Текст книги "Куда тянутся души (СИ)"

Автор книги: Анастасия Пенкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 46 страниц)

– Это была Псигелия.

Это было утверждение. Но мне нужно было услышать правду от нее. И только по тому как Канья мне ответит делать какие-либо выводы.

– Да, – ответила она без энтузиазма. И то хорошо.

Подозрения в предательстве быстро рассеялись подобно утреннему туману. Солнце поднималось незаметно, но лучи уже скользнули по водной глади рассеивая его.

– Расскажешь?

Канья кивнула и показала в стороны больших валунов у кромки леса.

– Давай присядем, – тяжело вздохнула, – попробую рассказать.

Кочевница направилась к камням, уводя нас с открытого берега.

– Куда она вечно исчезает?! Она в курсе, что меня чуть не сожрал тигр пока я пыталась до нее добраться…

– Тише, тише, спокойнее, – замахала руками кочевница усаживаясь на серый булыжник. – Я пыталась выяснить это. Псигелия лишь сказала, что твоя судьба больше не в ее руках. «Ее путь рисует Тьма», так она сказала.

– И что это значит? – в моем голосе послышались надрывные истерические нотки.

Осознание того, что я чуть не погибла, пытаясь отыскать эту Богиню, а сейчас она была так близко и отказалась хоть словом перекинуться, раздражал. И даже поднимающаяся из глубин души волна преданности не способна была его заглушить.

В этой жизни я в руках Тьмы. В руках сумасшедшего Сизаморо.

– Это чокнутая парочка не может встретиться и решить свои проблемы как нормальные люди?! – возмутилась я, но на камень напротив Каньи все же села.

– Не могут, – развела она руками. – Ты права, Сизаморо все еще не в себе, их встреча может печально закончиться для всех нас. Если сейчас он не способен оценить то, что она указала путь «бездушным», то слова ее извинений и подавно.

– Так это она собрала армию тех существ?

– Это не армия.

– Зачем они тогда направляются к границе?

Канья молча пожала плечами.

– Я думаю это была попытка примирения со стороны великой Богини. Мол ты прости и прими моих детей от других мужиков, а я приму твое увлечение существами. Город Бездушных умирал, если бы Псигелия не призвала покинуть его, они умерли бы без еды и воды. Теперь они в руках Сизаморо, под защитой Тьмы идут через мертвые земли.

– Ищут новый дом?

Предположение вырвалось само. Если не собираются воевать, то что еще им нужно?

Канья на мгновение задумалась, но быстро согласилась.

– Думаю так оно и есть.

Вот только сдается мне, что ни Смагард, ни Маир, ни другие города магического мира, где царит относительный мир, порядок и процветание, не захотят делиться всеми своими благами с этими существами, которых разумными и не считают, а скорее принимают за зверье.

– А что по этому поводу думает Эрвин?

– Не знаю. Мы не говорили об этом?

– Вы хоть о чем-то говорили? – зло бросила я. – Или вам было не до того?

Голубые глаза наполнились обидой глядя на меня.

– Я выполняла свое поручение, это часть моего поручения, – начала оправдываться Канья, но, не зная что еще добавить или не в силах это сделать, поджала губы.

Я уже не слушала – за спиной из серо-голубого облака выросла высокая фигура. Чувство опасности захлестнуло.

– Канья! Сзади! – все, что я успела выкрикнуть, когда на ее лицо опустилась мужская ладонь. Глаза ее стали закатываться, а веки задрожали.

Я выхватила меч. Но только и успела заметить приближающиеся с разных сторон фигуры. А потом затылок пронзила резкая острая боль. Звон в ушах быстро затих, когда перед глазами все поплыло, а сознание провалилось в темноту.

Глава 8

– Эрвин, дело не требует отлагательств, – процедил Габриэль, стараясь не привлекать внимание собирающегося к собранию совета.

Верховный хранитель тоже был не в духе. Проснувшись и не обнаружив рядом ведьмы, он толком не успел разозлиться, стоило спуститься в кабинет, как известили о появлении членов совета. Те, один за другим, появлялись в зале, и верховному хранителю следовало их встречать.

Чем и занимался Эрвин Савитар, вот только мысли все были о темноволосой прелестнице, что незаметно исчезла из его постели.

– Габриэль, мне как бы некогда.

– О, братец, – пропел появившийся за спиной раскаляющегося с каждой минутой Габриэля Рейнорд Делагарди. – Мог бы сообщить, что отправляешься в Маир, я бы поехал с тобой.

