Текст книги "Куда тянутся души (СИ)"

Автор книги: Анастасия Пенкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 46 страниц)

Глава 24

Делегация из магов Севера и солдат Смагарда выдвинулась в путь на рассвете. Мы с Натаниэлем следовали позади. Возглавлял колонну командующий армией людей. Мне не хотелось ехать рядом с ним или с Альциной – наотрез отказалась. Чувствовать спиной всю дорогу любопытные и презрительные взгляды я не готова. И без того была подавлена. Я так старательно пыталась сделать себя сильнее, выносливее, а на деле лишь доказала, что слова Фендона были отчасти правдивы. Конечно, я готовилась защищаться от темных тварей, бездушных порождений Тьмы, что мне уже удалось, когда успешно одолела химеру, и никак не ожидала нападения со стороны людей. Даже не магов, а таких, как я, простых и не наделенных магией. Обида и разочарование в собственных силах мерзким червяком вились внутри.

Мой критический самоанализ, видимо, отразился на лице, и я почувствовала внимательный, изучающий взгляд бывшего разбойника.

– Что, Натаниэль?

– Извини, что не успел помочь тебе, – искренне проговорил он.

– Ты последний, кто в этом виновен.

Уж если кого и винить, то только себя. Либо за переоценку собственных сил, либо за наивность, из-за которой я не успела среагировать.

– Ты не должна надеяться только на себя.

– Я всегда надеюсь только на собственные силы, – слова прозвучали слишком холодно, и облачко пара вырвалось изо рта, сопровождая их.

– Так нельзя, Анна, не в этом мире.

Путешествие в Смагард на этот раз далось тяжелее. Не было ни кареты, хотя бы той, самой простой, ни согревающих объятий Габриэля. В карете ехала только Альцина с несколькими воспитательницами. Я сама отказалась от комфортного путешествия, и часть меня сожалела об этом и мечтала о теплом салоне любимого авто.

Чем ближе мы были к городу людей, тем холоднее был ветер, пробирающий сквозь плотную шерстяную ткань плаща. Длина его позволяла скрыть ноги, выглядывающие из-под юбки, так как села я по-мужски, не поддавшись на уговоры Габриэля. Мне было все равно, что подумают солдаты или маги. Не голые же икры я демонстрирую – в брюках, в конце концов.

На место мы прибыли с последними лучами солнца. На узких улицах люди не толпились, но любопытный народ выглядывал из окон и приоткрытых дверей своих жилищ.

Всю делегацию Габриэль привел к большому внутреннему двору замка, к центральному входу, как я поняла. На ступенях полукруглой лестнице нас ожидали. Я узнала Рейнорда и Хендрика. Возле них были женщины, судя по платьям, украшенным золотой вышивкой и драгоценными камнями, жены. Придворного мага Эйдера, державшегося чуть в стороне, я тоже узнала. Там же стояла еще одна женщина, с правильными чертами лица, собранными в прическу волосами цвета пшеницы, так же в платье из дорогого сукна изумрудного цвета, лицо тронуто сеткой морщин. Семейное сходство с сыновьями было очевидно, но строгий взгляд прищуренных глаз цвета морской волны не предвещал мне ничего хорошего. А смотрела она на меня и на пояс с символикой своего рода. Недолго держался на мне ее взгляд, всего несколько секунд, но мне хватило, чтобы прочувствовать все эмоции, что она хотела донести. Я ей не нравлюсь, красноречиво дала она понять. Интересно, почему? Не думаю, что Габриэль ей рассказывал о нас.

Карета остановилась в аккурат напротив лестницы, ведущей к огромной деревянной двустворчатой двери, массивные резные узоры и символика рода Делагарди, четко говорили о том, кому принадлежит замок.

Габриэль спустился с лошади, и ему навстречу вышел правитель людских земель, приветствуя без лишних церемоний. Хендрик крепко обнял брата. Слуга в черной строгой ливрее поспешил открыть дверцу кареты. Правитель людских земель отошел от брата и подал руку наследнице магов Севера. Та словно принцесса-лебедь выплыла из кареты, голубой плащ, подбитый белым пушистым мехом, струился по длинной юбке. Она одарила семейство Делагарди улыбкой и реверансом.

