Текст книги "Куда тянутся души (СИ)"
Автор книги: Анастасия Пенкина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 46 страниц)
Глава 22
Силы вернулись ко мне на следующий день после полудня, я открыла глаза и увидела россыпи солнечных зайчиков на потолке, они плясали, кружась. Я предприняла попытку встать, и комната тоже немного закружилась, но через мгновение все встало на свои места. На полу лежало окровавленное платье, и его камни ярко блестели на солнце, играя солнечными зайчиками на потолке. Я смогла встать и поплелась в комнату гигиены. На мне была только сорочка и трусы. На руке, плече и груди запеклась кровь.
Умывшись и немного смыв кровь мокрым полотенцем, я посмотрела на свое отражение Лицо было бледное, словно у фарфоровой куклы. Позади открылась дверь, и в отражении я увидела Габриэля. Он был одет в простую черную тунику. Нечто подобное я уже видела на нем. В своем сне-воспоминании.
– Доброе утро, – поздоровался он, – как ты себя чувствуешь?
– Могу ходить и говорить, судя по всему, – пробормотала я, снова обдавая лицо прохладной водой, – это уже хорошо.
То, что я была почти полуголая, меня не смущало. В конце концов, он уже все видел.
– А где Канья? – поинтересовалась я.
– Ей выделили другую комнату, – спокойно пояснил он. – Объясни мне, зачем вы ушли с праздника одни?
Решил сразу перейти к главному.
– Разве Канья не рассказала? – невинно ответила я.
– Может, Эрвин и достаточно наивен, но я не он, – сердито проговорил Габриэль, и укоризненно посмотрел на меня в отражении, – я знаю, что Канья отвела глаза, не надо врать.
Я повернулась к нему лицом.
– Это она тебе сказала?
– Сам догадался, – буркнул он. – Мне только не понятно, зачем вам понадобилось уйти?
– Бунт феминисток, – пробормотала я, скрестив руки на груди.
– Чего?
– Устали от мужского надзора, – пояснила я, – захотелось свободы.
Я осознавала, что поступок был глупый. Это мягко сказано. Но сейчас уже ничего не поделаешь.
– Ты хоть понимаешь, что чуть не погибла? – прокричал Габриэль, держа меня за плечи.
Я опустила руки и посмотрела на него. В его глазах горел гнев. Он злился на меня.
– Все же обошлось. Всего лишь рана в плечо.
– В плечо? Рана была почти на груди, всего в нескольких сантиметрах от сердца! – в ярости сообщил Габриэль.
– Мне показалось… – пробормотала я и нащупала шрам под ключицей, там, где начинается грудь, – думала, что рана на плече.
Я наклонила голову, пытаясь рассмотреть рану. Шрам был еле заметный.
– Анна, – проговорил Габриэль, осторожно подняв мою голову за подбородок и заглядывая в глаза.
Его бирюзовые глаза были такие живые, полные гнева и беспокойства.
– Объясни-ка мне, как ты убила двоих мужчин и мага? – строго задал он главный вопрос, которого я боялась.
– Габриэль, я что, на допросе? – ответила я вопросом на вопрос.
От этой опасной темы нужно отойти.
– Пока нет, – ответил он, не сводя с меня глаз.
– Я занималась, пока тебя не было дни напролет, и мне повезло, что я справилась с ними, – ответила я, не отводя глаз, стараясь, чтобы он поверил мне.
Он сделал ко мне шаг, встав совсем вплотную. Жаркая волна обдала тело, и сердце застучало быстрее, перекачивая ничтожные остатки крови с бешеной скоростью.
– Анна, – прошептал он мне на ухо, обдавая его горячим дыханием, по коже пробежали мурашки.
В животе все затрепетало, чувствуя его так близко. Ох, не время.
– Ты правда думаешь, что меня можно так легко обмануть? – продолжал он шептать и поцеловал в шею, чуть ниже мочки уха, переходя к пульсирующей вене.
От мест поцелуев разошлись будто легкие электрические разряды направленного действия. Местом их назначения была моя женская сущность, сосредоточенная в нижней части живота. А их целью было сломить меня и подчинить его воле. И я, пожалуй, хотела подчиниться и поддаться, но не могла позволить себе этого.
Лицо он мое уже не держал, и я отступила на шаг назад, но уперлась в тумбочку. И Габриэль снова приблизился ко мне. Я пошатнулась и осела на нее. Провальный план к отступлению. Он подошел ко мне еще ближе, вставая между моих ног. Теперь бежать точно некуда. А если быть честной с собой, то и вовсе не хотелось.
