Текст книги "Авдей. Дитя хаоса (СИ)"
Автор книги: Анастасия Понамарева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 33 страниц)
Глава 44. Совет Теней
Глубоко в сердце захваченной даверсами системы, на борту флагмана «Вечный Узурпатор», царила тишина, которую можно было ощутить физически. Тронный зал был вырезан из единого куска магруна – тёмного, мерцающего призрачным светом металла, не поддающегося земным законам физики. Он поглощал звук, свет и, как казалось, саму надежду.
Здесь, в самом центре корабля, за грубым каменным монолитом сидели трое. Те, кого в обречённых мирах шёпотом называли Повелителями. Их истинные облики тонули в неестественных тенях, отбрасываемых магруном, но три пары глаз горели в полумраке, как раскалённые угли – холодным, жестоким, всевидящим пламенем.
Совет был в разгаре. Один за другим их подчинённые докладывали, проецируя данные прямо в сознание.
«Сектор Омикрон-7. Сопротивление подавлено. Пси-коллектив сформирован. Биоэнергетический урожай стабилен.»
«Сектор Дельта-12. Конвой Авдеев перехвачен. Два корабля уничтожены. Потери незначительны.»
Рутина. Бесконечная, размеренная жатва.
Пока один из даверсов, чьё имя было Кассиус, не поднял руку, мгновенно прерывая поток отчётов. Его красные глаза сузились, ощущая что-то на приоритетном канале.
Сообщение было кратким, лишённым эмоций: «Объект „Кайра". Покинула „Серый Рассвет". Контроль Ордена утерян. Местонахождение неизвестно. Активна.»
Тишина в зале стала абсолютной. Даже призрачный гул корабля затих.
– Она вырвалась, – голос Кассиуса прозвучал тихо, но каждое слово было отточено, как клинок. – От Вейла. От всего их жалкого Ордена.
Даверса по имени Элис повернула к нему лицо. – Это невозможно. Вейл… он не допустил бы такого.
– Его репутация теперь ничего не значит, – перебил её третий, Виктор. – «Кайра» была его главным провалом с самого начала. Он нашёл дикарку с нераскрытым потенциалом и думал, что сможет выковать из неё послушный меч. Он ошибся. Она всегда была бомбой.
Кассиус медленно поднялся, и тень вокруг него заколебалась, стала гуще.
– Они не понимают, с чем имеют дело. Они видят в ней инструмент. Солдата. Они пытались втиснуть ураган в бутылку. Они лишь закалили её. Сделали её гнев острее. А голод – сильнее. – Он прошёлся по залу, его взгляд скользнул по голографической карте галактики. – Она будет искать ответы. Кто она. Почему её мир был уничтожен. Её путь ведёт к нам. Потому что только мы можем дать ей то, что она хочет.
– Мы должны найти её первыми! – прорычал Виктор. – Вернуть то, что нам принадлежит!
– Её сила питается хаосом, – холодно парировала Элис. – Чем сильнее они будут пытаться её загнать в угол, тем яростнее она будет сопротивляться. Каждая сломанная им кость, каждый сожжённый корабль Ордена… это подношение нам.
Кассиус кивнул, и на его лице появилось нечто, отдалённо напоминающее улыбку хищника.
– Именно. Мы не будем её искать. Мы будем ждать. Мы позволим Вейлу и его псам бегать за ней по всей галактике. Мы расстелем перед ней дорогу из её же прошлого. Мы будем подкидывать ей обрывки правды, кусочки загадок, которые приведут её прямиком к нам. Она сама станет нашим оружием против них. И в финале, когда она окажется перед нами, полная силы и ненависти… мы предложим ей то, чего она хочет больше всего на свете.
– Месть, – прошептала Элис.
– Месть, – подтвердил Кассиус. – Не слепая ярость. А точная, выверенная, тотальная месть. Тем, кто отнял у неё мир. Тем, кто пытался сломать её волю. Мы дадим ей силу, чтобы стереть с лица галактики и Орден, и всех, кто встанет у неё на пути. А её гнев, её отчаяние, её боль… будут питать нас вечность.
