Текст книги "Таверна на прокачку. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Алексей Сокол

Соавторы: Олег Ковальчук
сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 49 страниц)

– Раз договорённость со мной, так и отдавать продукты надо было мне, – рыкнул тавернщик.

Борис потемнел лицом. Добродушие испарилось.

– Виктор, я не пойму, куда ты клонишь, – холодно сказал он. – Я честный торговец, со мной такие хитрости не пройдут. Нарушаешь уговор, и мы больше не имеем общих дел. Я сообщу в торговую гильдию, и тебе потом никто и гнилой редьки не продаст.

Виктор несколько секунд буравил Бориса взглядом. Потом криво улыбнулся и проворчал:

– Да ладно, не кипятись. Шучу я. Заплачу, всё по уговору. Сколько там долг?

– Тринадцать серебряных, – сухо ответил Борис.

– Мария, принеси‑ка деньги, – бросил Виктор через плечо.

Мария кивнула и скрылась в глубине таверны. Повисла неловкая пауза, которую никто не решался нарушить.

Раздались шаги, и в воротах появился Сыч.

– Здравия всем! – сказал он, проходя во двор.

Кивнул нашей компании, поздоровался за руку с Виктором и Борисом. Негромко спросил у тавернщика:

– Ты как?

– Прекрасно, – буркнул тот, не глядя на него.

Сыч ещё раз оглядел всех во дворе и, видимо, почувствовал повисшее напряжение, но не успел ничего сказать, как Мария вынесла кошель.

Виктор вытряхнул на ладонь монеты, отсчитал нужную сумму и, презрительно скривив губы, высыпал горсть на ладонь Бориса. Тот безучастно пересчитал, кивнул и ссыпал деньги в мешочек на поясе.

Помялся несколько секунд, словно размышляя, стоит ли затевать беседу. Потом сплюнул и молча полез на козлы. Тронул поводья, разворачивая телегу, и буркнул:

– Прощевайте.

Телега загрохотала по дороге и скрылась из виду.

– Макс, а ты чего стоишь? – спросил Сыч, поглядев на меня. – Двор не метён, костёр не разожжён. Давно пора завтрак готовить.

Виктор медленно повернул к нему голову.

– Больше этот змеёныш здесь не готовит, – произнёс он громко и чётко, чтобы каждый во дворе слышал. – Больше он здесь не живёт. А если я его ещё раз увижу, оторву голову.

– Так его, правильно! – поддакнула Мария из дверного проёма.

Повисла тишина. Даже птицы, казалось, замолкли.

Виктор сделал шаг, наклонился к моему лицу и злобно выдохнул:

– А теперь – пшёл вон из моей таверны! Чтоб духу твоего здесь не было!

– И крысу свою забирай, – добавила Мария. – А то развёл тут зверинец.

Ника подбежала ко мне, прижалась к ногам, и я почувствовал, как её трясёт. Меня и самого потряхивало.

Перед глазами появилась надпись:

Выполнение задания «Хозяин очага и крова» прервано… не по вине объекта.

Задание не считается проваленным.

Выполнение задания приостановлено до момента, когда объект выполнит минимальные условия.

Таймер остановлен.

Я прочитал. Перечитал ещё раз.

Задание не провалено. Таймер остановлен.

Виктор, который только что смотрел на меня с видом победителя, вдруг осёкся. Его лицо изменилось.

– А ты чего лыбишься? Крыша поехала, как у твоей мамаши?

Мне было плевать. Даже его оскорбление отскочило, не оставив следа. Потому что в этот момент я почувствовал физическое облегчение, словно с плеч сняли невидимый груз, который пригибал меня к земле все эти дни.

Задание не провалено. У меня есть шанс выполнить его в другом месте. А с этой таверной и с её хозяевами меня больше ничего не связывает.

Я свободен.

– Счастливо оставаться, – с улыбкой сказал я и зашагал к выходу.

Тишина за моей спиной была оглушительной.

Сыч медленно повернулся к Виктору.

– Одумайся. Ты совершаешь ошибку.

– Я сам решу, как мне поступать. Не лезь, – буркнул тот.

Пауза длилась секунду. А потом Сыч рявкнул так, что Виктор вздрогнул, а Мария отшатнулась.

– Макс, а ну стоять!

Я остановился у ворот и удивлённо обернулся. Сыч стоял посреди двора. Кулаки сжаты, шея побагровела.

