Текст книги "Таверна на прокачку. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Алексей Сокол

Соавторы: Олег Ковальчук
сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 49 страниц)

– Хороший парень этот Макс, – согласно кивнул кожевник мастер Хорь.

Антоний принялся раздавать мужикам принесённое.

– А зажигательные? – спросил Гром.

– Принёс, принёс, – со вздохом ответил Антоний и протянул Грому обёрнутые тканью склянки, держась подальше от бойниц.

В следующий миг дом сотрясло мощным ударом. Угол дома взорвался каменной крошкой и пылью.

– Твою мать, что это было? – рявкнул Кир.

Пыль осела, обнажая пробитую стену.

Камнями засыпало двоих лучников, один лежал неподвижно, второй стонал, придавленный обломками.

Антоний, кожевник и кузнецы бросились вытаскивать раненых из‑под завалов.

Гром невесело уставился на стреломёт, который был установлен у окна той самой стены. Орудие покорёжило, одно плечо переломилось.

– Даже и раза не выстрелил, – рыкнул он и запустил молнию в бойницу.

– Это в нас этим каменюкой запустили? – кузнец указал на здоровенный чёрный булыжник. – Они же нас в лепёшку раскатают.

– Не раскатают, – поморщился Антоний, – Энергии не хватит. Максимум еще один‑два раза стрельнет.

Подожжённая стрела влетела в окно и воткнулась в стропила. Крыша занялась синевато‑белым огнём, который расползался по сухому дереву с неимоверной быстротой. Кузнец плеснул водой из ведра, но пламя только зашипело и вспыхнуло жарче. Но затем кузнец вскинул руку и из неё удалила тонкая белёсая струя. Пламя тут же стало опадать.

В следющий миг в пролом, оставленный булыжником, попытался кто‑то пролезть. От пары ударов кладка осыпалась, а затем в комнату ворвался вепрь с горящими красными глазами.

Он остановился на пару секунд, оценивая обстановку.

К зверю тут же двинулись кузнецы с молотами наперевес.

Пасть зверя распахнулась, из глотки вырвался рёв. Следом в проём влетел второй вепрь. Вздыбив щетину, оба зверя бросились на людей, сшибая всё на своём пути.

Первый вепрь врезался в кузнеца, подбросил его клыками вверх. Если бы не кованные щитки, кузнецу порвало бы ноги. Мужик грохнулся о стену, но тут же вскочил и обрушил молот на хребет зверя. Второй кузнец добавил сбоку. Хрустнули кости, вепрь рухнул и задёргался.

Второй зверь кинулся на Грома. Старый горшечник встретил тварь кувалдой. Удар пришёлся точно в лоб. Вепрь ткнулся мордой в каменный пол и затих.

– Это была разминка, – сказал Гром, стряхивая кровь с кувалды.

Он оказался прав.

Через пролом один за другим вбежали пятеро охотников с мечами и топорами. Их наступление прикрывали лучники, которые осыпали дом градом стрел.

Одному из кузнецов стрела попала в ногу, он рухнул на колено, и тут же его накрыло веером ледяных игл. Тонкие и прозрачные, они впивались в кожу, словно осы. Кузнец закричал и покатился по полу, выдёргивая из себя ледяные шипы.

Остальные защитники вступили в рукопашный бой с охотниками, чьи глаза пылали багровым.

Гром перехватил кувалду и встретил первого воина. Вражеский воин попытался закрыться от горшечника мечом, но клинок лопнул от удара, и кувалда проехала дальше, впечатав человека в стену. Второй воин налетел сбоку, целясь Грому в шею. Гром нырнул, пропустил меч над головой, контратаковал, но промахнулся.

Третий воин рубанул кузнеца по плечу, но тот увернулся и ответил белёсой струёй из ладони прямо в лицо атакующему. Охотник закричал и схватился за обледенелое лицо, которое крошилось под пальцами.