Он повернулся к своим сподвижникам, его фигура доминировала над всем залом.
– Отдать приказ всем нашим теням. Наблюдать. Фиксировать любые всплески неизвестной пси-энергии. Любые слухи о девушке, творящей невозможное. Но не приближаться. Не вмешиваться. Пусть буря набирает силу.
Даверсы снова погрузились в молчание, наблюдая за картой. Теперь на ней был не просто стратегический расклад. Теперь на ней был новый, самый мощный и непредсказуемый фактор. Их давно потерянное оружие было на свободе. И конец света, который оно несло, на этот раз был обращён против их врагов. Они с нетерпением ждали начала представления.
Глава 45. Все короли и боги
Величественный зал заседаний на флагмане Объединённого Флота «Непобедимый» более походил на собор, посвящённый надежде и отчаянию. Огромное пространство под куполом из прозрачного акситана, сквозь который зияла бездонная чернота космоса, усыпанная алмазной россыпью далёких звёзд и туманностей, было заполнено гулом. Воздух, искусственно насыщенный кислородом и ароматами десятков обитаемых миров, вибрировал от низких голосов, перешёптываний, щёлкающих челюстей, шипящих речевых синтезаторов и булькающих модуляторов. Здесь, в эпицентре бури, бушевавшей в галактике, собрались те, кто пытался воздвигнуть дамбу против Тьмы.
Это был Военный Совет Галактического Согласия. Название, родившееся не в мирные дни дипломатии, а в окопах и на пепелищах миров. Согласие здесь добывалось не подписанием договоров, а кровью, болью и общим страхом перед полным уничтожением.
В центре зала, на низком помосте, стоял круглый стол из полированного сиринийского дерева, привезённого с погибшей планеты Сирин-4. Вокруг него, на креслах, подогнанных под самые разные тела, сидели лидеры рас-основателей.
Верховный Советник Каэл, тальв, чьё благородное лицо с серебряными висками и высокими скулами было изборождено новыми морщинами, сидел с идеально прямой спиной. Его мундир был прост и лишён излишних регалий, лишь нагрудный знак с созвездием Тальвийской лиги говорил о его статусе. Рядом с ним, казалось, парила над креслом Илэйна, представительница миртов. Её синеватая кожа отливала перламутром при свете голографических проекторов, а большие, чуть раскосые зелёные глаза с вертикальными зрачками быстро скользили по поступающим данным на планшете. Её утончённость контрастировала с монументальной фигурой рольда Борга, занимавшего два кресла. Его мощное тело, покрытое бурой, с проседью шерстью, источало спокойную силу, а маленькие, умные глаза внимательно следили за каждым выступающим.
И чуть поодаль, в тени, словно не желая полностью сливаться с общей массой, стояли трое Авдеев. Их ослепительно белые мундиры с золотым шитьём и символикой Ордена были безупречны. Наставник Вейл, его лицо – высеченная из льда маска, в которой лишь глаза, холодные и пронзительные, выдавали колоссальное напряжение. Рядом с ним – двое других Высших Наставников, их позы были непринуждённы, но взгляды, скользившие по собравшимся, были оценивающими и отстранёнными.
Каэл поднял руку, и постепенно гул в зале стих, уступая место напряжённой тишине.
– Братья и сёстры по разуму, представители свободных народов Галактики. – Его голос, усиленный почти незаметными микрофонами, звучал ровно и властно, разносясь под самым куполом. – Мы собрались здесь в один из самых тёмных часов нашей истории. Даверсы и их приспешники не просто наступают. Они методично, словно жнецы, выкашивают целые сектора. Давайте выслушаем правду, какой бы горькой она ни была. Командующий обороной сектора Ксилон.
Один из голографических экранов ожил, показав лицо тальва в запылённом, помятом шлеме. На его лбу проступала полоска крови из-под бинта.
