Текст книги "Авдей. Дитя хаоса (СИ)"
Автор книги: Анастасия Понамарева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 33 страниц)
– Эй... – мой собственный голос прозвучал неожиданно хрипло и с непривычной, забытой мягкостью. Я медленно, плавно, чтобы не спугнуть, опустилась на корточки, убрав бластер за спину, насколько это было возможно. – Тише, малыш. Тихо. Всё хорошо. Всё уже позади. Я не причиню тебе вреда. Видишь? Никакого оружия. Видишь?
Он не ответил, не шевельнулся, только всхлипнул глухо, из самой глубины души, и затрясся ещё сильнее, пытаясь закусить губу, чтобы не заплакать громче, чтобы не выдать себя.
– Меня зовут Сера, – сказала я, всё так же тихо, подбирая слова, которые давно не использовала. – Я пришла помочь. Ты один тут? Совсем один?
Мальчик молча, почти незаметно, кивнул, не отводя от меня широко раскрытых, полных слёз и ужаса глаз.
– Где... твои мама и папа? – спросила я, уже догадываясь, почти зная ответ, чувствуя холодок в животе.
Его личико, такое утончённое и хрупкое, исказилось от новой, свежей волны горя и осознания. Он молча, с трудом, вытащил из-под одеяла маленькую, сжатую в крошечный кулачок руку и дрожащим, бледным пальчиком указал куда-то в сторону носовой части корабля, туда, где должна была быть пилотская рубка.
Я медленно, тяжело поднялась, кости ног похрустывали.
– Хорошо. Я поняла. Подожди тут. Я сейчас. Я вернусь.
Я прошла туда, чувствуя, как по спине бегут леденящие мурашки, а моя собственная, предательская рука снова сама тянется к рукояти бластера, ища утешения в привычной тяжести оружия.
В пилотской кабине я всё поняла с первого взгляда. Тела двух взрослых тальв – мужчины и женщины в простой, практичной, поношенной одежде колонистов – всё ещё были пристёгнуты ремнями к своим креслам. На их благородных, утончённых лицах с высокими скулами и острыми, чувствительными ушами застыли маски последнего, безмолвного ужаса и невыносимой боли. Приборная панель была разворочена в хлам прямым попаданием из гранатомёта или залпом из небольшой корабельной пушки. Пиратская работа. Быстрая, жестокая, беспощадная и абсолютно беспричинная. Они убили родителей, ограбили корабль, сняли с него всё, что представляло хоть какую-то ценность – генераторы, навигатор, провиант, – и оставили дрейфовать как никчёмный мусор, даже не потрудившись проверить, нет ли на борту выживших. Просто бросили на произвол судьбы в ледяной, безразличной пустоте.
Я сглотнула горькую, едкую желчь, подступившую к горлу. Ярость, горячая, слепая и всепоглощающая, снова закипела во мне, угрожая сорвать сдерживающие оковы. Я хотела крушить, ломать, найти этих ублюдков, этих тварей и...
Я остановила себя, сделав глубокий, свистящий вдох. Нет. Не сейчас. Не здесь. Позже. Сначала нужно закончить здесь.
Я вернулась в каюту. Мальчик всё так же сидел, прижавшись к стене, но теперь он смотрел на меня не с чистым, животным ужасом, а с тихой, безучастной, опустошённой покорностью судьбе, от которой у меня защемило сердце. Он видел смерть. Он понимал, что такое боль. Он, наверное, слышал выстрелы, крики, последние хрипы. И, возможно, ждал того же и от меня.
Я снова опустилась перед ним на одно колено, стараясь быть на одном уровне с ним.
– Они... твои родители... они больше не проснутся, – сказала я как можно мягче, без прикрас, но и без лишней жестокости. – Им не больно. Они ушли далеко-далеко. Мне очень, очень жаль.
Он кивнул, коротко, и по его бледным, почти прозрачным щекам покатились беззвучные, обжигающие слёзы.
– Но я здесь. И я не оставлю тебя здесь одного. Пойдём со мной? На моём корабле... там тепло. И светло. И есть еда. Я отведу тебя в безопасное место. Обещаю.
