Текст книги "Куда тянутся души (СИ)"
Автор книги: Анастасия Пенкина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 46 страниц)
Глава 26
К моему удивлению, покинув мрачный коридор, мы вышли во внутренний дворик, где был разбит сад с цветами и плодовыми деревьями, которые сейчас цвели и благоухали на всю округу, кажется, это были персики. И как они в таком холоде умудряются расти?
– Я отведу Канью к управляющему, он покажет ей свободную гостевую комнату – это в том крыле, – сообщил Рейнорд, остановившись и указывая в сторону, где начиналась аркада, – пойдем, Канья.
Ну, конечно, Канья всего лишь свидетельница преступления, дочь вождя кочевников, а меня закроют в темнице. Ведь кто я? Преступница из другого мира.
Канья посмотрела на меня настороженным взглядом, но все же пошла вслед за Рейнордом. Теперь мы остались с Габриэлем вдвоем. Он, скрестив руки на груди, смотрел на меня, его бирюзовый взгляд проникал, кажется, в самую душу.
На мгновение мне захотелось молить его о пощаде, бросившись на колени, просить не сажать меня в темницу, мне так не хотелось к крысам. Так не хотелось, замерзая от промозглого холода и вдыхая сырой воздух, трястись, не чувствуя конечностей. Но я сдержала порыв слабости. Я не собиралась унижаться и просить его о чем-либо, используя близость, что была между нами.
– Пойдем, – проговорил он.
И повернувшись спиной ко мне, двинулся в сторону аркады арок, часть которых упиралась в невысокую жилую башню.
Я не сдвинулась с места. Ноги не слушались, я боялась идти за ним, боялась, что за железными решетками снова сломаюсь. Мне нужны силы, чтобы выбраться отсюда.
Габриэль остановился и посмотрел на меня сердитым взглядом.
– В чем дело? – поинтересовался он.
– Я не могу… – пробормотала я, не уточнив, что именно.
– Что не можешь?
– Я не могу отправится в темницу… – сдавленно пробормотала я.
– Глупая женщина, – проворчал Габриэль, направляясь ко мне и быстро подхватил на крепкое плечо.
Я ойкнула и хлопнула ладонью по широкой и твердой спине. Ну, что за первобытные замашки!
– Габриэль! – прокричала я, хлопнув уже по твердым ягодицам. Шлепок получился солидный, но это не помогло.
Поэтому я больше ничего не сказала и не сделала. Пусть несет, раз мои ноги отказываются это сделать.
Он пронес меня через аркаду арок, ногой толкнув тяжелую деревянную дверь. Мы вошли внутрь, оказавшись на лестнице, ведущей наверх. Странно, темницы обычно располагаются в подвалах.
Габриэль быстро преодолел несколько лестничных пролетов, будто и не нес тяжелую ношу, и поставил меня на ноги. Мы оказались в огромной просторной комнате. Гладкие стены, выложенные из камня, темный деревянный пол. В центре, перед зажженным камином огромный ковер с затейливым цветочным узором. На нем два кожаных кресла кофейного цвета и маленький столик. У другой стены огромная кровать на деревянном подиуме, с нарядным балдахином золотистого цвета и зеленым орнаментом. У большого, двустворчатого витражного окна скамья с подушками. Комната была богато обставлена: был письменный стол с золотыми подсвечниками, большой шкаф с зеркалом, на креслах овечьи шкуры. Сбоку от лестницы дверь, видимо, ведущая в комнату гигиены. Непохоже было, что в комнате кто-то жил постоянно.
– Куда ты меня привел? – поинтересовалась я.
– Это мои покои, – коротко пояснил он.
– Ну, а я что тут делаю? – возмущенно поинтересовалась я.
– Ты предпочитаешь темницу?
– Нет, предпочитаю держаться подальше, хорошо, эти покои мне нравятся, а ты где будешь спать, не пойму? – укоризненно глядя ему в глаза, спросила я.
