Текст книги "Таверна на прокачку. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Алексей Сокол

Соавторы: Олег Ковальчук
сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 49 страниц)

Глава 19
Критический успех

Стоило горячке боя отступить, как деревенские взялись за дело.

Шатёр, который занялся от углей, потушили, впятером затоптали пламя, забросали землёй.

Тела охотников еще раз осмотрели. Все помнили, что они практики, и от них вполне можно было ожидать неожиданностей, даже от связанных.

Под бесчувственным природником слабо зеленели ростки.

– Этого надо разместить так, чтобы с землёй не соприкасался, – распорядился Анатолий.

Никто не спорил. Несколько минут назад побеги, выращенные охотником, хватали людей за ноги, благо, теперь эти побеги рассыпались под сапогами бурой трухой.

Седобородого уложили на бок. Лицо у него опухло, из рассечённой брови текла кровь, но главное, что он дышал – Виктор хорошо над ним поработал.

Мастер Гром присел на корточки рядом с Когтем, которого волк успел цапнуть за бедро. Коготь готовился бинтовать свою ногу. Гончар задрал раненому штанину и деловито осмотрел рану.

– Неглубоко, – вынес он приговор. – Шкуру содрал, мясо не задел. Жить будешь, помирать рано.

Коготь лишь кивнул и принялся наматывать на раненую ногу чистую полоску ткани, А Гром полил из фляги на рану пахнущей алкоголем жидкостью.

Убедившись, что с Когтем всё в порядке, Гром поднялся и двинулся к Якову.

Тот сидел на земле, прислонившись к поваленному бревну, и тихо скулил. Он прижимал к плечу окровавленный ком ткани. Лицо у него было серым, губы тряслись.

Гром присел рядом, отвёл руку Якова в сторону и осмотрел рану. Покачал головой и сказал:

– Царапина.

– Какая царапина? – возмутился Яков. – Да тут нож по рукоятку вошёл! Я чуть без руки не остался!

– Кожу рассёк, – сказал Гром. Он невозмутимо раздвинул края пореза, от чего Яков взвыл. – Вот, полюбуйся, кость не задета, жилы целые. Зарастёт, еще и красивый шрам останется.

Яков часто дышал, глядя на рану. Как только Гром убрал пальцы, плотник тут же прижал к ране скомканную тряпку.

– Крови‑то сколько, – жалобным тоном сказал он.

– И что? – Гром снова убрал его руку и приложив пропитанную жидкостью из фляги тряпицу на рану, принялся бинтовать плотнику плечо. – Ты чего вообще раньше всех ломанулся? – буркнул он. – Тебя поставили в хвосте, чтоб никто сбежать не мог. А ты полез вперёд, да ещё и на нож…

– Так я ж хотел…

– Хотел он. – Гром затянул повязку так, что Яков ойкнул. – Хотелка ещё не выросла. От мелкой царапины воешь на весь лес, как дитё малое. Я уж боялся, тебе руку придётся отрезать, а тут всего‑то… Тьфу! Стыдоба.

– Я не выл! – оскорбился Яков.

– «Убили! Меня убили! Братцы!» – передразнил Гром пискляво. Несколько мужиков поблизости хохотнули. – Поди в деревне тебя слышали.

Яков надулся и замолчал.

Через пару минут плотник окончательно пришёл в себя и уверился в том, что помирать сегодня не придётся. Это придало ему сил и энергии. Он встал, расправил плечи и пошёл к связанным охотникам, рядком лежащим на земле.

С удовлетворением оглядев пленников, Яков обернулся и горделиво произнёс:

– Ну, что, народ! Как мы этих охотников, а? Уделали, как сопляков!

Пару мужиков кисло ухмыльнулись и покивали, но и только.

Яков остановился над бесчувственным приручителем, уткнул руки в бока и покровительственно покачал головой.

– Ай‑яй‑яй. Волков натравил, сокола натравил. А толку? Всё равно мордой в землю лежит. Надо было дома сидеть, зверушек своих кормить, а не по чужим лесам шастать.

– Яков, – позвал Ермолай, который натирал листом живолиста свою ободранную руку. – Ты бы поменьше языком трепал. Глядишь, и жизнь бы тебя поменьше наказывала.