– Система Ксилон пала. – Он говорил хрипло, сдавленно, и за его спиной были видны языки пламени и бегущие люди. – Их флот... он подавляет не числом, а качеством. Корабли из магруна... наши снаряды скользят по их броне, как капли дождя по стеклу. Они проходят сквозь наши линии обороны, как нож сквозь воду. Дефлекторные щиты «Крепостей» не выдерживают сконцентрированного огня их дредноутов. Мы потеряли плацдарм. Эвакуировали... эвакуировали лишь тридцать процентов гражданского населения с третьей планеты. Остальные... – он замолчал, опустив голову, и по его сгорбленным плечам все поняли судьбу остальных. Экран погас.
Затем слово взяла мирт, командующая флотом в секторе Вега. Её изображение было стабильным, но на её синеватом лбу блестели капельки пота.
– Сектор Вега держится. Но ценой невероятных потерь. Нам удалось использовать против них их же тактику пренебрежения к «низшим» расам. Заманили два их крейсера класса «Пожиратель» в пояс астероидов и подорвали заранее заложенные термоядерные заряды с иридиевой пылью. Она ненадолго, на доли секунды, нарушила целостность их щитов. Этого хватило, чтобы нанести точечные удары по двигательным узлам. Они отступили для ремонта. Но это лишь передышка. Нам срочно требуется подкрепление – эскадры типа «Ястреб» и новые бронебойные боеголовки с урановым сердечником. Их техника... она другая. Наши стандартные протоколы не работают.
Голографическое изображение переключилось на гигантского рольда в шрамах, его мех был опалён в нескольких местах.
– Сектор Центавра-В. Говорит Старейшина Гарн. Мы отбили наземную атаку на угольные шахты. Крильты шли на пролом, волна за волной. Их атака была яростной, но неорганизованной. Мы использовали их слепую ярость против них. Заманили основные силы в узкие каньоны Гефеста и дистанционно обрушили на них скальные породы. Потери с нашей стороны минимальны. Но это лишь локальная победа. Их флот всё ещё контролирует орбиту. Мы в осаде. Системы жизнеобеспечения работают на пределе. Нам нужен прорыв блокады и гуманитарный конвой.
Картина вырисовывалась мрачная и однообразная. Даверсы вели тотальную войну на истощение, используя подавляющее технологическое превосходство, бесчисленные полчища крильтов и порабощённых рас, словно пушечное мясо.
Когда последний отчёт смолк, в зале повисло тяжёлое, гнетущее молчание. Его нарушил Вейл. Он сделал неспешный шаг вперёд к свету, и все взгляды, как один, устремились на него.
– Вы говорите о тактике, о ресурсах, о подкреплениях. – Его голос был тихим, почти интимным, но благодаря акустике зала идеально слышным на самых задних рядах. Каждое слово было отточенным и ядовитым. – Это всё важно. Это скелет войны. Но вы забываете о её душе. Вы боретесь со симптомами, а не с болезнью. Пока существуют сами даверсы, эти вампиры, черпающие силу в нашей боли, нашем страхе, нашем отчаянии, эта война будет бесконечной. Каждая ваша потеря, каждая смерть, каждая слеза, пролитая в этом зале, – это не просто трагедия. Это топливо для их двигателей. Вы не просто проигрываете сражения. Вы кормите ими зверя, которого пытаетесь убить.
– Что вы предлагаете, Наставник? – спросил Каэл, его голос звучал глухо, выдавленный из себя. – Мы знаем об их... природе. Наши учёные изучают образцы их технологий, психологи анализируют пленных крильтов. Но как бороться с тем, кто питается самой сутью конфликта?
– Бороться с ними их же оружием. – Холодно, без тени сомнения, парировал Вейл. – Но не ненавистью. Не слепой яростью. Дисциплиной. Концентрацией. Силой воли, закалённой в горниле абсолютного самоконтроля. Орден Авдеев веками был щитом, сдерживающим их экспансию. Не превосходящими технологиями, не численностью флотов. Силой духа. Нам нужны не просто солдаты, способные нажимать на спуск. Нам нужны оружия. Живые, мыслящие, несгибаемые оружия, способные противостоять их пси-воздействию и наносить ответные, сокрушительные удары. Готовьтесь к тому, что эта война будет вестись не только в космосе, но и в умах.
