Текст книги "Таверна на прокачку. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Алексей Сокол

Соавторы: Олег Ковальчук
сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 49 страниц)

– Именно. Уникальной и неповторимой его частью. К слову, рекомендую, не останавливаться на достигнутом. Вполне возможно, лет через пять, а может и раньше, ты уже не сможешь скопировать это зелье, потому что станешь совсем другим человеком.

Я кивнул. Это на самом деле было прорывное знание. Теперь я мог дублировать любое удачное зелье, пока хватает ресурсов. А главное, нужно всегда иметь запас основы и на всякий случай готовить уникальные зелья впрок.

Мы аккуратно перелили коралловое зелье в бутыли. Семь полных доз. Антоний спрятал три себе, четыре отдал мне.

– Три для раненых, – сказал он. – Береги. Трать только на самых тяжёлых. Одна для будущих копий, понял?

Я благоговейно кивнул, глядя на сокровища передо мной. Страшно даже начинать думать о том, какие перспективы открываются. Меня ведь дня на два унесёт в мир грёз и фантазий, с достижениями богатствами и другими чудесами.

А ещё нужно начинать продумывать план, как выведать у Антония больше рецептов зелий. Ух, развернусь…

В этот момент грохнула калитка.

Раздались тяжёлые шаги, и в дом без стука вошла Варвара.

В руках у неё был зажат полотняный мешочек и стопка книг. Лицо Варвары искажала презрительная гримаса. Громко стуча башмаками по полу, она подошла к столу и швырнула передо мной звякнувший мешочек, при этом едва не сбив горелку, и я вовремя придержал мешочек рукой.

– На, подавись! – хрипло гаркнула Варвара. – Сорок серебряных. Пересчитай, коли мне не веришь!

На кровати у окна завозилась и тихо застонала Мария.

Антоний всплеснул руками и бросился к ней. Принялся гладить по волосам и что‑то тихо приговаривать. Причём краем глаза я увидел лёгкое свечение на кончиках его пальцев.

Варвара зыркнула в его сторону и сунула мне стопку тонких книжек.

– И вот. Книги. Всё, как договаривались. Ну что, доволен, ведьмин…

Договорить она не успела.

Я и так был на неё зол. Но лучше бы она просто молча всё отдала и ушла.

Внутри меня клокотал гнев. И мне уже было плевать, кто предо мной.

– Давиться я не собираюсь, – рявкнул я. – Ты, старая неблагодарная карга!

Варвара опешила, в следующий миг её глаза вспыхнули злым светом, Антоний хотел что‑то сказать, но я не мог остановиться.

– Забирай свои деньги и книги. Раз ты, неблагодарная, не понимаешь, как тебе повезло, забирай.

– Что, благородный такой? – язвительно спросила Варвара. Она явно готовила еще много колкостей в ответ на то, что я назвал её каргой, но я не собирался давать ей слово.

– Раз ты недовольна своим наказанием, тебя ждёт смерть. И лучше тебе сейчас выйти и бежать из деревни, потому что я не успокоюсь, пока тебя не вздёрнут.

После моих слов задор с лица Варвары исчез, как по волшебству.

– Макс, ты что такое говоришь, – сонно охнула Мария.

Мрачный Антоний наблюдал за некрасивой сценой со стороны, но мне было плевать.

Варвара снова открыла было рот, но не смогла возразить.

– Тебе дали шанс раскаяться, ты шанс не оценила, – припечатал я, – тогда тебе остаётся только молиться.

Повисла звенящая тишина.

Не то чтобы я из тех людей, которые кричат на женщин, пускай и таких наглых, просто я устал от того, что все, кому не лень, пытаются вытереть об меня ноги.

Когда я еще учился в школе, нередко ввязывался в драки с хулиганами. Моя мама, которую частенько вызывали к завучу, сетовала, мол, зачем связываться с плохими людьми? Пускай лучше их жизнь накажет. А я не не понимал, почему я не могу быть той самой жизнью, которая накажет негодяев?

Я стоял и сверлил взглядом вздорную старуху.

Варвара, которая, казалось, потеряла дар речи и могла только сипеть, наконец издала издала не то стон, не то сип…

– Ах ты…

– Да, я! А ты хотела меня убить, и заслуживаешь всех наказаний, о которых говорил Антоний.