– Это как? – не понял Яков.

– А вот так. Больше всех орал, тебе первому и прилетело. Совпадение, скажешь?

– Ай, брось! – отмахнулся Яков. – Я просто споткнулся. А так я бы этого метателя первый достал. Где он, кстати?

Он дошёл до молодого парня, который швырнул кинжал. Парень лежал на животе, со связанными за спиной руками и тяжело дышал.

Яков посмотрел на него, потом на своё перевязанное плечо. Глаза плотника сузились. Он размахнулся и пнул парня под рёбра.

– Это за мою руку, подонок! – сказал Яков.

Парень застонал и скорчился.

В ту же секунду, стоящий неподалёку Сыч отвесил Якову затрещину. Рука у старого воина была тяжёлая. Голова Якова мотнулась вперёд, а зубы лязгнули.

– Ай! Ты чего? – возмутился Яков, схватившись за затылок.

– Лежачих бить некрасиво, – негромко сказал Сыч. – Даже дети это знают.

– Так он же мне…

– Иди лучше коней приведи, – отрезал Сыч и кивнул в сторону коновязи за шатрами, где виднелись привязанные лошади. – Хоть какая‑то польза от тебя будет.

– Я вам что, конюх? – Яков выпучил глаза. – Я воин!

– На воина ты пока не тянешь, – сказал Сыч. – Иди, иди, не спорь.

Плотник секунду размышлял, но с Сычом препираться не стал. Он развернулся и, загребая ногами, побрёл к лошадям, ворча себе под нос:

– Я вообще первый в атаку бросился, конечно, я воин. Ранение боевое получил между прочим. Кровь на поле брани полил. Вообще чуть этой самой кровью не истёк! А он говорит, коней приведи… Вот не ценят меня здесь…

Яков пошёл к дальнему краю поляны, где беспокойно переступали и всхрапывали лошади. После недавней потасовки, они явно были на взводе. Яков принялся втолковывать ближайшему коню про свою тяжёлую долю, похлопывая его по шее.

Павел стоял неподалёку и видел всю эту некрасивую сцену. Жалости к Якову он абсолютно не испытывал. Павел опустил взгляд на свои руки, несколько раз сжал и расслабил пальцы. Ни единого намёка на дрожь. То зелье, что дал Макс, продолжало действовать. На лицо плотника наползла улыбка. Давно он так себя не чувствовал.

– Да плевать на Марию, я и бесплатно таверну отреставрирую, главное, чтобы Макс меня своим зельем и дальше снабжал.

Он усмехнулся своим мыслям и огляделся. В этот миг он увидел, что за спиной у Якова в зарослях кто‑то движется.

– Эй…

Больше Павел ничего сказать не успел.

Из зарослей вылетело массивное тело, покрытое бурой жёсткой щетиной. Тварь двигалась так быстро, что Яков даже оглянуться не успел.

Рогатень сбил Якова с ног ударом массивной башки. Плотника отшвырнуло, он покатился по земле. Зверь не дал ему опомниться, метнулся следом. Опустил морду, поддел клыками за шею и резко мотнул головой вверх и в сторону.

Яков, отброшенный рогатенем, захрипел. Из разорванной шеи толчками била кровь. Глаза его шевельнулись, обводя поляну невидящим взглядом, и остекленели.

Рогатень не задержался над первой жертвой и рванул через поляну к остальным людям. Здесь было ещё слишком много добычи для него. А добыча имеет привычку разбегаться.

Сыч стоял спиной и не видел, кто несётся на него со стороны зарослей. Рогатень мчался, низко опустив голову и выставив клыки.

Павел, не раздумывая, рванул наперерез. Их с рогатенем пути пересеклись в трёх шагах от Сыча.

Плотник ударил мечом наотмашь, целясь в шею зверя, в мягкое место за костяным гребнем. Одновременно с ударом меча Павел впечатался плечом в бок хищника, пытаясь сбить его с траектории.

Меч Макса полыхнул огненной жилкой, сожрав новую порцию природной энергии, и глубоко вонзился в загривок зверя. Рогатень взвизгнул и дёрнулся. Но остановить его одним ударом было непросто. о всяком случае, не воину второго ранга.