– Это была спонтанная поездка, – пробурчал Габриэля не удостоив брата ни приветствием, ни взглядом.

– А я уже было думал, ты метишь на мое место в совете, – Рейнорд дружественно похлопал брата по плечу и повернулся к верховному хранителю. – Приветствую, Эрвин Савитар, я как всегда один из последних.

– Нет, еще Лабор не появился.

Эрвин хоть и отвечал среднему брату Делагарди, смотрел на младшего.

– Аспид разрази, – выругался Габриэль.

Зал был полон, не считая обозначенного члена совета и переговаривающихся у лестницы мужчин.

Эрвина раздирало беспокойство и желание бросить все и выяснить, где пропала его женщина. В том, что Канья Одис его – он ни секунды не сомневался, а проведенные вместе ночи лишь закрепили этот статус.

– Рейнорд, шел бы ты и занимал свое место, – предложил Габриэль брату, сделав насмешливый акцент на последнем слове. Место в Правящем совете – последнее в этой жизни, что могло его заинтересовать. Он даже связывать себя клятвой с орденом Света не планировал, та хоть и не кровная, но тоже обязательство.

– Пара слов Эрвин, – настоял Габриэль.

Верховный хранитель проводил взглядом Рейнорда, и приготовился слушать младшего Делагарди. Но как бы он не старался, маска невозмутимости трещала по швам.

– Анна пропала, – выпалил на одном дыхании Габриэль, как только усмехающийся лис, что был его любимым братцем, присоединился к разглагольствующей толпе престарелых магов.

– У меня примерно такие же новости, – хмыкнул Эрвин, вовсе не испытывая веселья. Но и его терпение не бесконечно. – Канья тоже пропала.

Габриэль с силой ударил по каменной стене. Та даже глухого звука удара не издала. Стены башни настолько толстые, что попытки выместить на них свой гнев остались никем незамеченные, кроме Эрвина и сбившимися в кровь костяшками кулака Габриэля.

Каждый был уверен в своей женщине. Уверен, что не оставила бы… после всего, что было. А значит, что-то случилось. И точно это «что-то» очередной «девичник».

– Я не могу распустить совет, – предупредил верховный хранитель возникшее в голове Делагарди предложение. – Что-то мне подсказывает, что эти две ходячих беды вместе. Мы найдем их, Габриэль. Обещаю. Я постараюсь закончить как можно быстрее, тогда мы найдем их с заклинанием поиска.

Эрвин почти шептал и с каждым словом его голос становился все тише (шум в зале тоже стихал – его ждали), но на воодушевляющую, его речь меньше походить не стала. Кого больше пытался приободрить, себя или Делагарди, он точно не знал. Ведь оба понимали, что все могло случиться как в прошлые совместные поиски. Если к этому приложили руку великие духи – они их не найдут и с силой верховного хранителя.

Пожалуй, на этот раз Эрвину будет достаточно неудачных поисков, чтобы разочароваться в благих намерениях, что всегда нес Свет, он чувствовал это так же как поднимающийся из глубин души гнев, вот-вот и он пробьет стены его уверенности и сдержанности, прочности которым могли позавидовать только стены башни обители. Но случившееся с Джуббой, а потом и с Лабором. Поведение великой Богини, да и жреца ордена Тьмы, далеко от идеалов, вливавшихся в его голову с раннего детства. Вот-вот и столпы его веры рухнут обнажая совсем другую истину. Он уже чувствовал, как они дрожат. И только сильнее сжимал кулаки из последних сил пытаясь устоять.

Габриэль отступил в сторону, позволяя верховному хранителю исполнять свой долг. В этот момент он был благодарен за то, что судьба свела его с этим магом, являя пример каким он никогда не станет. Габриэль бы не смог пойти с высоко поднятым подбородком, с лицом, скрывающим настоящие чувства и делать то, что должно. Он уже пытался быть таким, согласился на свадьбу с Альциной, вот только взял на себя обязательства груз которых не под силу. И сейчас, завись от него успешные поиски Анны, он сплюнул бы на пол перед зажравшимися мордами членов совета, и не думая больше ни о чем, отправился на поиски своей женщины.