Глаза Варвары перебегали с Антония на меня и обратно. Но старик молчал, и она поняла, что поддержки с этой стороны не дождётся. В конце концов, Антоний ведь сам отдал мне право решать, какое наказание выбрать. И до Варвары дошло, что никто её защищать не будет.

– Я… Я принесла деньги, я… Я раскаиваюсь… – казалось, чтобы произнести это, ей пришлось переломить в себе немало барьеров. Её губы и язык явно отказывались произносить слова.

– И дальше что? – строго спросил я.

Откуда‑то из угла злобно зашипела Ника, явно разделявшая мой гнев.

– Я признаю свою вину. Я отдаю своё имущество, я буду работать и приносить пользу… – слова полились из неё свободнее. Вдруг плечи женщины затряслись, а из её глаз брызнули слёзы. И будто этими слезами была прорвана застарелая плотина. Во всяком случае, теперь она была искренна. – Прости… Простите меня. Я правда не знала, что творю. Дура я. Просто испугалась, что помру голодной смертью. Что никому не нужная стану, – она бухнулась на колени. – Возьмите всё, заберите, только не губите! Дайте жить, как прежде!

– Что здесь происходит? – спросила Мария слабым голосом. Она по‑прежнему лежала и глядела в потолок.

Антоний, который до этого молча гладил её по волосам, прошептал:

– Всё хорошо, ты главное не переживай.

Я же будто оттаял. С одной стороны, Варвара заслужила куда большего. С другой стороны, я не злой человек и не идиот. Прекрасно понимаю, что главная проблема этой женщины – страх и несчастье. Может, ей просто не хватает добрых слов. Но! Я не собираюсь быть ничьим мальчиком для битья. Прошли те времена, когда Макса можно было шпынять безнаказанно.

– Деньги я возьму, – смягчившимся, но по‑прежнему строгим голосом произнёс я. – И книги твои тоже. И травы скажу, какие собирать.

– Спасибо. Спасибо тебе, добрый мальчик, – дрожащим голосом произнесла Варвара, она выпрямилась, утёрла злые слёзы.

В глаза она мне не смотрела.

Знаю я такую породу. Она может и поплакала, и испугалась, но в душе только еще больше стала меня ненавидеть. А я так устал, что мне просто плевать. Самое простое решение – пусть лучше эта вздорная баба меня боится. Пусть боится связываться со мной. А в остальном я нормально отношусь к тому, что не могу нравиться всем без исключения.

– Антоний, я приму от неё деньги и книги и сохраню. Если она не усвоит урок, я ведь смогу вернуть всё обратно, а Варвару сдать под трибунал?

– Да что вы такое говорите? – вяло возмутилась Мария, – какой трибунал?

Антоний прочистил горло. Он явно от меня такого не ожидал.

– Если Варвара урок не усвоит, то может, и подумаю об этом, – мрачно произнёс старик.

– Вот теперь, Варвара, я тебя отпускаю, – произнёс я.

– Вот книги, – жалостливо произнесла она и протянула стопку.

Сердце еще колотилось от адреналина, но я кивнул и быстро посмотрел названия на обложках. Рецепты, сказки, ну, можно посмотреть на досуге. Ещё три справочника: грибы, лес, глина. Не столь интересно, но тоже на что‑то сгодятся. Мало ли какую мудрость оттуда почерпну. Технику воздушного клинка Виктор тоже мусором называл, а она мне жизнь спасла…

А вот последняя книга обещала теорию и практику по энергии природы. Вот это было стоящее приобретение! Тем более, что у меня было энергоядро с такой стихией.

Варвара развернулась, чтобы уйти, вся её боевитость куда‑то испарилась.

– Стой! – повелительно окликнул её Антоний.

– Ну, чего ещё? – плаксиво спросила она и развернулась. Где‑то в глубине её глаз мелькнуло затаившееся пламя. Казалось, ещё немного, и глаза её вновь засветятся.

Антоний помог Марии сесть на кровати. Глаза у той всё ещё были мутные, волосы всклокочены.

– Ты всё равно сейчас к мельнице пойдёшь, – сказал Антоний Варваре. – Возьми Марию с собой.