Павел хотел отпрянуть, но из‑за столкновения потерял равновесие. Рогатень же, пару раз лягнул воздух, разворачиваясь к новому противнику.

Павел кое‑как ушёл от резкого удара клыками, попытался заблокировать мечом. Тут же почувствовал, как предплечье обожгло острой болью. Нижний клык зверя глубоко пропорол руку от запястья до локтя. Меч выпал из ослабевших пальцев и воткнулся в землю.

Павел отшатнулся, зажимая руку. Кровь хлынула между пальцев.

Рогатень приготовился для нового броска. Гребень на его загривке стоял дыбом, маленькие рыжие глаза пылали яростью. Он пригнул голову, целясь окровавленными клыками в человека. Глубокую рану на шее зверь будто не замечал, либо чувствовал, но твёрдо решил продать свою жизнь подороже.

Павел понимал, что не успеет схватить меч.

Сбоку, словно ниоткуда возник Николай. Он держал меч в низкой стойке, и когда рогатень рванул на Павла, Николай ударил снизу вверх, завершая начатое плотником. Клинок вошёл под нижнюю челюсть зверя и пронзил шею насквозь, перерубив жилы и позвонки.

Рогатень повис на мече, дёрнулся и затих. Яростный огонь в его глазах потух.

Николай рывком высвободил клинок, и туша грузно повалилась набок.

Налетели остальные мужики, вколачивая в тварь топоры, мечи, молоты. Но было ясно, что зверь уже мёртв.

Плотник почувствовал, что ноги предательски слабеют. Он опустился на колени, зажимая рану рукой. Но кровь струилась по пальцам, и остановить её не получалось. Перед глазами поплыли пятна, в голове зашумело.

Сквозь гул в ушах Павел услышал голос Николая:

– Держись, брат! Слышишь?

Павел с трудом сфокусировался и увидел, что Николай отбросил меч, опустился рядом на колени и рванул с пояса свой ремень.

– Смотри на меня, Павел! – сказал Николай. – Не закрывай глаза!

Руки его быстро орудовали, перетягивая ремнём предплечье выше раны. Он затянул жгут так, что Павел заскрипел зубами. Сознание на секунду прояснилось от боли. Кровь перестала течь.

– Дайте, чем перевязать! Быстро! – крикнул Николай, не оборачиваясь.

Кто‑то сунул ему рулончик ткани, и Николай быстро обмотал рану. Закрепил повязку, которая тут же пропиталась алым.

– Не спи, – Николай хлопнул Павла по щеке. – Смотри на меня!

Павел моргнул и попытался сосредоточиться, но взгляд постоянно перескакивал. Глаза Николая, его седые волосы на виске, а за его спиной тёмная туша рогатеня и тело Якова. Голос Николая ворвался в сознание, хотя слова Павел понимал с трудом.

– Кровь остановили. Жить будешь. Слышишь?

– Слышу, – хрипло ответил Павел. Язык будто распух. – Сыч… цел?

– Цел, – ответил голос Сыча откуда‑то издалека. – Благодаря тебе.

Павел облегчённо прикрыл глаза. В ушах гудело. Рука горела огнём, но жгут держал.

Со стороны связанных раздался хриплый кашель. Один из охотников пришёл в себя, приподнялся, насколько позволяли путы, и прохрипел, глядя на тушу рогатеня:

– Говорил же… мы этого зверя выслеживали… Что ж вы творите?..

Голова его качнулась, и он снова повалился на бок. Но слова повисли в воздухе.

Мужики переглянулись, пожимая плечами.

Гром склонился над Яковом, хотя все понимали, что помогать там бесполезно.

Анатолий оглядел поляну. На его лице не было и следа растерянности. Он холодно оценил обстановку и скомандовал:

– Уходим. Быстро. – Он шагнул к туше рогатеня и ткнул в неё носком сапога. – Зверя забираем.

– Зачем? – спросил Глеб.

– Затем. – Анатолий присел и заглянул в мёртвые рыжие глаза твари. – Охотников рано или поздно будут искать. И тот, кто сюда придёт, должен увидеть пустой лагерь с разбросанными вещами, следы драки, кровь и ни одного человека.