Именно в этот момент один из молодых адъютантов-тальвов подошёл к Каэлу и, наклонившись, что-то срочно и тихо прошептал ему на ухо. Лицо Верховного Советника осталось непроницаемой маской дипломата, но Вейл, чьё восприятие было обострено годами тренировок, уловил мгновенную, микроскопическую вспышку в его глазах – коктейль из тревоги, интереса и доли страха.
Каэл медленно поднялся, его движение привлекло всеобщее внимание.
– Господа, джентльмены, собратья. – Его голос прозвучал торжественно и тяжело. – Только что поступило экстренное сообщение из управления стратегической разведки Согласия. Оно касается не текущих боевых действий на фронтах, но... потенциально является фактором величайшей значимости, способным изменить расклад сил.
Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание каждого.
– Поступили неподтверждённые, но исходящие из высоконадёжных источников данные о том, что один из... уникальных активов Ордена Авдеев, обладающий исключительными и малоизученными пси-способностями, совершил побег с учебно-испытательной базы «Серый Рассвет» и в настоящее время находится в бегах. Местонахождение неизвестно.
В зале пронёсся гулкий, нарастающий шёпот. Вейл не дрогнул ни единым мускулом, но его взгляд стал абсолютно ледяным, уставившимся в Каэла, словно пытаясь пронзить его и выжечь источник утечки.
– Данный актив, – продолжил Каэл, теперь уже открыто бросая вызов взгляду Вейла, – согласно той же информации, считался крайне опасным и нестабильным. Его исчезновение на руку только одной стороне. Даверсам. Если они найдут его первыми и сумеют... переориентировать его силу...
– Они не найдут, – резко, отрезая, парировал Вейл, и его голос впервые за весь совет прозвучал громко и резко, как удар хлыста. – Это внутреннее дело Ордена. Побег взят под контроль, поиски ведутся самыми эффективными методами. Обсуждение этого инцидента на данном совете неуместно и является нарушением суверенитета Ордена.
– Это дело всего Согласия, Наставник! – внезапно вклинилась Илэйна, её мелодичный голос зазвучал металлически. Она встала, опираясь длинными пальцами о стол. – Если этот «актив» обладает хотя бы половиной той силы, что ему приписывают в отчётах, его потеря – это не внутреннее дело, а колоссальная брешь в нашей общей безопасности! А его попадание в руки врага – катастрофа, сравнимая с падением целого сектора!
– Возможно, это и к лучшему, – неожиданно пробурчал рольд Борг, почёсывая когтистой лапой за ухом. – Ваши «эффективные методы», Авдеи, включают в себя слом воли и подавление личности. Может, эта сила, оставшись на свободе, начнёт крушить и их корабли тоже. Неконтролируемая стихия – это риск для всех сторон. Но на войне иногда приходится полагаться и на хаос.
– Это не сила и не стихия, это ребёнок! – вдруг выкрикнула одна из тальвийских советниц, вскочив с места. Её благородное лицо, обычно спокойное, исказилось гневом и болью. – Мы знаем о ваших методах, Авдеи! Мы закрывали на это глаза, пока вы сражались на передовой! Вы берёте детей с покорённых, опустошённых миров, вроде той несчастной Земли, и делаете из них своих солдат, свои живые инструменты! Вы стираете их прошлое, их личность! Вы не лучше их, этих даверсов! Вы просто используете другой вид насилия!
Вейл повернулся к ней, и казалось, температура в зале упала на несколько градусов. Его взгляд мог бы прожечь броню.
– Мы берём тех, у кого есть шанс не просто выжить, но и дать выжить другим. Мы предлагаем высший смысл, дисциплину и силу вместо рабства, пыток или мучительной смерти в пси-коллективе. Да, это жестокий выбор. Самый жестокий из возможных. Но другого у нас нет. Или вы, советница, предпочли бы, чтобы этот «ребёнок», как вы называете его, сейчас гнил бы в одном из энергетических резервуаров даверсов, питая их своей агонией и отчаянием, умоляя о смерти, которая не придёт?
Его слова, холодные и беспощадные, повисли в воздухе. Тальвийская советница побледнела и опустилась в кресло, не в силах выдержать его взгляд.