– Почему ты такой слепой? – обратился он к Виктору. – Почему ты один не замечаешь, какой это славный парень? Да он же столько добра сделал! И я сейчас не говорю про других людей в деревне. Я про тебя лично, Виктор. За эти дни в твою таверну вся деревня приходила поесть. Ты вообще такое помнишь? У тебя Антоний ел. Антоний! Который за все эти годы в таверну ни разу не заглянул!

– И дальше будут есть! – взвизгнула Мария. – Подумаешь, сорняков нарвал в тарелки. Мы и без него справимся. Лёнька вернётся, и будет ему дело.

– Молчала бы ты, – начал было Сыч, но глаза Виктора вспыхнули.

– Следи за словами, друг.

– Не по‑людски ты с сыном Фёдора. – Сыч сбавил обороты и заговорил негромко. – Ты всем с гордостью говорил, что взял его к себе, что боевой долг возвращаешь. Знаешь, Виктор, смотрю я на это и думаю…

Он замолчал. Набрал воздуха и закончил:

– Будь я на месте Фёдора, я бы не хотел, чтобы ты мне долг вот так возвращал.

Виктор дёрнулся, будто получил пощёчину.

– Видеть тебя не хочу, – сказал Сыч.

Он развернулся и зашагал к воротам. Бросил, проходя мимо меня:

– Идём, Макс.

Мне не нужно было повторять дважды. Я подхватил Нику на руки и направился следом за ним.

– Сыч, постой! – окликнул Виктор.

Но Сыч не обернулся.

– Есть захочет – прибежит! – крикнула Мария нам вдогонку. И тут же я услышал, как она сменила тон: – Эй, Павел, а ты куда? А ремонт?

Ответа Павла я не услышал, но через несколько секунд плотник догнал нас и пошёл рядом, не оглядываясь.

Таверна осталась позади.

* * *

Мы шли по дороге молча. Сыч – широким шагом, глядя прямо перед собой. Я – чуть позади, с Никой на плече. Павел – замыкающим, сумка с инструментом покачивалась на ремне.

Гришка и Сёмка догнали нас через минуту. Выскочили из ворот, сопя и толкаясь, пристроились сбоку и шли рядом, не говоря ни слова. У Гришки подозрительно блестели глаза. Сёмка кусал губу и косился на меня, будто боялся, что я тоже исчезну.

Никто из нас не оглядывался.

Я шёл и странно себя чувствовал. Должно быть больно, наверное, обидно и страшно. Я ведь теперь беспризорник, оставшийся без крыши над головой, без кухни, без работы. Без дома, каким бы паршивым он ни был.

Но я испытывал только облегчение и ясность.

Сколько лет Макс провёл в этой таверне? И всё это время его убеждали, что он обуза, что он должен благодарить за каждый кусок хлеба, работать за еду и молча терпеть побои и издевательства. Больше такого не будет. Я об этом позабочусь.

Ладно.

Сыч остановился у колодца на перекрёстке, повернулся ко мне.

– Ты сам поди ещё не завтракал? – спросил он добродушно. – Пойдём‑ка ко мне, сварим завтрак, поедим, да подумаем, что дальше делать.

От авторов.

Завтра, в понедельник, мы возьмём выходной. Нас ждёт много изменений, надеемся на ваше понимание.

Глава 19
Дорога в новое будущее

Мы сидели во дворе у Сыча. Хотя скорее это был дворик, маленький и запущенный. Хозяин явно проводил тут мало времени и не слишком заботился о красоте и удобстве. В доме было места ещё меньше, так что Сыч вынес во двор пару стульев и колченогий стол, поставил возле лавки у стены. Мы расселись, Гришка и Сёма рядышком на лавке, я с Павлом напротив них, на стульях.

Меня всё ещё потряхивало.

Да система благосклонно остановила таймер и признала, что задание провалено не по моей вине. Но я вложил в эту таверну столько нервов, столько бессонных ночей, а в конце услышал «пошёл вон».

Эмоции у меня внутри бушевали. В голове то и дело всплывали мысли о мести, но я держал себя в руках. До такого я скатываться не буду. Да и так есть, чем заняться.

Ника бродила по двору, заросшему травой, и завтракала самостоятельно.

Сёмка то и дело поглядывал на меня. Несколько раз всхлипнул, потом утёр глаза рукавом и выпалил:

– Мастер Макс, всё наладится!

