Текст книги "Авдей. Дитя хаоса (СИ)"

Автор книги: Анастасия Понамарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 33 страниц)

ГЛАВА 66: НЕЗАМЕТНОЕ

Две недели в гиперпространстве после побега.

Мы летели, обходя крупные станции. Заправлялись быстро, под чужими идентификаторами, стараясь не привлекать внимания. Вейл искал. Я знала это так же точно, как знала, что завтра наступит утро.

Организм вымотался до предела. Я спала урывками – по два-три часа – и просыпалась разбитой. Еда не лезла, приходилось впихивать в себя почти насильно.

Однажды меня вырвало. Я стояла у умывальника, когда Кейн вошёл в столовую. Он остановился в дверях, молча наблюдал. Я чувствовала его взгляд, но не обернулась. Когда я выпрямилась, он взял кружку и вышел. Ни слова. Ни вопроса.

Но я знала – он заметил. И я знала, что он ничего не скажет. Пока.

Я списала на стресс. На недосып. На постоянное напряжение последних недель. Организм просто не выдерживает – это нормально. Со мной такое бывало и раньше, в Цитадели, после долгих тренировок или карцера. Проходит само. Надо просто перетерпеть.

–

В другой раз мы сидели в столовой. Альма ушла проверять системы, я осталась с Кейном. Я смотрела в пустоту, он пил что-то из кружки. Тишина была привычной – мы научились не мешать друг другу.

– Можно спросить? – сказал он.

– Спрашивай.

– Какие у тебя дела с Кайроном?

Я замерла. Медленно подняла глаза.

– С Кайроном?

Он смотрел на меня с лёгкой усмешкой.

– Ты что, не знаешь, с кем общаешься?

Внутри всё оборвалось.

Рон. Кайрон.

Я вспомнила его взгляд. Его манеру говорить. Ту уверенность, с которой он держался – как человек, привыкший командовать. Я сразу поняла, что он не простой наёмник. Но чтобы один из пяти главнокомандующих даверсов...

Я смотрела на Кейна и не могла вымолвить ни слова.

– Ты и правда не знала, – сказал он, усмехнувшись. – Поразительная осведомлённость. Как ты вообще до сих пор живая с таким незнанием?

Я не ответила. Просто встала и вышла.

–

В каюте я закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной. Съехала на пол.

Кайрон. Рон – Кайрон.

Я сидела на полу, прижав колени к груди, и пыталась дышать. В груди давило. Холод поднимался изнутри, как будто я проглотила ледышку.

Он не знал. Если бы он знал – он бы сделал то, что должен. Он бы поймал меня. Он бы не позволил себе быть со мной. Он бы не смотрел на меня так, как смотрел. Он бы не дал мне уйти.

Но он узнает.

Я знала это. Как знала, что завтра наступит утро. Как знала, что Вейл идёт по моему следу.

Он сопоставит факты. Он – стратег. Ему не нужно, чтобы кто-то сказал ему правду. Примерно в то время, когда Айва исчезла из поля зрения Авдеев, в нейтральном секторе появилась контрабандистка Сера. Бывший Авдей с щитом Наставника. Женщина, за которой лично охотится Вейл с эскадрильей.

Он сопоставит даты. Координаты. Активность Авдеев. Он увидит, что Вейл бросил все силы на охоту. Он поймёт, что Сера – это Айва.

И тогда он сделает то, что должен.

Я провела рукой по горлу. Шрам от ошейника давно зажил, но я всё ещё чувствовала его – тонкую белую полосу, которая напоминала о том, кем я была и откуда пришла. О том, что я всегда буду беглой. Что я никогда не смогу стать просто Серой.

Я не знала, умеют ли даверсы любить. Я вообще не знала, что они чувствуют. В Цитадели нас учили только одному: они – враги. Они подчиняют. Они берут. Они не создают семей – по крайней мере, в галактике никто не знал, как устроены их отношения. Может быть, у них вообще нет такого понятия, как привязанность.

И я не знала, что такое любить сама.

В Ордене это было запрещено. Нас учили контролировать эмоции, подавлять желания, быть оружием. Я никогда не была с мужчиной до него. Никогда не чувствовала ничего подобного. Я не знала, как отличить настоящие чувства от игры. Внимание от охоты.

Он был моим первым. Во всём.