Сыч усмехнулся.

– Думаешь, удастся свалить пропажу пятерых охотников на рогатеня?

– На какое‑то время да, – пожал плечами Анатолий, затем принялся раздавать указания:

– Тушу на коня. Закрепите и прикройте чем‑нибудь. Пленных и тяжело раненых на коней. Все следы, какие увидите, затереть. Надо скрыть потасовку, насколько получится.

Он посмотрел на тело Якова, и лицо его чуть дрогнуло, однако голос не изменился:

– Убитых тоже на коней и выдвигаемся. Живо.

Мужики действовали быстро. Что‑что, а работать они умели. Кто‑то уже тащил тушу рогатня, кто‑то поднимал охотников на ноги. Николай и один из кузнецов подхватили Павла под руки. Он оттолкнул их и сказал:

– Я сам.

Попытался идти, но через три шага едва не уткнулся в землю лицом. Его снова подхватили.

– Не сам, – отрезал Николай, подставляя плечо. – Шагай и молчи. Силы береги.

Сыч поднял с земли меч Змея, вытер клинок травой и вложил в ножны Павла на поясе.

Павел благодарно кивнул. Слов не требовалось.

Колонна двинулась обратно к деревне.

Виктор шёл молча, опустив голову. Ярость в нём выгорела, но в глазах ещё тлел её огонь. На краю сознания мелькали подозрения, что они могли взять не тех охотников, что они всего лишь выслеживали рогатеня. Но Виктор был уверен, что всё это было не зря. Что они причастны и знают, где его сын. Он вытащит эту информацию любыми способами. И никто его не остановит, ни Антоний, ни командир отряда.

Ветви сомкнулись за спиной последнего уходящего, и в разгромленном лагере охотников воцарилась тишина.

* * *

Альберт шагал по лесу, прислушиваясь к звукам. Он планировал вечером навестить стоянку охотников, что разбили лагерь неподалёку. Но десять минут назад к нему прибежал обеспокоенный лунопёс. Он передавал тревожные сигналы, но Альберт так и не смог распознать их. Однако псу своему доверял, поэтому, не мешкая, взял арбалет, охотничий нож и направился вглубь леса.

На поляну, где нашёл последнее пристанище гонец, Альберт вышел спустя минут сорок. Рядом с ним бесшумно шагал лунопёс. Альберт присел рядом с телом гонца и тронул землю, пропитанную кровью. На почве чётко отпечаталось раздвоенное копыто крупного секача‑рогатеня. Проклятием не разило, вокруг была только обычная человеческая кровь.

Альберт обшарил одежду гонца, снял с его пояса туго набитый кошель и прицепил себе на ремень. Меч в ножнах ждала та же участь.

Лесничий принялся стаскивать с бездыханного тела сапоги, но тут взгляд его упал на мигающую красную точку возле головы гонца. Альберт поднял с земли пульсирующий кристалл, обтёр его пальцами и посмотрел на просвет.

– Вот пропасть, – тихо сплюнул он. – Защитная печать активировалась.

Он с сожалением посмотрел на добротные сапоги с голенищами, украшенными вышивкой. Лунопёс подошёл ближе, потянулся мордой, принюхиваясь к красному пульсирующему камню.

Альберт потрепал пса между ушей и сказал задумчиво:

– Теперь придётся объясняться с людьми барона. – Он тяжело вздохнул. – Только они обычно сперва казнят, а потом разбираются. Пойдём‑ка к Антонию, к этому событию лучше готовиться заранее.

Лунопёс фыркнул, тряхнул ушами и потрусил следом за хозяином к проходу между кустами.

* * *

Своё четвёртое зелье я варил почти не задумываясь, руки работали сами. Мой немалый опыт в кулинарии тоже придавал уверенности. Тут всё как с тренировками, чем больше повторений, тем быстрее доводишь процессы до автоматизма.

А еще меня очень будоражило повышение уровней по Кулинарии и Зельеварению.

Во‑первых, полученный прогресс свидетельствовал о том, что бой между нашими мужиками и охотниками уже произошёл. Если раньше я не придал значения словам Антония о раненых, то теперь смотрел на ситуацию под иным углом. А что если и правда кого‑то ранили или убили? Теперь я прислушивался к каждому шороху за забором, не идут ли наши.