Он несколько секунд молча смотрел на мою протянутую, незакрытую перчаткой ладонь, а потом медленно, неуверенно, будто боясь обжечься, высвободил свою маленькую, холодную ручку из-под одеяла и вложил её в мою ладонь. Его пальчики были ледяными, как у космонавта, пробывшего слишком долго в открытом космосе.
– Как тебя зовут, малыш? – спросила я, осторожно помогая ему выбраться из-под завалов.
– Лиан, – прошептал он так тихо, что я скорее угадала по движению губ, чем расслышала.
Час спустя «Серая муза» плавно, бесшумно отстыковалась от аварийного, обречённого судна. Я проделала всю работу молча и методично, как автомат. Я бережно перенесла тела его родителей обратно в их каюту, накрыла их тем, что нашла из чистой ткани, активировала аварийный маяк на полную мощность, закодировав в нём координаты ближайшей тальвийской колонии и короткое, сухое сообщение о находке. Кто-нибудь, какой-нибудь проходящий мимо корабль сородичей, обязательно его найдёт и предаст земле или звёздам по своим древним обычаям. Я дала им этот шанс.
А на борту «Музы», в небольшом грузовом отсеке, который я на скорую руку кое-как приспособила под временное жильё, на настоящей, не сломанной и не разграбленной койке, укутанный в чистое одеяло и накормленный тёплым, нейтральным на вкус питательным концентратом, спал маленький тальв по имени Лиан. Он не спрашивал, кто я, куда мы летим, что будет дальше. Он просто смотрел на меня широко раскрытыми, всё ещё испуганными, но уже бездонно уставшими глазами, съел всё, что я ему дала, почти не прожёвывая, и почти сразу же уснул, истощённый до предела слезами, голодом и страхом.
Я сидела в своём кресле пилота, глядя на его безмятежное, наконец-то на время обретённое спокойствие лицо на вспомогательном мониторе. Внутри меня бушевала настоящая буря. Слепая, ядовитая ярость на неизвестных пиратов, на всю эту жестокую, несправедливую, безумную галактику, где дети теряют родителей из-за пары украденных кредитов, из-за чьей-то минутной прихоти. Глухая, знакомая до боли, ноющая боль за этого ребёнка, который стал сиротой в один миг, в один момент, как и я сама когда-то. И странное, щемящее, давно забытое и потому такое незнакомое чувство, которого я не могла сразу опознать. Потребность защитить. Потребность сохранить. Потребность уберечь этот маленький, хрупкий, чуть теплящийся огонёк жизни в ледяной пустоте.
Я спасла его. Не убила. Не ограбила. Не использовала в своих целях. А спасла. Просто потому, что он был там, и он плакал.
Мой взгляд снова упал на тонкую, но зияющую трещину на панели управления, безмолвно напоминающую о моей силе, о той тьме, что таилась внутри, жаждущей выхода. Но теперь рядом с ней, всего в нескольких метрах, за тонкой переборкой, спала крошечная, спасённая мной жизнь.
Я не была Вейлом. Я не была его оружием. Я не была Повелителем. Я была Сера. И у меня, как оказалось, всё ещё был выбор. Каждый день. Каждый миг. Сейчас я сделала его.
Я повернулась к спящему ребёнку на мониторе, его серебристые волосы были растрёпаны на подушке.
– Куда тебя отвести, малыш? – тихо, почти беззвучно спросила я у него, у себя, у безразличных звёзд за иллюминатором. – Где тебе будет по-настоящему безопасно?
И впервые за долгое, очень долгое время у меня не было готового, продиктованного страхом или яростью ответа. Но теперь он должен был быть. Обязан. Не только для меня самой. Но и для него.
Тишина на мостике «Серой музы» стала иной. Теперь её нарушало ровное, спокойное дыхание спящего ребёнка, доносящееся из грузового отсека через включённый аудиомонитор. Этот звук был странным якорем, удерживающим меня в настоящем, не давая утонуть в мраке воспоминаний и ярости.
Я смотрела на звёздную карту, но не видела её. Перед глазами стояло бледное, испуганное личико Лиана. Его безмолвные слёзы. Его ледяные пальчики, доверчиво вложенные в мою ладонь.
– Куда тебя отвести, малыш?