В зале вспыхнули жаркие споры. Фракции раскололись. Одни видели в бегстве Айвы прямую и немедленную угрозу, требующую её немедленного обнаружения и обезвреживания. Другие – потенциального «дьявола», которого можно было натравить на другого «дьявола». Третьи, как тальвийцы, с ужасом осознавали истинную цену методов Ордена.
Каэл с силой ударил жезлом о специальную пластину на столе. Звук, подобный гонгу, прокатился по залу, заставляя всех замолчать.
– Довольно! Эти споры ни к чему не приведут, кроме дальнейшего раскола, которого мы не можем позволить себе перед лицом врага. – Он обвёл взглядом всех собравшихся, его взгляд был твёрдым. – Вот что будет сделано. – Он посмотрел прямо на Вейла. – Орден продолжит свои поиски. Мы признаём ваш суверенитет в этом вопросе. Но... вы будете делиться с Военным Советом Согласия всей значимой, стратегической информацией о передвижениях и проявлениях активности данного актива. Мы не можем позволить себе роскошь иметь неуправляемую силу, блуждающую по воюющей галактике и привлекающую внимание врага. – Затем он обратился ко всем. – И мы, со своей стороны, усиливаем патрулирование и мониторинг в приграничных и нейтральных системах. Любой корабль с неопознанной или подозрительной сигнатурой, любая аномальная энергетическая или пси-активность – немедленное сообщение в центральный штаб. Мы найдём её первыми. И тогда... тогда соберём новый совет, чтобы решить её судьбу. Вместе. Как союзники.
Решение было разумным, взвешенным, дипломатичным. И оно не нравилось абсолютно никому. Авдеи видели в этом грубое вмешательство в свои внутренние дела и попытку отнять их собственность. Другие расы – недостаточный контроль над опасной игрушкой Авдеев и уступки их тайнам.
Совет формально был закрыт. Представители разных рас медленно, группами и поодиночке, стали покидать зал, унося с собой тяжёлый груз тревоги, недоверия и неразрешённых противоречий. Война с внешним врагом была ужасна. Но она была проста и понятна. Теперь же в игру вступила новая, совершенно непредсказуемая переменная. И каждый, выходя из-под купола «Непобедимого» в коридоры своего корабля, чувствовал: хрупкое равновесие сил в галактике, державшееся лишь на общем страхе, вот-вот могло рухнуть от одного неверного шага маленькой, испуганной, но невероятно могущественной девочки по имени Айва.
Вейл последним вышел из зала. Его лицо было бесстрастной маской. Но внутри всё кипело. Охота только что усложнилась в десятки раз. Теперь он должен был найти её не только раньше даверсов, но и раньше своих так называемых «союзников», жаждущих заполучить его оружие или уничтожить его. Игрушка вырвалась из коробки, и теперь все короли и боги галактики устремили на неё свои взоры.
Глава 46. Плач в пустоте
Тишина на борту «Серой музы» была иной, чем на «Упрямце». Не та глубокая, утробная, живая тишина старого корабля, наполненная скрипами корпуса, гулом магнитных подшипников и мерным дыханием систем рециркуляции. Здесь царила тишина гробницы. Гул перепрошитых и перекалиброванных двигателей, работавших с хищной, выверенной точностью, был похож на ровное, спокойное дыхание спящего зверя – мощное, но настолько привычное, что сознание отфильтровывало его, как фон. Я сидела в откидном кресле пилота, обитом потёртой, но прочной синтетической кожей. Мои пальцы бессознательно впивались в подлокотники, оставляя на материи лёгкие, быстро исчезающие вмятины.
Позади, в кровавом мареве, остался гнилостный, неоновый ад Лутрка, впереди простиралась абсолютная, всепоглощающая чернота. Гиперпространство мелькало за усиленными иллюминаторами сполохами нереального света – синими, фиолетовыми, кроваво-красными прожилками, но я почти не видела их. Мой взгляд был обращён внутрь, и перед мысленным взором проносились иные картины, выжженные на сетчатке памятью.