Я, конечно, понимала, что он затеял. И большая часть меня трепетала от предвкушения. Но то, что он использует мое нелегкое положение, не оставляя мне выбора, просто раздражало.
Он подошел ко мне ближе и притянул за талию, лукаво улыбаясь и щуря глаза.
– Я буду спать рядом с тобой, – нагло ответил он, не скрывая своих намерений.
От этой наглости хотелось стукнуть его чем-нибудь тяжелым. Такое должна быть наказуемо.
Я расцепила его руки и, немного оттолкнув от себя, пошла к кровати, схватив по пути овечью шкуру. Бросила ее на подиум у подножья, а сама прямо в сапогах завалилась на огромную кровать, все равно сверху покрывало. Легла на спину, опираясь на локти, широко раскинув ноги, обтянутые джинсами, одну сгибая в колене. Откровенно вульгарная и вызывающая поза. Я подняла на Габриэля такой же вызывающий взгляд и нагло улыбнулась.
– Можешь спать здесь, – также нагло проговорила я и махнула на шкуру в ногах, – рядом со мной, как ты и хотел.
Тот уставился на меня, сцепив руки на груди, не ожидая такой дерзости. Глаза его округлились, и брови поползли вверх. Я подогнула вторую ногу в колене и покачала ногами в разные стороны, намеренно ведя себя легкомысленно.
Я не собиралась строить из себя недотрогу и делать вид, что я его не хочу. Провести ночь с мужчиной, с которым тебе хорошо, в мягкой и теплой постели куда лучше, чем в сырой и темной темнице. К тому же, я скоро сбегу из этого мира, и можно не переживать, что он ранит мое сердце. Но вот поставить его на место тоже будет приятно. Пусть не думает, что любой женщиной, а тем более мной, можно легко воспользоваться, стоит только щелкнуть пальцами.
Мечи за спиной неприятно упирались в спину, но я продолжала лежать. Габриэль двинулся ко мне и, встав у края кровати, посмотрел со своей высоты, переводя взгляд с призывно качающихся бедер к моим губам, и, наконец, к глазам.
Я немного подвинулась назад. Он наклонился и навис надо мной, опускаясь на кровать. Тогда я полностью опустилась на спину, волосы рассыпались по золотистому покрывалу, одну руку я спрятала за головой, держа на рукоятке меча и, хитро прищурившись, взирала на Габриэля.
– Ну, что же ты медлишь? – пропела я, близость его тела уже будоражила меня. – Ты же знаешь, зачем привел меня сюда, или тебе нужно подсказать?
Я приподняла голову, опираясь на один локоть, и все еще держалась за меч. Мое лицо застыло в сантиметре от его. Сердце бешено стучало, разгоняя кровь. Выхватив меч, я приствила острие к его сонной артерии, прикасаясь к коже, чтобы он почувствовал. Ухмылка пропала с его лица.
– Убьешь меня? – удивленно спросил он.
– Почему бы и нет? – ответила я, притворяясь равнодушной.
– Ты не сможешь, – уверенно заверил Габриэль, но выглядел настороженным. – Мы уже это проходили.
Это игра только больше распаляла меня, и его, думаю, тоже, несмотря на то, что он этого старался не показывать.
– Тогда у меня не было опыта в этом и некуда было бежать, – уверенно ответила я.
– Тогда сделай это, не раздумывая, – предложил он и, с прищуром глядя на меня, добавил, – или трупы резать больше понравилось?
Я немного напряглась. Он соврал на допросе своему брату, что только что подтвердил, он знал, что я сделала, и, скорее всего, догадывался, для чего. Но почему он никому не сказал? Судя по словам Айера, совет ни о чем не подозревал. Прикрыл нас? Но зачем ему это? Пожалуй, с побегом затягивать не стоит.
Признаваться я не собиралась. Лучше всего вообще проигнорировать данный вопрос.
– Пожалуй, ты мне еще пригодишься, – лукаво улыбаясь, проговорила я.