Кожевник дрался у дальней стены, отбиваясь ножом от четвёртого охотника. Пятый в это время обошёл его со спины и занёс меч для удара в затылок.

Антоний, который до последнего не хотел вступать в ближний бой, вскинул посох. Удар неведомой силой прижал пятого воина к полу. Тот замер, как насекомое в янтаре, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Лицо перекошено от натуги, красные глаза бешено вращаются, но тело не слушается.

Кожевник обернулся, понял ситуацию и всадил нож застывшему воину в бок. Тот обмяк, и Антоний отпустил хватку.

В ту же секунду в спину кожевнику прилетела стрела из пролома. Мастер Хорь охнул, качнулся и начал падать. Антоний подхватил его, уложил на пол и влил в рот зелье исцеления. Рана засветилась, кровотечение замедлилось.

Антоний выпрямился, присмотрелся в пространство за проломом, выхватил из сумки бутыль с зажигательной смесью и швырнул в пролом.

Бутыль разбилась рядом тремя вражескими воинами, которые уже лезли внутрь. Один успел отпрыгнуть, но двоих зацепило. Смесь вспыхнула мгновенно: яркое, жадное пламя объяло охотников с головы до ног. Крики перешли в вой, потом стихли. Горящие тела рухнули, перекрывая пролом.

– Гром! Фабий! Атакуем! – скомандовал он. – Нужно отбросить их от стены!

Они выскочили через пролом.

Дальнейший бой занял от силы минуты три.

Антоний швырял бутыли с зажигательной смесью, и огонь расцветал среди мечущихся врагов. Следом пошли алхимические гранаты с кислотой – стеклянные шарики, которые разбивались при ударе и обдавали всё вокруг едким зелёным дымом и пузырящейся жижей, которая тут же воспламенялась от пущенного ранее пламени. Одного, особенного шустрого достал замораживающим зельем, от которого земля покрывалась коркой инея, а ноги атакующего примерзали к грунту.

Из лесной чащи на старых мастеров бросилась стая волков.

Гром выпускал молнии поочерёдно из обеих рук, белые ветвистые жгуты, от которых ночь превращалась в день. И каждая молния находила цель. Волки падали, дымясь, с обугленными подпалинами на шкурах.

Кузнец Кир махал молотом, ломая кости и добивая ошеломлённых волков. Каменная кожа держала ответные удары и слабые укусы, и мужик пёр вперёд, как бронированный таран.

Вскоре от отряда охотников осталось лишь два практика, что оставались позади. Они побежали вглубь леса. Один из них рычал от злости. Он не мог поверить, что весь его отряд пал так быстро и бездарно.

Антоний стоял посреди побоища. Вокруг дымились тела, чадили лужи горящей смеси, земля была изрыта и покрыта ледяной коркой. Руки тряслись. Запас алхимических снарядов кончался. Последнюю зажигательную смесь он бросил неточно, и она разбилась в пяти шагах от ближайшего врага, никого не задев.

– Отходим! – крикнул он.

Они повернулись обратно.

И в этот миг между лопаток Антония вошла подлая стрела, пущенная убегающим. Алхимик почувствовал, будто его ударили кулаком. В груди стало горячо. Он качнулся вперёд, колени подогнулись, но он устоял, сделал шаг. Вторая стрела, обжигая, воткнулась в плечо, развернув его полубоком. Антоний попытался выровняться, но третья стрела вошла в основание шеи.

Антоний завалился на бок, чьи‑то руки подхватили его и затащили в дом, под защиту стен. Он почувствовал, что сумку с алхимическим запасом снимают с плеча. Как сквозь толщу воды услышал голос мастера Грома:

– Какое зелье? Ну? Какое из них лечит?

Гром рылся в сумке, лицо его исказилось. Антоний прохрипел:

– Сумку… Максу отдай… Завещаю ему всё св… – он закашлялся.

– Сам отдашь, – буркнул Гром.

