросила она.

– Почти, – ответил я. – Проблема с охлаждением. Придётся задержаться на несколько дней.

Она посмотрела на меня. В её глазах была усталость. И настороженность.

– На сколько?

– Дня на три-четыре. Может, больше. Нужно разобраться.

Она помолчала. Я видел, как она считает в уме. Как оценивает риски. Потом кивнула.

– Хорошо.

Она прошла мимо меня к трапу. Альма остановилась на секунду, посмотрела на меня. В её глазах было любопытство. И подозрение. Она ничего не сказала, но я видел – она заметила что-то. Может быть, то, как я стоял. Может быть, то, как я смотрел на двигатель. Она – техник. Она чувствует корабль так же, как я чувствую поле боя.

Она пошла за Серой.

Я остался у трапа.

–

На следующее утро Альма нашла меня в машинном отделении.

Она вошла без стука, с планшетом в руках. Её лицо было бледным, но глаза горели холодным огнём.

– Это ты сделал, – сказала она. Не спросила. Констатировала.

Я медленно выпрямился. Посмотрел на неё.

– Что сделал?

– Охлаждение. Износ двигателя. Я проверила системы. Это не случайность.

Она шагнула ближе. Её голос стал тише, но твёрже.

– Ты саботировал корабль. Зачем?

Я смотрел на неё. Она – техник. Она разберётся. Она уже разобралась. Теперь я должен был сказать ей правду. Не всю. Но достаточно.

– Ты видишь, что происходит? – сказал я тихо. – Она на эмоциях. Она не думает. Она просто бежит. Если она уйдёт сейчас – она попадёт прямиком в руки Авдеев.

– Откуда ты знаешь?

– Я знаю, – сказал я. – Вейл в соседнем секторе. Он идёт по её следу. Если она выйдет в прыжок сейчас – он перехватит её. И тогда убьют всех нас. Её. Ребёнка. Тебя. Меня.

Альма молчала. Я видел, как она переваривает информацию. Как её лицо становится бледнее.

– Ты должен был сказать мне, – сказала она наконец. Голос дрогнул. – Мы же команда.

– Я говорю сейчас.

– Почему ты это делаешь?

Я помолчал. Подбирал слова.

– Потому что она должна попасть к Кайрону, – сказал я. – Он не причинит ей вреда. Она носит его дочь. Чистокровную девочку-даверс. Он будет защищать их. Это единственный способ спасти её.

– Ты уверен?

– Я даверс, – сказал я. – Я знаю своих. Он не сделает ей больно. Никогда. Она для него теперь – самое ценное, что есть в галактике. Если она останется здесь – Авдеи найдут её. Или она сбежит в глубокий нейтрал и потеряет себя. Ты видишь, что она делает? Она готова бежать куда угодно, лишь бы не столкнуться с ним. Но это бегство убьёт её. Медленно. Изнутри.

Я посмотрел на неё.

– Мне нужна твоя помощь. Не чтобы предать её. Чтобы спасти.

Она смотрела на меня долго. Потом медленно кивнула.

– Что нужно делать?

– Держать корабль на станции. Убеди её, что нужен ремонт. Ты – техник. Она тебе верит. Скажи, что нужно минимум пять дней. Я позабочусь о том, чтобы мы не привлекли внимания.

– А если она не поверит?

– Тогда скажи ей правду, – сказал я. – Скажи, что я связался с Кайроном. Что он идёт за ней. Что это единственный способ выжить.

Альма молчала. Я видел, как она борется с собой. Как её пальцы сжимают планшет так, что побелели костяшки.

– Ты понимаешь, что я прошу тебя пойти против неё? – спросила она.

– Я прошу тебя спасти её, – ответил я. – Если мы позволим ей улететь – её убьют Авдеи. Или она потеряет ребёнка. Или себя. Ты хочешь этого?

Она покачала головой. Медленно.

– Нет. Не хочу.

– Тогда помоги мне.

Она смотрела на меня долго. Потом кивнула.

– Хорошо.