Поддалась вперед, прижимаясь к нему ближе, и осторожно поцеловала. Острие меча все еще упиралось в его шею. И он не спешил отвечать на поцелуй со всем пылом, свойственным ему.
– Будь мы в моем мире, все было бы иначе, – прошептала я, почти не отстраняясь от мягких и столь сладких губ.
Я почти уверена, что он мог бы растопить лед, скопившийся внутри меня, и я бы позволила ему это, но встреться мы при иных обстоятельствах, даже рискуя получить очередную рану. И если бы я не собиралась покинуть этот магический мир раз и навсегда. Мы бы пошли на свидание в хороший ресторан, вели бы беседу о всякой ерунде, а потом занялись поспешным сексом на заднем сидении автомобиля, и я бы пригласила его к себе домой для продолжения, мы бы завтракали, полуголые расхаживали по кухни и варили кофе. Но все не так, и слишком много «если бы». И я снова приставила к его горлу холодное лезвие меча. В этом мире у меня есть только «здесь и сейчас» и сложно предугадать, что будет завтра. Можно лишь надеяться, что все будет так, как я планирую, и что завтра вообще наступит.
– Но мы здесь, и я хочу тебя, – жарко проговорил он, угадывая мои мысли.
Тело отозвалось теплой волной на эти слова. Я тоже хотела его. Сильно хотела, настолько, что не могла себе отказать и сказать строгое нет. Это необъяснимая, взаимная страсть пугала и будоражила. Мне бы воспользоваться возможностью и попытаться сбежать отсюда, но тело не слушалось, оно хотело быть здесь.
Сильнее надавив на меч, я заставила Габриэля попятиться назад. Он встал на колени, отстранившись от меня, и я приподнялась следом, тоже встав на колени. Мы были почти одного роста, и я совсем немного приподняла голову, чтобы смотреть ему в глаза. Но не смогла ничего прочесть в них. Слишком много всего в них намешано, и желание, и вопросы, и что-то еще, что я так и не разгадала.
– Анна… – томно проговорил Габриэль, не отрывая от меня взгляда, и его руки прижали меня к себе, разнося искры по моему телу.
Несмотря на его жаркие объятия, я мешкала и меч не убирала. Еще немного, и у него пойдет кровь. Выбора нет, бежать не время, а тело не хочет сопротивляться. И я отбросила меч в сторону.
Губы Габриэля с жадностью припали к моим, будто ожидали этого момента целую вечность. Его поцелуй сводил с ума. Он то прикусывал осторожно мои губы, то проникал языком глубоко в рот. Одно ловкое движение – и я уже на спине. Без промедления он стянул с меня ботфорты, затем и свои сапоги. Прижатая к кровати, обнимая его бедра ногами, я полностью находилась в его власти. Губы его с жадностью пробовали мою шею на вкус, опускаясь к ключице. Чуть не порвав застежки на корсете, он с легкостью избавил меня от него, отбросив в сторону, туда же полетела и туника. Оставшись в сорочке и джинсах, я хотела помочь ему снять пояс и тунику, но у меня ничего не вышло, я не нашла застежку. Но Габриэль справился и без меня, избавившись от мешавшей одежды и оставшись только в брюках.
Я хотела насладиться теплой золотистой кожей, скользя по ней своими пальцами, хотелось прикусить ее, облизнуть и поцеловать, но желание переполняло нас обоих, а осознание того, что этот раз мог быть действительно последним, лишь разжигало пламя сильнее.
Наши губы снова слились в жадном поцелуе, а руки блуждали по разгоряченным телам. Я лежала под ним, но мне хотелось быть сверху, доминировать, насладившись в полной мере тем, что имела сейчас. Я поддалась вперед, пытаясь сесть на него сверху, но он не позволил, сдернул сорочку вниз и, потянулся губами к оголившейся груди, дразня языком соски и покусывая нежную кожу. Я яростно простонала, изнемогая от удовольствия и возмущенная противостоянием.