– Это ещё зачем? К какой мельнице? – дёрнула плечом Варвара. – Я домой иду…

– Ты вообще от жизни оторвалась? – Антоний не повышал голос, чтобы еще больше не беспокоить Марию, но напряжением в его словах аж искрило. – Охотники вот‑вот на деревню нападут. Мы всех баб и детей к мельнице отправляем, под присмотр Андрея. Если что, по реке уйдёте.

Варвара побледнела еще сильнее и несколько секунд не находила слов. Потом выдавила:

– Как охотники?

Антоний помог Марии подняться на ноги и подвёл её к Варваре. Сказал:

– Вот так. Зеон со своими головорезами вот‑вот из леса на нас пойдёт. Ты что ли не видела, что вся деревня с утра баррикады строит?

Варвара нахмурилась, будто, что‑то припоминая. И тут её лицо озарилось догадкой, вот только эта догадка была явно не радостная. Она вдруг стала белая, как мел.

– Из леса… – пробормотала она.

– Так доведёшь? – спросил Антоний.

– Да, – отрывисто бросила Варвара и мелко закивала. Она подхватила под руку Марию, глаза которой бессмысленно блуждали по сторонам.

Я видел, что Варвара порывается что‑то сказать, но останавливает сама себя. В мою сторону она по‑прежнему старалась не глядеть.

В итоге она так ничего и не сказала, сжав побелевшие губы в тонкую линию.

– Ну, всё, идите к мельнице, – устало повторил Антоний. – Аккуратно, смотри чтобы Мария не споткнулась. И сидите там, пока всё не закончится.

Варвара, придерживая Марию за талию, пошла к дверям. Оглянулась напоследок, и в её взгляде мне почудился страх и беспомощность.

– А Гришка‑то…– произнесла вдруг она.

– Да, Гришку к Максу направь, пускай помогает, – сказал Антоний

Варвара согбенно вышла. Она не топала, да и дверь на этот раз закрылась тихо.

Антоний проводил их взглядом, потом повернулся ко мне и сказал:

– Может, ты и правильно сделал, а то допекла меня эта Варвара.

– Прости, Антоний, злость меня обуяла, – устало ответил я, старательно подобрав фразу в духе местных.

– Ей на пользу, может, спеси поменьше станет, – покивал старик. – Раз у тебя так хорошо получается, давай‑ка ещё одно зелье сделаем. Заодно тебе наука будет, и мне попроще. Да и погляжу, какой еще толк из тебя выйдет. – Он полез в свой мешок. Через пару секунд достал свёрнутый лист пергамента и протянул его мне.

– Вот, рецепт боевого зелья. Я его сам когда‑то составил. Сдюжишь такое?

Антоний усмехнулся, явно разглядев огонь в моих глазах. Мою усталость будто ветром сдуло. И это уже была не только заслуга Ники.

– Ты вари зелье, а я буду поглядывать, и параллельно готовить зажигательную смесь для Грома. Времени у нас и так в обрез.

Я кивнул, не отрывая взгляда от исписанного пергамента. Система автоматически копировала строчки мне в память. Развернувшись к котелку, я приготовился к новому практическому заданию.

Глава 6
Весточка от друга

Когда Варвара и Мария ушли, Ника набралась смелости, и её явно потянуло на приключения. Панда выбралась из тёмного угла, где пережидала разговоры на повышенных тонах, и снова пошла исследовать комнату. Залезала под все лежанки, стоящие вдоль стен, шуршала там чем‑то, фыркала и чихала.

Антоний по‑прежнему не обращал внимания на любопытную панду. Он сосредоточенно выставил на столе бутыльки и ступки. Потом прошёл вдоль стен, где висели пучки трав, что‑то бормоча под нос, снял несколько связок и тоже положил на столе.

Я тем временем изучал врученный Антонием пергамент.

Что меня сразу удивило, судя по заголовкам, там был рецепт не одного зелья, а трёх. Два записаны аккуратным убористым почерком: «Зелье воинской ярости» и «Зелье каменной кожа». Третий рецепт был весь исчёркан, дополнен записями и заметками. На первый взгляд казалось, что рецепт зелья переписывали раза четыре, причём каждый раз писали поверх старых записей.

Последний рецепт назывался «Зелье закалённой доблести».

Отдельно отметил, что система уже считала текст и разложила рецепт по полочкам у меня перед глазами, подсветив ключевые моменты. Однако вопрос всё равно остался.