Во‑вторых, прогресс! Повышение уровня тела придало мне реальных физических сил и выносливости, а также повысило регенерацию. Я еще не отслеживал, но раны должны теперь зарастать быстрее.

Кулинария и Зельеварение дали не менее полезные эффекты.

Судя по уведомлению, пришедшему после получения уровней, я получил действительно полезные плюшки. Теперь зелья и пища приготовленные мной, будут получать дополнительные очки полезных свойств. Также появилась доля вероятности получить критический успех, чтобы это ни значило. Хотя, кажется, у меня нечто подобное уже получалось, когда я приготовил взвар для Павла. Также в кулинарии открылось дополнительное свойство, мои блюда теперь будут больше нравиться людям, а у зелий будут открываться дополнительные свойства.

Вот такие бонусы.

Воду для основы я давно вскипятил, добавил травы, катализатор, стабилизатор, а теперь самый необычный компонент – чуть‑чуть энергии.

Несмотря на прошлые успехи, было страшновато, вдруг я всё испорчу, или пойдёт что‑то не так. Но Антоний смотрел одобрительно.

Я придвинул ладони к стенке котелка и закрыл глаза. Нащупал поток, который нагло брал у Ники.

– Давай я энергии природы добавлю, вдруг поможет, – предложил Назар.

– Это как? – удивился я.

– Да так же, как ты у своего зверька энергию берёшь. Думал, я не замечу? – прищурился мастеровой.

Я переглянулся с Антонием, и тот кивнул. Мол, попробуйте.

Назар положил мне руку на плечо, и я почувствовал, как внутри разливается новый поток энергии. Более тёплый, отзывчивый и податливый. Эта энергия была более послушна, и устремлялась туда, куда я её посылал, без сопротивления. Казалось, что она старается подсказать и направить меня.

Мне на миг почудилось, будто я стал ощущать не только биение энергии в своём теле и ладонях, но и само зелье. Куда именно и сколько энергии нужно направить, чтобы…

За забором послышались далёкие голоса и конское ржание.

Я вздрогнул и почувствовал, что поток энергии на миг вышел из‑под контроля. В котёл вошло слишком много энергии, а еще я потерял контроль, и круговерть в котле стала жить своей жизью.

Внутри похолодело. Неужто и это зелье испортил?

Вдруг жидкость полыхнула яркой вспышкой. Я уже подготовился к тому, что содержимое котла снова улетит в небо облачком, но зелье было на месте, продолжая светиться. И свет этот нарастал.

Через секунду мягкий золотисто‑зелёный свет на несколько мгновений залил весь двор. Назар отпрянул, закрывшись рукой.

– Макс, осторожно! Шаг назад, живо! – Антоний выпрямился и с опаской шагнул ближе, вглядываясь в котелок. Похоже, он опасался взрыва.

Однако свечение погасло так же быстро, как появилось. Жидкость в котелке замерла, и я увидел, что она стала совсем иной. Зелье приобрело нежно‑коралловый цвет, при этом оно светилось изнутри и пульсировало, как живое сердце.

Перед глазами развернулось уведомление, и я чуть не сел мимо скамьи.

Критический успех!

Уникальное зелье чудесного исцеления.

Качество: высочайшее.

Усиления: стихийная энергия воздуха и природы.

Свойства:

Мгновенное исцеление лёгких и средних ранений.

Ускоренная регенерация тяжёлых ранений и переломов.

Имеет шанс реанимировать умершего, если с момента смерти прошло не более 5‑ти минут.

Дополнительные свойства:

Шанс 15% исцелить проклятья, болезни и старые увечья.

Шанс 1% на чудо.

Вы приготовили уникальное зелье.

Прогресс:

Зельеварение: +40

Сила духа: +10

Воздушный клинок: +3

Описание зелья внушало трепет. Про прогресс я и вовсе молчу. Да и приготовленное зелье явно выглядело нестандартно.

– Антоний, – позвал я, не отрывая глаз от светящейся жидкости. – Так и должно быть?