– Ты будешь умолять меня разрешить спать рядом, даже если я лягу на полу, – пробормотал он, опускаясь ниже, оставляя красные следы от яростных поцелуев и начиная снимать с меня джинсы.
– Не дождешься, – со стоном ответила я, так как он припал губами к чувствительной коже внутренней части бедра и легонько прикусил ее.
В доказательство своих слов я рукой вцепилась в его волосы и направила голову к своему разгоряченному лону, жаждущему его ласк.
И он послушался, стянув немного джинсы и трусы, но лишь на мгновение прикоснулся губами к влажной плоти и, раздразнив языком, отстранился. Я протестующе застонала, и его губы вернулись, каждым своим движением разгоняя по телу волны истомы. Но он все же снова отодвинулся, видимо, решив поизмываться надо мной.
– Габриэль, нет, – простонала я.
Легко и быстро он перевернул меня на живот, накрыв своим телом и поглаживая ягодицы и грудь.
– Разве можно так кого-то желать? – пробормотал он возле моего уха, обдавая его жарким дыханием, а я не поняла, кому он адресовал вопрос. Самому себе или мне?
Осыпав жаркими и хаотичными поцелуями шею и спину вдоль позвоночника, он отстранился, и через мгновение его твердая плоть заполнила меня целиком. Я всхлипнула, захлебываясь в волнах наслаждения и приподнимая бедра ему навстречу. Наши тела словно пазл дополняли друг друга. Каждое его резкое и несдержанное движение сводило с ума, и разум, превратившийся в сахарную вату, казалось, был не здесь. Все вокруг будто перестало существовать. Были лишь мы, поглощённые наслаждением тела, и мгновения экстаза, к которому мы будто бежали марафон. Существовало лишь настоящее, здесь и сейчас. Мышцы лона судорожно сжались, не выдержав, и истома накрыла меня с головой. Габриэль следом за мной обмяк, придавив меня к кровати, и по его телу тоже прошли спазмы наслаждения.
Обессиленный, он лег рядом, а я, тоже лишенная способности двигаться, так и осталась лежать на животе.
В карете спалось плохо, и, несмотря на то, что был разгар дня, глаза закрывались, требуя сна.
Габриэль встал и, подхватив меня с кровати, поставил на ноги, поведя в сторону душевой. Я послушно поплелась следом.
Эта комната гигиены сильно отличалась от той, что была в обители. Стены словно из литого полированного камня коричневого цвета, в центре огромная круглая ванна, словно единое целое со стенами, и из такого же минерала были выточены умывальник и унитаз. Возле умывальника деревянный шкафчик и тумбочка из дерева орехового цвета.
Мы встали в центр ванны, и когда Габриэль нажал на небольшой круглый выступ на бортике, на нас сверху полилась теплая вода. Я с наслаждением подставила лицо, прикрыв глаза. Габриэль стоял рядом, держа меня за руки. Губы его нежно коснулись моего вздернутого вверх подбородка, и тепло разлилось в груди.
Хотелось, чтобы весь мир вокруг исчез вместе с проблемами, осталось только это мгновение, только мы вдвоем. Страсть наших тел, казалось, растопила лед внутри меня окончательно. Но теперь сердце было будто оголено, а ото льда остались ожоги. Его нежность просто пугала. Я не понимала, почему он так ведет себя с той, которая уже два раза угрожала его убить. Но бежать все равно придется, и навряд ли я это выясню когда-либо.
Глава 27
После ванны я даже не поняла, как заснула. Кожу обволакивала нежная ткань простыней и одеял, и меня посетило чувство, будто я сплю дома.
Просыпаться совсем не хотелось, но я определенно выспалась и, перевернувшись на спину, почувствовала, что сплю больше не на мягкой перине, а на чем-то более твердом, даже тверже, чем кровать в обители. Открыла глаза и передо мной предстал потолок из гладкого и матового известняка. Осознание реальности пришло мгновенно. Я приподнялась на локтях, и глаза скользнули по решетке с толстыми прутьями от пола до потолка.