Вдруг буквы задвоились и поплыли. Я протёр глаза. В них будто насыпали песка. Я зажмурился, потряс головой и снова открыл глаза.

Через секунду я сообразил в чём дело: я же с раннего утра на ногах. О том, что было вчера, и вспоминать не хочу. Меня просто накрывает усталость. Уже ни собственных резервов, ни ментальной поддержки панды не хватает. Мне бы присесть, а лучше прилечь и поспать хотя бы часок.

Не смотря на то, что я вымотан событиями безумно длинного дня, да и предыдущих дней, сейчас нет времени на отдых.

Я встряхнул головой, беря себя в руки. Глубоко вдохнул, насыщая мозг кислородом, и сосредоточился на изучении рецепта на пергаменте.

И тут в процессе решила поучаствовать Ника, о которой успел позабыть.

Панда запрыгнула на стул рядом со мной, вытянула шею и принюхалась. Глаза её расширились, хитрый нос задвигался из стороны в сторону, любопытные усы заходили ходуном. Её явно заинтересовало что‑то на столе.

Я хотел было её погладить, но она ловко увернулась, и прежде, чем я успел среагировать, Ника вспрыгнула на стол и шустро цапнула лапкой два пучка выложенных Антонием трав. Зажав добычу в зубах панда проворно метнулась к краю стола.

– А ну отдай! – взвился Антоний. – Это ценные травы! Ах ты, прожорливая лесная тварь!

Ника принялась драпать от злого старика с зажатыми в зубах пучками. Она воровато сверкнула на старика квадратными от испуга глазами и, приземлившись на пол, метнулась под ближайшую лежанку.

Антоний бросился за воровкой. В попытке нырнуть следом за пандой под лавку он едва не врезался лбом в борт кровати. Старик упал на колени, с кряхтением запустил руку и попытался нашарить панду, забившуюся в дальний угол.

В ответ раздалось злобное шипение. Антоний отдёрнул руку и затряс ею в воздухе.

– Ещё и кусается!

Я кое‑как сдерживал хохот, зажав рот ладонью. Я наклонился, заглянул под кровать и увидел картину, от которой едва не расхохотался во весь голос. Ника сидела в дальнем углу, прижавшись к стене и обороняла добычу. Шерсть вздыблена, глаза светятся, уши прижаты. Она очень быстро запихивала пучки трав себе в рот, при этом пытаясь одновременно выглядеть грозно и шипеть на Антония. Получалось плохо – щёки раздувались, из уголков пасти торчали стебли, а грозное шипение больше напоминало чавканье.

Антоний сделал ещё одну попытку дотянуться до панды. Получил когтями по пальцам и сел на пол, качая головой.

– Простите, – сказал я, давясь смехом. – Она обычно не такая. Наверное, сильно проголодалась.

– Ладно, пускай жуёт. – Антоний махнул рукой и поднялся на ноги. – Хорошо, что у меня ещё есть запас. – Он снова прошёлся вдоль своей гирлянды из трав и собрал нужные растения. Положил на стол и строго погрозил мне пальцем: – Но больше ко мне в дом её не приводи! На такое ненасытное пузо не напасёшься!

Я кивнул и самым убедительным тоном сказал:

– Больше не приведу.

В следующий миг я почувствовал знакомую волну бодрости. Голова прояснилась, усталость отступила. А панда‑то похоже не только о своём животе думала. Она наедалась, чтобы помочь мне, транслируя полезные свойства через нашу связь.

Я вернулся к изучению рецептов с новыми силами и посвежевшей головой.

– Антоний, но почему здесь три рецепта? – спросил я и поймал на себе хитрый взгляд старика. Он явно ждал этого вопроса, но отвечать не спешил. Явно хотел, чтобы я сам додумался до правильного ответа.

Я стал вчитываться в написанное. Два первых зелья безусловно были полезны, но чем глубже я вчитывался в описание, тем больше понимал подвох.

Например, зелье воинской ярости было чем‑то сродни моему взвару, только значительно сильнее, минимум раз в пять. Однако у него был неприятный побочный эффект. Зелье значительно повышало боевые навыки: силу, скорость, реакцию и выносливость, а еще резко повышало агрессию и притупляло чувство страха. Иными словами, зелье подавляло инстинкт самосохранения.