И я понятия не имела, что это значит. Для него. Для меня. Для нас.

Я не знала, был ли я для него просто трофеем. Победой над врагом в самой интимной форме. Что может быть слаще, чем подчинить себе Авдейку? Сломать ту, кого растили как оружие против его расы? Уложить в постель ту, кто должна была его ненавидеть?

Может быть, он просто играл. Может быть, это была игра с самого начала. А я – наивная дура, которая повелась, потому что у неё не было ни малейшего опыта, чтобы понять, что происходит на самом деле.

Я не знала. И никогда не узнаю.

Потому что если я спрошу – я выдам себя. Если я не спрошу – я так и останусь с этим вопросом. И он будет грызть меня изнутри, пока я не сойду с ума.

Я достала коммуникатор. Нашла его номер. Пальцы дрожали так сильно, что я едва попала по кнопкам.

«Ты – Кайрон?»

Отправила. И замерла.

Я боялась ответа. Боялась, что он скажет «да». Боялась, что он скажет «нет». Потому что если «нет» – он соврёт. Если «да» – значит, он врал всё это время.

Коммуникатор пискнул.

Я не могла заставить себя посмотреть. Сидела на полу, прижавшись спиной к двери, и смотрела в потолок. Потом собралась с духом.

Одно слово.

«Да».

Я смотрела на экран и чувствовала, как внутри всё обрывается.

Он не врал. Он просто не говорил. Не потому что хотел обмануть. А потому что для него это не имело значения. Для него я была просто Серой. И он не видел причин рассказывать о своей работе.

Но теперь всё изменилось. Теперь Авдеи идут по моему следу. И если они доберутся до меня – он узнает. От своих информаторов. От перехваченных сообщений. От того, что Вейл наконец найдёт меня.

Он узнает, кого держал в объятиях. Кому позволял засыпать в своей руке. Кому шептал на ухо.

И тогда он сделает то, что должен.

Я не ответила. Просто убрала коммуникатор в карман и легла на койку. Свернулась калачиком. Смотрела в стену и не видела её.

–

Утром я всё же выбралась из каюты. Шла по коридору, не глядя по сторонам. Наткнулась на Альму.

Она остановилась, посмотрела на меня.

– У тебя как будто глаза погасли, – сказала она. – Что случилось?

Я хотела сказать «ничего». Хотела улыбнуться. Вместо этого я выдавила:

– Всё хорошо.

Она смотрела на меня. Я знала этот взгляд – она не верила. Но она не стала спрашивать дальше. Просто кивнула и отошла в сторону, давая мне пройти.

Кейн стоял в конце коридора. Я видела, как он смотрит на меня. Он не сказал ни слова. Он всё знал с самого начала.

Я прошла мимо него. Он не остановил меня.

–

В каюте я снова села на койку. Достала коммуникатор.

«Да».

Одно слово. Без объяснений. Без оправданий.

Я смотрела на него. Потом убрала коммуникатор.

Я не знала, что делать. Не знала, что говорить. Не знала, могу ли я ему верить. Не знала, есть ли у меня право злиться.

Я знала только одно: он узнает. Рано или поздно. И когда он узнает – я потеряю его.

Не потому что он предаст. А потому что он сделает то, что должен. Потому что он – военный. Потому что у него есть долг.

И я никогда не узнаю, кем была для него на самом деле. Просто женщиной. Игрушкой. Или кем-то, кого он действительно хотел видеть рядом.

Где-то за переборкой тихо гудели двигатели. Альма возилась в машинном отделении – я слышала её шаги, её тихое бормотание. Кейн, наверное, сидел в своей каюте и ждал. Они оба ждали. Каждый своего.

Я легла. Закрыла глаза.

И позволила себе просто лежать. Не думать. Не чувствовать.

Завтра мы полетим дальше.

А пока – тишина.

ГЛАВА 67: КАЙРОН

Я знал, что рано или поздно она узнает.

Я не скрывал. Просто не говорил. Для меня это не имело значения. Она была Серой. Контрабандисткой. Женщиной, которая оказалась рядом в нужный момент. Кем я был – не имело значения.

Для неё – имело.

Я не писал ей три дня.

Не потому что не хотел. Потому что знал: ей нужно время. Она молодая. Девятнадцать лет. Для неё это впервые. Она не знает, как реагировать. Она боится.