Она подошла к панели двигателя. Открыла её. Посмотрела на то, что я сделал. Взяла инструмент и начала работать.

– Мы сделаем так, чтобы это выглядело как настоящая поломка, – сказала она. – Она не должна знать.

– Она уже догадывается, – сказал я.

– Тогда мы должны убедить её, что это не так.

Мы работали молча. Альма чинила то, что я повредил, и ломала то, что можно было списать на износ. Она знала своё дело. Когда мы закончили, она вытерла руки и посмотрела на меня.

– Пять дней, – сказала она. – Я скажу ей, что нужно пять дней.

– Хорошо.

Мы вышли из машинного отделения. Сера стояла у трапа, глядя на звёзды через грязный иллюминатор станции. Она обернулась, когда услышала наши шаги.

– Что-то случилось? – спросила она.

Альма посмотрела на меня. Я кивнул.

– Поломка серьёзнее, чем я думала, – сказала она. – Нужно минимум пять дней, чтобы починить.

Сера смотрела на неё. На меня. Потом перевела взгляд на корабль.

– Пять дней? – спросила она. Голос был ровным, но я слышал в нём напряжение.

– Да, – сказала Альма. – Извини. Я не могу сделать быстрее.

Сера молчала. Долго. Я видел, как она борется с собой. Как её рука снова ложится на живот – неосознанно, словно защищая.

– Хорошо, – сказала она наконец. – Пять дней.

Она ушла в корабль. Я остался стоять у трапа. Альма – рядом.

– Она узнает, – сказала она тихо.

– Может быть, – ответил я. – Но к тому времени Кайрон будет здесь.

– Ты уверен?

– Да, – сказал я. – Он будет здесь. Я знаю.

Она покачала головой и ушла.

Я остался один. Смотрел на звёзды.

–

Два дня прошли в напряжённой тишине.

Я придумывал одну причину за другой, чтобы задержать их. Альма поддерживала меня – говорила, что нужны новые детали, что диагностика показала ещё одну проблему. Сера смотрела на нас всё холоднее. Она не говорила вслух, но я видел – она начинала догадываться.

На третий день она застала нас в машинном отделении.

Мы стояли у панели, делая вид, что обсуждаем схему. Она вошла без стука. Её лицо было бледным, но голос – ровным.

– Кейн, – сказала она. – Альма. Что происходит?

– Чиним корабль, – ответил я.

– Мы уже четвёртый день на этой станции. Каждый раз новая поломка. Это не может быть случайностью.

Я медленно выпрямился. Повернулся к ней.

– Ты хочешь сказать, что я вру?

– Я хочу сказать, что вы что-то скрываете.

Она перевела взгляд на Альму.

– Ты знаешь, что происходит? Ты – мой техник. Ты должна была сказать мне.

Альма посмотрела на меня. Я кивнул.

– Скажи ей, – сказал я.

Сера замерла.

– Что это значит? – спросила она.

Альма сделала шаг вперёд.

– Сера, – сказала она тихо. – Нам нужно поговорить.

– О чём?

– О том, что ты бежишь не туда. О том, что Авдеи рядом. О том, что если ты улетишь сейчас – они тебя поймают. И убьют. Всех нас.

Сера смотрела на неё. Потом перевела взгляд на меня.

– Ты связался с ним, – сказала она. Не спросила. Констатировала.

– Да, – сказал я.

– Ты предал меня.

– Я спас тебя, – ответил я. – Он идёт за тобой. Он не сделает тебе больно. Ты носишь его дочь. Он будет защищать тебя.

– Ты не знаешь, – сказала она.

– Знаю, – сказал я. – Я даверс. Я знаю своих. Если ты останешься здесь – Авдеи найдут тебя. Если ты улетишь – ты потеряешь себя. Ты уже теряешь себя. Ты не видишь, что происходит. Ты не слышишь. Ты просто бежишь.

Она молчала. Я видел, как она борется с собой. Как её рука сжимается в кулак, потом разжимается.