– Будет расследование и суд, – начал он, – под зельем истины не получится врать.
Его ладони по-хозяйски легли мне на талию, такие горячие и сильные, они почти полностью обхватили ее в кольцо.
– Анна, – снова начал он, глядя на меня и ожидая ответов.
Я так не хотела ему сопротивляться, но он задавал вопросы, на которые я не имела права давать ответы. И я знала единственный способ не дать ему продолжить все-таки допрос.
Я поддалась вперед, прижимаясь к нему грудью. Лучшая защита – это нападение.
– Габриэль, – пролепетала я, смотря на него и не скрывая своего возбуждения.
Он хотел что-то еще сказать, но я не дала, накрыв его губы своими. Он напрягся, но не отстранился, а лишь замер, смакуя мой поцелуй. Я подвинула бедра, прижимаясь к нему ближе и чувствуя напряженную плоть через штаны. Он хотел меня, и от этого внутри все трепетало. Это значило, что я тоже могу с ним играть, и использовать его желания со своей выгодой.
– Габриэль, – снова протянула я, делая движение грудью вверх и вниз, словно кошка, потираясь о его твердую грудь.
– Анна, – прорычал он, накрывая мои губы глубоким поцелуем и проникая языком в рот.
Я лишь крепко обвила его ногами и со всей немалой страстью ответила на поцелуй, гладя руками широкую спину.
Никогда я не была такой женственной и игривой, но с ним мне хотелось такой быть. Кто знает, может, нам не удастся сбежать и меня казнят? А это последнее удовольствие в моей жизни.
– Сам напросился, – прошептала я, отстраняясь от его губ, – не нужно было меня провоцировать.
Он в ответ лишь осыпал мою шею поцелуями. И с моих губ сорвался легкий стон. Габриэль спустился ниже, осыпая поцелуями ключицу и место, где недавно была рана. Ладони его легли на грудь и с жадностью сжали ее. Я лишь простонала в ответ, прижимаясь бедрами сильнее, жаркой волной кровь приливала к моему лону, заставляя его пульсировать.
Он резким движением разорвал черную сорочку на мне, и ткань полетела вниз, освобождая грудь, а он припал губами к набухшим соскам.
– Габриэль, – победно простонала я, не в силах сдерживаться.
Он слегка прикусил мой сосок, а затем провел языком, дразня. Я застонала сильнее, горя от желания. Руки мои запутались в его распущенных волосах. Габриэль начал целовать меня все ниже и ниже, проводя языком по шрамам на животе. Легким движением он распустил завязки на трусиках, целуя внутреннюю часть бедра и немного прикусывая кожу. Лоно набухло, увлажнилось и пульсировало, готовое принять его. Но он не спешил и с каждым поцелуем приближался к сосредоточию моего желания. Когда он накрыл губами и языком подразнил мою набухшую плоть, я всхлипнула. Истома расходилась по телу, и с каждым его медленным движением сводила меня с ума. Еще немного, и я достигну края.
– Габриэль, – прохрипела я, – я хочу почувствовать тебя внутри, – и немного потянула его за волосы вверх.
Недолго думая, он подхватил меня под ягодицы и отнес на кровать. Быстро избавился от туники и штанов, и его тело накрыло мое, прижимая всем весом.
– Габриэль, возьми меня немедленно, – простонала я, командуя.
На это он резко отстранился и перевернул меня на бок, прижимаясь грудью к моей спине, и медленно заполнил собой мое естество. Я застонала от удовольствия. Медленно двигаясь, он наслаждался процессом, сжимая мою грудь и целуя шею. Я повернула голову и нашла его губы. Он медленно и глубоко поцеловал меня. Мы словно плыли по течению спокойной реки, не зная, что скоро нас ждет водопад. Каждое движение приближало нас к пропасти, мы то плыли ей навстречу, приближая конец, то замедлялись, желая запомнить момент. Я больше не могла сдерживаться, меня несло к краю течение сильнее меня. Габриэль застонал, наращивая темп, покусывая за мочку уха и шею. Нас несло к обрыву, и назад дороги не было. Волны экстаза накрывали, и по сплетенным телам прошлась волна наслаждения. Мы полетели вниз, и я вскрикнула. Габриэль застонал, и его естество судорожно излило в меня горячую жидкость. Истома поразила каждую клеточку тела. Я не могла и не хотела шевелиться. Мы какое-то время так и лежали молча.