– Рад Вашему возвращению, дорогая Альцина, – пропел Хендрик, сжимая маленькую ручку в белой кожаной перчатке.

Из кареты высыпали воспитательницы, окружая наследницу магов Севера. С грацией истинной правительницы к будущей невестке подошла мать Габриэля, беря девушку под руку.

– Пойдем, милая, – сладко улыбаясь, повела за собой невестку будущая свекровь. Вот кому были рады. – Когда нам ожидать твоего отца?

– Для него добраться сюда не проблема, он прибудет за пять перемещений в пространстве и к торжественному приему в честь нашего приезда уже будет здесь.

Габриэль и воспитательницы последовали за ними. Остальные маги отдали поводья лошадей в руки заботливых слуг. Солдаты начали разбредаться по двору.

– Пройдемте к гостевому крылу, – обратился управляющий к магам Севера, и видимо ко мне. – Нового рекрута разместят в казарме с остальными солдатами.

Оставаться одной совсем не хотелось, но отправиться в казармы я бы не решилась. Пришлось последовать за остальными гостями, а Натаниэль ушел в другую сторону с солдатами. Лошадь мою тоже увели, и я осталась практически с пустыми руками, если не считать небольшой тряпичной сумки со сменным нижним бельем и туфлями, когда-то купленными мне Габриэлем. Все, что у меня было, надето на мне, и самыми ценными вещами все еще оставались меч и пояс.

Нас провели через аркаду, окруженную зелеными насаждениями. В садах поспели персики, яблоки и груши, отчего влажные деревья источали неповторимый фруктовый аромат.

Мне досталась комната, как та, в которой жила Канья, когда я впервые оказалась в этом замке. Простое убранство. Стол и стул. Кровать с резной деревянной спинкой. Постель заправлена покрывалом из плотной шерстяной ткани шоколадного цвета. Стены из гладкого шлифованного камня и деревянные полы. В углу небольшой шкаф, напротив входной двери – камин. В другом углу дверь, где прячется маленькая комната гигиены.

Я потрогала стопку махровых полотенец. Душ мне не помешает. Решив не откладывать водные процедуры, закрыла дверь на ключ.

Комната гигиены была отделана светлым матовым камнем, имелся умывальник, больше похожий на круглый металлический таз со стоком. Прямоугольное зеркало. Душ на удивление, металлический. Конструкция свисала с потолка и представляла собой широкий в диаметре круг в мелкую дырочку, узкой трубой уходила в потолок, словно обрезанная ножка кубка. А на стене я нашла кран для подачи воды.

Теплая вода смыла дорожную пыль с лица и волос. Жаль, что одежду мне не предложили постирать. Хорошо хоть сменное белье с собой имеется.

Одевшись и завернув волосы в тюрбан из полотенца, я прилегла на кровать. Не знаю, где планируют кормить гостей, но я не собиралась никуда идти. Жутко хотелось спать. И сон не заставил себя ждать. Я слышала потом, как кто-то стучался, но ни сил, ни желания открывать не было. Все утром.

* * *

Семейный совет рода Делагарди при участии Хендрика, Рейнорда, Габриэля и их матери, Агены, в девичестве Гебура, проходил в кабинете правителя людских земель.

Агена, будучи женой Ингредиора, а в нынешние времена матерью правителя людских земель, всегда знала свое место, в политику не вмешивалась, если это не касалось приема гостей, свадеб и других торжественных мероприятий. Но сейчас был как раз тот случай, когда свадьба младшего сына тесно переплеталась с тем, чем извечно заведовали мужчины – с властью и мироустройством.

– Торжественный прием пройдет через два дня, – радостно начала Агена, хотя ее эмоции разделяли только старшие сыновья. С лица Габриэля не сходило выражение серьезности и печальной задумчивости. – День свадьбы как раз выпадает на следующее новолуние. Будет прекрасная ночная церемония.

– Да, отлично, матушка, рад, что тебе будет, чем заняться, – похвалил ее энтузиазм Хендрик.