Старик неровной походкой осторожно подошёл к котелку, заглянул внутрь и шумно вздохнул. Его брови нахмурились.

Он осторожно наклонил ёмкость, наблюдая, как жидкость перекатывается внутри, оставляя на стенках серебристые следы. Зачерпнул ложечкой каплю, понюхал, осторожно потрогал и облизнул палец. Прикрыл на секунду глаза, а потом пристально посмотрел на меня.

– За всю мою жизнь мне удавалось сварить подобное от силы пару десятков раз. Причём первое спустя год, как я начал всерьёз заниматься зельеварением. Что ж, новичкам везёт, – Антоний задумчиво помолчал, будто что‑то прикидывая. Затем с прищуром поглядел на меня и продолжил: – Видится мне, сама судьба на тебя внимание обратила, парень. Ты уж не разочаруй её, раз она так пристально за тобой наблюдает. Ну, а раз тебе везёт, значит, ты всё делаешь правильно. Главное, не останавливайся на достигнутом.

Я решил не говорить ему, что у меня уже был критический успех. Но потом меня осенило, я ведь только взвар приготовил, по сути основу. А что вышло бы, если бы это зелье было приготовлено на основе взвара для Павла? Вот же…

Антоний еще немного помолчал, а затем повернулся к воротам, откуда слышались голоса. В створки грохнули кулаком, и знакомый голос Анатолия крикнул:

– Открывай!

Назар поспешил ко входу, поднял засов и распахнул ворота. Я же так и сидел перед котелком. Что с зельем теперь делать‑то?

Глава 20
Герои и пленники

Во двор вошла колонна деревенских.

Первым шёл Анатолий. Лицо у него было серым, осунувшимся, будто он не спал двое суток. За ним шёл Гром. Одной рукой он придерживал молот на плече, другой держал под уздцы лошадь. Через седло свисало тело, которое я сперва посчитал бездыханным. Но человек шевельнул связанными руками, и я понял, что наши смогли взять охотников в плен.

Следом мужики завели ещё четырёх лошадей с поклажей и седоками. На одной лежало что‑то массивное, гораздо крупнее человека. Непонятный груз был укрыт рогожей с пятнами крови.

Завидев процессию, Ника встопорщила шерсть и поспешно вскарабкалась мне на плечо. От неё исходила тревога и ощущение опасности. Панда нюхала воздух и беспокойно топталась, готовая в любую секунду сорваться и бежать без оглядки.

Я и сам ощутил тяжёлый запах мокрой шерсти, который исходил от этой укрытой от глаз поклажи.

На седле последней лошади лежал человек, накрытый курткой. Руки его не были связаны, и я подумал, что это кто‑то из наших без сознания.

Не зря мы с Антонием варили зелье, сейчас оно ой как пригодится. Я осмотрел остальных мужиков, что молча входили в ворота. Некоторые хромали, один придерживал повреждённую руку, у другого голова была обмотана бурой тряпкой.

Верхом сидели трое человек. Я окинул их взглядом. Двоих узнал, а вот Павла узнал не сразу. Его лицо было белым словно мел, а глаза запали.

Николай и незнакомый мне мужик помогли ему спуститься с коня, поддерживая с двух сторон. Усадили Павла на ближайшую лавку, и я увидел на плече плотника затянутый ремень, а ниже повязку, пропитанную кровью.

Антоний поспешил навстречу Анатолию и без предисловий спросил:

– Сколько раненых? Убитых?

Анатолий без эмоций отрапортовал:

– Тяжело ранены трое. Когтю волк порвал ногу. Глубоко, но кость цела. Павлу рогатень распорол предплечье, кровь остановили, но рана плохая. И у Ермолая нога сломана. Корнями зажало.

Я с недоумением воззрился на него. В каком смысле «корнями зажало»? Оступился в лесу что ли?

Однако Антоний всё сразу понял и спросил:

– Практик природы попался?

Воин кивнул, поморщился и добавил:

– Там все ребята непростые оказались.

– Остальным помощь требуется? – уточнил Антоний.

– Ушибы, порезы, ссадины. Ничего смертельного.