Наконец, отстранившись, он подхватил меня на руки и понес к освежающей воде.
Мы стояли под струями и молчали, прижимаясь к друг другу. Никто не хотел говорить, боясь испортить момент.
Я была не готова к этому, только не в таком положении. Да и о чем было говорить? Отстранившись, я потянулась за полотенцем, затем стремительно направилась в комнату и закрыла за собой дверь. Габриэль меня не остановил.
Нужно одеться и собрать вещи. Либо нас сразу повезут на суд, либо нужно будет бежать. Я не знала точно, что меня ждет за убийство члена совета и еще двоих людей с целью самообороны. Но если нас с Каньей опоят зельем истины, на суде узнают, что она тоже убила и при этом обратилась к темной магии. Тогда ее ничто не спасет. Пока у них действует этот нелепый закон, мы обе можем лишиться головы. Даже если меня не осудят за убийство, дать им убить Канью я не могу, она спасла мою жизнь.
И пока она всего лишь свидетельница и жертва покушения, нужно найти возможность сбежать.
Я надела джинсы, единственную оставшуюся вещь, напоминающую, откуда я, не считая кроссовок, зеленую тунику и корсет с лямками. Юбку я решила не надевать, да и с собой брать не было смысла, если нам удастся сбежать, то она мне не понадобится. Достав кроссовки и нижнее белье, я поняла, что класть вещи мне некуда. А еще нужно куда-то спрятать сережки, которые необходимо продать. В отчаянии я села на пол, облокотившись о стену.
– Соберись, – прошептала я себе.
Как бы мне ни было жалко, но свои вещи придется оставить. Я надела сапоги, натянув их как следует, и они закрыли колено. Нацепила серьги, пряча их под волосы, и повесила пояс с мечами на бедра. Стало неудобно шагать, мечи болтались в разные стороны. Тогда я перевесила пояс, перекинув через плечо, и теперь они висели за спиной.
– Другое дело, – пробормотала я, оглядывая последний раз комнату, и вышла за дверь.
Возвращаться сюда я больше не собиралась. Подойдя к двери Габриэля, я немного помедлила. Никого вокруг не было. Возможно, он единственный, кто меня охраняет, и раз я покинула комнату, не очень хорошо с этим справлялся. И вот она – возможность сбежать. Но я не могу это сделать без Каньи. И я решительно постучала в комнату Габриэля, он почти сразу открыл.
– Где Канья? – начала я, не давая ему ничего сказать.
Он посмотрел на меня и на мечи за спиной.
– Обедает, и мы тоже пойдем туда через минуту, – с какой-то настороженностью в голосе ответил Габриэль. – Я собирался тебя как раз позвать. А мечи тебе зачем с собой?
Он пристально посмотрел на меня, ожидая ответа. И я стойко встретила его взгляд.
– На всякий случай, – недовольным тоном пояснила я. – Мало ли что.
И посмотрев на его пояс с мечом, махнула подбородком на него.
– Ты вон тоже с мечом.
– Ну да.
Он хотел было добавить что-то еще, но встряхнул головой, будто отгоняя вертевшиеся на языке слова.
– Ну, что, идем? – поторопила я.
Мы двинулись в сторону столовой. Габриэль шел позади меня. И я радовалась, что он не пытается меня допросить или поговорить о нашей близости.
Канья сидела одна за столом и не спеша ела суп.
– Канья, – подбегая к ней, проговорила я. – Как ты?
Я опустилась рядом. Габриэль сел напротив нас.
– Хорошо, – ответила она, но мне показалось, она что-то не договаривает, взгляд ее покосился на Габриэля.
Появилась служительница и принесла нам с Габриэлем суп и хлеб.
Мы начали есть, и я больше не спрашивала ничего у нее. При Габриэле мы не могли говорить.
Канья доела суп. И краем глаза я увидела, как она быстрым движением провела рукой по воздуху пред Габриэлем. Как тогда, когда отводила глаза.
– Он нас не слышит, – быстро проговорила она.
– Нам нужно бежать, – не стала я тратить время.
– Я знаю.
– И лучше сделать это до того, как нас опоят зельем истины. Тогда они хотя бы не будут знать про тебя. Вот только я не знаю, куда нам податься?