Вопрос, который я задала себе час назад, всё ещё висел в воздухе, не находя ответа. Тальвийская колония? Ближайшая из них, «Новая Тальва», была в трёх прыжках отсюда. Это означало выходить на связь, проходить процедуру идентификации, отвечать на вопросы. Мой новый идентификатор был хорош для задворок вроде Лутрка, но не для проверок цивилизованных миров. Риск был слишком велик.
Приют для беженцев? Безымянный, на нейтральной станции? Там было безопаснее для меня, но... я посмотрела на спящего Лиана. Он был таким хрупким, таким травмированным. Сбросить его, как ненужный груз, и исчезнуть? Сердце сжалось от чего-то острого и колющего, что я не могла назвать. Нет. Я не могла. Не после того, что он пережил.
Мой коммуникатор тихо пискнул – сигнал о завершении глубокого сканирования окрестностей. Ни кораблей, ни следов недавних прыжков. Мы были одни в этом заброшенном секторе. Пока что.
Я вздохнула и запустила двигатели. «Серая муза» плавно тронулась с места, уходя от дрейфующего гроба, в котором погибли родители Лиана. Я установила курс на одну из малых, никому не интересных систем на периферии – там можно было бы перевести дух и подумать.
Не успела я выйти на крейсерскую скорость, как раздался тихий шорох из-за моей спины. Я обернулась.
В проёме двери на мостик стоял Лиан. Он казался ещё меньше в огромном, слишком просторном для него грузовом отсеке. Он держал в руках своё одеяльце и смотрел на меня большими, серьёзными глазами. Следы слёз ещё виднелись на его щеках.
– Ты не спишь? – спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко.
Он молча покачал головой.
– Испугался один?
Он снова покачал головой, потом медленно, неуверенно шагнул вперёд. Его взгляд скользнул по приборам, креслам, голографическим экранам, и в его глазах читался неподдельный, детский интерес, пробивавшийся сквозь печаль.
– Это... твой корабль? – тихо спросил он. Его голосок был звонким, мелодичным, каким и должен быть голос ребёнка, не видевшего ужасов войны.
Я кивнула.
– Да. Это моя... моя лодка. Она называется «Серая муза».
– Муза... – произнёс он, как будто пробуя слово на вкус. – А где... твои мама и папа?
Вопрос ударил меня неожиданно прямо в сердце. Я отвела взгляд, глядя на мерцающие звёзды.
– Их тоже нет, – тихо сказала я. – Они... ушли давно.
Лиан на мгновение задумался, переваривая эту информацию. Казалось, это сблизило нас в его понимании.
– А ты... куда мы летим?
– Пока просто летим, – честно ответила я. – Ищем безопасное место. Для тебя.
– А разве тут не безопасно? – он сделал ещё шаг и осторожно прикоснулся к краю кресла пилота.
Я с трудом сдержала горькую усмешку.
– Нет, малыш. В галактике сейчас очень немногие места по-настоящему безопасны. Есть плохие люди, которые... которые могут причинить вред.
– Как те, кто... – он не договорил, его нижняя губа задрожала.
– Да, – быстро прервала его я, не желая, чтобы он снова погружался в кошмар. – Как те. Поэтому мы должны быть осторожными.
Я увидела, как он смотрит на панель управления, на мои руки, лежащие на штурвале.
– Ты... ты умеешь управлять? Одна?
Вопрос был настолько детским и непосредственным, что у меня невольно дрогнули уголки губ.
– Да, умею. Меня... научили.
– А меня научишь? – в его голосе прозвучала первая, робкая надежда.
Я посмотрела на него. На этого маленького тальва, который всего час назад был на грани смерти от голода и страха, а теперь спрашивал меня об управлении звездолётом. В моей груди что-то ёкнуло. Что-то тёплое и хрупкое.
– Может быть, – осторожно пообещала я. – Когда-нибудь. Сначала нужно найти тебе дом.
Он кивнул, но в его глазах читалось лёгкое разочарование. Он подошёл поближе и устроился на полу, прислонившись спиной к моему креслу, закутавшись в своё одеяльце. Он просто сидел там, молча, наблюдая за тем, как мои руки перемещаются по панели, как на экранах загораются и гаснут огоньки.
Его присутствие было странным. Неудобным. Напоминанием о моей уязвимости. Но в то же время... успокаивающим. Он был живым доказательством того, что я всё ещё способна на что-то, кроме разрушения.
