Текст книги "Таверна на прокачку. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Алексей Сокол

Соавторы: Олег Ковальчук
сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 49 страниц)

Таверна на прокачку 3

                                                          

Глава 1
Подготовка

– Макс, нужна твоя помощь.

Полчаса назад дед Антоний обратился ко мне с этими словами, и с того момента я готовил, как заведённый.

В предстоящей заварушке я не мог быть боевой единицей, силёнок маловато. Зато мои умения могли помочь нашим бойцам по‑другому. Я готовил для них еду с особыми специями и ингредиентами, что усилят защитников деревни, сделают их бодрыми и залечат их раны. Ну, и просто насытят.

Так что я не мудрил с рецептами. Нарезал репу, морковь, картошку и забросил в кипящую воду. Понёсся в погреб за новой порцией продуктов. Притащил связку вяленого мяса и короб с грибами. Вернулся к котлу, помешал, передвинул с огня на угли. Побежал обратно, нужен ещё лук и крупа, для густоты. Снова нарезал, высыпал в котёл, перемешал.

Сосредоточился и добавил в эту основу крупицу энергии воздуха. У меня всё лучше получалось чувствовать циркуляцию энергии в теле. Правда, без помощи извне, поток был очень слабым. Однако похлёбка бурлила в котелке и распространяла вокруг чарующие запахи. Суровые мужики, что занимались подготовкой к обороне, заинтересованно потянули носами. Их хмурые лица стали разглаживаться.

Целительный бодрящий суп с вяленым мясом и грибами.

Сытность: 50%.

Эффекты:

Выносливость: +4% на 8 часов.

Бодрость: +15%.

Сила: +4% на 4 часа.

Ясность ума: +5%.

Регенерация +4% на 8 часов.

Кулинария: +0,8

Зельеварение: +0,3

Одно меня удивляло – почему я до сих пор на ногах? С раннего утра как белка в колесе. Ноги гудят, руки сводит от усталости, спина разгибается с трудом, но функционирует. Приятным бонусом – голова, по которой меня приложили дрыном, окончательно перестала гудеть. Всё‑таки ускоренная регенерация работает.

Однако силы стоять на ногах берутся точно не от способностей к регенерации. То ли плов, который я приготовил на обед и поел сам, до сих пор работает. То ли у меня открылось второе дыхание.

Панда вертелась под ногами, бегала за мной хвостом в погреб и обратно. Периодически таскала со стола листья моих приправ. Но я не запрещал. Во‑первых, сил не было бороться даже с прожорливым зверьком, а во‑вторых, она тоже натерпелась. Так что Ника заедала стресс за нас двоих.

И заедать было что. После допроса, свидетелем которого я стал, мне самому хотелось на нервной почве съесть тройную порцию каши и запить чем‑нибудь покрепче взвара.

Признаться, я бы предпочёл не слышать того, что рассказал Тарас. Про жертвоприношение, про четыре десятка бойцов, про барьер. Да и сам процесс допроса я бы с радостью пропустил. Но этот мир меня не щадил с первого дня и дальше, похоже, будет только жёстче.

Но весь свой стресс я решил пустить в работу. С вооружёнными бойцами Зеона я сделать ничего не могу. Разве что плеснуть кипятком из котла. Так что моя миссия не атака, а оборона и поддержка. Во всяком случае, я настраивал себя именно так.

А во дворе тем временем творилось невообразимое.

После того, как все услышали истинные мотивы Зеона, мужиков будто подменили. Минуту назад сидели подавленные, с пустыми глазами. А теперь двор гудел, как растревоженный улей. Люди вскакивали, перебивали друг друга, размахивали руками. Предложения сыпались одно за другим.

– Выйти навстречу! Встретить в лесу, на тропе, где они в колонну вытянутся!

– Засаду поставить! У моста, где теснина!

– Да какая засада, у нас раненых половина!

Мужики решали, как действовать, и предложения были одно горячее другого. Но все сходились в одном – надо вступать в бой. Бежать некуда, прятаться негде. Дубовый Яр – это их дом, и оставлять свой дом они не собирались.

Анатолий ещё допрашивал Тараса, выжимая из охотника последние крохи информации. Тарас раскрывал подробности и описывал силы Зеона. Из четырёх десятков бойцов было минимум пятеро практиков третьего ранга.