– Зато я знаю, – проговорила Канья твердым и холодным голосом.
Я покосилась на Габриэля, он продолжал есть суп.
– Я хотела тебе рассказать, когда мы покинули праздник, но не успела.
– О чем ты? – перебила я ее.
– Мы сбежим в твой мир. – Дрогнувшим голосом проговорила она и испуганными глазами посмотрела на меня.
Я оцепенела, не понимая, что она говорит.
– Канья, без первородного мага мы не можем… – начала я.
– Я знаю, Анна. Я знаю, как попасть в твой мир, – перебила она.
Я не верила своим ушам. Сердце начало учащенно стучать. В голове тысячи вопросов, просящихся наружу.
– Как? – пробормотала я.
Мне не верилось, что я действительно слышу это.
– Моя прабабка настоящая ведьма, она дочь самой великой Богини, она знает, где храм, и сможет отправить нас туда.
– Так Богиня не в мире света? Это точно?
Канья положительно махнула головой.
– Девяносто семь лет назад была точно здесь, – пробормотала она. – Если бы она хотела уйти, то не ушла бы, не оставив указаний и не связавшись со своими служительницами.
– Но где ее храм? За мертвыми землями?
То, что Канья была почти уверена, что первородный маг, великая Богиня, здесь, в этом мире, было самой настоящей возможностью спастись и вернуться.
– Но Канья, мы можем погибнуть в мертвых землях.
– Нам не придется идти через них, – она широко улыбнулась, и взяв мою руку, потрясла ею и продолжила: – Что ты знаешь о ведьмах?
– Ну только то, что говорил Эрвин… – начала я, но не успела больше ничего сказать.
– Понятно, можешь не продолжать. Ведьмы – дочери великой Богини, их силы не просто равны силам настоящих магов, они во многом превосходят их. И одно из таких умений, которым не обладают настоящие маги-мужчины – это способность перемещать в пространстве не только себя, но и людей. Моя прабабушка сможет перенести нас к храму, так как знает, где он находится.
Не зря я зацепилась тогда за слова Айера, правильно говорят, нет дыма без огня.
– Канья, где твоя бабушка сейчас?
– Ее дом в лесу, у подножия Драконьих гор. Нам придется сбежать до суда.
– Тебе никто не говорил, когда мы отправимся в Смагард?
– Нет.
Мы одновременно покосились на Габриэля. Тот почти доел суп. Сев как ни в чем не бывало, я тоже принялась за еду, а Канья провела рукой, снимая чары.
– Габриэль, – обратилась к нему Канья, – что говорит Эрвин? Чего нам ждать?
Голос ее был жалостливым.
– Сегодня состоится совет. Уже прибыли почти все его члены. Ждем Рейнорда и нового представителя от магов Огненных гор.
Канья напряглась, и тут до меня дошло, почему. Лишь бы от магов Огненных гор не прислали сына Гонкана. Он раскроет совету, что Канья – сбежавшая невеста, его невеста, это может только усугубить наше положение.
– Канья, а ты не хочешь сообщить родным о том, что с тобой произошло? – спросила я, глядя на нее внимательным взглядом. Ищущая ее родня будет совсем не кстати, и случайно может открыть детали, которые могут лишь все усугубить.
– Нет, – поспешно ответила она, – не надо, дядя и так будет на совете.
Пустынный маг Айер, он ей помог сбежать, а значит, сообщать ее родным не станет. А теперь и другим это в голову не придет. Родня Каньи навряд ли может помочь нам. А вот ее дядя, который еще и член совета, сделав это один раз, наверняка поможет вновь, если будет такая возможность.
– А что потом, Габриэль? Меня отправят на суд в Смагард? Когда? – поинтересовалась я.
Габриэль помрачнел и нахмурил брови. Ему не понравился мой вопрос.
– Вероятность того, что суда удастся избежать, очень мала, – Габриэль помрачнел еще больше и добавил, пронзая меня сердитым взглядом, – но даже если суд состоится, если вы говорили правду, то тебе, Анна, нечего бояться.
Очевидно, что он нам не верил. И понимал, что мне есть, чего опасаться. А значит, он сердился на меня, потому что беспокоился. Сердце защемило от этих мыслей.
Не знаю, почему, но то, что он беспокоился, переживал за мою судьбу, расстроило меня. Мне хотелось его успокоить, но я не могла. Между нами были лишь плотские отношения. Нам было хорошо вместе. Но я изначально понимала, что это ненадолго. А значит, мои чувства должны остаться при мне. И его тоже, если таковые он и испытывает, со временем это пройдет. Всегда проходит.