Я поднял глаза на Антония и спросил:

– А разве сочетание ярости и бесстрашия не опасны? – Заметив в его глазах одобрение, продолжил: – Это ведь значит, что воины полезут на мечи, не думая о верной гибели?

– Молодец, – кивнул Антоний. – Бесстрашие – именно так и есть. Зелье воинской ярости может быть полезно, и у опытных воинов оно нередко есть в арсенале. Но опытные воины знают себя и могут контролировать собственные порывы. Но зачастую даже у опытных воинов после применения зелья страх отключается, и воин прёт напролом. Да, за собой он уносит много врагов, становясь машиной смерти. Но сам при этом получает такие раны, что редко выживает.

Я перечитал состав. Эффект ярости и бесстрашия по сути давал один ингредиент.

Гриб волчьего клыка.

Свойства: резко повышает агрессию и притупляет чувство страха. Сила +20%, скорость реакции +20% на 4 часа.

Является сильнейшим катализатором, значительно усиливая базовые свойства ингредиентов.

Скрытые свойства: подавляет инстинкт самосохранения. Вызывает сильнейшую ярость вплоть до полной потери контроля. Токсичен в чистом виде.

Я представил, как бьются наши деревенские, забыв об инстинкте самосохранения, и по коже пробежал озноб. Нет уж, такое зелье я варить не согласен.

– А если вместо гриба волчьего клыка использовать что‑то другое? – предположил я.

– Зелье растеряет большую часть усилений, – развёл руками Антоний. – Зельевары не одно столетие пытаются сделать это зелье без побочного эффекта. Но кое в чём преуспели.

– И в чём же? – с искренним интересом спросил я.

– Можно убрать все полезные свойства и оставить только эффект ярости и бесстрашия, причём усилив их.

– Зачем это? – удивился я.

– Можно подлить такое зелье в еду врагу или смазать наконечник стрелы. И тот, кто получит эффекты, будет атаковать всех, кто рядом, без разбора.

– Тогда это зелье станет ядом! – удивлённо воскликнул я.

– Именно, – кивнул Антоний, – но к ядам тебя рано подпускать.

– А что не так с зельем каменной кожи?

– При употреблении кожа воина покрывается минеральной коркой. Это повышает защиту от физических повреждений. Атаковать такого воина – только мечи тупить. Но зелье сильно замедляет движения. В итоге воин себя защитит, но будет двигаться со скоростью улитки.

Я еще раз пробежался по рецептам и теперь наличие третьего зелья было более понятно.

– Вы доработали рецепт, – произнёс я, пытаясь понять что именно сделал Антоний.

– Я не стал убирать эффект ярости и бесстрашия. Ведь именно этот эффект является основным усилителем навыков. Зато добавил пару ингридиентов из зелья каменной кожи. – Антоний не без горделивости улыбнулся. – Теперь, выпив это зелье, воины получат все усиления и дополнительную броню. В итоге эффект тот же, но потерь меньше.

– А как же скорость?

– Зелье ярости – один из сильнейших ускорителей реакции. Эти два эффекта взаимоисключаются. Хотя ускорение всё ещё сохраняется, пускай и в меньшей мере. Ярость делает воина быстрее и сильнее, а каменная кожа замедляет. В итоге воин двигается с нормальной скоростью, но при этом защищён бронёй. Дерётся, как берсерк, но ранений не получает.

Я окинул взглядом ингредиенты, лежащие на столе, стараясь всё запомнить.

Зельеварение поглощало меня не меньше, чем кулинария.

– Красивое решение, – наконец с искренним восхищением заключил я.

– Знал бы ты, сколько лет и ингредиентов я на то потратил, – улыбнулся Антоний.

Однако старик приосанился, он явно был доволен тем, что я оценил его рецепт. А я вдруг понял, что вряд ли здесь, в Дубовом Яру, старику есть, с кем обсуждать тонкости зельеваренья и хвастаться придуманными сочетаниями. Зато я как опытный повар оценил, как Антоний привёл к компромиссу два ингредиента, что нейтрализовали друг друга.

– А теперь ты попробуй приготовить зелье закалённой доблести, – скомандовал Антоний. – Действуй по рецепту, а я буду подсказывать, если что.