Я как раз в очередной раз пробегал мимо, когда услышал, что нападение планировалось на завтрашнее утро. Я притормозил и прислушался.

Тарас, чей безумный приступ смеха наконец‑то прошёл, глухо говорил:

– По плану Зеон должен подойти вечером и узнать данные от разведки. Потом он решает, каких бойцов куда отправить, и утром, до восхода солнца, атакует.

Конечно, утром самый сон. Зеон не первый командир, который использует утренние часы для нападения…

Анатолий переглянулся с остальными и тихо сказал:

– Не думаю, что теперь Зеон будет ждать до утра. Он поймёт, что разведка провалена, как только прибудет на точку встречи. Значит, мы должны ожидать нападения в любую минуту. И начинать к этому готовиться надо прямо сейчас.

Вскоре Тарас, опоённый зельем правды, перестал соображать, как и его напарник ранее. Местная фармацевтика оказалась беспощадной. Охотник превратился в овоща с остекленевшими глазами и глупо улыбался всем вокруг. Надо будет поинтересоваться у Антония, восстановятся ли охотники от этого зелья когда‑нибудь или это навсегда.

Бурные обсуждения во дворе не стихали.

Дед Антоний вышел на середину двора и поднял руку. Гомон стих.

– Это наша деревня, – сказал он, – и мы будем обороняться, не жалея сил. В общих чертах мы уже обсуждали расстановку бойцов. Однако условия изменились. И подготовку ко встрече с врагом лучше доверить тем, кто имеет реальный боевой опыт. И не только с тварями, но и с людьми.

Он выцепил взглядом нескольких воинов из толпы, среди которых был Анатолий, Гром, Виктор, Назар, Николай и еще несколько незнакомых воинов. Гром и Анатолий встали рядом со стариком. Анатолий быстрым взглядом окинул двор и заговорил:

– Здесь можно обороняться не хуже, чем в крепости, если правильно обустроиться.

Я слушал одним ухом, не прекращая помешивать похлёбку. Я не знал, какой план обсуждали накануне, но видел, что всё продумано грамотно.

Анатолий начал раздавать указания.

Подкрепление разместили по периметру деревни, в домах покрепче, каменных и двухэтажных. На крыши поставили лучников и арбалетчиков, чтобы контролировали подходы.

– Нужны баррикады на трёх главных подходах и ловушки на лесных тропах, – предложил Назар.

– Женщин и детей нужно отвести к мельнице, – сказал Антоний. – Это самая дальняя часть деревни, и оттуда можно уйти по воде.

Сыч кивнул и доложил:

– Лодки подготовим.

– Наш мельник практик воды, – дополнил Антоний. – Практикует помаленьку. Слабо, но мельничное колесо крутить хватает.

– Лодки увести хватит, так что пусть отвечает за тыл, – заключил Анатолий.

– Ишь, Андрей хитрец, – фыркнул кто‑то из мужиков. – В малиннике устроился. И сражаться не придётся.

– Безопасность семей – это не малинник, – сурово возразил дед Антоний. – Без Андрея бабы и дети останутся в ловушке. Всё, вопрос закрыт.

Ставр, который до сих пор сидел молча, тяжело поднялся. После лечебной похлёбки, которой их накормили, охотник выглядел лучше, хотя глаз ещё был заплывшим, и нос распух на пол‑лица. Но держался он прямо.

– Мы уходим, – сказал он. – Это не наша война, и участвовать мы не собираемся. И подслушивать ваши планы не хотим. Так что прощайте.

Анатолий кивнул:

– Коней своих забирайте. Провожатый до лагеря нужен?

– Не нужен, – отмахнулся Ставр. – Дорогу найдём.

– Ты же слышал, что Тарас сказал.

– Мы задерживаться не собираемся. Вещи свои заберём и уйдём подальше в леса.

Он уже развернулся, когда подал голос Назар.

Старый плотник сидел на лавке у стены, осунувшийся и бледный. Горе по Якову никуда не делось, только ушло вглубь, но глаза Назара были ясными.

– Погоди, Ставр, – сказал он. – У тебя же природник в отряде. Говорят, корнями кого‑то помял.

– И что?

– Нужна его помощь. – Назар выпрямился и заговорил быстрее. – Вокруг деревни можно вырастить защитный пояс. Колючие кустарники, ядовитый плющ, стреляющие шипами соцветия. Я такое делал, но в одного слишком медленно. А вдвоём мы успеем вырастить такую стену, что сюда никто не пролезет.