За окном было темно, и который час – неясно, горящий вдалеке факел еле освещал тюремную комнату тусклым оранжевым светом.
Я не понимала, как покинула уютную и теплую постель, в которой лежала абсолютно голая. Не знаю, как Габриэль это провернул, но сейчас я была в своей одежде в небольшой комнате с гладкими стенами и чистым полом, без соломы и крыс. Лежала я на каменной скамье. Мечи при мне, конечно, не оставили.
Наивная дура, действительно полагала, что проведешь все время в шикарных покоях, наслаждаясь плотскими утехами?!
«Ты будешь умолять меня спать рядом…» – вспомнились мне слова Габриэля. Как он оказался жесток. В порыве страсти я не придала значения этим словам. Вот, значит, что он имел ввиду.
Темница была не такой, как я представляла. Было тепло, и стены не сырые и мрачные, а наоборот, из светлого камня, от них будто исходило тепло. На полу у самой решетки стояла тарелка с едой и небольшой кувшин. Я подошла и присмотрелась к еде. Картошка, морковка, кусочки мяса. Принюхалась – пахло вкусно, и еще шел пар. Не найдя в еде ничего подозрительного, я решила все же поесть. В кувшине оказалась простая вода, и я с удовольствием утолила жажду.
Закончив трапезу, я подошла к решетке и схватилась за прутья. Было темно, но я видела, что коридор пуст. Может, кто-то и находился за тяжелой дверью, но я не слышала. Камеры напротив меня были пусты.
– Здесь есть кто-нибудь? – крикнула я в пустоту.
Слова эхом разлетелись по помещению. В ответ тишина. Как я могла так сглупить? Как теперь выбраться?
Отчаяние накатило, заставляя слезы предательски закипеть на глазах. Неужели все так и закончится? Я просижу в темнице, отсюда прямиком направлюсь на суд и ничего не смогу больше сделать?
Забилась в угол, сев на пол и свернувшись калачиком, такой беспомощной я не ощущала себя, наверное, никогда.
Так я просидела по меньшей мере несколько часов и уснула в таком же положении. Проснулась от того, что услышала, как стукнул засов на двери в коридоре, и послышались шаги.
Сквозь небольшое окно у самого потолка проникал солнечный свет, и я сразу узнала визитера. Это был Габриэль.
Я смерила его полным презрения взглядом. Сердце предательски застучало.
Стражник открыл камеру и, пропустив Габриэля, закрыл, возвращаясь за дверь.
– Прости, – проговорил он, глядя на меня с какой-то непонятной тоской и сделал шаг навстречу мне.
– Прости?! – уточнила я сорвавшимся на крик голосом и стукнула его кулаком по груди, когда он попытался подойти еще ближе. – За что именно тебя простить, Габриэль? За то, что воспользовался мной, а потом отправил в темницу? Или, может, за то, что вообще допустил мое появление в своей жизни? За что именно?
Я смотрела на него, а внутри бушевали гнев и отчаяние. Сейчас эти чувства преобладали над страстью к нему. Он молча сделал попытку обнять меня, но я гневно стукнула кулаками по его груди, руки ударились о металлические полоски.
– Это все твоя вина, что я оказалась здесь, будь вы с Эрвином умнее, вообще не допустили бы моего появления в этом мире! – прокричала я, он схватил меня за запястья, и вырваться не получилось.
Предательская слеза скатилась по щеке.
– Анна, – прошептал Габриэль, притягивая меня ближе, но я пыталась вырваться из его хватки. – Это для твоего же блага.
– Я не хочу тебя видеть, уходи, – ледяным тоном проговорила я, отворачиваясь от его губ.
В груди саднили открытые раны. Он поцеловал щеку, смахивая капли слез. Заключение в камере не может быть благом.
– Потерпи немного, – прошептал он на ухо.
– Оставь меня, прошу, – процедила я.
Я знала, что нельзя ему доверять, я прекрасно знала, какие могут быть последствия, но все же допустила все это. Мне хотелось, чтобы он ушел, не видел меня такой слабой и беспомощной.