Я засучил рукава и с азартом принялся за работу. Первым делом растёр в ступке бодрянку и измельчённый телокреп. Затем добавил гриб волчьего клыка, осторожно, как предписывал рецепт, крошечную дозу. Кремнёвый мох замочил в росяной эссенции, дал пропитаться, набухнуть прежде, чем добавлять в котелок. И ещё оставалось всыпать щепотку сушёного огнецвета.

Антоний наблюдал, изредка поправляя мои действия: чуть больше мха, чуть меньше огнецвета.

Параллельно со мной Антоний готовил сам, расположившись на другом конце стола. Он делал ту зажигательную смесь, что обещал намешать для мастера Грома. Я видел, что двигается он предельно осторожно, то и дело предупреждая меня не подходить ближе двух шагов и даже не дышать в его сторону.

Но я даже и не следил за ним. У меня было своё таинство. Я смешивал травы и специи, наблюдал, как изменяется цвет жидкости в котелке. Постоянно прощупывал содержимое котелка энергией воздуха, пытаясь почувствовать происходящее в нём.

И у меня это получалось, я это нутром чувствовал.

Из‑за азарта приготовить что‑то новое я напрочь забыл об усталости. Сердце в груди колотилось в ожидании чего‑то нового и интересного. В описании зелья были перечислены характеристики, но не было даже приблизительных процентов, что и на сколько увеличивается.

На каком‑то моменте я внутренне ощутил, что зелье почти готово и осталось только добавить энергию.

– Сюда бы огненной стихии, – произнёс Антоний, поглядывая в мой котелок, – а еще лучше камня. Но у нас есть воздух. Знал бы ты, сколько лет я уговаривал упрямца Грома поучаствовать в моих экспериментах. Но ему, видите ли, скучно! – Антоний по‑доброму улыбнулся.

Вообще я заметил, что во время того, как он варил зелье и наблюдал за мной, его морщины будто разгладились. Он стал чаще улыбаться. Старик будто помолодел на пару десятков лет. Похоже, он сам испытывает не меньший азарт, чем я.

Я направил ладони на котелок и нащупал поток воздушной стихии. О мою ногу потёрлась Ника, опасливо косясь на старика. Я почувствовал, что она тоже готова поделиться энергией. Моих малых запасов и поддержки Ники как раз хватало на то, чтобы вливать энергию понемногу, буквально по капле. Я увидел, что жидкость поменялась. Зелёный цвет загустел, переходя в тёмно‑янтарный по краям и пламенно красный посередине. Запах стал острым, пряным, от него покалывало в носу.

– Достаточно, – сказал Антоний.

Я убрал руки. Зелье пульсировало в котелке, будто пламя костра.

Зелье закалённой доблести.

Свойства: сила +60%, выносливость +80%, скорость реакции +32%, скорость +12% на 3 часа. Боевая ярость: притупляет страх, вызывает жажду боя. При передозировке может вызвать эффект берсерка (не рекомендуется). Каменная кожа: тело покрывается минеральной коркой, защищающей от физических повреждений.

Применение: выпить перед боем. Действие наступает через 2 минуты.

Предупреждение: не совмещать с алкоголем. Не превышать одну дозу за 12 часов.

Отдельным пунктом шёл прогресс. За эти пятнадцать минут я получил столько, что даже не верилось. Всё же работа с наставником даёт огромное преимущество.

Острый ум: +27

Зельеварение: +13,60

Травничество: +5,80

Сила духа: +1,5

Воздушный клинок: +2,72

Антоний одобрительно кивнул, заглянув в котелок.

– Сделано на совесть. Пропорции выдержал, энергию подал ровно. Хвалю.

Я ощущал приятную усталость. Работа требовала концентрации, но я справился.

Антоний тем временем аккуратно помешивал мутную жидкость в медной плошке.

Ника сидела под столом и наблюдала за Антонием, облизывая усы. Антоний вскинул руку и, не отрывая глаз от своего зелья, сказал:

– Придержи свою зверюгу. Зажигательная смесь – штука нестабильная. Одно неловкое движение, и от дома останется яма.

Я ухватил панду поперёк пушистого живота и прижал к себе. Она попыталась вывернуться, но я держал крепко.

– Всё, готово, – сказал Антоний.

Он перелил зажигательную смесь в глиняные бутыли с узкими горлышками и заткнул промасленной тряпкой.