– Если Авдеи прибудут и поймают тебя, – сказал я, – они убьют всех нас. Тебя. Ребёнка. Альму. Меня. Ты хочешь этого?

– Нет, – сказала она. Голос был тихим, но твёрдым.

– Тогда оставайся. Дай ему шанс. Дай себе шанс.

Она смотрела на меня долго. Потом медленно кивнула.

– Хорошо, – сказала она. – Я останусь.

Она повернулась и ушла в свою каюту.

Я остался стоять в машинном отделении. Альма – рядом.

– Ты думаешь, она останется? – спросила она.

– Не знаю, – ответил я. – Но теперь у неё есть выбор.

Я смотрел на закрывшуюся дверь. Она осталась. Пока.

Но я знал – если она попытается сбежать, я остановлю её. Любой ценой.

Потому что если она уйдёт – она погибнет.

И я не мог этого допустить.

ГЛАВА 71.5: ПЯТЬ ДНЕЙ

От имени Кейна

–

Звонок был сделан. Кайрон знал. Я сделал то, что должен был. А теперь оставалось только ждать.

Сера заперлась в своей каюте и почти не выходила. Я видел её только мельком – когда она проходила в столовую за чаем, когда стояла у иллюминатора и смотрела на звёзды. Она была здесь, но её не было. Она ушла в себя, и я не знал, как вернуть её обратно.

Альма была рядом. Она всегда была рядом – с инструментами, с планшетом, с тихим голосом, который не лез в душу, но заполнял тишину. Она не пыталась говорить о том, что случилось. Она просто была здесь. И этого было достаточно.

–

Первый день.

Мы работали в машинном отделении. Молча. Но молчание было другим – не напряжённым, а привычным. Как будто мы делали это всю жизнь.

Она первая заговорила. О том, как училась чинить двигатели в техническом отсеке Цитадели. О том, как её мама ругалась, когда она приносила домой грязные руки.

– Твоя мама? – спросил я. – Она была Авдеем?

Альма покачала головой.

– Нет. Она была просто человеком. Она не знала, что такое Клосс. Она думала, что я просто... странная.

– Ты не странная.

Она усмехнулась, но в усмешке не было горечи.

– Я знаю. Но тогда я думала, что я сломана.

Я смотрел на неё. На её руки, которые уверенно держали инструмент. На её лицо, на котором не было страха.

– Ты не сломана, – сказал я. – Ты – единственная, кто может починить этот корабль. Ты – та, кто держит нас в воздухе.

Она подняла на меня глаза. В них было удивление.

– Ты правда так думаешь?

– Я не говорю того, чего не думаю, – ответил я.

Она улыбнулась. Робко. И в этой улыбке было что-то, отчего у меня внутри всё дрогнуло.

–

Второй день.

Мы уже не молчали. Она рассказывала о своей жизни на Цитадели.

– Слабым везло меньше, – сказала она. – Нас не просто не уважали. Нас использовали. Старшие срывали на нас злость. Мы прятались на столбах от рифтов. Мы жили в карцере практически постоянно.

Она говорила это спокойно, без слёз. Как о чём-то обыденном. Я слушал. Война научила меня многому. Но карцер Авдеев был для меня загадкой. Я знал пленных Авдеев, которые выходили из изоляции с пустыми глазами, но не сломленными. Я знал, что они не боялись карцера. Я не понимал почему.

– Я не понимаю, – сказал я. – Ваш карцер... он должен быть страшным. Пленные Авдеи выходят оттуда – и они не боятся. Почему?

Она усмехнулась – и этот смех был странным. Невесёлым. Почти пугающим.

– Я там половину обучения в Цитадели провела, – сказала она. – Замечу, лучшее время этого обучения.

Я смотрел на неё, не понимая. Она говорила о карцере как о чём-то обычном. Как о комнате отдыха.

– Первые два-три года тяжело, – продолжала она. – Потом привыкаешь. Куртку под голову положил – и спи себе. Свет засветился – встал, назвался и дальше баиньки.

Она улыбнулась – почти мечтательно.