Голос у него дрожал, и еще вопрос, кого он успокаивает, меня или себя.

В приоткрытую дверь я видел, как Сыч возится в доме возле печи.

Когда мы вернулись, он вызвался сделать завтрак. Из дома тянуло запахом подгорелой перловки с мясом. Сыч то и дело помешивал содержимое котелка деревянной ложкой, хмурился, пробовал на вкус, хмурился ещё сильнее.

Я не выдержал. Встал, зашёл в дом и молча оттеснил Сыча от печи. Глянул на котелок и покачал головой, увидев сообщение системы:

Горелая каша с вяленым мясом.

Качество: Низкое.

Готовность: 60%.

Сытность: 27%

Свойства: Подгорела.

Смотрелась каша непрезентабельно: слипшиеся комки, мясо разбухло и выглядело подозрительно.

– Солил? – спросил я.

– Нет, но соль есть, – ответил хозяин. Он не сопротивлялся, смиренно отступил в сторону и присел на лавку рядом.

Я добавил в кашу воды, перемешал, достал мешок со своим запасом трав. Выбрал сухой листочек редкоцвета и отломил немного хрустальника для усиления эффекта. Добавил в кашу и чуть посолил.

Система уведомила:

Каша перловая с вяленым мясом пряная.

Готовность: 65%.

Сытность: 40%

Эффекты: Ясность ума +30%

Бодрость +15%

Сыч поднял голову и произнёс негромко:

– Можешь жить у меня, сколько захочешь. Кровать есть, да и мне не скучно будет, а то я всю жизнь один. – Он помолчал и добавил тише: – Надо только подумать, чем дальше заниматься. К Виктору я больше ни ногой.

Я кивнул и разложил готовую кашу по тарелкам. Вся посуда была разного размера. Насколько я понял, Сыч вообще с трудом отыскал в доме пять целых тарелок.

Мы принялись за еду. Сытая Ника пришла и уселась у моих ног. Посмотрела мне в лицо, будто спрашивая, почему я грущу, всё же хорошо, все целы, она сытая, а еда рядом.

Гришка вдруг поднял голову от тарелки и сказал:

– Я с мамкой поговорю. Попрошу, чтобы ты у нас поселился. Лишние руки нам в хозяйстве не помешают, она согласится.

Павел тоже посмотрел на меня и добавил:

– Можно к Назару тебя пристроить. Жаль, что Антоний не успел взять тебя в ученики, он говорил, что ищет преемника. И ты на эту роль подходил больше всех.

Я обвёл всех взглядом и сказал:

– Спасибо вам за поддержку. От чистого сердца спасибо! Но я не останусь в Дубовом Яру.

Все глаза уставились на меня. Сёмка замер с ложкой у рта. Гришка округлил глаза от удивления.

– Меня Николай к себе звал, – продолжил я. – Я бы и раньше ушёл, но не хотел оставлять Виктора в такой момент. Знал бы, как оно повернётся, ещё вчера бы ушёл вместе с Николаем.

Сёма тихо охнул. Глаза его заблестели.

– А как же…

Сыч нахмурился, тяжело вздохнул. Потом негромко сказал:

– Да. Всё правильно. Так оно и должно было быть. С самого начала, когда ты осиротел, ты должен был попасть к Николаю. И не было бы тогда у тебя этих испытаний.

Я лишь невесело усмехнулся. Макс действительно перенёс много горя, живя у Виктора. Но была и другая правда. Если бы Виктор его тогда не забрал, Макс мог не дождаться Николая. Просто погиб бы, избитый односельчанами.

Сыч посмотрел мне в глаза и добавил:

– Но не забывай одну важную вещь, Макс. Всё, что происходит, всё это не зря. Любой опыт идёт в копилку. Так что все испытания, которые тебе выпали, они все готовили тебя к чему‑то большему. Не забывай мудрость, которую ты взял у наших стариков.

– Спасибо за мудрость, – поблагодарил я.

А про себя подумал: кто бы знал, что прошлая жизнь и амбиции стать лучшим ресторатором мира готовили меня к тому, что я буду выживать в средневековой таверне.

– Я с тобой пойду, – сказал Павел.

– В этом нет необходимости, – начал было я, но Павел упрямо наклонил голову.