– Это я сам отнесу Грому, – пробомотал он. – От греха подальше. А ты своё вот сюда разливай. – Он указал на маленькие стеклянные бутылочки с плотными пробками. Я налил восемь полных бутылочек, плотно закрыл их и азартно спросил:

– Может, ещё одно сварим?

Усталость отступила перед азартом, я чувствовал себя полным сил. Хотелось попробовать создать ещё что‑нибудь необычное. Кажется, я уже уловил принцип, по которому варятся зелья. И ощущал, что с системой перед глазами легко могу повторить любой рецепт.

А еще меня распирало от желания экспериментов. Хотелось тоже попробовать изобрести что‑то новое и интересное. Ну а потом попробовать объединить зелья с разными блюдами. Подумать только! Шашлыки доблести, или пирожки ярости, или острые крылышки каменной брони… Да я миллион таких рецептов придумаю!

Антоний снисходительно улыбнулся и сказал:

– Основную работу мы сделали. Тебе бы отдохнуть. А то у тебя такой вид… – Он махнул рукой, охватывая меня целиком. – Краше в гроб кладут.

Но я загорелся новой идеей. Впрочем, один раз эта идея уже сработала, но я усвоил урок, роль наставника не следует недооценивать, поэтому спросил:

– Антоний, а если я добавлю зелье закалённой доблести в еду, оно сработает? В суп, например, или в пирожки?

– Попробуй, – сказал он рассеянно, – потом мне расскажешь, что получится.

Вдруг я услышал за дверью какой‑то шум.

Кто‑то скрёбся, будто не решаясь войти. Панда вывернулась у меня из рук, спрыгнула на пол и приняла оборонительную позицию, а именно спряталась позади моих ног.

За дверью слышалось чьё‑то шумное дыхание.

Я посмотрел на Антония, тот нахмурился и прошёл к двери. Прислушался и взялся за дверную ручку. Старик не выглядел обеспокоенным, так что я наблюдал за ним скорее с любопытством, чем со страхом.

Антоний чуть‑чуть приоткрыл дверь, но посетитель с той стороны оказался настойчивым. Он стремительно просунулся в образовавшуюся щель, едва не сбив старика с ног. Гость серебристым вихрем промчался по комнате. Ника прижалась к моим ногам.

Это был лунопёс Альберта. Он остановился напротив Антония, посмотрел старику в глаза и тонко, еле слышно заскулил.

Мне стало не по себе от этого звука, будто пёс плакал. Но Ника наоборот не испытывала никакого беспокойства. Я вдруг вспомнил, что она жила у Альберта и наверняка не раз видела лунопса и уж точно не раз чуяла его запах.

Ника храбро покинула убежище у меня под ногами и двинулась к псу.

Шерсть встопорщена, глаза круглые. Панда бочком‑бочком стала приближаться к зверю, дыбя шерсть, видимо, чтобы казаться крупнее.

Лунопёс вильнул хвостом, потянул носом, а потом лапой оттолкнул панду подальше, будто отодвинул навязчивого щенка.

Нике это не понравилось. Она зашипела, на всякий случай встала на задние лапы, чтобы казаться больше, и сделала пару шагов на двух ногах. Пёс, которому игра понравилась, припал на передние лапы, завилял хвостом и громко гавкнул.

Лунопёс уселся и с любопытством наблюдал за ней, едва заметно виляя хвостом.

Панда пискнула и попыталась напасть на зверя, обхватить передними лапами и, видимо, покусать. Пёс снова толкнул её лапой, повалил на пол и вскочил, скаля зубы. Я хотел было заступиться за своего зверька, но пёс вдруг припал на передние лапы и завилял хвостом. Панда снова напрыгнула на него, и пёс повалился на бок, делая вид, что побеждён. Он крутил головой, клацал зубами, но делал это на безопасном расстоянии от маленькой панды. Ника в свою очередь хватала его за длинную шерсть, месила задними ногами, отпрыгивала в сторону и снова нападала, распушив хвост.

Я чувствовал её искрящуюся радость. Наконец‑то хоть кто‑то с ней играет!

Но и в этот раз порезвиться ей не дали.

– А ну‑ка хватит! – гаркнул Антоний. – Сидеть!

Панда прижала уши и снова спряталась позади меня. А лунопёс чинно уселся, вывалив язык, и степенно уставился на старика, будто не он только что резвился, как щенок‑переросток.