Прошло несколько часов. Лиан снова задремал на полу, свернувшись калачиком. Я продолжала вести корабль, мой мозг лихорадочно работал.
Я не могла везти его с собой. Это было самоубийственно для нас обоих. Но и бросить его я не могла.
Внезапно на сканере появилась метка. Не корабль. Станция. Небольшая, частная заправочная станция, болтающаяся на задворках системы. Такие часто принадлежали контрабандистам или независимым торговцам. Анонимность там была товаром.
Идея оформилась внезапно, отчаянная и единственно возможная.
Я развернула «Серую музу» и направилась к станции.
– Лиан, – мягко окликнула я его. – Просыпайся.
Он проснулся мгновенно, настороженно.
– Мы прилетели?
– Нет. Но нам нужно кое-что сделать.
Я пристыковалась к станции под видом заправки. Воздух в доке пах смазкой и дешёвым синтетическим белком. На станции было безлюдно, лишь где-то вдалеке слышался гул механизмов.
Я оставила Лиана на корабле, пообещав вернуться через десять минут, и направилась в крошечный коммуникационный центр станции. Заплатила безымянными кредитными чипами за короткий, зашифрованный сеанс связи.
Я вышла на частный, крайне дорогой канал, который использовали те, кто не хотел быть найденным. И оставила сообщение. Всего одно слово, понятное лишь одному человеку. Координаты станции. И ещё два слова: «Тальв. Сирота».
Получателем было указано имя «Каэл». Верховный Советник Тальвийской лиги.
Я не знала, дойдёт ли оно. Поверит ли он. Но это была единственная лазейка. Единственный шанс для Лиана попасть домой, а для меня – остаться в тени.
Я вернулась на корабль. Лиан сидел точно там, где я его оставила, и смотрел на меня вопросительно.
– Всё хорошо, – сказала я, садясь в кресло пилота. – Скоро за тобой приедут хорошие люди. Отвезут к своим.
– К... своим? – переспросил он, и в его голосе послышалась тревога.
– Да. К другим тальвам. Они позаботятся о тебе.
– А ты? – он встал и подошёл ко мне. – Ты с ними не останешься?
Я покачала головой, избегая его взгляда.
– Нет. Мне... мне нельзя с ними. Мне нужно идти своей дорогой.
Он молча смотрел на меня несколько секунд, а потом неожиданно обнял меня за ногу, прижавшись щекой к колену.
– Спасибо, – прошептал он так тихо, что я почти не расслышала. – Что не оставила меня там одного.
У меня перехватило дыхание. Я медленно, почти машинально, положила руку на его серебристые волосы. Горло свело от нахлынувших чувств, с которыми я не знала, что делать.
Я ждала три часа, прячась в тени дальнего спутника. И тогда появился он. Небольшой, быстрый тальвийский курьерский корабль с опознавательными знаками дипломатической службы. Он подлетел к станции, провёл стыковку. Через несколько минут из шлюза вышла женщина в строгой, но элегантной форме тальвийского флота. Она осмотрелась, увидела «Серую музу», замершую вдали, и кивнула.
Я наблюдала через дальнобойные камеры, как женщина осторожно, ласково разговаривает с Лианом, как он, кивнув, берёт её за руку. Как он обернулся и помахал в сторону моего корабля, словно чувствуя, что я смотрю.
Я не махала в ответ. Просто смотрела, пока шлюз не закрылся за ними, и курьерский корабль не скрылся в прыжке.
Тишина на «Серой музы» снова стала абсолютной. Глухой. Давящей.
Я была снова одна. Без груза. Без ответственности. Без этого хрупкого, щемящего чувства.
Я провела рукой по панели управления, ощущая шероховатость трещины под пальцами. Я спасла его. Я сделала что-то хорошее. Правильное.
Но почему же внутри было так пусто и так холодно?
Я запустила двигатели и направила корабль прочь от станции, в глубь ничейного пространства. У меня снова не было цели. Но теперь я знала, что моё оружие – это не только трещины на панели и мёртвые пираты в пустоте. Иногда это могло быть и тихое «спасибо», произнесённое детским голосом.
И это знание было одновременно и утешением, и самой страшной болью.