Ставр нахмурился.

– С чего ему вам помогать? Я же сказал, это не наша война.

– Я заплачу. – Назар полез за пазуху и вытащил маленький мешочек. Развязал тесёмку, и по двору прокатилось зеленоватое свечение. На ладони старика лежал кристалл размером с грецкий орех, мутно‑зелёный, пульсирующий мягким светом. Назар пояснил: – Энергоядро, заряженное силой природы. Для себя хранил, всё надеялся однажды попробовать пробиться на следующий ранг. Но так и не решился. А раз такое дело, то и подавно жалеть нечего. Не доживу я, если Зеон сюда придёт.

Ставр с сомнением посмотрел на кристалл, поскрёб пальцами шею.

– Пусть сам решает, – сказал он. Обернулся и окликнул: – Эй, Данила! Тут к тебе предложение есть.

Молодой парень с перевязанной головой подошёл ближе, выслушал просьбу Назара, посмотрел на кристалл, и глаза его загорелись.

– Согласен, – хрипло сказал он. – За такую награду согласен.

– Но мы с Петром сейчас уходим, – предупредил Ставр. – Как только закончишь, догоняй, мы на дальнюю заимку уедем.

Данила переглянулся с Назаром. Тот кивнул:

– Успеем. Мы энергетические узлы расставим, а дальше он сам.

Ставр обменялся рукопожатием с Назаром, хлопнул по плечу Данилу и пошёл к коновязи. Второй охотник из его отряда двинулся следом.

Вскочив на коней, охотники подъехали к воротам. Ставр задержался на мгновение, оглядел двор, побитых деревенских, которые уже тащили доски для баррикад.

– Удачи, – бросил он и пустил коня в галоп.

Назар приобнял природника Данилу за плечи и принялся что‑то втолковывать. Потом они присели на корточки, и я разглядел, что Назар рисует схему деревни, обозначая места, где можно вырастить защитные заросли.

Потом их загородили снующие туда‑сюда люди.

Неподалёку от костра остановились Сыч и Анатолий. Они закончили обход двора по периметру и теперь решали, где нужно усилить ограждение.

– Надо за Альбертом послать, – сказал Сыч. – Капканы и ловушки у него получаются лучше всех.

Анатолий кивнул:

– Я отправлю человека.

Назар оторвался от чертежей и поднялся на ноги.

– У меня для барона Грегора заказ готовится в мастерской, – сказал он. – И там два хитрых стреломёта на колёсах. Колёса не доделаны, но рабочий механизм собран. Отправьте Павла с кем‑нибудь, пусть возьмут. Только подумать надо, где лучше разместить. Чтоб сюрприз для охотничков был.

Позвали Павла, который вместе с остальными укреплял забор. Он подбежал бодрый, взъерошенный. Я с удовлетворением отметил, что о его ранении напоминала только окровавленная разорванная одежда. В остальном плотник прекрасно себя чувствовал.

Услышав планы Назара, Павел тут же предложил:

– Один стреломёт я бы поставил на второй этаж таверны. Или на крышу. Оттуда хорошо подходы со стороны леса видно.

– Так там же всё прогорело, – усомнился Анатолий.

– Не прогорело, – вмешался Антоний. – Я защитные руны по стенам, полу и потолку размещал. Выдержали. А вот лестницу покрывать рунами кто‑то пожадничал. – Он выразительно покосился на Виктора, который стоял недалеко от входа в таверну и что‑то мастерил вместе с двумя мужиками.

Виктор заметил общие взгляды и хмуро зыркнул в ответ.

– Хорошо, – заключил Анатолий. – Мы можем быстро обеспечить доступ на второй этаж?

Павел деловито перечислил:

– Есть лестница с перилами, но её и тащить из мастерской, и ставить долго. Можно сделать приставную времянку. Но по ней стреломёт не затащить.

– Да как не затащить, – возразил Назар. – На верёвках подымем, не проблема.

– Принято. – Анатолий подвёл итог и предложил: – Второй стреломёт на крышу того дома, что на южной окраине. Там открытое поле, хороший сектор обстрела. Павел, возьми помощника и займитесь этим.

Павел коротко кивнул и убежал.