Глава 23
– Эрвин, не мечись, как зверь загнанный, – проворчал Габриэль. – Это делу не поможет.
Верховный хранитель ордена Света нервно расхаживал по своему кабинету, а Габриэль развалился на кушетке, обитой мягкой зеленой кожей. На первый взгляд помещение было небольшим и скромно обставленным. Большой деревянный стол из массива сосны и стул с резной спинкой. Небольшой шкаф с магическими вещицами и, собственно, все. Такое убранство подходило старику, Альхону. Но мало кто знал, что имелась лестница, скрытая от глаз с помощью магии, ведущая на второй этаж, где были покои Эрвина, обустроенные куда более изыскано, чем требовалось.
– Это катастрофа, Габриэль! – прорычал Эрвин, нервно стягивая с себя привычный белый балахон, который в данный момент будто душил его.
Верховный хранитель остался в травянисто-зеленом кафтане из мягкого сукна, украшенного черной вышивкой. Сейчас было сложно разгадать в этом молодом мужчине главу магического ордена, правящего их миром. Молодой, вспыльчивый, порывистый – таким Эрвин никогда не позволял себе быть на людях.
Повернувшись к массивному деревянному столу, он с силой стукнул кулаками по нему.
– Не психуй, – мрачно проговорил Габриэль, хотя сам нервно постукивал пальцами по кушетке.
Он впервые видел Эрвина в таком состоянии. Невозмутимость мага пошатнулась, и Габриэль понимал, почему. Все действительно было плохо.
– Ты уверен, что они что-то не договаривают? – уточнил Эрвин.
– Да. Я осмотрел тела. У одного из трупов кровь из горла почти не вытекла, она должна была хлестать потоком, но этого не было, а это значит, что надрез сделан после наступления смерти.
– О, великие духи, за что мне это испытание! – воскликнул Эрвин и уселся за свой стол, рухнув на стул так, что чуть не развалил его.
Взявшись руками за голову, он смотрел в одну точку.
– Убит член совета, представитель магов Огненных гор, при попытке убийства дочери вождя кочевников, Пустынного мага, дядя которой тоже член совета. Мало того, главной целью его покушения была женщина из другого мира, от меча которой он и пал. Тут политический конфликт намечается, Эрвин, – подвел итог Габриэль.
– А, не сыпь мне соль на рану! – проворчал Эрвин. – Совет через полчаса, а у меня ни одной идеи, как спасти Анну и, судя по всему, Канью от суда.
– У меня подозрения, что тут не обошлось, без обращения Каньи к…
– Не говори этого вслух, Габриэль, – проревел Эрвин. – Я даже думать об этом не могу.
– Впервые я настолько уверен, что наши законы не совершенны, – мрачно заметил Габриэль.
– Боюсь, я вынужден согласиться.
– Если бы все было, как они говорят… – обреченно пробормотал Габриэль. – Но когда они выпьют зелье истины – правда раскроется…
Сейчас Габриэль и Эрвин словно поменялись местами. Первый сейчас сохранял холодное спокойствие, невозмутимость, которая обычно была свойственна верховному хранителю ордена Света. А второй метался по кабинету, не сдерживая эмоции, как привык делать Габриэль.
Эрвин поменялся в лице, оно приняло вдруг счастливый вид и затем вновь стало спокойным и невозмутимым.
– Габриэль, я кажется придумал! Отправитесь в Смагард сразу после совета, чем раньше это начнется, тем быстрее закончится, – воскликнул Эрвин, радуясь удачной мысли.
* * *
Нас закрыли в одном из помещений в башне. Маленькая комната без окон, только два стола из светлого дерева и такие же скамьи. От нескольких свечей на подносе света было мало. Хуже будет только в тюремной камере в Смагарде. Я уже представляла себе темницу с сырыми стенами, покрытыми плесенью, где в соломе копошатся крысы и кто знает, какие еще твари. А единственным источником света будет маленькое глубокое окошко с решеткой, с толстыми непробиваемыми железными прутьями. Габриэль говорил, что их суд жесток, и камера предварительного заключения представлялась мне именно такой, пропитанной насквозь запахом сырости и пробирающим холодом. Темная и пугающая, ломающая даже самых сильных. От этих мыслей было не по себе. Я не хотела сломаться. Только не так.