– И для Ирии занятие, – заметил Рейнорд, вспомнив о своей супруге.

Габриэль не смотрел на родственников, он стоял у окна, рассматривая витраж и описывая пальцем рисунок белой розы.

– Габриэль, ты хоть слушаешь нас? – возмутилась мать. Но мысленно он был совсем в другом месте. Анна так и не открыла дверь. Он надеялся, что только потому, что уже спала, и боялся остальных причин.

– Габриэль, – позвал брата Рейнорд.

– Ему совсем не интересно, – обиженно проговорила Агена, подобрав юбку и усаживаясь на кресло у камина рядом со старшим сыном.

– О чем ты думаешь? – поинтересовался Хендрик. Но и правителя людских земель Габриэль проигнорировал. – Габриэль!

Голос брата на повышенных тонах, так похожий на голос отца, вернул его к реальности. Он отстранился от окна и посмотрел на родню.

– Что? – недовольно поинтересовался, глядя на всех сразу. – Чего еще вы от меня хотите?!

– Будет неприлично, если ты совсем не проявишь участия, – пояснила суть своих переживаний Агена.

– Ты хочешь, чтобы я помогал выбирать цветы и скатерти к празднику или ткань для кафтана? – слишком сердито произнес он. – Какие ко мне претензии, мама? Тебе прекрасно известно, что я не желаю этой свадьбы.

– Надеюсь, не из-за этой девки?! – возмутилась женщина, переходя к еще одному вопросу, что так ее волновал. Видеть ее среди прибывших гостей она никак не была готова, и это рассердило. Безродная женщина, которой совсем не место в замке.

Габриэль бросил сердитый взгляд на мать, но та сделала вид, что не заметила.

– Ты о женщине из другого мира, мама, об Анне, кажется, так ее зовут? – уточнил Хендрик. За что получил такой же красноречивый взгляд от брата.

– Да, ее зовут Анна, – подтвердил вместо Габриэля Рейнорд.

– Не притворяйся, Хендрик, что не знаешь, как ее зовут, – процедил Габриэль. – А ты, мама, должна сказать ей спасибо, если бы не свобода для Анны, – Габриэль помахал скрученным в узкую трубочку листком – зафиксированная на бумаге и скрепленная печатью Смагарда, как главного органа правосудия, и печатью ордена Света, грамота, дарующая Анне свободу и неприкосновенность, – свадьба так и не была бы назначена.

Габриэль хотел отдать Анне ее «свободу» лично. Он мог сделать это еще в Маире, но так и не решился, боясь, что она сбежит. Но все же оттягивать больше не было смысла, грамота ее. К тому же она согласилась отправиться вместе с ним на поиски прабабки Каньи и Псигелии, на поиски ответов. Только он и она. Ну и дракон индиго. Габриэль с нетерпением ждал этого путешествия. Возможно, это будет единственной возможностью провести время с любимой женщиной. В то, что Псигелия, если они вообще ее найдут, поможет ему освободиться от данного обещания, он не верил. Он больше не верил в великих духов, но все же надеялся, что хотя бы в борьбе с Сизаморо Великая Богиня не останется в стороне.

– Мне вообще неясно, сын, почему ты так печешься о судьбе этой девицы, появившейся непонятно откуда, – презрительно произнесла Агена, расправляя складки платья.

– Даже дал кровное обещание, – вставил свое слово Хендрик. Да, кто его только за язык тянул говорить такое при матери?

Реакция не заставила себя долго ждать. Женщина округлила глаза, и сетка морщин тут же расправилась.

– Габриэль, что я слышу?! – воскликнула она. Но за маской удивления проглядывала плохо скрываемая радость. Несмотря на все риски, связанные с кровным обещанием, это гарантировало то, что свадьба состоится. На лице старшего сына также играла едва заметная улыбка. Он скрывал свои чувства куда лучше матери. И только Рейнорд не выглядел столь обрадованным данным фактом.

Габриэль не ответил. Подтверждение с его стороны не требовалось, а делиться своими печалями и истинными причинами поступка он был не готов; как бы ни любил мать и братьев, они его понять не могли. Было кое-что еще, о чем пора сообщить, для начала.