Назар подошёл к командиру отряда и, шаря глазами по двору, где снова стало многолюдно, спросил:

– Яшка‑то где? Не сильно чудил по пути? – Он перевёл взгляд на Анатолия. – Что‑то не вижу его, неужто домой убежал?

Анатолий сжал зубы, пару секунд молчал, а потом посмотрел Назару в глаза.

Старик моментально побледнел и отступил на шаг. Затем сглотнул тяжёлый ком, кивнул чему‑то своему и посмотрел на временного командира отряда новым взглядом.

– Яков мёртв. – произнёс Анатолий, затем кивнул одному из бойцов, и тот подвёл ближе коня с телом, которое было накрыто курткой.

И я будто впервые посмотрел на безжизненно болтающиеся руки, на неестественно вывернутую шею. Теперь было очевидно, что это не живой человек. Ника тихо переползла мне за пазуху. Ей не нравилось всё происходящее. Я и сам предпочёл бы не видеть такие вещи.

Внутри появилась надежда, ведь в описании зелья было указано, что оно может реанимировать умершего… Но эти мысли сразу и угасли, в описании значилось пять минут. Уведомления о победах приходили минут двадцать назад, не меньше.

Назар шагнул к лошади и коснулся ладони Якова. Тронул его слипшиеся волосы. И тяжело осел на землю.

– Назар! – Антоний метнулся к нему и подхватил за плечи.

Я подскочил с другой стороны, поддержал старого плотника за спину и вгляделся в его лицо. Признаки инфаркта или инсульта я знал, приходилось сталкиваться в моём мире.

– Как вы себя чувствуете? – спросил я с тревогой.

Из глаз Назара катились слёзы, и он не пытался их скрывать.

– Яшка, дурень… – тихо сказал он. – Как же так? На кого я теперь мастерскую оставлю? – Он невидящими глазами посмотрел в мою сторону и продолжил: – Единственный племянник он у меня был. Бестолочь непутёвая, а всё равно родня.

– Он сражался как настоящий воин, – сказал Сыч, подходя ближе.

Назар покачал головой и горько усмехнулся:

– Рассказывай! Поди полез поперёд трусов и командира не слушал. Ну, за что мне такое наказание досталось? Яшка, Яшка, вот же глупая голова!

Он ругал Якова сквозь слёзы, но было видно, что за каждым бранным словом кроется любовь. Та самая, которую Назар, видимо, никогда не умел выражать иначе, чем ворчанием и подзатыльниками. А теперь было поздно.

– Ну, будет тебе, Назар, – тихо сказал Сыч, присев рядом и положив руку старику на плечо. – О покойных или хорошо, или никак.

– А я и говорю хорошо, – хрипло ответил Назар, утирая лицо рукавом. – Для такого олуха умереть в бою лучшее, что могло произойти. Хоть с честью ушёл к предкам.

Голос его надломился, и он замолчал, уставившись в землю.

Антоний переглянулся со мной, и мы аккуратно помогли Назару подняться на ноги. Отвели к лавке и усадили там.

Тело Якова тем временем сняли с лошади и уложили в стороне, накрыв той же курткой.

Я посмотрел на Павла, что сидел на соседней лавке с Назаром, бледный, как смерть. Антонию тоже хватило одного быстрого взгляда, чтобы оценить ситуацию. Старик жестом подозвал меня ближе и негромко сказал:

– Зелья мало успели приготовить. Но то, что получилось, стоит десятка обычных. Троим самым тяжёлым дай по глотку чистого концентрата своего последнего зелья. А для остальных разбавим водой обычное. Воздействие будет слабее, но это лучше, чем варить новое зелье для каждого.

У меня мелькнула шальная мысль. И я быстро уточнил у Антония:

– А если я сварю похлёбку и добавлю в неё зелье?

– Целебный суп? – Старик задумчиво погладил бороду. – Можно и так сделать.

Я кивнул и поспешил к костру, где стоял котелок, внутри которого едва заметно светилась коралловая жидкость. Бережно налил зелье в три кружки, буквально по глотку, но как ни мельчил, всё равно осталось меньше половины.

Первую кружку отнёс Павлу. Тот посмотрел на меня воспалёнными глазами, не понимая, что я от него хочу.

– Пей, – сказал я, поднося кружку к его губам. – Пей, это лекарство.