Антоний подошёл и положил руку на загривок псу. Посмотрел ему в глаза долгим взглядом. Затем провёл руками по ошейнику и со щелчком отстегнул небольшой цилиндр. Открутил крышку и извлёк оттуда свёрнутый обрывок бумаги и какой‑то красный камушек на цепочке.

Меня происходящее заинтересовало. Наверное, Альберт с Антонием частенько так общаются. Этакий лохматый месенджер. Антоний развернул листок, пробежал глазами по строкам, и лицо его посуровело. Он перевёл взгляд на камень и потёр его пальцами.

– Макс, – сказал Антоний бесцветным голосом и протянул мне небольшой заплечный мешок. – Бери все зелья, что мы приготовили. И бегом в таверну.

Я открыл было рот, чтобы спросить что произошло, но увидел его глаза, и вопрос застрял в горле. Антоний был предельно серьёзен. Новости, которые принёс ему лунопёс, явно оказались не радостными.

Я схватил бутылочки с зельем закалённой доблести, сунул в мешок. Туда же отправились бутыльки целебного зелья, деньги и книги, что отдала Варвара.

– Зелье доблести раздай основным бойцам, – напутствовал Антоний, пока я лихорадочно собирал вещи. – Сычу, Когтю, Павлу, Николаю, Виктору. И кому ещё решите. Если получится добавить его в еду – добавляй. Всем, кто будет драться, пригодится, но лучше тем, кто пойдёт сражаться в рукопашную. Лучникам и магам ни к чему. Теперь беги.

Антоний отвернулся к столу и принялся рассотировывать ингридиенты.

Намёк я понял.

Я перекинул мешок через плечо, подхватил Нику, открыл дверь и юркнул во двор.

– Я приду следом, – услышал я голос Антония. – Мне нужно десять минут.

На улице почти стемнело. Закат погас, на небе высыпали звёзды. Деревня выглядела иначе – тёмные дома с заколоченными окнами. Однако я слышал и замечал людей, что сидели во дворах, на крышах и смотрели в лес, явно чего‑то ожидая. Они славно сегодня потрудились, но нависшая опасность не давала спокойно отдохнуть.

Мимо неслышной тенью промчался лунопёс, свернул в лес и скрылся за деревьями.

Я бежал по знакомой дороге, прижимая к боку мешок с ценными зельями. Сапоги стучали по утоптанной земле. Ника прижалась ко мне пушистым боком, и я чувствовал её напряжённую настороженность.

Казалось, что в воздухе разлилось напряжение, а из‑за каждого угла мне грозит опасность. Я ускорил шаг. Надо скорее оказаться в таверне.

От авторов:

Завтра сделаем себе выходной, надеюсь вы не расстроитесь. Но и вас не оставим совсем без проды. в 7 утра выйдет небольшая интерлюдия.

Интерлюдия 3

Гришка бежал по лесу и проклинал всё на свете.

Сдалась же Варваре эта корзина и мешок с травами! Скоро в лесу стемнеет и кто знает, какие твари вылезут.

Но было в душе Гришки нечто, что угнетало его сильнее, чем страх перед монстрами во тьме. Он старался не думать о дурацком суде, что устроил Антоний. Но мысли упрямо возвращались к позору Гришки, и он раз за разом сплёвывал под ноги от досады.

Это же надо – отрабатывать под началом Макса целый год. Да это глупость какая‑то. Лучше бы этот змеёныш утоп тогда, и дело с концом. Не пришлось бы такую стыдобу переживать. А как он будет смотреть в глаза Лёньке, если тот вернётся, или другим пацанам – да его же засмеют. Будто крепостной, служить какому‑то приблуде…

В душе Гришки сейчас было столько тяжёлых снедающих душу чувств, что терпеть их было невмоготу. Вот он и бежал, как ветер, не глядя под ноги и не обращая внимания на посверкивающие в темноте глаза мелких ночных хищников, что как раз просыпались.

И пускай Варвара дала глупое задание, но лучше так, чем быть один на один с матерью. Та уже все уши прожужжала, что надо слушаться умных людей и вести себя хорошо… Кого слушать? Выжившего из ума старика? Или недотёпу, который годится только для того, чтобы его лупить да ногами топтать…