Я дал ей пространство.

На третий день я написал: «Мы можем поговорить?»

Прочитано. Молчание.

«Сера, я понимаю, что ты злишься. Но нам нужно поговорить».

Прочитано. Тишина.

Я позвонил. Сброшено. Даже гудка не дала.

Я смотрел на экран коммуникатора, и внутри закипала глухая, холодная злость.

Я понимал, почему она молчит. Понимал её страх. Понимал, что она боится, что я поймаю её, что я сделаю то, что должен, что она для меня была просто игрой. Я понимал всё это. Я даже уважал её за то, что она защищается так, как умеет.

Но это не отменяло факта: она врала мне. Четыре дня. Каждый разговор. Каждый взгляд. Она знала, кто она, и она позволила мне думать, что я просто провожу время с контрабандисткой. А я доверился ей. Сделал то, что не делал уже очень давно – позволил себе быть просто мужчиной рядом с женщиной, которая мне нравится.

И она не нашла в себе сил сказать мне правду.

Теперь она игнорирует меня. Не потому что я ей безразличен – потому что она боится. Но от этого не легче. Я дал ей шанс. Дал ей три дня. Три сообщения. Один звонок. Она даже не удосужилась ответить.

Она спряталась.

И это злило больше всего. Не то, что она солгала. Я сам не говорил ей правду о себе. Мы квиты. А то, что она даже не дала мне возможности объясниться. Просто закрылась и ушла в тишину. Как будто меня не существует. Как будто наши четыре дня ничего не значили.

Я убрал коммуникатор. Она не ответит. Пока. Может быть, никогда. Но это не значит, что я перестану пытаться. Я просто перестану ждать, пока она решит мне ответить.

–

Я переключился на другие дела. Авдеи активизировались.

– Что у нас по эфиру? – спросил я, заходя в рубку.

– Перехвачены обрывки, – ответил оператор. – Станция «Прима». Сообщение о двух убитых Авдеях. Женщина. Скрылась на корабле «Серая Муза».

Я замер.

«Серая Муза». Её корабль.

– Покажи.

Двое Авдеев, опытные бойцы. Оба убиты точечными ударами. Техника – чистая, выверенная. Почерк Наставника Вейла.

Я усмехнулся. Она использовала его технику против его людей.

– Погоня, – сказал оператор. – Эскадрилья из семи кораблей во главе с Вейлом.

Семь кораблей. Во главе с Вейлом. Лично.

Я нахмурился. За одну контрабандистку? Это перебор.

– Что ещё?

– Она появилась в нейтральном секторе около полугода назад. Несколько мелких заказов, одна стычка с пиратами. Ничего примечательного.

Я смотрел на данные. И картинка сложилась.

«Серая Муза». Нейтральный сектор. Полгода назад. Примерно тогда, когда объект «Кайра» исчез из поля зрения Авдеев.

Девушка с экстремальным потенциалом. Та, кого Совет приказал найти.

Я медленно поднялся.

«Кайра». Айва. Сера.

Я смотрел на коммуникатор. На её молчание. На сброшенные звонки.

Теперь я понимал, почему она бежала. Почему не отвечала. Она боялась, что я узнаю. Что я пойму, кто она. И сделаю то, что должен.

Она боялась, что для неё это была игра, а для меня – работа.

Я сжал коммуникатор в руке так, что пластик треснул.

Она врала мне. Всё это время. И теперь, когда правда вскрылась, она просто исчезла. Не дала мне шанса сказать, что я чувствую. Не спросила, было ли это для меня игрой. Просто решила за меня, что я её предам.

И это было самое обидное.

Я смотрел на звёзды за иллюминатором. Холодные. Равнодушные. Бесконечные.

Она была где-то там. И теперь я знал, кого ищу. Не просто Серу. Айву.

Объект «Кайра». Актив, который Совет приказал найти. Девушка, которая провела со мной четыре дня.

Я набрал её номер.

Сброшено.

Я убрал коммуникатор.

«Ты не уйдёшь, – сказал я в пустоту. – Я найду тебя. Где бы ты ни была».

Я откинулся в кресле. Закрыл глаза.

Она боится, что я поймаю её. Боится, что я сделаю то, что должен.

И она права. Я должен.

Но я не знаю, что сделаю, когда найду её. Потому что приказ – это одно. А то, что я чувствую, – другое.