Яркая вспышка плазмы, прожигающая броню крильтийского штурмовика насквозь. Искажённое гримасой чистого, животного ужаса лицо пирата за стеклом шлема, прежде чем его выбросило в безвоздушную пустоту. Холодные, пустые, словно стеклянные глаза Зилера, подсчитывающие мою ценность. Хриплый, булькающий предсмертный хрип последнего налётчика в грязном переулке, у которого я отняла не только кошелёк с жалкими кредитами, но и последние остатки иллюзий о самой себе.
Я сжала веки, пытаясь выдавить эти образы, стереть их, как стирают ошибку с грифельной доски. Но они врослись в меня, стали частью моей новой кожи, моей новой сути. Кожи Серы. Прочной. Практичной. И до жути удобной. Она больше не натирала, не стесняла движений.
– Они хотели оружие? – прошептала я в звенящую тишину кабины, и мой собственный голос прозвучал чужим, низким, лишённым привычных интонаций. – Что ж, они его получили. Вот он я. Готовый продукт. Заточенный. Откалиброванный. И направленный... куда?
Вопрос повис в воздухе, густой и тягучий, как смола. Куда? Бежать дальше? Вечно метаться от звезды к звезде, от системы к системе, как затравленный зверь, пока однажды чувствительные сканеры не засекут засадный отряд Вейла или, что было в тысячу раз хуже, холодную, безмолвную тень корабля Повелителей, пришедшую забрать свою собственность?
Нет. Бегство вело в никуда. Оно было бесконечным, изматывающим тупиком, медленной смертью в одиночестве.
Мой взгляд, холодный и аналитический, упал на главный коммуникационный пульт. Зашифрованный канал, с десятком ложных ретрансляторов и самоуничтожающимся протоколом, купленный у Зилера за последние, отжатые в кровопролитных стычках кредиты. Я знала, что искать. Не прибежище. Не союзников. Не друзей. Их у меня не было и не могло быть по определению. Доверие было роскошью, которую я не могла себе позволить.
Информацию. Знание. Это была единственная валюта, которая имела вес в этой игре на выживание.
Я запустила программу-паук, задав ей чёткие, выверенные параметры поиска. Всё, что связано с «Серым Рассветом». С тем самым проклятым инцидентом на заброшенной орбитальной станции «Гамма-7». С именем командира Вейла. И... с именем Олова. Верного, надёжного грайта, который погиб не в честном бою, а из-за моей слабости, моего срыва, моей неспособности контролировать дар, который был скорее проклятием.
Данные потекли на главный экран, мерцая строчками кода и обрывками данных. В основном – слухи, шёпотки из портовых кабаков, обрывки перехваченных и частично взломанных шифровок, анонимные заметки на теневых форумах наёмников и контрабандистов. Орден умел скрывать свои провалы, заметать следы с чисто бюрократической безжалостностью. Официально, оперативная группа «Серый Рассвет» проводила плановые учения на периферии. Инцидент на заброшенной базе списывался на критическую неисправность экспериментального термоядерного реактора. Ни слова о потере высококлассных оперативников. Ни единого намека на меня.
Но кое-что всё же просачивалось сквозь броню официальной пропаганды. Очень глубоко, почти на уровне фонового шума Вселенской Сети, мелькало скучное, сухое упоминание в одном из научных дайджестов о «необъяснимом возмущении в пси-поле» в том секторе в приблизительное время атаки. О «неклассифицированной угрозе с признаками клосс-вмешательства». И... знакомый, до боли знакомый опознавательный код. Тот самый, что я мельком видела в данных, которые с таким трудом скачал Олов прямо перед тем, как всё рухнуло. Код Авдеев.
Они знали. Они знали, что это была ловушка. Знали, что их ведут на убой. И всё равно послали их туда, как пушечное мясо, как расходный материал в своей большой, грязной игре.
Ярость, чёрная, густая и сладкая, как нефть, подступила к горлу, сдавила виски. Мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки, и панель управления под ними, сделанная из сверхпрочного матового пластика, треснула с тихим, но отчётливым хрустом. Я вздрогнула, отдёрнув руку, как от огня. Смотрела на тонкую, но безошибочную паутинку трещины, расходящуюся от точки соприкосновения моих пальцев, и медленное, леденящее осознание поползло по спине, сковывая мышцы.