Он выцепил из сумки бутылочку, глянул её на просвет, открыл и влил Антонию в рот. Тот поперхнулся, закашлялся.

Гром тем временем ухватился за стрелу в плече и выдернул её. Антоний скрипнул зубами, но сдержал крик. Рана начала затягиваться.

– Если выживу, возьму Макса в ученики, – сказал Антоний сквозь зубы. Ему казалось важным сказать об этом вслух.

– Выживешь, – заверил его Гром и выдернул стрелу из шеи. Кровь хлынула, но тут же остановилась.

– А если не выживу, – продолжил Антоний, – пусть Макс ко мне в дом переселяется. Сам разберётся, я в него верю.

– Такого толкового парня и я бы к себе в ученики забрал, – пробормотал Гром. Он вытер пот со лба и осторожно потянул стрелу из спины, засевшую особенно глубоко.

Антоний с облегчением выдохнул и хотел что‑то сказать.

Краем глаза Гром заметил движение снаружи, за проломом.

Вражеский практик стоял на коленях и формировал ударный снаряд. Огромная глыба, размером с туловище взрослого воина, спрессованная из земли и камня. Руки практика тряслись от натуги, красные глаза горели, пот заливал лицо. Он будто лепил комок из глины.

Когда Гром заметил его и подскочил к пролому, практик уже поднял руки, и снаряд взлетел вверх. Каменная глыба зависла на мгновение в верхней точке и рухнула на дом, проломив потолок за спиной Грома.

Прямо на то место, где лежал Антоний.

Доски, камни и пыль взлетели фонтаном. Пол треснул, стена накренилась.

Сквозь завесу пыли Гром пытался разглядеть, что стало с Антонием. Но видел только край обломаного посоха с резным навершием.

Кашляя и щурясь от пылевой взвеси, он подбежал ближе. Поднял уцелевшую сумку Антония и понял, что зельями тут не помочь.

Гром, ревя будто зверь, рванулся к пролому. Он не видел, что происходит вокруг. Не видел, остался ли кто‑то еще в живых. Для него существовал только враг.

Вражеский практик шатался от напряжения, из его носа обильно текла кровь, но он продолжал лепить следующий снаряд. Он явно вкладывал последние силы в эту атаку. Гром поднял руку, между пальцев пробежали колючие злые искры. Воздух затрещал, запахло грозой.

Он вложил в эту молнию всю ярость и боль. За все годы, сколько он знал Антония. За их боевое прошлое, за спокойное настоящее, в котором они вечерами сидели на крыльце и спорили, что важнее, путь Знания или путь Духа. За то, что путь его старого друга оборвался сейчас.

Молния вышла небывалой. Не привычный белый жгут, а ослепительный столб света, от которого ночь превратилась в день. Удар был беззвучным. Или просто настолько громким, что ухо перестало различать звук.

Практик не успел ни вскрикнуть, ни закрыться. Молния прошла через него насквозь, оставив в земле у его ног оплавленную воронку. Обугленное тело рухнуло, дымясь, как головня.

Гром стоял в проломе. Грудь ходила ходуном. Из носа текла кровь, разряд забрал слишком много энергии. Искры ещё потрескивали на кончиках пальцев.

Он перехватил кувалду поудобнее, сумку Антония повесил на плечо. Ему казалось, что его кто‑то зовёт, но он не стал оборачиваться.

– Никто отсюда не уйдёт.

Снаружи, за деревьями, воину виделись багровые огни. Там было ещё много врагов.

И Гром шагнул в ночь.

Глава 12
Жизненные планы

Гришка не дышал.

Свечение, что окутало рану на его животе, угасло.

Я влил пареньку в грудь всю энергию, которую смог собрать, и чувствовал себя опустошённым. Ника сидела рядом, непривычно тихая.

Ненужная бутылочка из‑под зелья исцеления валялась рядом с головой Гришки. Я схватил её и сжал в кулаке до скрипа. Слёзы душили меня, но я кусал губы и шмыгал носом, сдерживая эмоции.