Глава 47. Вычеркнута из реальности
Глубоко в недрах оперативного центра Ордена на борту крейсера «Несущий Свет» царило напряжённое молчание, нарушаемое лишь тихим гулом серверов и сдержанными докладами младших аналитиков. Наставник Вейл стоял перед огромной голографической картой, его лицо было непроницаемо, но в уголках сжатых губ затаилось жёсткое разочарование.
– Ничего? – его голос прозвучал ровно, без эмоций, что было хуже любого крика.
– Ничего, Наставник. – Ответил один из операторов, бледнея под его взглядом. – Все патрули в секторах Ксилон, Вега и пояса Астероидов доложили об отсутствии цели. Актив словно испарился. Нет всплесков пси-энергии, нет следов несанкционированных взломов систем, нет сообщений о нападениях на одинокие корабли. Ничего.
– Это невозможно. – Прорычал подошедший Наставник Корвус, старший по рангу. – Дикарь с таким уровнем клосса не может просто взять и исчезнуть. Она должна была проявить себя. Взорвать что-нибудь, привлечь внимание, совершить ошибку!
– Если бы она действовала так, как мы ожидаем. – Холодно парировал Вейл, не отрывая взгляда от карты. – Мы ищем Айву. Испуганного, загнанного зверя, действующего по шаблонам, которым мы же её и научили: бежать, прятаться, выживать любой ценой.
– А если она не действует по шаблонам? – раздался тихий голос Каллист. Она всё ещё была бледна после ранения, но её аналитический ум работал чётко.
Все взгляды обратились к ней.
– Объясни. – Приказал Вейл.
– Мы предполагаем, что её главная цель – бегство и выживание. – Сказала Каллист. – Но что, если её цель изменилась? Что, если она... поменяла логику? Перестала быть Айвой, за которой мы охотимся?
– Ты говоришь о смене личности? – усмехнулся Корвус. – Это не меняет её сути. Зверь остаётся зверем.
– Но меняется его поведение. – Настаивала Каллист. – Зверь, который бежит, и зверь, который... к примеру, помогает кому-то, действуют по разным схемам. Мы ищем следы паники, агрессии, скрытности. А если она потратила несколько дней на то, чтобы спасти кого-то, купить припасы, починить корабль... это не вписывается в наш профиль поиска. Мы просто... не смотрим в ту сторону.
Вейл замер. Мысль была до гениальности простой и оттого ещё более неприятной. Они прочёсывали космос в поисках тени, в то время как источник этой тени мог спокойно находиться на каком-нибудь публичном порту, просто играя другую роль.
В ту же минуту по другому каналу поступило шифрованное сообщение. Вейл прочёл его, и его лицо стало ещё суровее.
– Даверсы. – Произнёс он, заставляя всех встрепенуться. – Их корабль-разведчик только что атаковал наш патруль в секторе Дельта-12. Без видимой причины. Они явно что-то ищут. И явно тоже не нашли.
– Даверсы? – переспросил один из младших аналитиков, недавно переведённый из штаба Согласия. – Но я думал, мы воюем с Повелителями...
Вейл посмотрел на него тяжёлым, ледяным взглядом.
– Повелители – это то, как их называют в галактике. За их способность вторгаться в чужой разум, подавлять волю, стирать личности. Но раса, к которой они принадлежат, называется даверсы. – Он сделал паузу, и в его голосе зазвенел холодный металл. – Запомни это. Знание врага начинается с его истинного имени. Даверсы. Не Повелители. Даверсы. Так их называли те, кто пал от их рук. И так будут называть те, кто их уничтожит.
Аналитик побледнел и поспешно кивнул.
– Так точно, Наставник. Даверсы.
Корвус нетерпеливо перебил:
– Какая разница, как их называть? Они нападают на нас, думая, что мы её уже нашли и скрываем! Они отвлекают наши силы, пока настоящая угроза свободно разгуливает по космосу!
Две могущественные силы, Орден и даверсы, схлестнулись в серии яростных, бессмысленных стычек, ища одну и ту же добычу, слепо тычась в темноте и попадая друг по другу, в то время как их настоящая цель – Сера – тихо и планомерно делала то, что ни одна из сторон не могла даже предугадать. Она не бежала. Она жила.