К стихийному совещанию присоединился мастер Гром. Он подошёл, кашлянул, привлекая внимание, и сказал:

– У меня ж тоже для барона заказ почти готовый в мастерской лежит. Несколько десятков горшков. Обожжённых, крепких. Под зажигательную смесь как раз подходящие. – Он посмотрел на Антония и хитро прищурился. – Намешаешь мне смесь, старый алхимик? Не забыл ещё, как это делается?

Антоний тяжело вздохнул.

– Главное, чтобы ты окрестные леса и деревню не спалил. Вот Зеону радости‑то будет, что мы сами свою деревню подожжём.

– Поставлю метать проверенных ребят, – заверил его Гром. – Не спалим. Можно ещё к снарядам стреломёта привязать. Пару таких горшочков в гущу врагов, и такая паника будет, что они напрочь забудут, за какой конец меча держаться.

– Антоний, сможешь смесь подготовить? – спросил Анатолий. – И для снарядов и для стрел такую же.

– Смогу, – вздохнул старик ещё тяжелее. – Ингредиенты у меня есть. Но если этот огнепоклонник хоть одну крышу подпалит, я его сам молнией зажарю.

– Договорились, – ухмыльнулся Гром.

Антоний поохал, покряхтел и направился к себе. Мне показалось, что он спешил не столько готовить горючую смесь, сколько отдохнуть от всего этого хоть пять минут. Я его понимал.

Мужики разбрелись по делам. Кто‑то потащил доски к баррикадам, кто‑то пошёл за инструментами. Николай с Анатолием склонились над нарисованной на земле картой деревни, расставляя камешки – огневые точки, посты, пути отхода.

А у меня были свои глобальные проблемы.

Я видел, что приготовленной похлёбки не хватит на всех. Люди прибывали, стягиваясь в таверну, на первую линию обороны.

Пока я размышлял, стоит ли сделать ещё один котёл похлёбки, услышал возмущённый рык Виктора:

– И долго эта туша здесь будет вонять?

Последние полчаса тавернщик метался по двору, не находя себе места. Искал, до чего докопаться. Хорошо ещё, что я изловчился и не попадался ему под руку. Сейчас конфликты с ним мне ни к чему. Он было пытался сорвать на мне злость, когда я принялся бегать в погреб за продуктами, но вмешался Сыч. Он отвлёк Виктора, а на меня рукой махнул, мол, не надо мешать мне готовить. Но этого хватило не на долго, а Виктору требовалось выплеснуть недовольство хоть куда‑нибудь, и тут подвернулась туша мёртвого рогатня.

Я глянул в сторону, где свалили привезённого зверя. Рогожа, которой его прикрывали, сползла, и мёртвый хищник лежал на виду, привлекая мух.

Анатолий ответил дипломатично:

– Руки не дошли, разберёмся.

– Когда ты там разберёшься? Не желаю видеть эту мразь на своём дворе!

Макс внутри меня съёжился, он явно решил, что эти слова были не только про дохлого зверя.

– Уберём, – вмешался мужик, который стоял неподалёку и с интересом разглядывал тушу. Невысокий, жилистый, с заскорузлыми от работы руками. Он прищурился и оценивающе посмотрел на рогатня. – Но ты глянь, какая шкура добротная. Я из неё две куртки сошью. Мне Борис как раз партию кожи задержал, а тут подарок судьбы. Щетина жёсткая, зато прочная. Если никто не против, я бы её забрал.

Выходит, это кожевник. Я пригляделся, лицо знакомое, это он всегда прибегал первым на завтрак и обед. Но имени его я не знал.

Виктор фыркнул и отступил от туши. А я вспомнил свою шальную кулинарную идею и направился туда. Ника снова увязалась за мной, но увидев, что я иду к рогатню, вцепилась мне зубами в штанину. Я поднял её, усадил на плечо и тихо сказал:

– Я же говорил, он мёртвый и не опасный, не бойся, глупышка.

Ника прерывисто вздохнула и замерла.

– Сыч, – позвал я, подходя ближе. – А можно окорок у этого монстра отрубить? Я бы из него рагу приготовил.

Сыч уставился на меня, как на помешанного.

– Сроду из мяса рогатня не готовил никто. Ты нас не потравишь? Эй, мастер Хорь, – обратился он к кожевнику. – Разве рогатень съедобный?

Хорь неопределённо повёл плечом, подошёл и присел рядом с тушей. Потрогал шкуру.