– Дорога через лес идёт, – сказал он. – Нельзя тебя одного отпускать. К тому же я многим тебе обязан. – Он чуть помедлил и добавил: – Да и путь плотника для меня окончен.

– Мастер Макс, и я с тобой пойду! – вскочил Сёмка, чуть не опрокинув тарелку. – Как ты без моей помощи справишься?

– И я! – Гришка был хмур и серьёзен, он тоже поднялся, твёрдо глядя на меня. – Я с тобой совсем по‑другому стал на жизнь смотреть. Раньше только проблемы матери создавал. А сейчас хочу пользу приносить и у тебя дальше учиться!

От их мальчишеского порыва стало тепло на душе. Особенно если вспомнить, каким было моё первое знакомство с ними. Но наверное, так и зарождается дружба.

Да уж, даже немного жаль, что взять мальчишек с собой нельзя. Я по ним буду скучать.

– Нет, парни. – Я покачал головой. – Вам со мной нельзя, у вас здесь свои дома и матери. Да и я вас ничему особенному не учил, вы всему сами научились. Вот дальше и продолжайте учиться, набирайтесь мудрости. И родных поддерживайте.

– Но мастер Макс…

– Макс дело говорит, – отрезал Павел. – Вы только матерей своих печалить будете. Подумайте, что они почувствуют, не зная, где вы. А какими словами они будут Макса вспоминать? Увёл, мол, детей. Нет уж. – Он посмотрел на мальчишек, которые уже готовились выпалить возражения, и предложил: – А к делу я вас пристрою. Мастеру Назару подмастерья нужны, вот и поучитесь у него.

– Плотнику в подмастерья? – переспросил Сёма. Чуть поморщился и переглянулся с Гришей.

– А ну‑ка тихо, имейте уважение, – рыкнул Сыч, заметив их переглядки. Мальчишки вздрогнули и вытаращились на него. – Этот плотник Болотня остановил в одиночку, забыли? Назар великий мастер. Я не знаю ни одного практика, кто столько славных дел совершил. Он и вас многому научит, если не будете дурить.

Сёмка восторженно выпалил:

– А он нас научит Болотня прогонять?

Сыч сменил гнев на милость и ответил спокойно:

– Ну, это уж у него спросишь.

Гришка нахмурился и опустил взгляд. Он явно думал о чём‑то, и думы эти были тяжёлыми.

Сыч посмотрел на меня и спросил:

– И когда ты хочешь отправляться?

– Вот поедим и пойду.

Павел кивнул и встал из‑за стола:

– Я тогда тоже не буду терять времени. Пойду объяснюсь с Назаром, да вещи соберу. – Он махнул рукой мальчишкам: – За мной, ребята, покажу вас Назару.

Пока Павел с парнями ходил к плотнику договариваться, я занялся сборами.

Звучит громко, «сборы». На деле всё моё имущество умещалось в один мешок и сумку Антония. Но когда я разложил вещи на кровати Сыча, то неожиданно понял: не такой уж я нищий.

У меня имелись деньги. Сорок серебряных, которые отдала мне Варвара по решению Антония. Монеты лежали в тяжёленьком тканевом кошельке. Два кожаных кошеля, оставшиеся от Шныря и Змея, были пусты. Я выгреб тогда подчистую всё, чтобы расплатиться с Борисом.

Я повесил на пояс кошель Змея и положил туда три монеты. Остальные деньги и кошельки положил в оставшуюся от матери шкатулку.

Стопка книг от Варвары и от Антония.

Пока я собирался, Сыч принёс меч Шныря, который я отдал ему перед отправкой в лес.

Я взял рукоятку, взвесил оружие в руке, вытащил лезвие на несколько сантиметров. Может ничего особенного. Но мне подойдёт и для тренировок, и для реального боя. Я вложил клинок в ножны и положил рядом с мешком, на пояс цеплять не стал.

Пока я разбирался со своим богатством, Сыч успел сходить к Марте и принёс мои выстиранные вещи. Чистый и аккуратно сложенный комплект, рубаха и штаны. Их я тоже сунул в мешок.

Ещё у меня оставалась одежда Шныря, которую я так и не почистил, руки не дошли среди всех событий. Её тоже сложил в мешок. Оставил только кожаные штаны, которые надел поверх своих тканевых. Всё же в дорогу лучше одеться так. Тканевые быстро придут в негодность.