Но все, что ему оставалось, так это сидеть на холодных ступенях, слушая как сильные мира сего решают судьбу всех остальных жителей. Решают какой отдать приказ ему, командующему армией людей. Нет, не так. Армией магического мира. Ведь теперь среди простых солдат есть и маги. И даже один дракон. Вот только сам Габриэль был уверен только в том, что все на что он способен – ждать, когда Эрвин примется за поиски, и понимать, что это единственный разумный выход.

* * *

Наверное, это судьба, впадать в бессознательное состояние и просыпаться черт знает где. И я даже догадываюсь кому сказать спасибо за такую «судьбу».

Голова билась обо что-то твердое. Снова и снова. Может это и способствовало возвращению моего сознания, а может и наоборот. К тому времени как я смогла поднять веки до меня дошло, что головой бьюсь о деревянный пол телеги, под ритмичный топот копыт, только эта была не телега… Да, сознание еще не все на месте, потому что активная мозговая деятельность только усиливала боль захватившую затылок. Но я все-таки вспомнила название – кибитка, будь она неладна, ведь нас похитил чертов кочевник. Покрытая приличным слоем дорожной пыли белая ткань, служившая пологом, пропускала свет, а через пару дыр и солнечные лучи. Один из таких падал на Канью, освещая бледное лицо. Она была без сознания. Рот перевязан кляпом, а руки связаны за спиной. Ноги тоже.

Я пошевелила своими конечностями. Бок, на котором лежала онемел, но мне удалось понять, что и я связана. Во рту пересохло от грязной тряпки, что послужила разбойникам кляпом и для меня.

Связана я была крепко, но все равно попыталась размять тело заелозив на месте, заодно осматриваясь по сторонам в надежде найти что-то полезное. Но кроме мешков с непонятным содержимым ничего не было.

Я попыталась передвинуться ближе к Каньи, она все же магией обладает, если удастся ее разбудить, наверняка сможем попытаться выбраться.

Тут мои мозги окончательно пришли на место, когда я осознала кто нас похитил. Это же брат Каньи, о котором я даже забыла разузнать у нее. Совсем вылетело из головы, что главарь банды кочевников родственник моей подруги. От этого маленького открытия, к сожалению, легче не стало. И почему нас похитили, я тоже никак не могла понять.

По затраченным усилиям я должна была скакать с резвостью горной козы, но передвижения мои были не столь эффективны. Зато шуму было много. Один из мешков, лежащих над головой, упал, кухонная металлическая утварь посыпалась вниз, чудом мне на голову не свалился стальной кубок с драгоценными камнями.

– Проверь, что там, – послышался знакомый мужской голос. Слишком приятные в нем бархатистые нотки, чтобы так легко забыть. Вот только имени я так и не узнала. Хотя, какое это теперь имеет значение.

На плечо упали мужские ладони. Сначала меня вжали в пол, а потом резко перевернули на спину.

Лицо мужчины было мне незнакомо. Но тогда все разбойники из банды кочевников были с повязками. Только братца Каньи я видела на озере. Возможно, и этот, не одаренный красотой кочевник мне уже встречался.

– Проснулась! – крикнул он скалясь в кривозубой улыбке. Еще бы не проснуться от таких нежностей. Только в маленьких заплывших глазах не было дружелюбия. Я бы точно нашлась что ему сказать не будь во рту кляпа.

Но, когда его рука шириной с добротное бревно замахнулась на меня, я уставилась во все глаза не веря в происходящее. Неужели снова? Жаль, что страха во мне недостаточно для того, чтобы зажмуриться, при всем уважении к себе, я предпочла бы не видеть этого позора. Не видеть, как меня опять избивают.

Рука-кувалда не успела опуститься мне на голову, а я все же зажмурилась перед, казалось бы неминуемым ударом – куда более изящная мужская ладонь с тонкими пальцами перехватила ее. Неприятной наружности разбойник был остановлен другим. И судя по тому, что на козлах скорее всего больше не могло быть никого – это был братец Каньи, и сын Айера, если я не ошиблась.

– Ты что творишь? – не повышая голоса произнес он. Но даже у меня мурашки пошли по телу от звенящей холодной стали в его голосе. Неудивительно, что в столь юном возрасте он умудрился собрать банду. – Возьми тряпку с зельем. И сестрице моей добавь дозу, не хватало, чтобы она проснулась раньше времени.

Вот теперь сомнений не осталось.

– Хорошо, Риден, – проворчал крепыш, и на мое лицо через пару секунд обрушилась ладонь чуть не сломав нос. Влажная тряпка ничуть не смягчила грубые прикосновения.