Я знаю только одно: сначала я найду её. А потом решу.

И когда я решу – она узнает. Что бы это ни было.

ГЛАВА 68: ДИАГНОЗ

От имени Кейна

–

Ещё неделя в гиперпространстве. Семь дней, которые я провёл, наблюдая за ней.

Она не замечала, как изменилась. Я видел. Я привык замечать мелочи – от этого зависела моя жизнь. И жизнь моих воинов. А здесь было слишком много мелочей, которые складывались в одну картину.

Она стала медлительней. Двигалась аккуратнее. Обходила острые углы, прикрывая живот рукой – неосознанно, рефлекторно. Походка изменилась. Она стала бережнее к себе. Как будто тело знало то, чего не знала голова.

Я наблюдал. Оценивал. Она сама этого не замечала.

Когда она сидела в столовой с Альмой и пыталась вызвать Клосс, я стоял в дверях. Видел, как огонёк вспыхивает и гаснет. Как она пытается снова – и снова ничего. Слабеющий Клосс. Странно. Учитывая её щит – плотный, мощный, почти непробиваемый – такое не должно было происходить.

Я молчал. Ещё два дня – и я сойду на станции. Это не моё дело.

–

Но за день до станции всё изменилось.

Я стоял на кухне, наливал себе чай. Альма сидела в углу, уткнувшись в схемы. Сера вошла, прошла к холодильнику, достала кефир.

Я не смотрел на неё. Просто услышал, как она резко поставила бутылку на стол. Слишком резко. Я поднял глаза – и увидел, как она пошатнулась.

Её дыхание участилось. Кожа побледнела за секунду – от нормальной до почти белой. Она схватилась за край стола, но пальцы соскользнули.

Я успел.

Рванул вперёд, подхватил её за секунду до того, как она грохнулась на пол. Она была лёгкой. Слишком лёгкой. Почти невесомой в моих руках.

– Неси её в медотсек. Быстро, – сказала Альма, уже вставая.

Я подхватил её на руки и понёс. Медотсек был маленьким, но капсула работала. Я уложил её на койку, Альма запустила сканирование.

Я стоял у стены. Ждал.

Альма смотрела на экран. Её лицо изменилось – она побледнела, медленно отошла.

– Что там? – спросил я.

Она не ответила. Я шагнул к монитору.

И замер.

Девять недель. Плод – девочка. Раса – даверс.

Я смотрел на экран и не верил своим глазам.

Девять недель. Она носила ребёнка даверса. Женщина-Авдей – и ребёнок даверса. Чистокровный. Без примесей. Девочка.

Я перевёл взгляд на Серу. Она лежала на койке, бледная, без сознания. Её рука лежала на животе – даже в обмороке она закрывала его.

Я знал, кто отец. Догадывался.

Кайрон.

Всё сходилось. Её страх, её молчание после того, как она узнала правду. Она перестала отвечать ему. И теперь она носила его ребёнка.

Я смотрел на неё, и внутри меня что-то менялось. Она уже не была чужой Авдейкой, которую я должен был покинуть через два дня.

Она была носительницей ребёнка даверса. Ребёнка Кайрона. Девочки. Редкости. Будущего нашей расы.

Я не мог её бросить.

–

Альма смотрела на меня, на Серу, снова на меня.

– Что будем делать? – спросила она.

– Она должна сообщить Кайрону.

– Что?!

– Она носит его ребёнка. Он имеет право знать.

– Ты предлагаешь сказать главнокомандующему, что его ребёнок – у Авдейки? – Альма посмотрела на меня с недоверием. – Ты понимаешь, что он сделает? Он заберёт её. Он заберёт ребёнка. А её... я не знаю, что он с ней сделает.

– Она должна быть в безопасности. Сейчас она в безопасности только там. – Я помолчал. – Подумай, что будет, если её схватят Авдеи. Что с ней сделают.

– А сам Кайрон? Что он сделает?

– Ты не понимаешь. Это выше нас. – Я посмотрел на неё. – Он ей уже ничего не сделает. Это инстинкт. Даверсы не причиняют вреда своим женщинам. Тем более беременным. Тем более тем, кто носит его ребёнка. Он будет защищать её. Это не выбор – это природа.

Альма усмехнулась – горько, без веселья.