Когда разговоры о предстоящих торжествах были окончены, младший сын Ингредиора Великого наконец посмотрел на своих ближайших родственников.

– Во мне проснулась темная магия наших предков, – сообщил Габриэль, не глядя на родственников.

– Не может быть! – воскликнул, наконец, правитель людских земель, чуть не выпрыгнув из своего кресла. Агена от услышанного потеряла способность говорить и, к счастью, уже сидела.

– Так вот почему, ты так бился вместе с Эрвином за отмену казней, – предположил Рейнорд.

– Это последняя из причин, – разуверил его Габриэль.

– Ты из-за этого возобновил набор рекрутов для отрядов магов и людей? – предположил Хендрик.

Тут командующий армией людей замешкался с ответом. С Эрвином они решили пока не разносить по миру весть о возвращении жреца, и то, что тот не проявлял себя сам, лишь играло им на руку. Но до конца он не был уверен в верности их решения. Он посмотрел на мать, которая еле дышала и никак не могла переварить сказанную им новость. Что же с ней будет, когда она услышит остальное? Не хватало, чтобы ее еще хватил удар. Да, данное известие принесет за собой небывалую панику. А жена Рейнорда еще и в положении. Нельзя ей волноваться. Пусть лучше живут в неведении, пока нет необходимости знать. Все, что от них зависит, от верховного хранителя ордена Света и командующего армией людей, все, что они могут сделать, и так лежит на плечах Габриэля и Эрвина.

Габриэль направился в свои покои, путь к которым лежал через сад. Влажный воздух пропитался всеми нотами аромата созревших фруктов. Особенно его нервировал персик, его сладость напоминала о вкусе губ любимой женщины, к которым он не мог прикоснуться тогда, когда пожелает. И он с трудом подавлял в себе желание сменить направление и пойти к гостевым комнатам, когда его нагнал Рейнорд.

– Габриэль, постой, – окликнул его брат. Тот нехотя остановился, и тяжелая рука брата упала на плечо. – Как ты?

– Нормально, хотя смотря, о чем ты спрашиваешь?

– Тьма под контролем? – уточнил брат. В ответ последовал утвердительный кивок. – Ты ее любишь?

Такого вопроса в лоб командующий армией людей не ожидал. Хотел было выпалить ответ, ведь Рейнорд всегда его понимал лучше остальных. Но слова застыли. Может, он спрашивает об Альцине.

– О чем ты, Рейнорд? – невозмутимо уточнил он.

– Ты же прекрасно знаешь, о чем я. Не пошел бы ты на такой шаг из пустого благородства, – ухмыльнулся брат, совершенно правильно все понимая.

– Ну, допустим, только что это меняет? – горько выдавил Габриэль.

Рейнорд внимательно посмотрел на брата, сочувственно и крепко обнял его.

– Главное – не наделай глупостей.

– Откуда эти нежности? – возмутился Габриэль такому порыву братских чувств, отстраняясь.

– Мне просто дорог мой младший братик, и я рад, что ты полюбил, я боялся, что тебя постигнет участь одинокого ворона Делагарди, и ты сойдешь с ума, как наш двоюродный прадед.

– Не дождешься, – ухмыльнулся в ответ Габриэль. – Пойдем, выпьем, что-нибудь крепкое, чувствую, не усну сегодня.

Глава 25

– Псигелия, – испуганно позвала Канья. Ее тело только отошло от перемещения в пространстве.

Две женщины стояли в центре площади, выложенной черной брусчаткой. Перед ними возвышалось поражающее любое воображение сооружение. Настоящий дворец, выросший из скал. Колонны из камня песочного цвета удерживали крышу. И если присмотреться, из скалы вырастал целый город, окруженный песком.

– Где мы? – вновь обратилась к великой Богине Канья. Местность девушка не узнавала. Она кочевница и не было такого города, где ей не довелось бы побывать. Тут ее внимание привлекла суета вокруг. Народ двигался в разных направлениях, некоторые несли большой груз, казавшийся слишком огромным для хрупких худых тел. Канья застыла, когда на нее стремительно стала надвигаться фигура, лица человека не было видно за капюшоном, ткань которого покрыта заплатками и дырами, и, судя по всему, слишком давно изношена. Такой нищеты она отродясь не встречала и никак такое, по ее мнению, не сочеталось с красотой вокруг. Фигура все приближалась, не собираясь обходить ее.