Сёма рыдал, уткнувшись в грудь своего друга.

Павел осторожно коснулся моего плеча. Мальчишеское начало толкало на бессмысленные эмоции, швырнуть бутылочку от зелья в забор, закричать, отбросить руку Павла. Но я лишь вздохнул. Сделанного не воротишь, и я прекрасно знаю, что это теперь всегда будет со мной.

И тут Гришка кашлянул.

Тихо, будто поперхнулся. Веки его дёрнулись, и он открыл глаза. Взгляд был мутный, расфокусированный, зрачки расширены. Он моргнул и сделал судорожный вдох, с сипением втянув воздух.

Сёма отпрянул, глаза его округлились. Через секунду мой помощник завопил:

– Живой! Мастер Макс, он живой!

Сёма кинулся обнимать Гришку, но тот застонал, и Сёма тут же разжал объятия.

– Это зелье, да? – возбуждённо спросил мой помощник, заглядывая мне в глаза. – Или ваша техника помогла? Ой, да неважно! Гриша! Живой!

У меня эмоций не осталось.

Я молча отстранил восторженного Сёму в сторону и осторожно задрал рубаху на животе Гришки. Свечение тускло сияло под кожей. Рана всё еще выглядела жутко, но она уже была закрыта коркой, а края пульсировали и, кажется, медленно стягивались. И по краям разреза я разглядел мелкие серые чешуйки, которые стягивались, покрывая живот, словно лёд на луже. Видимо, так выглядит каменная кожа. Если бы не она, клинок принёс бы куда больше ущерба, и тогда даже чудо бы не спасло.

Внутри что‑то дрогнуло. Всё не зря…

Главное, что Гриша будет жить. Нужно только перенести его аккуратно в безопасное место и дать отлежаться, чтобы полностью исцелиться.

Перед глазами мелькнуло системное уведомление, но я от него отмахнулся. Не до системы сейчас.

– Макс, – прохрипел Гришка и попытался взять меня за руку.

– Тихо, – сказал я. – Молчи и не двигайся. Не трать силы.

Но Гришка упрямо продолжил:

– Послушай, мне нужно…

– Тебе нужно лежать и молчать!

Но Гришка не обратил внимания на мои слова.

– Я был дурак, – сказал он. – Всю жизнь дурак. Леонид всякое делалал, и всякое говорил, я как дурак повторял. – Гриша говорил с паузами, по нескольку слов на один вдох. Слова давались ему с болью, я видел это. Но парень говорил через силу, будто боялся, что если не скажет это сейчас, то уже не соберётся с духом. – Лёня говорил: вот этого побей. Этого толкни. Этого напугай. А я думал, что это правильно. Потому что Леонид сильный. И я думал, что рядом с ним тоже был сильным. Но мы просто мучили слабых. В этом нет силы…

Гриша закашлялся. На его губах выступила розовая пена, но он продолжил:

– Варвара тоже. Глупая баба. Она меня в лес послала, за корзиной. Знала, что там опасно, но послала. Из‑за неё я попал к Зеону. – Гришка посмотрел мне в глаза, и я увидел страх, который он пережил. – Меня там чуть не зарезали. А она меня даже не искала.

Сёмка, который стоял рядом на коленях, всхлипнул и вытер нос рукавом.

Гришка перевёл взгляд на него и слабо улыбнулся. Потом снова посмотрел на меня.

– А на самом деле, это ты сильный, Макс, – сказал он тихо. – Ты бросился на помощь, людям помогаешь, как взрослый, с охотником сразился. И сейчас ты меня от смерти спас Я чувствую, что это ты. А ведь я тебя постоянно задирал. И даже утопить собирался.

Павел и Сёма с недоумением переглянулись. Гришка заметил это и издал слабый смешок.