Я ещё раз взглянул на рогатня. Никакого предупреждения от системы не последовало. Наоборот, мелькнула зеленоватая подсказка, что рогатень это не только прочная шкура, но и груда питательного, легкоусвояемого мяса

– Мясо как мясо, – сказал я. – Вот крысоволка я бы готовить не стал, там и яд, и проклятие. А это нормальный зверь. Мясо плотное, жирноватое, похоже на свинину. Если правильно обработать и приправить, получится вкусно.

Хорь не возражал.

– Только давай я сначала с него шкуру сдеру, – сказал он. – А то начнёшь мясо рубить, попортишь.

– Тогда поторопись, – проворчал Сыч. – Максу же время на готовку нужно. Так? – Он глянул на меня, и я кивнул.

– Сейчас, только за инструментами сбегаю.

Кожевник поднялся и пошёл в сторону ворот. Я догнал его и окликнул:

– Мастер Хорь, подождите! У меня вопрос.

Он обернулся.

– У меня есть кожаный жилет кольчужными вставками и пластинами, – сказал я. – Хороший, крепкий, но не по размеру. Хотел бы под себя перешить. Сколько это будет стоить? На будущее, когда монетами разживусь.

Кожевник с прищуром поглядел на меня.

– Правду говорят, что ты сам Змея убил?

– Ну, а как бы ещё ко мне попал его жилет в качестве трофея?

Мастер задумчиво оглядел меня с головы до ног. Потом посмотрел на тушу рогатня, с которой ему предстояло снять шкуру, потом обратно на меня.

– Знаешь что, парень, – сказал он. – Я тебе жилет за так перешью. Ты этих охотников двоих уложил, а они всю округу кошмарили. Считай – общественная благодарность. Только сам понимаешь, не сейчас. Когда вся эта катавасия закончится. Но жилет возьму сейчас, чтобы мерки снять и материал оценить.

– Идёт!

Я метнулся к таверне. Жилет лежал под кроватью в спальне Виктора – там же, куда я сложил все трофейные вещи ещё в первые дни. Но почти сразу я замедлил шаги. Заходить без разрешения не хотелось. А в том настроении, в котором пребывал Виктор, соваться к нему с просьбой было всё равно, что лезть в берлогу к разбуженному медведю.

Но кожевник ждал. А вдруг передумает? Предложение‑то золотое – бесплатная переделка жилета который вполне может спасти мне жизнь. Таких подарков два раза не делают.

Я осторожно поднялся на крыльцо, заглянул внутрь. Пустой зал, стены частично очищены от нагара, потолок ещё закопчён, чувствуется слабый запах гари. Тишина. Ника прыгнула через порог следом за мной, прошла чуть дальше и оглянулась, мол, чего стоишь.

Бесшумно ступая, я прошёл к двери в комнату Виктора и Марии. Остановился и прислушался. Снаружи доносились голоса – мужики обсуждали расстановку баррикад. Когда проходил мимо, Виктора среди них я не видел. Но он мог быть в комнате.

Дальше тянуть не было смысла, и я осторожно стукнул костяшками по двери. Нет ответа. Я толкнул дверь и в приоткрывшуюся щель оглядел комнату. Кровать застелена, сундук закрыт. Виктора не было, и я с облегчением выдохнул.

Быстро юркнуть, забрать мешок из‑под кровати и выскочить. Виктор и не заметит, что кто‑то заходил.

Я бухнулся на на колени, сунул руку под кровать, пытаясь нащупать своё добро.

Пусто.

Пальцы похолодели. Я пошарил чуть дальше, ощущая ладонью крошки и мелкий сор. Ничего. Мешок с трофейными вещами исчез. Жилет Змея, куртка и штаны Шныря, набор юного алхимика – всё пропало.

Сердце ухнуло куда‑то в пропасть. Неужто Виктор нашёл и выбросил? Или спрятал? Я ведь ему ничего не рассказывал про трофеи, просто сунул под кровать, некогда было разбираться.

Ника подошла, принюхиваясь, и на полусогнутых лапах залезла в темноту, где шарила моя рука. Этого ещё не хватало!

Я лёг на пол, прижался щекой к доскам и заглянул под кровать. Сверкнули глаза панды, и рядом с ней я разглядел тёмный свёрток.

Мешок лежал у изголовья, в самом углу. Видимо, кто‑то ногой задел и сдвинул его, или мешок сразу так далеко лежал. Просто я не дотянулся.