Оставались мелочи: два энергоядра, одно с энергией природы, другое водяное. Неизвестное зелье, что было при Змее (я так и не разобрался, что в бутыльке, а система не определила) и клык какого‑то зверя. И конечно, сумка Антония. У меня не было времени изучить её получше, хотя следовало бы. На дне её лежала россыпь зелий, но не меньше склянок хранились в кармашках и отделениях, что обильно были нашиты внутри сумки. Там может быть много интересного, и, как появится время, надо будет обязательно всё внимательно изучить.

Что ж, не совсем нищий.

Я затянул горловину мешка и закинул его на плечо. Сумку Антония перекинул через другое плечо и оглядел комнату. На узкой кровати осталась только вмятина от моих вещей.

Вернулся Павел вместе с Сёмой с Гришей. Павел коротко сообщил:

– С Назаром поговорили, меня он понял. И парней примет. Сказал, что толковые руки ему как раз нужны.

Сёма покосился на Гришку и буркнул:

– Ну, мастер Назар – он тоже ничего. Серьёзный мастер.

Гришка промолчал. Только смотрел на меня серьёзно и хмуро.

Павел уже был собран. Рабочий фартук сменил на добротные кожаные доспехи, за спину повесил лук и колчан со стрелами. На плече у него тоже был мешок, не слишком туго набитый. Похоже, вещами за годы жизни здесь Павел не оброс. Или оставил всё без сожаления.

На поясе Павла висели меч и кинжал. Он отцепил меч и протянул мне:

– Макс, это твой. Ты мне дал его на время боя, но это твоя добыча.

Я посмотрел на меч, доставшийся мне как трофей за победу над Змеем.

– Пока ты со мной, лучшее место для этого меча – у тебя в руках, – сказал я. – А мне пока и этого достаточно. – Я кивнул на меч Шныря.

Павел помедлил, потом коротко кивнул и вернул клинок себе на пояс.

Прощались на перекрёстке, откуда уходила дорога через лес.

Сыч молча пожал мне руку. Сжал крепко, подержал дольше. Заглянул мне в глаза и тихо пожелал:

– Удачи тебе, Макс.

– Спасибо, – ответил я. – За всё.

Он отпустил руку и отступил на шаг. Потом пожал ладонь Павлу и кивнул. Тот кивнул в ответ. Всё было ясно без слов.

Сёма шмыгнул носом и прощально махнул рукой. Хмурый Гришка подошёл, протянул мне ладонь по‑взрослому. Рукопожатие у него было крепким. На поправку идёт парень.

– Не забывай тренироваться, – сказал я.

– Не забуду.

Мы с Павлом развернулись и зашагали к лесу. Ника устроилась у меня на плече, вцепившись коготками в куртку.

За спиной послышался топот.

– Мастер Макс! Постойте! Мастер Макс!

Сёмка нёсся за нами, размахивая руками. Подбежал, задыхаясь, схватил меня за рукав.

– Я тебя не забуду, мастер Макс! – выпалил он. Глаза блестели, губы тряслись. – Буду каждый день тренироваться! А как повзрослею и силы наберусь, обязательно тебя найду!

У меня перехватило горло. Я положил ему руку на плечо и сказал:

– Договорились.

Сёмка шмыгнул носом, отпустил мой рукав и отступил на шаг.

Мы пошли дальше. Я не оглядывался, но знал, что он стоит и смотрит нам вслед.

На выходе из деревни мы столкнулись с Борисом.

Торговец сидел на козлах своей телеги и бормотал себе под нос. Лицо его скривилось так, будто он съел что‑то протухшее.

– О, а вы куда? – спросил он, увидев нас. – С мешками, да при оружии. На войну али на охоту собрались?

– Уходим, – сказал я. Болтать с торговцем настроения не было, но он оказался любопытным и тут же уточнил:

– Куда это?

– В Лесную Глушь, – ответил Павел.

– А как же Виктор?

– Он меня выгнал. – спокойно ответил я и взглянул на торговца. – Тот недоверчиво поднял бровь, а потом в сердцах хлопнул ладонью по колену.

– Совсем одурел тавернщик на старости лет! Вот ведь вздорная семейка! Я сто раз подумаю, прежде чем ему заказы возить. И Варвара ваша тоже сказала, ничего ей не надо, мол, денег нет. – Он сплюнул. – Ладно, чего уж…

Борис глянул на дорогу, уходящую в лес. Выглядела она значительно хуже тракта, который проходил мимо таверны. Потом торговец перевёл взгляд на нас и сообщил:

– Я как раз в ту сторону еду. Садитесь, вместе и безопаснее, и быстрее. Да и от зверей сподручнее отмахиваться, когда не один.