– Но ты просто сделал, как правильно. Не для того, чтобы казаться сильным, а просто так, потому что ты и есть сильный… А я ещё к тебе в помощники идти не хотел. А ты вон, как Сёмку научил. Он в бой вступил и жив остался. А я чуть не сдох.

Гришка закашлялся снова. Сёмка подсунул ему под голову свёрнутую куртку Павла.

– Если выживу, – прошептал Гришка, – я всё исправлю. Я многих обидел, но я верну все долги.– Он посмотрел мне в глаза и добавил: – Прости. Теперь я вижу, как сильно я в тебе ошибался. Жаль, что я понял это только сейчас.

Он умолк и устало закрыл глаза. Зелье действовало, и рана затягивалась, но телу требовался покой.

Я сидел на коленях и не находил слов. Горло опять перехватило. Мальчишка искренне просил прощения. Хотя какой же он мальчишка. Не каждый взрослый решится в лицо признать свою ошибку. Кажется, Гришка сегодня очень быстро повзрослел.

Тишину нарушил Павел. Он всё это время сидел рядом, внимательно слушая Гришу.

– И я твой должник, Макс, – сказал Павел негромко.

Увидев моё изумлённое лицо, Павел пояснил:

– Мои руки не трясутся благодаря твоему зелью. Если бы не меч, который ты мне дал, я бы мог несколько раз погибнуть, но я сразил рогатня, и с этими охотниками сражался. – Он кивнул на тела, что лежали неподалёку. – А Гришка… – голос Павла дрогнул. – Сейчас я жив благодаря тому, что этот дурень отвлёк воина на себя. Я бы просто не справился с ним. Но я выжил и победил, несмотря на то, что он был в разы сильнее. Но какой ценой. Этим зельем исцеления, ты спас не только его. Ты и меня спас от участи, что хуже смерти. Потому что жить со знанием, что спасся ценой жизни такого юнца, это непростая ноша.

Павел покачал головой и продолжил:

– Не знаю, как ты успел стать таким. Но я мало видел людей, кто за всю жизнь сделал больше, чем ты за пару дней.

Он выпрямился и посмотрел мне в глаза.

– Я не могу предугадать, как повернётся моя жизнь. Но долг верну. Я вижу, как ты живёшь, как с тобой обращаются твои опекуны. Ты просто знай, что я в беде тебя не оставлю. Сделаю всё, чтобы у тебя всё было хорошо. Когда ты меня исцелил, я думал вернуться к ремеслу воина. Но теперь вижу, что судьба мне уготовила другой путь.

Сёмка шмыгнул носом и выпалил:

– Наш мастер Макс настоящий герой!

Поскольку Гришку трогать было нельзя, Сёма от избытка чувств снова расплакался, теперь от радости.

Конечно, мне было приятно услышать слова признательности. Но было кое‑что, не дающее мне покоя. Вызывающее разрушительный гнев.

Система.

Целый шквал сообщений, от которых я до этого отмахивался, повис перед глазами, требуя внимания.

Их было так много, что они превратились в мельтешащее разноцветное полотно. Но поверх этих уведомлений, было несколько особенно ярких сообщений от системы.

Вы вступили в бой с противником, значительно превышающим вас по силе и опыту, и одержали победу.

Вы получили очередной уровень навыка.

Укрепление тела: +100.

Уровень: 2

Прогресс навыка: 42,22 из 300

Для изучения бонусов откройте углубленный обзор навыка.

Ваше тело более приспособлено к нагрузкам, ускорена регенерация. Повышены сила, выносливость, скорость реакции…

Внимание! Выполнена промежуточная задача.

Момент разрушения тела отсрочен. Вам добавлено семь дней.

Продолжайте выполнять промежуточные и основные задачи, иначе умрёте через 17 дней и 5 часов.

Холодное оружие: +30

Вы получили уровень навыка.

Сила духа: +50

Уровень: 1

Прогресс навыка: 19,28 из 200

Для изучения бонусов откройте углубленный обзор навыка.