Я шумно выдохнул так, что пыль под кроватью взлетела облачком. Вытянул руку на всю длину, кончиками пальцев зацепил горловину мешка и потащил к себе. Мешок скрежетнул по доскам, металлические предметы внутри звякнули.

Я вскочил, прижимая мешок к груди, и яростно прошептал:

– Ника! А ну на выход! Быстро!

Панда вылезла, покрытая паутиной от ушей до хвоста. Я повернулся к двери и…

И нос к носу столкнулся с Виктором.

Глава 2
Трофеи

Тавернщик стоял в дверном проёме, заполнив его целиком. Он сжал кулаки, и глаза его едва заметно засветились.

– Ты что тут делаешь, крысёныш? – гулко прорычал он. – Воровать у меня вздумал?

Я почувствовал, как Макс внутри привычно съёжился. У меня, признаться, тоже аж руки вспотели от напряжения, а в животе похолодело. Но отступать я и не думал. Злость разливалась по телу, стуча в висках и медленно наращивая темп.

Ника спряталась за мной и, лишь чуть высунув мордочку, оскалила зубки и зашипела. Шерсть на её загривке встала дыбом. Ишь, какая смелая!

– Это мои вещи, – негромко ответил я, выделяя каждое слово. Внутренне порадовался, что голос не дрогнул.

– Твои? – Виктор шагнул в комнату, оттесняя меня от входа. Пространства в комнатке становилось всё меньше. – Тут нет ничего твоего. Ни в этой комнате, ни в этом доме. Ты здесь только потому, что я тебя пока терплю. Но моё терпение не безгранично, и уж я тебе преподам урок. – Он стал медленно закатывать рукава, не сводя с меня тяжёлого взгляда.

– Это мои трофеи. То, что осталось от побеждённых мной врагов. – Я поднял мешок и держал его перед собой. – Я убил Шныря и Змея, защищая твою жену. И эти вещи по праву принадлежат мне.

Боялся ли я? Да каждая поджилка тряслась! Но назад пути не было. И дело не в вещах, а в принципе. Настал тот самый момент, и я должен выстоять. Отстоять свою позицию. Доказать, что у меня есть право голоса. А если сейчас отступлю, так и буду мальчиком на побегушках, о которого можно вытирать ноги.

На секунду мне показалось, что Виктор ударит. Зажиматься и отступать я не собирался. Свечение в его глазах на миг стало ярче, желваки ходили ходуном. Но кулаки не взлетели.

– Ты слишком много на себя берёшь, – процедил он. – Я не могу проверить твои слова, и я тебе не верю. Но даже если в твоих словах есть доля правды, это всё равно моя комната. Ты спал в моей кровати. Но тебе этого показалось мало, так ты тут ещё и склад устроил. – Голос Виктора рокотал, сотрясая стены. – Под моей кроватью? Ты решил, что я твой сторожевой пёс?

Я не сразу нашёлся что ответить, потому что Виктор нёс какой‑то бред.

– Виктор, тебе что, больше обсуждать нечего?

Голос Сыча раздался за спиной тавернщика. Виктор обернулся. За дверью стояли Сыч и Павел – видимо, услышали крик и подошли. Павел привалился плечом к косяку. Сыч стоял ровно, руки скрещены на груди, и смотрел на Виктора с усталостью и лёгкой тенью разочарования.

– Отстань от паренька, – сказал Сыч, – хватит уже шпынять его. Он и так натерпелся.

– Да он в край обнаглел! – не отступал Виктор. – В погребе шарится, мастеров нанимает, теперь ещё и вещи таскает. Распоряжается, как у себя дома!

– Так это и есть его дом, он и живёт у тебя, – заметил Павел.

– Но не в моей же комнате!

Сыч шагнул ближе.

– А где пацану было вещи хранить? Ты оглянись вокруг. Тут ни одной комнаты целой не осталось, кроме вашей с Марией. Что ты на него наезжаешь? Он пашет за троих с утра до ночи. – Голос Сыча стал жёстче. – Ты бы хоть раз «спасибо» ему сказал.

– За что? – Виктор развернулся к Сычу. – Он же бездарь. Только посуду бьёт и портит всё.