– А потом ты уже на свет не просыпаешься. Реакция. Спишь себе, даже не помнишь, что на автомате вставал.

Она рассмеялась. Тихо. Беззлобно. Как будто рассказывала забавную историю из детства.

Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Она называла карцер лучшим временем. Она улыбалась, рассказывая о том, как её ломали. И я понял, что страх, который я чувствовал в ней с самого начала, был не страхом передо мной. Он был страхом перед всем миром. Перед тем, что она пережила. Перед тем, что она до сих пор носила в себе.

– Я не боюсь, – сказала она, словно прочитав мои мысли. – Я сбежала, когда узнала, что меня списали. А это хуже даже тренировок.

– А что на тренировках? – спросил я.

Она посмотрела на меня. В её глазах мелькнула тень улыбки.

– А ты выползал когда-нибудь из спортивного зала с перебитыми рёбрами? – спросила она. – А у нас это нормально.

Она говорила это спокойно. Без слёз. Без жалобы. Как о чём-то само собой разумеющемся.

– Я выжила, – сказала она. – Но цена была высока. Я до сих пор боюсь. Всего. Каждого звука. Каждого резкого движения. Каждого, кто смотрит на меня слишком долго.

– Ты не слабая, – сказал я.

Она подняла на меня глаза. В них было удивление. И недоверие.

– Ты просто другая, – сказал я. – Ты прошла через это и осталась собой. Это не слабость. Это сила.

Она смотрела на меня долго. Потом улыбнулась. Впервые по-настоящему. Тихо, робко, но искренне.

– Спасибо, – сказала она.

Я ничего не ответил. Просто кивнул.

–

Третий день.

Мы уже не могли молчать. Она рассказывала забавные случаи из детства – как пыталась чинить тостер, а он взорвался. Как её мама ругалась, но смеялась. Как она впервые увидела настоящий звёздолёт.

Я смеялся. Она смеялась вместе со мной.

Я заметил, что мне нравится смотреть на неё. На то, как она сосредоточенно хмурится, когда что-то не получается. На то, как она улыбается, когда я говорю что-то смешное. На то, как она вздрагивает, когда я вдруг оказываюсь слишком близко.

Я начал ловить себя на том, что мне нравится проводить с ней время. Что я жду, когда она заговорит. Что я замечаю её движения, её голос, её запах.

Я не понимал, что со мной происходит. Я никогда не чувствовал ничего подобного. Но я не хотел, чтобы это заканчивалось.

–

Четвёртый день.

Мы сидели в машинном отделении, чернили движок, меняли переключатели. Она рассказывала какую-то историю – я уже не помню какую.

Она улыбнулась – просто так, без причины. И в этот момент я понял, что хочу поцеловать её.

Я не думал. Я просто сделал это.

Я дёрнул её на себя и поцеловал. Она пискнула – от неожиданности, от испуга. Но не стала отбиваться. Её рука дрогнула на моей груди – и замерла. Она не знала, что делать. Я чувствовал это по тому, как она задержала дыхание. Как её пальцы сжали ткань моей рубашки. Как она медленно, неуверенно, начала отвечать.

А потом мы услышали кашель.

Я оторвался от неё. Мы обернулись. В проходе стояла Сера. Она смотрела на нас – спокойно, без удивления. В её глазах не было злости. Только лёгкая усталость и понимание.

– Я так понимаю, я не вовремя, – сказала она.

Альма покраснела так, что даже в тусклом свете машинного отделения это стало заметно. Она попятилась, упёрлась спиной в стену и смотрела в пол. Её дыхание было сбитым.

Я не знал, что сказать.

Сера усмехнулась – коротко, без веселья.

– Я просто хотела сказать, что мы можем улетать, – сказала она. – Но, видимо, ты занят.

Она развернулась и ушла. Я слышал её шаги – спокойные, ровные. Без паники. Без осуждения.

–

За ужином.

Сера сидела за столом, пила чай и смотрела в пустоту. Альма сидела напротив, не поднимая глаз. Я сидел между ними и чувствовал себя так, будто оказался между двумя мирами.