– Стой, – промолвила Канья, когда перед ней показалось лицо. Это была девушка, только вовсе не человек. Серо-зеленая кожа немного просвечивала, слишком яркие синие глаза словно светились, от порыва ветра с существа спал капюшон, и показались острые длинные уши. – Мамочки, – воскликнула Канья, думая, что в нее сейчас врежутся, но девушка прошла насквозь.

– На самом деле нас здесь нет, – пояснила Псигелия. – Мы все еще в лесу около Драконьих гор.

– Но где мы?

– Город Бездушных, – со странным трепетом в голосе сообщила Псигелия.

– Неужели легенды не врут? – удивилась Канья. – И все описанные в них магические существа существуют?

– Легенды, всего лишь легенды, и слишком далеки от реальности. – С грустью проговорила великая Богиня. – Что ты видишь?

Канья внимательнее огляделась вокруг. Некогда прекрасное и величественное место. Но стоило присмотреться… Время медленно съедало город. Несколько великанов-колонн – разрушено, как и дома, где все живут. Вокруг завывал ветер, принося серый песок.

– На самом деле эти существа вовсе не бездушны, – сообщила Псигелия. – Но магии в них не больше, чем в Анне.

– Знай Джубба… – начала было девушка.

– Даже, если бы он знал – город окружен мертвыми землями, и никто из простых магов не прошел бы через них.

Канья продолжала наблюдать за крутящимися вокруг существами. Были среди них и маленькие, с грубыми лицами, и серой кожей, и прекрасные, тонкие как тростинки, с белоснежными лицами и цветными перьями в волосах. Кто это мог быть, Канья даже представить не могла. Даже покрытые чешуей, словно драконы, с ярко-желтыми глазами и вертикальными зрачками. По-своему все существа были прекрасны, но только казались девушке изможденными, исхудавшими и будто потерявшими часть своих красок.

– Что с ними случилось? Почему они живут в такой нищете и разрухе? – не удержалась от вопроса Канья. Никак не привыкнет, что для общения с Псигелией вслух говорить не требуется.

– Ты знаешь, как появился город? Нет, конечно, нет, – усмехнулась великая Богиня собственной глупости, что ей совсем не свойственно, и начала рассказ.

Об этом нигде и никогда не упоминалось. Псигелия и сама узнала о городе Бездушных всего несколько веков назад, но не в силах что-либо поменять в одиночку. Так вот. До того, как первородные маги вернулись в в мир Анны за людьми, все, кроме Сизаморо и Псигелии, пытались создать существ, подобных людям. Но все их попытки были безуспешны, а Сизаморо уже устал предавать земле бездушные тела, красивые оболочки, но совсем пустые. Светлые первородные маги не желали их видеть в своем мире. Им нужно было, чтобы их понимали, чувствовали их превосходство, восхищались и преклонялись. Но чем дальше заходили эксперименты магов, тем сложнее Сизаморо было избавляться от их плодов. Было принято решение вернуться за людьми. Но даже после того, как были воздвигнуты Смагард и Маир, светлые первородные не остановились на своих экспериментах. Все больше существа походили на людей, хоть и не имели души. Сизаморо, привыкший нести смерть, выполнял свою работу все хуже и хуже. Существа бежали, и ему приходилось их искать. Однажды существа повстречали людей, и понесли от них потомство. Когда Сизаморо впервые увидел такого детеныша, рука его дрогнула, ведь в нем была душа. Совсем немного, но была. Чтобы не накликать на себя гнев остальных, Сизаморо втайне построил прекрасный город Бездушных, где поселил всех этих существ, которых оказалось довольно много. Они все больше и больше смешивались с людьми. Когда светлые первородные маги поняли, что происходит, попытались уничтожить город. Для Сизаморо это было сродни уничтожению его детей, так сильно он полюбил существ. Псигелия до сих пор жалеет о том, что тогда закрылась от мира и жила в неведении. Ведь она бы помогла ему. Он звал ее, но она не слышала. Тогда в отчаянии Сизаморо пригрозил уничтожить людей и магов, если светлые первородные не оставят в покое его город. И выжег вокруг мира магов и людей мертвые земли, чтобы те больше никогда не смогли попасть в город Бездушных и никто не мог обидеть его детей. Но Сизаморо позволил себе слишком многое, на взгляд первородных, и был наказан возвращением в мир Света. С тех пор первородные маги отказались от Тьмы. Не желая признавать, что она часть их самих, что без нее мир погибнет. Город Бездушных остался и вовсе без поддержки первородных, в окружении пустыни, которая все надвигалась и надвигалась на некогда зеленые территории города. За тысячу лет все изменилось: существа больше не могут там жить – иначе умрут от голода, холода, и пустыня поглотит их, как и все вокруг. Баланс Тьмы и Света нарушен, и все стремится к упадку.