– Оглянись, – повторил Сыч, и в этот раз в его голосе лязгнуло железо. – Всё изменилось. Нечего здесь портить, всё давно испорчено. А пацан всё исправляет. Четыре десятка мужиков накормил, зелья сварил, раненых поставил на ноги. Павлу руку вылечил, между прочим. – Повисла пауза. Сыч в упор смотрел на Виктора. В этом взгляде не было угрозы, только искреннее желание достучаться до старого друга. – Виктор, ты ведёшь себя несправедливо.

Павел молча кивнул, подтверждая.

Виктор зыркнул на Павла. Перевел взгляд на Сыча, потом повернулся ко мне. Я видел, как в его глазах что‑то промелькнуло. Не раскаяние, нет, до этого было далеко. Скорее, осознание того, что он в меньшинстве. Что за Макса заступаются все. И это только бесило ещё больше.

Свечение в глазах тавернщика погасло.

– Вещи покажи, – буркнул он. – Моего ничего не украл?

– Тебе заняться нечем? – спросил Сыч.

Виктор медленно повернул голову к нему.

– А ты чего со мной так разговариваешь? Забыл, кто тебя кормит все эти годы?

– Нет, не забыл, – тихо ответил Сыч. – Только вот смотрю, как ты с Максом обращаешься, и стал задумываться о многом.

– О чём это ты задумываешься, Сыч?

Повисла пауза. Казалось, что воздух в комнате загустел. Я стоял с мешком в руках и боялся пошевелиться. Ника замерла рядом со мной.

– Лучше бы ты, друг, решал, как таверну обустроить, – сказал Сыч. – А не пацана стращал. Враг на пороге, а ты здесь склоки устраиваешь. Пойди, вон, бойцам паёк выдай из запасов. Одно же дело делаем.

– Сопляк здесь принялся готовить, – Виктор мотнул головой в мою сторону. – Пусть он и кормит.

– Вот и ладно, – подвёл итог Сыч. – Пусть кормит. А мужикам помощь нужна, ты бы поучаствовал, твою таверну обустраиваем ведь.

Несколько секунд они стояли друг напротив друга. Потом Виктор шумно выдохнул, отступил в сторону и освободил проход.

– Всё нормально, Сыч, – сказал я, стараясь разрядить обстановку. Развязал мешок и показал содержимое. – Вот, смотрите. Жилет Змея, штаны и куртка Шныря. Ничего чужого.

Виктор мельком глянул в мешок. Убедился, что его вещей там нет, молча развернулся и ушёл. Тяжёлые шаги прогрохотали по залу и затихли за порогом.

Я выдохнул.

– Ты вот что, – Сыч повернулся ко мне. – Вещи свои ко мне перенеси. Всё равно пока у меня будешь жить. Здесь спать негде, и вещи, как видно, тоже хранить негде.

Я лишь благодарно кивнул и пошёл на выход.

Павел задержал меня в дверях.

– Не принимай близко к сердцу, – сказал он негромко. – Он не со зла, у него душа не на месте из‑за семьи. Пройдёт.

– Знаю, – ответил я.

Павел кивнул и вышел.

Я закинул мешок на плечо и выскользнул из таверны. Нашёл взглядом кожевника и направился к нему. Тот стоял возле ворот, поглядывая на таверну.

– Ты чего красный, как рак? – спросил он.

– Бегаю много, – ответил я, переводя дыхание. – И от костра жарко.

– Ну‑ну, – хмыкнул кожевник. – Показывай, что там у тебя.

Я достал из мешка жилет и протянул его мастеру. Хорь повертел жилет в руках, присвистнул, оценив качество кожи, пощупал кольчужное плетение. Подёргал швы, провёл пальцем по клёпкам.

– Добротная работа, – сказал он. – Огненная обработка, двойной слой. Такие вещи солидных денег стоят.

Он задумчиво посмотрел на тушу рогатня, лежавшую посреди двора. Перевёл взгляд обратно на жилет. И внезапно предложил:

– Давай так. Из этого жилета два сшить можно. Кожи хватит. Я под тебя его перешью, в размер, по фигуре, всё, как положено. Остатки оставлю себе. А тебе ещё наручи сделаю с костяными присадками. – Он кивнул на рогатня. – Видишь гребень на загривке? Эти пластины – что твоя броня. Если правильно обработать и на кожу посадить, получатся наручи, которые клинок выдержат.

У меня аж дыхание перехватило.

– Вы серьёзно?

– А я похож на шутника? – Кожевник прищурился. – Только «спасибо» мне не говори.

– А что?