Наконец, Габриэль отстранился от меня.
– Потерпи немного, – повторил он.
Я закрыла глаза. Не хотелось видеть его удаляющийся силуэт. Слишком больно.
* * *
В изящном кресле, обитом красным бархатом, сидел мужчина в самом расцвете сил, правитель людских земель, всем своим видом он подтверждал это. Он вытянул длинные ноги к камину. Темно-русые волосы были затянуты в хвост. Черная туника с воротником-стойкой только придавала ему строгости.
Мало кому было известно, что братья Делагарди не так суровы, как казалось на первый взгляд. Они обладали довольно веселым нравом и любили праздно проводить время, часто ставя свои желания выше потребностей остальных. Даже если это потребности любимого брата.
Хендрик растянул губы в хитрой улыбке, преображающей его лицо, и в этот момент проступило его истинное обличие. Настоящий хитрый лис, из всего извлекающий свою выгоду.
– Братец-братец, – довольно проворковал правитель людских земель и, немного смакуя, проглотил глоток красного вина. – Ты меня удивил своей странной просьбой, правда. Но я сделаю, то, о чем ты просишь, а взамен ты мне кое-что пообещаешь.
Габриэль нахмурился. Его не удивило, что ему придется что-то делать для брата. Остается надеяться, что он в состоянии уплатить цену, которую ему предложат. Вряд ли брат будет просить о пустяке. Значит, хорошего нечего ждать. Но настроен он был, по крайней мере, решительно.
– Не томи, – пробурчал он, находясь совсем не в таком веселом настроении, как старший брат. Обреченный взгляд блуждал по языкам пламени в камине.
– Тебе придется дать обещание, которое ты не должен нарушить ни при каких обстоятельствах.
– Я согласен, говори свои условия.
* * *
Три дня я просидела в камере, стража исправно приносила еду три раза в день. Напрягало справлять нужду в ведро, но все же это было лучше, чем то, что я себе представляла. Все это время Габриэль не появлялся, и Каньи тоже не было. Вообще, кроме стражи я никого не видела. Четыре стены, а точнее, три и железная решетка, давили на сознание, и время тянулось, как тягучий мазут. Каждая минута капала черной жирной каплей, заполняя все вокруг.
Четвертый день уже близился к вечеру. Я услышала уже знакомый звук открывающегося засова. Стражник, насвистывая незнакомую мелодию, подошел к моей камере. Он принес еду.
– Сегодня ужин более изысканный, чем обычно, – весьма добродушно проговорил он и закрыл за собой решетку.
Я оглядела еду. Стражник оказался прав. В этот раз мне принесли целый поднос, на котором был свежий белый хлеб с хрустящей корочкой, утка в кисло-сладком соусе, салат из свежих овощей, а вместо воды в кувшине плескалось полусладкое красное вино. Я смаковала каждый кусочек, давно не ев ничего достойного. Но приятная трапеза ненадолго подняла настроение. Отодвинув поднос к противоположной стене, я уселась на каменную скамью, уставившись в одну точку. За все это время мне в голову не пришло ни одной мысли, как исправить положение. Время шло, и час суда близился.
Очередной день закончился, время близилось к полуночи. Я лежала, прикрыв глаза, стараясь ни о чем не думать.
Неожиданно в тишине раздался противный скрип. Я резко поднялась и успела увидеть быстро скрывшуюся фигуру в черном балахоне. Кричать вслед незнакомцу я не стала – дверь моей камеры была открыта.
Кто бы это ни был, он здорово мне помог. Кричать нельзя ни в коем случае.
Я вышла из камеры и осторожно открыла дверь, ведущую на свободу. Стражник, принесший ужин, крепко спал на своем посту.
Нужно воспользоваться возможностью и найти Канью. Чем раньше мы уйдем, тем лучше.
Куда точно идти, я не знала, целиком полагаясь на интуицию и удачу, судя по всему, сопутствующую сегодня мне.