Моя сила... она была всегда со мной, с самого детства. Но раньше это был дикий, неуправляемый, слепой шторм, вырывавшийся наружу только в пике неконтролируемой боли, страха или ярости. Теперь... теперь она была иной. Более острой. Более сконцентрированной. Более... послушной. Как будто гнев, ненависть и боль перестали быть моими врагами, превратившись в идеальное топливо. Топливо, которое я могла сжигать по своей воле, направлять и контролировать.
Я медленно подняла руку, разжала пальцы и уставилась на них. Они не дрожали. Внутри всё клокотало, бурлило и требовало выхода, но снаружи – идеальный, холодный, безжизненный камень. Без единой трепещущей мышцы. Как у него. Как у Вейла в те секунды, прежде чем он обрушивал свою мощь на врага.
– Нет, – прошептала я, и мой голос неожиданно сорвался на самой высокой ноте, выдав внутреннюю дрожь. – Я не такая. Я не он.
Но трещина на панели, безмолвная и неумолимая, опровергала мой слабый протест.
Внезапно сканеры корабля, до этого монотонно жужжавшие, пискнули тихим, но настойчивым предупреждающим сигналом. «Серая муза» по заранее заданному маршруту выходила из гиперпрыжка на самой окраине никому не нужной, забытой системой, обозначенной сухим индексом S-734. Плановая остановка для перекалибровки двигателей после длинного прыжка и проверки систем маскировки. В обычных условиях это место должно было быть абсолютно, тотально пустым. Гравитационный колодец никому не интересной коричневой карликовой звезды и три ледяные, безжизненные планеты-гиганта.
Но оно не было пустым.
На краю экрана радара, в условном секторе, замигал одинокий, слабый сигнал. Старый аварийный маяк, работающий на низком, почти иссякающем заряде, его опознавательные знаки стёрты временем и радиацией. Рядом с ним, словно привязанный невидимой нитью гравитации или просто по инерции, дрейфовал небольшой корабль. Очень небольшой, типа «Звёздный странник» – некогда популярный среди мелких торговцев, старателей и колонистов-одиночек лет двадцать назад. Сканеры выдали безрадостную картину: множественные микропробоины на корпусе от космической пыли и мелких осколков, отсутствие энергии в основных системах, жизнь на борту поддерживал лишь аварийный генератор, работавший на последних парах.
Я почувствовала, как у меня рефлекторно сжался желудок. Классическая ловушка? Возможная, даже вероятная тактика Ордена – расставлять по случайным, но вероятным маршрутам беглецов подобные «приманки», расчёт на чью-то остаточную жалость или простое любопытство.
Но что-то другое, более приземлённое, зацепило мой опытный взгляд. Модель корабля. Устаревшая, допотопная, ни один флот не стал бы использовать такое старьё в качестве приманки – это выглядело бы слишком неестественно. И характер повреждений... они не были похожи на результат энергичного, но точечного боя. Скорее, это следы гранатомётного залпа с очень близкой дистанции – грубая, топорная работа. Пиратская работа. И едва читаемые, стёртые опознавательные знаки... они не были знакомы, не несли кодов Ордена. Это был не военный корабль, не замаскированная засада, и уж тем более не корабль Повелителей, чьи технологии были непостижимы и совершенны.
Любопытство, острое, колючее и совершенно неожиданное, кольнуло меня где-то глубоко внутри, под грудой закалённой стали и обугленной боли. Это было первое за долгие дни чувство, которое вырвало меня из порочного, самокопательного круга собственных мыслей и воспоминаний.
«Серая муза», повинуясь лёгкому движению моих пальцев по джойстику, плавно, почти бесшумно, как призрак, приблизилась к дрейфующему судёнышку. Сканеры работали на полную мощность, прощупывая каждый сантиметр обшивки, каждую щель. Ни малейших признаков скрытых двигателей маневрирования. Ни следов замаскированных оружейных батарей или пусковых установок. Ни тепловых сигнатур, кроме одной-единственной, слабой и прерывистой, в районе кормового жилого отсека. Корабль был настоящей руиной, плавающим саркофагом, медленно умирающим в безмолвии.