– Мне твой плов понравился. И другая стряпня тоже. Давай, чтобы впредь не хуже готовил. Договорились?

– Договорились!

Он забрал жилет, сунул под мышку и пошёл за инструментами для свежевания. Я посмотрел на костяные пластины на загривке рогатня. Выглядят крепко, как настоящая броня. Я вернулся к котлу, где ждала меня Ника. Со мной к рогатню в этот раз она не пошла.

Похлёбка была почти готова, и я сдвинул котёл на угли.

Скоро у меня будет мясо рогатня. Первое в истории моей кулинарной карьеры блюдо из секача‑рогатня третьего ранга. Интересно, какие бонусы даст мясо зверя, пропитанного стихийной энергией? Если хрустальник усиливает обычные травы, то что будет, если добавить его к такому мясу?

Ника подбежала и тронула меня лапкой за ногу. На краю сознания мелькнуло отчётливое требование: «Надо ещё еды!»

Я нахмурился и присел на корточки рядом с пандой. Погладил, почесал между ушей, глядя в её требовательные глаза. Странная формулировка. Обычно от Ники шло простое чувство голода или желание слопать конкретную вкусняшку. А тут «надо». Как будто это не капризное желание, а суровая необходимость.

Я оглядел панду внимательнее. Она выглядела уставшей. Зверушка, которая весь день только и занималась тем, что жевала всё подряд, утомилась? Хотя если подумать, она была занята. Грызла траву во дворе, таскала листья специй с моего стола, лопала кусочки овощей, что я ей подбрасывал, а один раз я даже заметил, как она грызёт кору с полена у костра.

Мне казалось, что она заедает стресс, и я не обращал внимания.

Но сейчас, сопоставив факты, я осознал.

Прокачка тела не прибавила мне сил. Я с самого утра на ногах, вымотался до невозможности. Но я до сих пор стою, бегаю, готовлю, таскаю продукты из подвала. Откуда энергия? Можно предположить, что от плова и зелий. Но плов я ел давненько. А зелья варил для других, но сам не пил.

А Ника всё это время ела не потому что хотела, а потому что должна была. Она жевала травы, листья, кору и через ментальную связь транслировала мне полезные свойства съеденного. Бодрянка придавала выносливость, редкоцвет прояснял ум. Обычные овощи давали хоть какие‑то калории и питательные вещества. Панда пропускала всё через себя, как живой алхимический фильтр, и отдавала мне.

Выходит вся моя выносливость, это её заслуга.

Маленькая, пушистая, измученная непрерывным поеданием вкусняшек панда.

Ника устало уселась на пятую точку и поглядела на моё ошарашенное лицо. Я почувствовал крохотный импульс её удовлетворения, который можно было бы перевести: «Ну, наконец‑то до тебя дошло».

Ну да, только моя панда может выглядеть настолько измученной от того, что весь день ела.

Я подхватил её на руки, прижал к груди и принялся тискать. Стресс от стычки с Виктором отошёл на задний план. Ника демонстративно запищала, изображая возмущение, но вскоре сдалась и лизнула меня в нос.

– Спасибо, – сказал я ей тихо. – Спасибо тебе. Ты лучше всех.

По краю сознания прошла волна тёплой признательности. Но следом тут же привычно возникло чувство голода. В этот раз не просто настойчивое, а деловитое.

– Погоди, – сказал я. – Будет тебе ещё много вкусняшек.

Ника навострила уши. Даже усталость как будто отступила.

Я усадил её на скамью у очага, подбросил ей кусочек морковки для затравки и оглядел двор. Раньше он напоминал свалку с горелыми досками, рядом с которой стояли столы и моя кухня. Теперь же это была хорошо укреплённая свалка.

Стены укрепили подпорками, к забору приколотили помостки, на которые мог встать человек и выглянуть поверх частокола. В двух местах прорубили бойницы для лучников. У ворот выросла баррикада из брёвен и телеги, поставленной на бок.

Я запросил у системы показатели и обнаружил, что уровень таверны поднялся. Причём, судя по последним уведомлениям, именно из‑за двора и возросшего уровня безопасности.

Уровень таверны: 187,12

Ну а что, вокруг и правда антуражненько. Если в центре Москвы вот так обустроить какую‑нибудь кафешку в духе средневековья, с баррикадами и бойницами в заборе, люди толпами бы повалили. Как минимум ради фотографий.