– Ну-ну, – сказала она. – Попробуй в этом убедить Серу.

Я перевёл взгляд на Серу. Она всё ещё была без сознания. Бледная, хрупкая, с рукой на животе.

Я не знал, как она отреагирует. Не знал, согласится ли. Но я знал одно: я не могу её бросить. И она должна знать правду.

Когда она очнётся – я скажу ей. Кто она. Кого носит. Кто отец. И что я никуда не уйду.

–

Сера пришла в себя через час.

Она открыла глаза, посмотрела на меня, на Альму, на монитор. Потом медленно села, опустила взгляд на свои руки.

– Что случилось? – спросила она. Голос был хриплым.

– Ты потеряла сознание, – сказал я. – Альма провела сканирование.

Она посмотрела на меня. В её глазах мелькнула тревога.

– И что?

Я помолчал. Потом сказал:

– Ты беременна, Сера. Девять недель. Девочка. Даверс.

Она замерла.

Её лицо не изменилось. Но я видел, как побелели костяшки её пальцев, сжимающих край койки. Как остановилось дыхание на мгновение. Как внутри неё что-то оборвалось – и она попыталась это скрыть.

– Это невозможно, – сказала она. Голос был ровным. Слишком ровным.

– Это возможно. Это факт.

Она смотрела на меня. Потом перевела взгляд на Альму. Потом на монитор. На строчки данных, которые не оставляли сомнений.

Она смотрела на экран. На строчки, которые не оставляли сомнений. Потом перевела взгляд на меня. На Альму.

– Кайрон, – сказала она. Не спросила. Констатировала.

– Ты уверена? – спросил я.

– А кто ещё мог быть? – Она усмехнулась – горько, без веселья. – Я знала только одного даверса. Я спала только с одним.

Она попыталась встать. Дёрнулась, сбрасывая мою руку с локтя.

– Мне нужно подумать.

Она попыталась выбраться из капсулы. Я придержал её за руку – не сильно, но достаточно, чтобы она поняла: я не отпущу.

– Ну и куда тебя понесло?

– В свою комнату.

– Я провожу.

Она посмотрела на меня. Хотела возразить. Но, видимо, поняла, что спорить бесполезно. Молча кивнула.

Я помог ей подняться. Она пошла к выходу, и я пошёл следом. В коридоре она остановилась, оперлась рукой о стену. Не обернулась.

– Ты знаешь, что он сделает, когда узнает? – спросила она. Голос был тихим.

– Он не сделает тебе больно.

– Ты не знаешь.

– Знаю, – сказал я. – Я даверс. Я знаю, что мы делаем со своими женщинами. И что мы делаем с теми, кто носит наших детей.

– А если я не хочу, чтобы он знал?

– Это не твой выбор.

Она повернулась ко мне. В её глазах была злость. И страх. И что-то ещё, чему я не мог найти названия.

– Не мой?

– У него есть право знать. У тебя есть право решать, что делать с этим знанием. Но ты не имеешь права скрывать от него его собственного ребёнка.

Она смотрела на меня долго. Потом отвернулась и пошла дальше.

Я не знал, что она решит. Но я знал, что я не позволю ей сбежать. Не от этого. Не от него.

Я проводил её до комнаты. Она закрыла дверь, не сказав ни слова.

Я остался стоять в коридоре.

Завтра мы будем на станции. И завтра она сделает выбор.

ГЛАВА 69: ВЫБОР

От имени Серы

–

Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

Комната была маленькой. Тесной. Моей. Здесь пахло металлом, озоном и мной. Здесь я была в безопасности. Здесь никто не мог меня найти. Здесь я могла думать.

Я опустилась на пол. Прижала колени к груди. Обхватила их руками. И замерла.

Внутри меня росло что-то новое. Что-то, чего я не понимала. Что-то, что пугало меня больше, чем Вейл. Больше, чем даверсы. Больше, чем всё, что я пережила.

Ребёнок.

Я носила ребёнка. Его ребёнка. Кайрона.

Я смотрела в пустоту перед собой и пыталась дышать. В груди давило. Холод поднимался изнутри, как будто я проглотила ледышку. Он застрял где-то под рёбрами и не отпускал.

Я могла бы просто лечь в капсулу. Полчаса – и всё. Никакой боли. Никаких последствий. Капсула восстановила бы организм, и я бы даже не поняла, что что-то было. Это просто. Это легко. Это безопасно.