Дверь, ведущая на улицу, тоже была не заперта, и я быстро оказалась в саду, сквозь который пролегала аркада арок. Немного прохладный ночной воздух пропитался запахом цветов – жасмина и розы. Луну почти полностью скрывали тучи, поэтому улица была освещена плохо. На стенах висели горящие факелы, но света от них было немного, темнота его легко поглощала. Где-то вдалеке играла музыка, и по мере моего продвижения вперед она становилась все громче.
Сад оказался довольно большим, и череда арок казалось бесконечной. Я остановилась, спрятавшись за густое дерево. Открытая терраса, выходящая в сад из бального зала, откуда доносилась та самая музыка, была совсем рядом. Хорошо было видно гостей, собравшихся там. Они кружились в танце, так похожем на вальс.
Среди танцующих пар мое внимание привлекла одна. Габриэль в изумрудном кафтане, расшитом золотой вышивкой и украшенном в тон ткани камнями, танцевал с миниатюрной молодой девушкой с белокурыми волосами, заплетенными в сложную прическу. Ее большие серые глаза невинно смотрели на своего партнера, она улыбалась. Красивое дорогое платье серебристо-голубого цвета ей очень шло. На шее сверкало очень красивое ожерелье из огромных прозрачных камней, похожих на тот самый редкий магический хрусталь морион, наверное, оно было очень дорогим.
Очередная партия для Габриэля, осенило меня. Но мои размышления прервали. На террасу вышли двое мужчин. Один из них, с серебристо-седыми волосами до лопаток, собранными в хвост на затылке, и одетый в дорогой синий костюм с длинным кафтаном, стоял ко мне спиной. Другой, с русыми волосами, тоже собранными в хвост, одетый в дорогой черный костюм, расшитый изумрудной вышивкой, был повернут ко мне лицом. Его глаза казались очень знакомыми. Такие светлые и чистые, как океан. Они напоминали глаза Габриэля.
– Хендрик, – обратился седовласый мужчина к более молодому, чем подтвердил мои догадки, – я думаю, можно будет провести церемонию здесь, не думаю, что Альцина будет возражать против свадьбы, она смотрит на него с неподдельным восхищением.
– Габриэль тоже не будет, – заверил Хендрик таким знакомым голосом, – он уже согласился.
В груди начал расползаться холодок. Глупо, я и так знала, что ему не стоит верить и доверять. Канья предупреждала, и я уже в этом убедилась. И то, что в скором времени он должен жениться, тоже для меня не секрет. Хорошо, что мы скоро сбежим. Нужно забыть о нем как можно быстрее.
– Неужели, как тебе удалось? – полюбопытствовал седовласый. – Я уже начал думать, что он станет одиноким вороном, последовав традиции некоторых ваших предков.
– У меня есть рычаги давления на младшего брата, – лукаво улыбаясь, ответил Хендрик.
– Союз людей и магов Севера принесет нам немало пользы.
– Несомненно.
Звонко стукнув бокалами, мужчины выпили до дна золотистые напитки, скрепляя договор.
А я поспешила покинуть сад, направляясь в очередную арку, и чуть не столкнулась с Каньей.
– Анна, – воскликнула она, кидаясь мне на шею.
– Привет, я как раз искала тебя, – ответила я, не веря глазам.
– Я тоже шла к тебе.
– Нам нужно бежать прямо сейчас, – перешла я к делу. – Пока меня не начали искать.
– Как тебе удалось освободиться? – насторожилась Канья.
– Мне повезло, – не стала я вдаваться в подробности, времени на это не было, – в замке прием, и это хорошая возможность уйти.
– Хорошо, тогда нужно вернуться за вещами.
Мы направились в ту сторону, откуда пришла Канья. Теперь все на самом деле, пришло время бежать. Конечно, немного не так продуманно, как я планировала, но хорошо, что такая возможность вообще представилась. Сердце учащенно билось, разгоняя адреналин.
Добравшись до гостевых комнат, мы быстро зашли к Канье. Вещи она не разбирала, и нужно было только взять сумку. Но мы зашли внутрь, и я закрыла дверь.