Сера отставила кружку и посмотрела на меня. Её взгляд был усталым, но в нём мелькнуло что-то тёплое – почти улыбка.

– Мы улетаем завтра, – сказала она. – Если ты готов. Всё починили?

– Да, – ответил я. – Всё готово.

Она кивнула, потом перевела взгляд на Альму – и задержалась. Я видел, как Сера смотрит на неё. Как замечает то, что мы сами ещё не до конца осознали. Как видит нас – без масок, без вранья. Просто двоих, которые нашли друг друга в этой тишине.

– Хорошо, – сказала она тихо. – Тогда завтра.

Она встала, но на секунду задержалась у выхода. Обернулась.

– Вы не врёте друг другу, – сказала она. – Это... редкость. Цените это.

Она ушла в свою каюту. Я смотрел ей вслед. В её словах не было горечи. Только грусть. Только понимание того, что у неё этого нет.

Альма подняла глаза. В них был страх. И надежда.

– Она знает, – сказала Альма. – О нас.

– Сера видит, – поправил я. – Она не знает всего. Но она видит нас. И она рада за нас.

– Почему она такая грустная?

Я помолчал.

– Потому что у неё нет того, что есть у нас, – сказал я. – Ей приходится врать. И ей приходится принимать ложь. А мы... мы не врём.

Альма смотрела на меня долго. Потом медленно кивнула.

– Я не знаю, что это, – сказал я.

– Я тоже.

Тишина.

– Может быть, не надо знать? – спросила Альма тихо.

Я посмотрел на неё. На её глаза, в которых был страх и доверие. На её руки, которые дрожали. На её губы, которые всё ещё хранили тепло моего поцелуя.

– Может быть, не надо, – сказал я.

Мы сидели в тишине. Завтра мы улетим. А пока – четыре дня, которые изменили всё.

И я знал: когда Кайрон придёт, ей придётся сделать выбор.

Но сейчас у неё было это. Четыре дня тишины. Четыре дня, когда она могла просто быть.

ГЛАВА 71: ПОСЛЕДНИЙ ЧАС

От имени Кейна

–

Четыре дня. С момента, как я отправил сообщение, прошло четыре дня. Этого времени было достаточно, чтобы Кайрон успел добраться до станции, если он вылетел сразу. Он не прибыл. Значит, либо он был далеко, либо сообщение не дошло. Я не тратил время на предположения – это была пустая трата ресурсов.

Станция «Тишина» оправдывала своё название. Здесь было тихо, пусто и безопасно – ровно настолько, чтобы мы могли переждать, пока я не придумаю, как задержать её дольше.

Она не знала, что я связался с Кайроном. И не должна была узнать. Если бы она заподозрила, что я действую против её интересов, она бы сбежала. Снова. А это означало бы потерю контроля над ситуацией. Я не мог этого допустить.

Альма работала в машинном отделении. Я слышал, как она возится с двигателями, тихо напевая что-то себе под нос. Она не знала. Никто не знал.

Я стоял у иллюминатора и ждал. Прислушивался к гулу станции. К тому, как ветер гуляет по пустым коридорам. К мерному, ровному звуку работающих систем. Потом я услышал другое. Низкий, нарастающий гул, который не походил на обычный трафик.

Я напрягся. Прижался ухом к переборке, замер. Вибрация была правильной, выверенной – так работали военные двигатели.

Я вышел в коридор. В конце галереи мелькнула тень – один из работников станции пробежал мимо, не глядя по сторонам. Он прятался. Это был плохой знак. Я двинулся к обзорной панели у главного шлюза.

За мутным стеклом дока стояли три корабля.

Серые. Прямоугольные. Утилитарные. Без опознавательных знаков, но я знал эту конструкцию. Авдейские транспортники. Они не маскировались. Они не скрывались. Им это было не нужно.