К тому времени Псигелия решила выйти в мир. Когда она узнала о происходящем, первым порывом было вернуть возлюбленного. Но первородные маги запретили это делать, грозя погубить дочерей. Теперь Канья поняла, почему Псигелия так долго ждала. Она ждала, когда уйдет Альхон, она ждала ночи Адамаста, чтобы возвращение Сизаморо было не ее рук делом, а адептов ордена Тьмы, ведь слова в мире магии не пустой звук, тем более сказанные первородным магом. Псигелия не простой человек и не маг, она не могла нарушить обещание не возвращать возлюбленного. Но никто не запрещал ей способствовать этому, вмешиваясь в судьбы, подталкивая.

Канья завороженно слушала, а великая Богиня все продолжала и продолжала рассказ. Они уже давно вернулись в свои тела и сидели за столом в избушке прабабки Каньи.

– Так это ты была, когда на нас с Анной напал Гонкан?! – воскликнула Канья.

– Я лишь на мгновение проникла в твое сознание, но Тьма, что я использовала, была твоя собственная.

– И ты выпустила Анну из камеры именно в тот момент, когда я захотела ее навестить?

– Нет, это сделал Джубба. Хоть и действовал по моей указке.

– Псигелия, я тогда не понимаю, почему ты отправила нас в мир Анны, почему не позволила Джуббе вернуть Сизаморо еще в ночь Адамаста, с помощью Анны? – никак не могла понять Канья.

– С Анной я не могла так поступить, – улыбнулась великая Богиня. – Женщина должна испытывать страх и ненависть, желание убить и умереть. Она должна быть поглощена истинной Тьмой, на которую способны даже люди, чтобы в ее тело вошел первородный маг, в ком осталась лишь Тьма. Я слишком сильно ее люблю и без этого подвергла ее душу страданиям по своей вине, теперь мне предстоит это исправить.

– Но зачем тебе я? – не могла понять Канья.

– Тебе отведена особая роль. Ты настоящая ведьма Канья, и по силе из всех ныне живущих моих дочерей равных тебе не найти, только ты сможешь доказать ордену Света, правящему совету, что они окружены иллюзиями.

Великая Богиня говорила мягко, звук ее голоса ласкал слух, словно та рассказывала сказку на ночь, но ощущение, что она открывает нечто важное, то, что поменяет все, не покидало девушку.

– Но как я должна это сделать? И почему ты сама им не расскажешь все, что только что рассказала мне? – возмутилась Канья. Зная Эрвина, она была уверена, что этот ярый приверженец Света ни за что не станет слушать ее речи о балансе Света и Тьмы, о его естественном круговороте, без которого все придет в упадок.

– Люди и маги должны сами прийти к этому. Сами начать стремиться к балансу. Иначе ни моих, ни сил Сизаморо не хватит, чтобы все восстановить и сохранить.

– Ты хочешь, чтобы я отправилась в обитель? – догадалась Канья.

– Верно, дочь моя, – яркие и полные губы цвета спелой вишни изогнулись в улыбке. Великая богиня радовалась, что все идет так, как она задумала, согласно ее долгому, но верному плану.