– Давай соберемся с мыслями, – начала я, – и для начала скажи, что тебе дал Айер?
Канья достала светящийся фиолетовым пузырек и широко улыбнулась.
– Благодаря этому мы найдем прабабушку без каких-либо проблем, – пояснила она, – этот магический огонек – проводник, создан специально, чтобы запоминать маршрут, он знает путь к ней и покажет нам его.
– Значит, самое трудное выйти за внутренние стены, – заключила я.
– Моя магия поможет нам, – уверенно заявила Канья.
– Либо морион, – немного мрачновато добавила я.
Мне не хотелось, чтобы Канья часто прибегала к магии. Ведь совсем недавно ей пришлось обратиться к Тьме, и неизвестно, к каким это может привести последствиям. Но один вопрос не давал мне покоя, и, наконец, появилась возможность задать его.
– Канья, – как можно мягче обратилась я к ней, – скажи мне, только честно, ты обратилась к Тьме осознанно или это вышло случайно?
– Я не уверена, – потупив взгляд, ответила она, – все произошло так быстро, а как это бывает, я даже не знаю. Когда я увидела, что тебя ранили, то испугалась за твою жизнь и взмолилась великим духам, чтобы они помогли. Кричала уже будто не я, а потом словно пелена темная появилась перед глазами, и я видела все происходящее как через черный туман. Не знаю, может, так это и происходит.
– Ты не чувствуешь в себе ничего такого, чего не испытывала раньше? – поинтересовалась я, вспомнив бессмертные истории своего мира, в которых Тьма, дающая почти безграничную силу, овладевала несчастными героями.
– Ты имеешь ввиду тягу разрушить что-то или убить? – ухмыльнулась Канья, понимая мои намеки, – нет, не чувствую.
– Хорошо, тогда пойдем.
Я взяла из рук Каньи кожаный мешок, решив, что у меня все же больше сил его тащить, и мы направились к выходу. Но распахнув дверь, я замерла на пороге. Мешок выпал из моих рук.
Там стоял Габриэль с занесенной рукой, видимо, собирался постучать.
– Далеко собрались? – с насмешкой поинтересовался он.
Я замешкалась, не зная, что делать. Одолеть его в честном бою я ни за что не смогу. Позволить применить Каньи магию, чтобы обезвредить его, слишком рискованно, не нахлынула бы на нее снова Тьма.
Я сделала шаг к Габриэлю, оказавшись совсем близко, и нежно провела пальцем по щеке и шее. Он ничего не сказал и не сделал, лишь внимательно поглядел на меня. Тогда я подошла еще ближе и нежно поцеловала, постепенно углубляя поцелуй. Вкус его губ был сладок от дурманящего эля.
– Прощаю, – прошептала я ему в губы и кулаком со всей силы, что у меня была, ударила его по уху. – И ты меня прости.
Сердце чуть не разорвалось на части, когда Габриэль обмяк и почти упал на пол, но я его подхватила под руки, с трудом затаскивая внутрь комнаты. Не верилось, что удалось оглушить его, но, видимо, адреналин сделал свое дело. Так не хотелось причинять ему боль, но выхода не было. Я сняла с него пояс с птицей, на котором висел меч, и повесила его себе через плечо. По весу он был как раз как два моих, что были у меня раньше. Этот меч был намного лучше, рукоять, украшенная вставкой из полированного красного дерева, больше, а сам клинок длиннее, шире и острее.
– Уходим, – скомандовала я, – всем, кого только увидишь, отводи глаза.
И я быстро двинулась вперед, взвалив сумку на плечо. На глаза начали наворачиваться слезы. Дура, нашла время для сантиментов. Никто страдать по нам, особенно по мне, не будет. Он запер меня в камере, нельзя забывать об этом. Маги быстро вылечат шишку Габриэля, тот даже не успеет понять, что что-то болело. Женится в скором времени и даже не вспомнит обо мне.