Как бы я не пыталась сопротивляться, не дышать, подавляя яростное желание заорать во всю силу, вдох все же пришлось сделать. Горький и жгущий горло запах ворвался в нос и рот, расползаясь до самых легких с каждым кусочком захваченных ядовитой пеленой внутренностей, ослабляя мое сознание и контроль над телом все сильнее.

Следующее пробуждение оказалось еще менее приятным. Я не могла понять открылись ли веки, и я нахожусь в кромешной тьме, или они все еще не подвластны мне. Помимо этого, гортань горела при каждом вдохе, во рту пересохло, а боль в животе – будто я съела камней.

Это было действительно страшно. Не из-за букета неприятных ощущений – из-за неизвестности и потери контроля над своей жизнью. Зачем сын Айра похитил меня и Канью? Я была уверена, что он вернет ее отцу. Но, судя по всему, это либо не так, либо семейство Одисс не имеет понятия о гостеприимстве. А может это мне оказана такая честь?

Осязание постепенно возвращалось. Я понимала, что это последствия отравы, что заставили дышать кочевники. Обогащенное подсознание даже вспомнило ингредиенты подобного гадости. Ее использовали для усмирения съезжающих с катушек магов способных погубить окружающих. На простых людей, конечно, тоже действует. Но, видимо, за сотни лет, что меня не было в этом мире, нашлось новое применение.

Неизвестно сколько я отходила. Казалось, что время течет совсем с другой скоростью, каждый вдох и выдох занимает по минуте, а потом все скачет слишком быстро. Чем лучше слушалось тело, тем боль в голове, в горле и животе только усиливалась. Но я уже прекрасно чувствовала, повязку на глазах, связанные конечности и кляп во рту. Вот только единственное, о чем могла думать, это о воде. Хотя бы глоток, смочить слизистую, не дать ей высохнуть окончательно и потрескаться в кровь.

До ушей дошел звук, скрипящий и тихий, будто открыли старую дверь. Я уже успела пощупать связанными за спиной руками деревянный пол, на котором сидела, получить занозу и осознать, что точно находилась в каком-то доме. Но дикое желания утолить жажду не давало сил поразмыслить зачем здесь я.

Чьи-то пальцы коснулись моего подбородка, лицо развернули и сняли грязную тряпку, служившую кляпом. Кричать я не могла – горло горело. И как же было приятно слышать звуки воды, переливаемой из одного сосуда в другой. Шершавая поверхность глиняного стакана, немного влажная, коснулась моих губ. На затылок легла ладонь, и голову запрокинули назад. Но мне было плевать на то, как пальцы копошились в моих волосах, поглаживая кожу, и на то, что это ладонь явно мужская. Главное заветная жидкость текла внутрь меня, возвращая своей свежестью жизнь.

Как только я опустошила стакан нашлись и силы говорить.

– Что вам от меня нужно?

Угрожающе и строго не вышло, горло все еще болело, и голос от этого был хриплый.

Я дернулась, когда почувствовала едва уловимое скольжение подушечек пальцев по щеке.

– Ты в мои планы не входила.

Риден. Это он дал мне воды, и лапал за лицо. Но в голосе чувствовалась досада.

Он не врал. Какие у него могли быть мотивы меня похищать? Никаких. Разве только устранение свидетельницы похищения Каньи. Цепочка причинно-следственных связей строилась быстро, но требовались уточнения.

– Зачем тебе Канья?

Не особо я надеялась получить ответ, но не могла понять зачем Риден все это провернул. Зачем похитил сестру таким образом? Неужели, чтобы вернуть отцу? Наверняка за вознаграждение. А я тогда, на озере, когда не знала что где Канья, еще и поверила, что он о ней действительно беспокоился. Но все говорил о том, что вовсе не братские чувства двигали кочевником.

– Мне она тоже ни к чему. Я лишь отдал ее тому, кому она давно должна была принадлежать.

– За деньги, естественно.

– Естественно.

А до меня только стало доходить. Риден вовсе не об отце говорит.

– Ты собираешься отдать ее отпрыску Гонкана?

– Уже отдал.

Я не видела собеседника. Но отчетливо ощущала алчную улыбочку.

– Ты хоть понима…

Договорить мне не дали, вернув на место кляп. Я пыталась говорить, издавая неразборчивое мычание, но, когда захлопнулась дверь и затихли шаги, бросила это бесполезное занятие.