Я не знала, что мной двигало в тот момент. Жажда хоть какого-то, даже мимолётного контакта после недель полного, давящего одиночества? Глупая, остаточная, невытравленная до конца надежда на то, что в этой жестокой галактике ещё есть что-то, кроме насилия, предательства и боли? Или просто насущная, острая необходимость доказать самой себе, что я ещё не полностью превратилась в того монстра, каким видел меня Вейл, способного лишь убивать, брать и бежать?
Я провела рукой по горлу, сглотнув подступивший горький ком, и большим пальцем активировала внешний широковещательный коммуникатор. Голос прозвучал нарочито грубовато, с акцентом космопорта низкого пошиба, каким пользовались контрабандисты и вольные торговцы.
– Эй, ты, на дрейфе! Слышишь? Это независимый траулер «Серая муза». У вас там всё в порядке? Твои показатели кричат о полном и окончательном бедствии. Отзовись!
Ответа не было. Только тихое, мерзкое, успокаивающее шипение космических помех, будто сама вселенная насмехалась над моим порывом.
– Слышь, корабль! Отвечайте! Я не из патруля, не из орбитальной полиции, если ты чего боишься. Предлагаю помощь. Топливо, медикаменты, еда. Отзовись!
Снова тишина. И тогда я услышала это. Слабый, едва уловимый, пробивающийся сквозь помехи и шипение статики звук. Не голос. Не попытку выйти на связь. Тихий, надрывный, безутешный, бесконечно одинокий плач. Детский плач.
Ледяная, сжимающая рука сдавила моё сердце, вытеснив одним махом всё остальное – подозрительность, расчёт, ярость. Без всяких команд, на чистом, животном инстинкте, мои руки уже сами запускали протокол сближения и стыковки, пальцы порхали по сенсорным панелям, отдавая тихие, чёткие команды. Все мысли о возможных ловушках, об Ордене, о Повелителях испарились, уступив место странному, забытому, щемящему чувству. Остался только этот тихий, беспомощный звук, такой знакомый и такой чужой.
Трап «Серой музы» с тихим, уверенным гидравлическим шипением состыковался с аварийным, полуразрушенным шлюзом чужого корабля. Я на автоматизме взяла тяжёлый, проверенный армейский бластер – старые привычки умирают последними, – и шагнула в темноту переходного тоннеля, чувствуя, как сжатый воздух с шипом заполняет небольшое пространство, выравнивая давление.
Внутри пахло смертью. Едким озоном от сгоревшей проводки, горелой изоляцией, сладковатым, тошнотворным запахом разложения и – страхом. Он витал в воздухе, осязаемый и тяжёлый. Аварийное освещение мигало, отбрасывая безумные, прыгающие тени на обгоревшие, покрытые сажей и копотью стены. Под ногами хрустела стеклянная крошка разбитых дисплеев и плат. Я двинулась на едва слышный звук, мои сапоги глухо, мерно стучали по металлическому полу, нарушая гнетущую, неестественную тишину этого склепа.
Я нашла его в крошечной, похожей на клаустрофобную норку каюте, прижавшимся в самом дальнем углу, под развалившейся коечной рамой, заваленной обломками панели потолка. Маленький мальчик. На вид лет пяти, не больше. Он был совсем маленький, худенький, закутанный в потёртое, но чистое, даже выстиранное одеяльце с вышитыми на нём наивными звёздочками. И он был... не совсем человек. Не совсем.
Его кожа имела лёгкий, благородный оливковый оттенок, а из-под спадающих на высокий, умный лоб серебристых, тонких как паутинка волос выглядывали изящные, чуть заострённые кончики ушей. Тальв. Ребёнок тальвийских переселенцев. Его огромные, не по-детски серьёзные и глубокие глаза, цвета летнего неба после дождя, были полны непролитых слез и смотрели на меня с немым, животным, абсолютным ужасом. Он вжался в угол, стараясь стать ещё меньше, стать частью тени, и его маленькие, хрупкие плечики мелко, часто дрожали.