Путь духа возвысит вас. Ваше энергетическое тело более приспособлено к нагрузкам. Вы тоньше чувствуете биение энергии внутри себя и во внешнем мире и можете управлять ей. В вас начинает зарождение источник энергии.

Воздушный клинок: + 20,06

Ваш питомец оказал значительное влияние на вас в этом бою.

Приручение: +20,18

Ваш ученик впервые вступил в бой, используя навыки, полученные от вас.

Наставник: +39,01

Вы воскресили человека. Ваше зелье сотворило чудо.

Зельеварение: +65,17

Вы получили уровень навыка.

Острый ум: +49,12

Уровень: 1

Прогресс навыка: 51,84 из 200

Для изучения бонусов откройте углубленный обзор навыка.

Путь разума сделает вас непобедимым. Ваш разум стал острее. Вы быстрее думаете, больше замечаете и легче усваиваете информацию. Продолжайте оттачивать разум, и однажды он превратится в оружие.

Кулинария: +11,6

Насыпало столько, что глаза разбегались. И это без учёта мелькающих каждую секунду десятков уведомлений о росте прогресса за счёт сражающихся бойцов.

И меня было, за что награждать.

Я воскресил Гришку, буквально совершив чудо. За это система дала столько очков прогресса, что до повышения зельеваерния на второй уровень осталось совсем чуть‑чуть.

Также я получил повышение уровня Острого ума и Силы духа. Причём последнее за то, что не испугался и выступил лицом к лицу против сильного и опасного воина.

И это без учёта того, что система осыпала меня очками за победы воинов, которые сражались, получая усиления от моих пирожков и похлёбки.

Но главное, я получил очередное повышение усиления тела.

Система радостно поздравляла меня с тем, что я поднял уровень, и что у меня осталось не три дня на выживание, а целых семнадцать.

Вот только все эти поздравления, они как издевательство. Гришку я спас от смерти, но умирал он потому, что он полез сюда из‑за меня.

Да, я купил себе ещё две недели жизни, но за счёт того, что я снова убил человека.

Система показывала мне прогресс, а я сидел на земле обессиленный, посреди ночной улицы рядом с двумя телами охотников, залитый чужой кровью, и чувствовал, что готов взорваться.

Я ресторатор! Я хочу заниматься таверной! Готовить вкусную еду и таким способом делать людей счастливыми. Я хочу, чтобы простые деревенские мужики приходили по утрам, уплетали мою кашу и хвалили меня. Такая жизнь меня устраивала, и это бы сделало меня счастливым.

Я не против того, чтобы моя стряпня спасала людям жизни. Я даже рад этим возможностям. Но из‑за моего зелья, из‑за моей похлёбки два подростка бросились на вооружённых воинов, не думая о последствиях.

И это из‑за моего кинжала человек лежит мёртвый с дыркой в шее.

Я категорически не желаю идти путём крови и убийств. И я никогда этого не хотел. Одно дело дать сдачи Леониду или защититься от крысоволка. Другое – когда система радостно поздравляет тебя с тем, что ты убийца, и прибавляет тебе две недели жизни за счёт чужой смерти, пусть даже смерти подонка.

Если в таверну снова заявятся охотники, я даже не знаю, буду ли сопротивляться. Потому что каждое сопротивление – это ещё одна смерть. Ещё одно издевательское поздравление от системы. Ещё несколько дней жизни, купленных чужой кровью.

Ника сунулась было мне за пазуху, но моя рубаха была вся в чужой крови. Панда устало залезла мне на плечо и прижалась тёплым боком к моей щеке. Нике тоже совершенно не нравилось происходящее.

– Макс. – Голос Павла вернул меня в реальность. – Надо возвращаться.

Я моргнул. Уведомления исчезли. Мир вернулся, тёмный, дымный, пахнущий кровью и гарью.