Хорошо, пусть он ушел ничего толком не объяснив. Но меня хотя бы оставили в живых. И кое-что существенное удалось прояснить.

Блин, совет уже должно быть закончился! Да и как теперь думать о своем счастье, когда Канье грозит смерть, и не абы какая? А очень даже мучительная, если верить рассказам Бероуза.

А я ему верила.

Ладно, не буду пока проклинать всеми силами эту рыжую гадину, что всеми тут манипулирует и никогда не помогает. Я знаю о похищении Каньи, может получится ее спасти. Что-нибудь придумаю. А о том, что не исчезни великая Богиня, как всегда в самый ответственный момент, ничего бы не произошло, и думать не стоило. Иначе злоба захлестнет так, что ни одной дельной мысли в голову не придет. Буду думать, что у нее «великая» цель, и это часть ее плана.

Но выбраться я не могла. Путы крепкие, еще и повязка на глазах, никак не найти ничего острого, чтобы разрезать веревки. Оставалась еще надежда на то, что у Каньи и самой может получиться спастись. Ведь вряд ли Риден знает о том, что это она людей Гонкана убила и почти его самого.

Чем дольше я сидела и пыталась придумать как выйти из этой непростой ситуации, тем сильнее захватывало отчаяние. Я неизвестно где. Неизвестно что со мной планируют делать. И где держит Канью сыночек Гонкана мне тоже неизвестно.

И вот, когда отчаяние меня почти окончательно поглотило, подталкивая слезы к выходу, дверь снова открылась. Немелодичный звук старого дерева и ржавого металла заставил напрячься. Послышались шаги и передо мной кто-то остановился.

Повязку с глаз стянули, и я заморгала, ожидая как свет болезненно ударит по глазам. Но не ударил. В комнате было темно, и только желтый свет из дверного проема подсвечивал профиль Ридена. Я уставилась на него, как только проморгалась как следует. Тщательно изучила лицо, пройдясь по сдвинутым бровям, по опущенным на меня глазам, в которых кроме голубого холода я не смогла ничего прочесть. Сережка в ухе блеснула, когда он наклонился ко мне. Губы изогнулись в намеке на улыбку. Но не было ни насмешки, ни злобы, ни похоти. Пожалуй, это было любопытство, что он сразу же и подтвердил.

– И что же мне с тобой делать? До свадебной церемонии еще неделя. Какая же глупая традиция жениться в полную луну. Не находишь?

Я замычала. Вряд ли он хоть слово понял. Пыталась рассказать и о других традициях магов Огненных гор. Но он меня не слушал, будто сам с собой разговаривал.

– И этот чертов сопляк отказывается платить, пока не совершиться обряд. Понимаешь? – он посмотрел на меня ожидая ответа. Да, я его понимала, о чем и кивнула. О том, что все это из-за денег я и так догадывалась. Но очень надеялась, что он изменит свое мнение, после того как я расскажу ему всю правду об этих магах. – Придется ждать. А тебе побыть со мной, пока я не получил обещанные деньги. А после, если будешь хорошо себя вести, отпущу.

Он говорил, но пытаться донеси до него истину сквозь кляп я не переставала.

– Но вот я сомневаюсь, что проблем с тобой не будет, – Риден поднялся, спрятал руку за спину, а другой потер подбородок. Сейчас он не был настроен подавлять и больше походил на отца, тот же четко очерченный подбородок, тонкий нос и глаза, тепла в них правда меньше. – Ты, Анна, все-таки женщина, как это сказать…

«Боевая» – промычала я. Но он, конечно, не понял и подобрал свое определение.

– Воинственная. А я не хочу, чтобы кто-нибудь из нас пострадал.

Тонкий длинный палец описал смазливую физиономию кочевника, а потом и мою. Тут я не могла согласиться, я бы с удовольствием подпортила ему, и не только лицо.

Ясно, что он боится сопротивления, а если и не боится, то не желает лишних проблем. Но только как дать ему понять, не имея возможность говорить, что не собираюсь его убивать? По крайней мере сразу. И сама.

К тому же надежда, что он передумает продавать сестру, когда выслушает меня, еще не растаяла до конца.

Я пыталась взглядом передать, как хочу поговорить, и мычать перестала. Но глаза, как у кота из Шрека, мне никогда не удавались, и все было, видимо, совсем запущено, так как мой похититель нахмурился и быстро опустил на место повязку.

– Я скоро вернусь, – бросил он напоследок.