Я развернулся и пошёл обратно. Шаг был ровным, без спешки. Внутри – холодная оценка ситуации. Они здесь. Раньше, чем я ожидал. Раньше, чем Кайрон. Мой план дал сбой. Нужно было действовать быстро.

– Авдеи, – сказал я, входя в грузовой отсек. – На станции.

Альма подняла голову от панели. Её лицо побелело. Она не спрашивала, откуда я знаю. Она просто кивнула и отступила на шаг, словно готовясь к удару.

– Где Сера? – спросил я.

– Она пошла на станцию. Проветриться перед отходом. Часа полтора назад.

Полтора часа. Достаточно, чтобы её нашли. Или чтобы она спряталась. Или чтобы Авдеи уже увели её.

– Ты улетаешь. Сейчас.

– Что?

– Ты не боец. Твой Клосс слаб. Если они найдут тебя – они убьют тебя или заберут. Ты будешь бесполезна. Уводи корабль. Жди сигнала.

Она колебалась. Я видел это по тому, как её пальцы сжали планшет. Но она не спорила. Она кивнула и отошла к пульту управления.

– Я найду её, – сказал я, уже разворачиваясь к выходу. – Если я не вернусь, ты знаешь, что делать.

– Кейн...

Я не остановился. Я вышел в коридор, и за спиной услышал, как загудел двигатель «Серой музы». Хорошо. Она уходила. Одна проблема решена.

Теперь нужно было найти Серу.

–

Коридоры станции были пусты. Работники попрятались. В воздухе висел запах страха и гари. Где-то вдалеке раздались выстрелы – короткие, сухие, без эха.

Я двинулся в сторону жилого сектора. Она могла быть там. Или в техническом. Или в обзорной галерее. Я не знал. Я просто шёл, сканируя пространство.

– Сера.

Тишина.

Я обыскал жилой сектор. Пусто. Технический сектор. Пусто. Обзорная галерея. Пусто.

Затем я услышал выстрелы. Близко. Я ускорился.

В боковом проходе трое Авдеев стояли над телом работника станции. Кровь на полу. Они подняли головы, когда я появился. Один из них шагнул вперёд, поднимая оружие. Второй отступил, прикрывая фланг.

Я не стал ждать.

Бластер в руке – выстрел. Первый упал. Второй успел выстрелить в ответ, но я уже сместился, уходя с линии огня. Ответный выстрел – и он рухнул на колени. Третий попытался бежать, но я догнал его через три шага. Удар прикладом в основание черепа – и он потерял сознание.

Я стоял над ним, ровно дыша. Кровь на руках. Чужая.

– Где женщина? – спросил я, наклоняясь. – Та, что была на станции. Вы её видели?

Он закашлял, сплёвывая кровь.

– Мы не нашли её... Она спряталась... Мы прочесали три сектора...

Я ударил его ещё раз, отключая. Он не сказал ничего полезного.

Я обыскал всё. Каждый отсек. Каждый угол. Каждую вентиляционную шахту. Нигде.

Она исчезла.

Я стоял в центре пустого коридора. Кровь сочилась из раны на боку. Я прижал руку к ней, оценивая повреждение – не смертельно. Можно продолжать.

А потом я услышал звук. Двигатели. Корабль отстыковывался.

Я вышел к обзорной панели у шлюза и увидел «Рассвет», уходящий в прыжок. Авдейский корабль. Уходил без помех.

Они забрали её.

Я смотрел, как он исчезает в черноте космоса, и внутри не было ни ярости, ни отчаяния. Только холодная, пустая констатация факта: я не успел. Она была на борту. Она уходила в руки врага.

Я ждал Кайрона. Он должен был прилететь. Он должен был знать. Я должен был удержать её здесь.

Я провалился.

Я стоял в пустом коридоре станции «Тишина», глядя на звёзды, где только что исчез корабль. В ушах всё ещё гудел звук уходящего двигателя.

Я ждал. Когда прибудет Кайрон, я скажу ему, что не справился. Что его объект ушёл. Что теперь она – в руках врага.

И что я не собираюсь оставлять это без последствий.