Мы с Павлом переглянулись. Он еле заметно кивнул, мол, не стоит отказываться.

– Хорошо, – сказал я Борису, и тот посветлел лицом.

Я забросил мешок с вещами на телегу и забрался сам. Павел устроился рядом. Борис потянул поводья, лошадь тряхнула ушами и тронулась с места. Телега покатила, покачиваясь на разбитой дороге.

Я глянул через плечо. Деревня, где я очнулся в теле Макса, оставалась позади. Заборы, крыши, мельничное колесо, полуразрушенный дом Назара. Над трубами вился дымок. Где‑то там, за заборами, стояла таверна, которая была домом Макса последние годы.

Я отвернулся и больше не оборачивался. Я смотрел только вперёд.

* * *

Ехали медленно. Телега переваливалась на ухабах, поскрипывала, мешки на ней покачивались. Лошадь шла ровно и лениво, мотая хвостом.

Борис оказался неожиданно разговорчивым попутчиком. Видимо, встреча с Варварой и история с Виктором развязали ему язык. Торговец кипел от возмущения и нуждался в слушателях.

– Нет, ну ты представь, – ворчал он, обращаясь то ли ко мне, то ли к лошади. – Я к ним езжу который год. Исправно, по уговору. Привожу товар, забираю плату. А теперь один долг отдавать отказывается, а вторая вообще на порог не пускает. Торговать, парень, дело непростое. На доверии всё стоит. Один раз подведут, другой обманут, и всё, ты разорён.

– Борис, – осторожно спросил я. – А в Лесную Глушь ты раньше ездил?

– Бывал. – Он пригладил аккуратную бороду. – Деревня небольшая, но место хорошее. Озеро, лес, рядом старый тракт. Собственно, мне по пути, я как раз по тому тракту дальше поеду. Там сейчас мало народу, но скоро потоком повалят в обе стороны, вот увидишь.

– Почему ты так думаешь? – спросил я.

Борис обернулся и глянул на меня через плечо.

– Так из‑за вашей ледяной стены теперь по здешним краям никак не проехать. Прямой путь к перевалу перекрыт, в объезд долго. Так что единственный нормальный путь на восток остался по старому тракту, мимо Лесной Глуши. И дорога там шире, просто немного длиннее была.

Я осмысливал сказанное. Для моих планов это полезная информация.

– А куда можно добраться по старому тракту? – спросил я. Внутренний ресторатор уже прикидывал потоки будущих клиентов.

Борис устроился на козлах поудобнее и начал рассказывать. Я слушал и впервые по‑настоящему видел мир, в который попал.

В этой долине располагается больше дюжины деревень. Все растянуты вдоль двух трактов, ведущих на восток, в провинцию Чи‑Ан. Это далёкий край, до которого добираться больше недели. С юга долину подпирают горы. Когда‑то эти земли отбили у варваров и дикарей, которые ушли за горы и живут там до сих пор. На севере – великий лес, а за ним – Светлая империя и дальше ледяные пустоши. А на западе – баронство Грегора, чьи маги закупорили эту долину великим барьером, не пуская монстров и дикарей.

– Раньше твари только из‑за гор приходили, – говорил Борис, покачиваясь на козлах. – А теперь и со стороны баронства лезут, и из леса прут, барьер не справляется. Лезут из всех щелей. За что только мы десятину платим, спрашивается?

– Барьер слабеет? – спросил я.

– Слабеет, – кивнул Борис. – Барон Грегор все силы стянул к восточному рубежу, а до тварей, которые по лесам шастают, и до нас ему дела нет. Мы тут сами по себе варимся.

Он помолчал, потом добавил мечтательно:

– Я вот денег подкоплю и отправлюсь в долгий поход. Давно хочу до Чи‑Ана добраться. – Он покачал головой и с сожалением в голосе пояснил: – Чтобы дело выгорело, надо туда ехать с большим обозом товаров и с хорошими деньгами. И тогда вернёшься с вещами, которые только там есть: дорогие специи, ядра редкой энергии, тончайшие ткани, фарфор. Оружие у них чудное, красивое, не как у наших кузнецов. – Глаза у него заблестели. – Один удачный поход, и ты обеспечен на года.