Я не могла.

Мысль пришла в голову – и я отбросила её. Как только представила, как ложусь в капсулу, как нажимаю кнопку, как всё заканчивается. И внутри – пустота. И ничего. Никого. Только я и моя трусость.

Я не могла. Не знаю почему. Не знаю, откуда взялась эта слабость. Но я не могла.

Я сидела на полу, прижимая колени к груди, и пыталась понять, что со мной происходит.

Я любила Кайрона. Даже когда узнала, кто он. Даже когда поняла, что он – тот самый главнокомандующий даверсов, который охотился за мной. Даже когда поняла, что, возможно, я была для него просто игрой.

Я не понимала, как это случилось. Как я могла полюбить врага. Как я могла довериться тому, кто должен был меня уничтожить. Как я могла позволить себе чувствовать то, что чувствовала.

Это изводило меня с тех пор, как я узнала правду. Я ненавидела себя за то, что не могу его забыть. За то, что жду его сообщений. За то, что проверяю коммуникатор каждые полчаса, хотя знаю, что он не напишет. За то, что хочу его видеть. За то, что боюсь его видеть.

А теперь ещё и ребёнок.

Я закрыла глаза. Вспомнила слова Кейна. Он говорил так уверенно. Так спокойно.

«Он не сделает тебе больно. Это инстинкт. Даверсы не причиняют вреда своим женщинам. Тем более беременным. Тем более тем, кто носит его ребёнка».

Я верила, что Кейн не врёт. Он говорил то, во что верил сам. Он рассуждал со своей точки зрения – с точки зрения даверса, который знает свои законы, свою природу, свои инстинкты.

Но Кайрон – другой.

Кейн был воином. Солдатом. Он знал иерархию, знал правила, знал, как устроен мир даверсов. Но Кайрон был главнокомандующим. Он был тем, кто эти правила создавал. Тем, кто принимал решения, от которых зависели жизни тысяч. Тем, кто привык подчинять себе всё вокруг.

Он мог быть другим. Он мог не подчиняться инстинктам. Он мог быть выше их. Или он мог быть холоднее, чем Кейн мог себе представить.

Кейн не знал его так, как знала я. Он не видел его взгляда, когда тот смотрел на меня. Он не слышал его голоса, когда тот шептал мне на ухо. Он не знал, что Кайрон умеет быть нежным и одновременно пугающим. Что он может дарить тепло – и отнимать его одним движением.

Кейн не знал, каково это – быть с ним. Он не знал, каково это – бояться его и хотеть его одновременно.

Я боялась не того, что он сделает со мной. Я боялась, что он не захочет меня. Что для него это была просто игра.

Но хуже всего было другое.

Если он уже знает, кто я. Если он уже сопоставил факты и понял, что Сера – это объект «Кайра». Тогда он не скажет «исчезни». Он не скажет «ты мне не нужна».

Он просто сделает то, что должен. Поймает меня. Доставит Совету. Потому что это его долг. Потому что он – главнокомандующий. Потому что он не может поступить иначе.

И это было страшнее любых слов.

Я не хотела знать. Я не хотела проверять. Я не хотела слышать его голос, если в нём не будет ничего, кроме долга.

Я открыла глаза. Посмотрела на коммуникатор, лежащий на полу рядом со мной.

Он ждал. Он всегда ждал. Я знала это.

Я взяла коммуникатор. Открыла сообщения.

Он писал три раза. Первый – «Мы можем поговорить?». Второй – «Сера, я понимаю, что ты злишься. Но нам нужно поговорить». Третий – звонок, который я сбросила.

Я смотрела на его слова. На его попытки. На то, как он старался. Он не злился. Он просто ждал. Он не кричал, не угрожал, не требовал. Просто ждал.

Я закрыла чат. Убрала коммуникатор.

Я не буду ему писать. Я не буду ему звонить. Я не хочу его видеть. Я не хочу знать, что он скажет. Я не хочу слышать его голос.

Это слишком опасно. Для меня. Для ребёнка. Для всего, что у меня есть.

Я легла на пол, свернулась калачиком и закрыла глаза. Завтра будет новый день. А пока – тишина.

–

Я не помню, как уснула. Не помню, сколько проспала.