– Если бы я умела перемещаться в пространстве, нам было бы куда проще, – грустно проговорила Канья, сидя за одним из столов и опираясь головой о руки.
– Может, попробуешь еще раз снять заклинание с двери? – умоляющее и обреченно попросила я.
– Бессмысленно. – Также обреченно произнесла Канья. Такое пессимистичное спокойствие было ей не к лицу. Ее прекрасное лицо было создано выражать счастье, улыбаться и заражать оптимизмом других.
Она была права, ведь совершила уже сотню бесполезных попыток открыть эту дверь. Но нужно знать, какое заклинание наложено, чтобы его снять.
– Все будет хорошо, – умиротворенным голосом произнесла Канья. – Если верить великим духам, то мне еще замуж нужно выйти, прежде чем умереть.
Да, это обнадеживало. Особенно «если верить». Я вот не верила тому бреду, что услышала на озере. Как-то можно было предупредить о том, что задумал Гонкан? Это было куда важнее того, что ответила великая Богиня.
– Канья, если все будет плохо, как думаешь, каким образом нас отправят в Смагард? Как отъявленных преступниц под жестким конвоем? – поинтересовалась я.
Преступницами я нас не считала, и муки совести из-за убийства меня, к удивлению, не мучали. Не думала никогда, что способна на убийство. В своей прежней жизни мне каждый день приходилось сталкиваться с преступниками. Я никогда не задумывалась, что они чувствовали. Испытывали ли муки совести? Но вот теперь я сама преступница. Но мы защищались, и просто своя жизнь оказалась дороже. Канья тоже не выглядела страдающей от чувства вины, видимо, обладая не менее развитым эгоизмом, чем я.
Периодически я заглядывала в немного потухшие голубые глаза Каньи. Порывов обращения к Тьме вновь не заметила. Хотя, возможно, это бы помогло нам сбежать. Но я не знала, как может Тьма повлиять на девушку, и не готова была рисковать.
– На какое время ты можешь отвести глаза от нас? – поинтересовалась я. Это была основная часть побега.
– Минут десять, максимум пятнадцать, затем мне потребуется время на восстановление сил.
– Надеюсь, нам хватит этой форы, – с надеждой в голосе произнесла я.
Побег мы решили устроить перед самым судом. Если сделать это раньше, в лесу, например, на пути к городу людей, нас легко смогут нагнать, и Канья не успеет замести следы. А вот из города скрыться незамеченными будет легче. Можно затеряться среди людей. Канья отведет глаза, никто даже не догадается, в какую сторону мы пошли. Главное – выбрать подходящий момент. А пока поймут, куда отправлять погоню – мы будем далеко.
Дверь со скрипом открылась, и на пороге показался пустынный маг Айер.
– Дядя! – вскрикнула Канья, бросаясь на шею седовласому мужчине.
– Дорогая, как ты? – спросил Айер.
В серебристо-голубых глазах, так напоминающих глаза Каньи, читалось искреннее сочувствие.
– Нормально. Но будет лучше, когда все это закончится, – устало произнесла она.
– Я не стану говорить отцу, пока все не прояснится, он и без того переживает. А так вообще с ума сойдет, ведь помочь не сможет.
– Дядя, – Канья посмотрела ему за спину, дверь была закрыта, – на совете не узнали о том, что я была невестой сына Гонкана?
– Нет, новый представитель не из его рода, и покойный Гонкан, судя по всему, не успел растрезвонить о свадьбе, и уж тем более не сделал этого, когда ты сбежала.
– Это чудесно, я боялась, что если совет узнает, то неправильно истолкует все, – с облегчением проговорила Канья.
– Я пытался уговорить совет не отправлять тебя в Смагард и допросить здесь, как свидетельницу, но большинство проголосовало за то, что порядки менять в такой ситуации нельзя, и свидетели тоже должны выпить зелье истины и быть допрошены на суде по всем правилам.
– А что насчет Анны? – поинтересовалась Канья. – Она человек, и она защищалась.
Видимо, даже с дядей Канья решила все же не откровенничать – мудро с ее стороны. В нашей ситуации мы можем доверять друг другу, а остальное рискованно.
– Если подтвердится самооборона, ей сохранят жизнь. – Слова его звучали, как мне показалось, не слишком-то уверенно. Будто он что-то не договаривал. Но устраивать допрос я не решилась. Мне могло и показаться.