Ну да, я могу мечтать о чём угодно, но у жизни и у системы на меня другие планы. Да и дела никто не отменял.

Однако я посмотрел Павлу в глаза и сказал.

– У меня будет своя таверна. Самая большая и самая лучшая в этом мире. С самой лучшей кухней, с прекрасными номерами, с развлечениями и музыкой. Я в лепёшку разобьюсь, но сделаю это.

Павел сквозь боль улыбнулся.

– Эту таверну нужно будет кому‑то охранять. Так что я с тобой.

Пока я размышлял и любовался системой, Павел обыскал убитых охотников и поднял несколько колб с маслянистой на вид жидкостью. Еще какие‑то приспособления и мешочки с тёмным порошком, который пах… порохом.

– Знаешь, что это? – мрачно спросил он. – Зажигательные зелья. В войсках барона такие часто используют. Похоже, эти двое должны были устроить пожар у нас за спиной. – Павел быстро огляделся и проговорил: – Таких лазутчиков обычно посылают с разных сторон.

– Думаешь, отрядов поджигателей может быть несколько? – устало спросил я.

– Минимум два. Или больше. Нужно быстрее возвращаться и предупредить наших.

Павел осторожно завернул Гришку в свою куртку и поднял на руки. Бережно прижал к себе, стараясь не повредить раненый живот. Мальчишка застонал, но не проснулся. Сам Павел выглядел ничуть не лучше бледного Григория. Я видел, что рука плотника покрыта волдырями кислотных ожогов, а рубаха на боку, там, где меч полоснул по рёбрам, потемнела от крови. На лице Павла красовался порез от скулы до уха.

– Дойдём до таверны, выдам тебе лечебное зелье, – сказал я.

Павел посмотрел на меня долгим взглядом и кивнул. Затем бросил Сёме:

– Сёма, собери оружие с этих воинов и всё, что сможешь собрать, и неси в таверну, – скомандовал Павел.

И мы поспешили обратно с максимально возможной скоростью.

Когда мы пробрались через проход в заборе, то обнаружили, что в таверне стоит тишина.

Обстрел прекратился. Ни огненных шаров, ни стрел, ни ледяных игл. Только потрескивают горящие обломки вдоль забора и тихо стонут раненые под навесом.

Павел опустил Гришку на землю, и я выдал плотнику одно из лечебных зелий. Тот выпил одним глотком и привалился к забору, прикрыв глаза.

Назар, который командовал обороной таверны, приковылял к нам и цепко осмотрел, не задавая вопросов.

– Что тут произошло? – спросил я.

– Там полыхало сильно, – тут же принялся отвечать старик, кивнув в сторону, откуда раньше вёлся обстрел. – Кажется, наши с Анатолием добрались до врагов и всех разогнали. С тех пор всё затихло. Со стороны громовского дома тоже жарко было. Мы видели белую вспышку. Как молния, только раз в десять ярче. Потом и там успокоилось.

– Неужели всё? – тихо спросил кто‑то из мужиков. – Спасены?

Несколько секунд стояла тишина. Очень хотелось верить, что у нас всё получилось, и Дубовый Яр отразил нападение охотников.

Но потом вдалеке за забором полыхнуло. Послышался грохот и крики, между стволами замелькали красные вспышки. Засвистели стрелы, и земля дрогнула.

Похоже, начался новый бой, яростнее прежнего.

– По местам! – гаркнул Назар. – Готовимся к бою!

Мужики бросились к бойницам, схватились за оружие. Павел, на которого уже подействовало зелье, направился к забору, схватил чей‑то лук и замер у проёма.

Я схватил со стола пирожок из стопки целебных, впился зубами и быстро принялся жевать. Глянул на ногу, где меня царапнул меч. Штанина промокла от крови, но боли я почти не ощущал.

Бой за деревней грохотал и вдруг резко оборвался. На несколько секунд наступила гробовая тишина, а потом всё осветилось яркой холодной вспышкой. Я услышал удивлённые возгласы и посмотрел в ту сторону.