–
На борту «Серой музы»
Я заканчивала ввод последних параметров в навигационный компьютер. На главном экране горела конечная точка маршрута – маленькая, голубая точка по имени Земля.
Полтора месяца в гиперпространстве. Долгий, почти безумный путь домой. Туда, где уже не было дома.
Мысль посетила меня внезапно, как озарение. Скоро у мамы день рождения. Я машинально посчитала время по старому, земному календарю. Давно не делала этого.
Раньше эта дата вызывала лишь приступы горькой, разъедающей тоски, слёзы, которые я давила в себе, чтобы не выдать слабости. Теперь... теперь я подумала об этом спокойно. С горькой, но светлой печалью. Я представила их лица. Мамы. Папы. Их улыбки. Не их последние крики ужаса, а то, как они смеялись, когда я, маленькая, принесла им свой первый нарисованный кораблик.
Лиан преподал мне урок. Его детское, безмятежное принятие потери, его способность цепляться за жизнь и находить радость в мелочах – звёздах, кораблях, простой еде – растопили часть льда в моей душе. Я поняла, что помнить – не значит носить боль в себе как кинжал, направленный на самого себя. Можно помнить с любовью. И отпускать.
Но чтобы отпустить по-настоящему, мне нужно было сделать это там. Дома. На родной земле. Увидеть то, что осталось. Возможно, ничего. Возможно, лишь руины и дикие звери, отбившие планету у захватчиков. Но мне было нужно туда.
Пока корабль готовился к прыжку, выполняя предварительные расчёты, я занялась последним штрихом. Подключила портативный терминал к основному ядру «Серой музы».
– Заверши инициализацию нового интерфейса. – Скомандовала я. – Имя: ТИТР. Уровень доступа: стандартный оперативный. Приоритет: мониторинг навигации, связи и сканирования в фоновом режиме. Протокол взаимодействия: голосовой, с параметрами вежливости.
На экране завертелись строки кода. Через несколько секунд раздался спокойный, нейтральный, приятный мужской голос без эмоциональной окраски.
– Инициализация завершена. Интеллектуальный терминал тактического распознавания к вашим услугам. Вы можете называть меня ТИТР. Чем могу быть полезен, оператор?
Я откинулась в кресле.
– Пока ничем. Просто дежурь. Дай знать, если сканеры засекут что-то интересное.
– Принято. Перехвачена незашифрованная сводка новостей с ретранслятора Омикрон-7. Сообщается о нескольких стычках между кораблями Ордена Авдеев и силами даверсов в смежных секторах. Инциденты классифицируются как локальные. Угрозы для нашего текущего местоположения не представляют.
Я хмыкнула.
– Ищут меня. И друг друга походя мочат. Хорошо. Пусть отвлекаются.
– Будет ли у вас потребность в дальнейшем анализе тактической обстановки? – поинтересовался ТИТР.
– Пока нет. – Я помолчала. Мне, конечно, не нужен был этот ИскИн. Я прекрасно справлялась одна. Но... в тишине гиперпрыжка, длящемся неделями, даже такой безэмоциональный голос был лучше полного одиночества. С кем-то же можно было поговорить. Хоть и с машиной. – ТИТР, установи напоминание на дату по земному календарю: седьмое июня. Отметка: День рождения матери.
– Напоминание установлено. – Без тени удивления ответил ИскИн. – Будет ли связана с этим какая-либо процедура? Возложение цветов, отправка сообщения?
– Нет. – Тихо ответила я, глядя на голубую точку на карте. – Никаких процедур. Просто напомни.
– Понял. Принято к сведению.
Раздался мелодичный сигнал – прыжок был готов к активации.
– Ну что же. – Прошептала я, мои пальцы легли на рычаги управления. – Поехали домой, Муза.
Я потянула рычаги на себя. Звёзды за иллюминаторами растянулись в сверкающие линии, а затем сменились безумным, гипнотическим калейдоскопом гиперпространства.
Корабль лёг в долгий прыжок. На полтора месяца я была вычеркнута из реальности. И все охотники в галактике могли теперь искать меня где угодно, но только не на том пути, который вёл в никому не нужное, забытое всеми пепелище под названием Земля.
А я сидела в кресле пилота, слушая ровный гул двигателей, и впервые за долгие годы моё прошлое не душило меня. Оно просто тихо ждало моего возвращения.