– Мне пора вас оставить, – с грустью проговорил Айер, – но я прибуду в Смагард на суд.
Он взял Канью за руку, и я увидела, как маг передал записку, аккуратно сложенную до квадратика в несколько сантиметров, и светящийся фиолетовым светом пузырек. Однозначно какое-то магическое вещество. Канья быстро спрятала все в декольте.
Дверь снова открылась, и на пороге появился Эрвин. Выглядел он как всегда невозмутимым, казалось, его вовсе не беспокоила наша судьба. А я-то думала, что мы сдружились. Несмотря на мое настроение, не особо располагающее к общению, с верховным хранителем ордена Света я с удовольствием разговаривала и думала, мы сблизились. Возможно, я ошиблась.
– Совет принял решение, что вы обе отправитесь в Смагард на суд, – сообщил он то, что мы и так уже знали. – Отправитесь в карете Рейнорда Делагарди, Габриэль тоже будет вас сопровождать.
А это уже полезная информация. Поездка в карете – звучит неплохо. Я боялась, что на меня наденут наручники или просто свяжут, как опасную для общества убийцу. Ведь я не такая.
– Если нужно с собой что-то взять, у вас еще есть время, – сказал Эрвин, пропуская нас к выходу.
И мы направились прочь из жуткой комнаты, даже дышать как-то стало легче.
Мы зашли в комнату Каньи, она извлекла из сундука немного вещей и маленький чемоданчик со своими склянками. Все быстро побросала в дорожную сумку, больше похожую на кожаный мешок, стягивающийся вверху завязками.
– Канья, там найдется место и для моих вещей? – поинтересовалась я.
Я хотела было отправиться в путь налегке, но все же сменное белье и зубная щетка не помешают.
– Да, конечно.
Покинув ее комнату, мы направились дальше по коридору, к моей. Я взяла только самое необходимое, щетку и нижнее белье. Уходя, я снова оглядела свой временный дом, серые и теплые стены, которые приняли меня, подарив уют. Мне повезло, что Габриэль и Эрвин спасли меня и привели сюда. За это я когда-нибудь скажу им спасибо. Окровавленное платье, уже потерявшее свою красоту, но все еще остававшееся дорогим, так и валялось на полу. Немного подумав, я присела на корточки и срезала почти все камни, и, оторвав от платья кусок ткани, сложила их туда, завязав в узелок. Мало ли, что нам понадобится в бегах.
В сопровождении Эрвина мы направились к воротам, ведущим за пределы обители. Там нас ждала карета, совсем не такая, как я представляла. При слове карета мне виделось красивое и дорогое транспортное средство аристократов, с резными узорами и позолотой. С обитыми красным бархатом мягкими сиденьями. Но, увы, моим фантазиям было не суждено сбыться. Перед нами стояла простая деревянная коробка, по-другому никак не назвать, без примечательных деталей – глазу совсем не за что было зацепиться – с небольшим решетчатым окном, запряженная четырьмя самыми заурядными гнедыми кобылами. Позади кареты, на таких же гнедых лошадях – два солдата-стражника. На них были кольчуги, металлические наплечники и изумрудного цвета накидки с капюшонами. Такого одного я уже видела в тот день, когда Габриэль оставил территорию ордена Света и уехал сражаться с химерами.
Эрвин любезно открыл дверь кареты и пригласил нас жестом руки войти внутрь. Я послушалась и села рядом с хмурым Габриэлем, на обитые простой черной тканью сидения. Напротив сидел его брат. Он немного улыбнулся, приветствуя меня.
– Канья, – проговорил Эрвин с взволнованными нотками в голосе, взяв ее маленькую ручку в свою. – Не бойся, все будет хорошо. – Попытался он успокоить девушку.
– Само собой, Эрвин, – проговорила она в ответ, и он осторожно поцеловал ее запястье.
Эрвин нехотя отпустил ее руку, и Канья села напротив меня. Дверца закрылась, и мы тронулись с места. Не думала, что кареты и лошади ходят по этим узким улочкам. Но, видимо, я заблуждалась.
– Сколько времени мы будем в пути? – поинтересовалась я.
– Около двенадцати часов, – ответил мне Рейнорд.
Не так уж и много. Я помню, что на карте города находились не далеко друг от друга, и на машине мы бы добрались за час или два, но для кареты с лошадьми и двенадцать часов – уже быстро. Значит, к утру мы приедем.