– А специи какие? – заинтересованно спросил я.

Борис покосился на меня и хмыкнул.

– Кашевар и есть кашевар. Сразу про специи. Ну, говорят, там такие пряности растут, что щепотку добавишь, и вкус блюда меняется. На целый котёл хватает. А ещё алхимические ингредиенты, которых у нас днём с огнём не сыщешь. Там целые рынки этим торгуют.

Я сделал еще одну мысленную пометку: можно наладить поставки редких ингредиентов. Через Бориса или через другого торговца.

Павел ехал молча, слушая наш разговор. Иногда он оглядывался, осматривая лес по обе стороны дороги. Я заметил, что правую руку он держит на рукояти меча. Видимо, привычка бывалого воина. Для поездки через лес совсем не лишняя привычка. Я отметил, что на его лице застыла полуулыбка. Кажется он вспоминал, каково это, быть воином.

Дорога сузилась. Деревья здесь росли гуще, и их ветви смыкались над головой, образуя зелёный тоннель. Стало темнее и прохладнее. Ника, которая до этого дремала у меня на коленях, подняла голову и принюхалась. Уши её повернулись вперёд, как маленькие локаторы.

Борис тоже насторожился, перестал болтать. Молча всматривался вперёд, потом пробормотал:

– Не нравится мне эта тишина. Даже птиц не слыхать.

Я прислушался. Действительно, ни щебета, ни шороха в ветвях. Только скрип колёс и мерный стук копыт.

Павел бесшумно снял лук с плеча и наложил стрелу. Не натягивая тетиву, просто держал наготове.

– Борис, – негромко спросил Павел, – у тебя же есть какая‑то защита?

– Конечно, есть кое‑что. – Торговец, продолжая внимательно оглядывать лес по обе стороны дороги, полез за пазуху и вытащил на свет амулет на кожаном шнурке. Пояснил: – Руна отпугивания. Мелких тварей отгоняет. Ну, и на телеге защитные руны. Если что, и меч при мне и техники кое‑какие знаю. Я ж не первый год по этим лесам мотаюсь, справлялся как‑то. Но с вооружёнными попутчиками, конечно, спокойнее.

Напряжённо озираясь, мы ехали ещё около часа. Лес то расступался, то снова подходил почти к бортам телеги. Один раз лошадь вдруг встала и отказалась идти. Пришлось Борису слезть и повести её под уздцы, уговаривая шёпотом. Потом дорога пошла вниз, и мы выехали к ручью. Здесь можно было переехать вброд, и Борис направил лошадь в воду. Колёса телеги ухнули в подводную яму, подняв тучу брызг, но переправа прошла благополучно.

Ника недовольно отряхнулась от попавшей на шкуру воды и фыркнула. Привычно просигналила, что давно пора перекусить. Останавливаться и выпускать её на самовыгул в неизвестном месте не хотелось. Так что я перегнулся через борт телеги и на ходу сорвал для неё несколько стеблей, которые выглядели наиболее сочно. Панда понюхала, скривила недовольную мордочку, но взяла лапками травинки и с принялась жевать. Вид у неё был оскорблённый, будто я царской особе подсунул какую‑то просрочку.

К вечеру лес стал реже. Солнце садилось, окрашивая верхушки деревьев в рыжее золото.

Борис начал присматривать место для ночлега. Привстал на козлах и сказал:

– Вон, вижу поляну широкую, и от дороги недалеко. Свернём туда, заночуем, а завтра к полудню до Лесной Глуши доберёмся.

Он натянул поводья, разворачивая телегу к обочине.

И в этот момент из леса донёсся человеческий крик.

Борис побледнел и натянул поводья. Лошадь прядала ушами и нервно топталась на месте.

– Это может быть ловушка, – тихо сказал торговец. – Не останавливаемся. – Он стегнул лошадь, и та ускорила шаг.

Второй крик прорезал тишину. На этот раз в голосе звучало только отчаяние. Похоже было, что кто‑то всерьёз борется за свою жизнь.

Мы с Павлом переглянулись.

– Стой здесь, – бросил Павел Борису и спрыгнул с телеги.

Я метнулся следом. Ника пискнула и поспешила за мной.

– Куда? – Борис привстал на козлах. – Вы что, сдурели? Стойте!