Когда я открыла глаза, было темно. Только тусклый свет аварийных ламп в коридоре пробивался под дверь.

Я села, потерла лицо. Голова болела. Внутри было пусто и холодно.

Я встала. Прошла в ванную, умылась холодной водой. Посмотрела на себя в зеркало. Бледная. Уставшая. Чужая.

Я вышла в коридор и направилась в столовую.

–

Когда я вошла, они замолчали.

Кейн сидел за столом, Альма стояла у плиты. Они смотрели друг на друга, и их лица изменились, когда они услышали мои шаги. Они переговаривались – шепотом, но я слышала обрывки. Не слова. Интонации. О чём-то важном. О чём-то, чего я не должна была слышать.

Альма посмотрела на меня. В её глазах была жалость. Та самая, которую я ненавидела больше всего. Не сочувствие. Не понимание. Жалость.

Они замолчали, когда я вошла.

Я не стала спрашивать. Просто села за стол. Кейн пододвинул ко мне чашку с горячим чаем. Альма отвернулась к плите, и я не видела её лица.

Тишина была странной. Напряжённой.

– Завтра мы будем на станции, – сказала Альма, не оборачиваясь. – У нас почти кончилось топливо. Придётся задержаться.

– Время есть, – сказал Кейн. – Нужно ещё провизия.

Я кивнула, не поднимая глаз.

– Я проверю запасы, – сказала я. – Завтра утром.

– Сера, – сказал Кейн. Его голос был ровным, но я слышала в нём что-то новое. – Ты должна связаться с Кайроном.

Я замерла. Медленно подняла глаза.

– Что?

– Ты должна сказать ему. О ребёнке. Он имеет право знать.

– Нет.

– Сера...

– Я сказала нет. – Мой голос был тихим, но твёрдым. – Я не буду с ним связываться. Я не хочу его видеть. Я не хочу знать, что он скажет. Это слишком опасно.

– Для кого? – спросил Кейн. – Для тебя? Или для него?

– Для меня. Для ребёнка. – Я смотрела на него. – Я не знаю, что он сделает. Я не знаю, что он чувствует. Я не хочу проверять.

– Он не сделает тебе больно.

– Ты не знаешь.

– Знаю. – Кейн наклонился вперёд. – Я даверс. Я знаю своих. Он будет защищать тебя. Это инстинкт.

– Ты рассуждаешь со своей точки зрения, – сказала я, чувствуя, как внутри закипает злость. – Ты – воин. Ты знаешь правила. Но Кайрон – главнокомандующий. Он создаёт правила. Он может быть другим. Он может не подчиняться инстинктам. Он может быть выше их. Он может быть холоднее, чем ты можешь себе представить.

– Он не причинит тебе вреда.

– Откуда ты знаешь? – Я встала. Голос сорвался. – Откуда ты знаешь, что он не сделает то, что должен? Он – главнокомандующий даверсов! Он охотился за мной! За объектом «Кайра»! За той самой девушкой, которую весь Совет приказал найти! А я – это я! Я – объект «Кайра»! Я – та, за кем он охотился!

Тишина.

Альма уронила половник. Металл грохнул о пол, звякнул, покатился. Она стояла неподвижно, глядя на меня. Её лицо было белым.

Кейн замер. Его глаза расширились. Он смотрел на меня так, будто видел впервые.

– Ты... – начал он. И замолчал.

Он не мог найти слов. Второй раз за сутки. Сначала ребёнок. Теперь это.

Я смотрела на них. На их лица. На шок в глазах. На то, как они пытались переварить то, что я только что сказала.

– Теперь вы знаете, – сказала я. Голос был хриплым. – Теперь вы знаете, кто я. И теперь вы понимаете, почему я не могу ему сказать. Потому что если он узнает – он сделает то, что должен. И я не хочу знать, что это будет.

Я повернулась и вышла из столовой. Не оглядываясь.

–

В коридоре я остановилась. Прислонилась к стене. Закрыла глаза.

Я сказала это. Я сказала им. На эмоциях. Потому что не могла больше молчать.

Теперь они знают.

Я открыла глаза и пошла в свою каюту. Села на койку, обхватила колени руками. Смотрела в стену и не видела её.

Завтра будет станция. Завтра будет новый день.

А сегодня – тишина.

И страх, который я не могу победить.