На моих глазах посередине между лесом и таверной начала вырастала ледяная стена. Полупрозрачная, с голубыми прожилками. Она поднималась всё выше, тянулась вправо и влево, будто мир разделился пополам стеной из чистого льда.

Мужики у бойниц застыли с открытыми ртами.

– Что это? – прошептал кто‑то.

– Никогда не видел такого, – ответил Назар, и голос его дрогнул. – Никогда не видел практика, способного на подобное. Что за чудовище это сотворило?

Стена перестала расти и стояла, сверкая в лунном свете, как хребет ледяного зверя.

Казалось мир замер. Заледенел вместе с этой стеной. Так продолжалось несколько минут.

А потом небо озарила багровая вспышка.

Свет бил снизу, с земли, и в этом красном свечении чётко можно было различить фигуру человека, на вершине ледяной стены у опушки леса. Казалось, что это красное пульсирующее сияние расходится от него во все стороны, заставляя тени деревьев изгибаться в диком танце.

И тут человек начал медленно подниматься в воздух раскинув руки в стороны, словно его тянули вверх невидимые нити. На несколько секунд он завис над верхушками сосен, испуская красное свечение, как маленькое злое солнце.

Затем свет угас, и фигура медленно поплыла вниз, растворяясь в темноте.

Зрелище было тревожным, мощь неведомого практика поражала и подавляла.

– Что это? – снова прошептал кто‑то.

– Кто это был?

– Что с нами будет?

– Готовьтесь, братцы, – хрипло сказал Назар. – Не дрогнем перед врагом, каким бы страшным он ни был.

Никто не ответил. Все смотрели в ту сторону, где минуту назад парил красный силуэт.

Тишину разорвал неожиданный стук в ворота. Ника, которая устроилась под лавкой спать, вздрогнула и кинулась ко мне, прячась за мои ноги.

Раздался хриплый крик.

– Откройте! Свои!

Я узнал голос Анатолия.

Мужики бросились к воротам, откинули засов, распахнули створки.

Во двор ввалились бойцы из нашего ударного отряда, который не так давно увёл Анатолий. Всего пятеро.

Все потрёпаны и залиты кровью. Николай хромал, щеку его пересекала рваная рана. Левая рука Анатолия висела плетью. Сыч тащил на плече бесчувственного Когтя, голова которого моталась из стороны в сторону.

Последним вошёл Виктор, который выглядел целее остальных, только лицо его было отрешённым и задумчивым. Однако в глазах его не было прежней ярости. Мне показалось, что я разглядел в его взгляде покой.

– Что произошло? – крикнул Назар. – Где остальные? Их нужно вытаскивать?

Анатолий не ответил. Он сел на землю, привалился спиной к забору и покачал головой.

Виктор глухо сказал:

– У леса стоял отряд Самсона. Мы разбили их. Самсон мёртв.

Анатолий хмуро взглянул на Виктора и добавил:

– А потом мы наткнулись на Зеона. – Он оглядел вернувшийся отряд. – Это все, кто выжил.

Он не договорил, потому что в этот момент над лесом раздался рёв. Он шёл откуда‑то из глубины леса и накатывал на деревню, как лавина.

Потом земля вздрогнула. Раз, другой. От тяжёлых ритмичных ударов во дворе подпрыгивали камешки, а посуда на столе позвякивала.

В свете луны и я видел, как качаются макушки деревьев в глубине леса. Что‑то приближалось к деревне. Что‑то огромное и тяжёлое прокладывало дорогу через чащу к Дубовому Яру, ломая по пути вековые сосны.

Ника распушила шерсть и затряслась. Она раскрыла пасть, хотела зашипеть, но лишь жалобно пискнула. Я физически ощущал её ужас.

Назар оглядел всех выпученными глазами и воскликнул:

– Да что там вообще происходит?