Взгляд Павла на секунду прояснился, на лице мелькнула тень улыбки, и он еле слышно спросил:

– Сам сварил, поварёнок?

Я шмыгнул носом и кивнул.

Павел прижался к кружке потрескавшимися губами. Я придержал ему голову, помогая сделать спасительный глоток.

Показалось, или действительно по его горлу скользнуло золотистое свечение и ушло вниз. Павел мелко задрожал, словно от холода. Я вгляделся в его лицо и увидел, что к щекам приливает кровь, глаза приобретают осмысленное выражение, а плечи расправляются.

Он потянулся к повязке на руке, ослабил и снял затянутый на предплечье ремень. Промокшая повязка засветилась тёплым золотистым светом. Мы с Павлом вместе смотрели на неё во все глаза. Краем глаза заметил, что такой же свет лился из‑под ворота кожаной куртки, будто там был спрятан фонарик. Свет разгорелся и держался несколько секунд, после чего медленно угас.

Перед моими глазами повисло сообщение системы.

Уникальное зелье чудесного исцеления: эффект усилен.

Боевой взвар, приготовленный вами, вступил в реакцию с зельем.

Повышен шанс чуда.

Зафиксировано:

Полное исцеление ран.

Обновление и омоложение организма.

Исцеление старой травмы.

Особый эффект:

С воина, выпившего ваше зелье, снято посмертное проклятье Ящериного Короля.

Деактивирован эффект ускоренного увядания.

Деактивирован эффект слабеющее тело.

Деактивирован эффект дряхлость.

Зелье, приготовленное вами, совершило чудо.

Зельеварение: +20

Сила духа: +2

Павел не видел этих уведомлений, но зато он чувствовал воздействие зелья на себе. Одним движением он сдвинул повязку вниз, и на моих глазах края рваной раны срослись, не оставив даже шрама.

Был ведь и еще один сюрприз. Не знаю, кто такой ящериный король, но Павел теперь спасён. Один только момент немного смущал. Двадцать очков прогресса за чудо, это меня обокрали, или я жадничаю?

Плотник перевёл взгляд на свои пальцы, несколько раз сжал и разжал кулаки.

– Что, опять дрожат? – спросил я как бы невзначай.

Павел поднял на меня глаза. Он выглядел потрясённым.

– Я не знаю, как ты это сделал, но, кажется, они теперь больше никогда не будут дрожать.

У меня не хватало слов, поэтому я просто кивнул и отвернулся. Макс внутри меня готов был расплакаться, то ли от сочувствия, то ли от восторга. Я был очень рад за Павла и искренне счастлив, что смог ему помочь. Но сейчас не время расклеиваться.

Не глядя больше на Павла, я подхватил вторую кружку и понёс Когтю.

Тот сидел на земле, привалившись спиной к забору. Штанина на его левой ноге была разодрана, и из‑под бурой тряпичной повязки проглядывала рваная рана.

Выглядело даже хуже, чем у Павла. Волчьи клыки оставили глубокие борозды на бедре. Коготь не жаловался и не стонал, просто сидел с закрытыми глазами. Только когда я подошёл ближе, увидел, насколько он бледен. Лоб его блестел от пота.

– Пей, – сказал я, протягивая кружку.

Коготь приоткрыл один глаз, посмотрел на кружку, потом на меня. Спросил сипло:

– Что за пойло?

– Целебное, – коротко ответил я. – Антоний сказал передать.

Этого оказалось достаточно. Коготь взял зелье, влил в себя одним махом и уронил руку на землю. Я едва успел подхватить кружку из его пальцев, как повязка на его ноге засветилась тем же золотистым светом.

Уверен, рана сейчас затянется. Я с интересом уставился на уведомление системы.

Ваше зелье исцелило среднее ранение воина.

Зельеварение +1,8.

Сила духа: +0,3

Да уж, здесь без чудес. Да и прогресса насыпали чуть‑чуть. Надо было ему обычного зелья дать…

Я не стал дожидаться, пока Коготь придёт в себя, и поспешил к третьему раненому, Ермолаю.

Тот лежал на расстеленном плаще и часто дышал. Его сломанная голень была зафиксирована двумя примотанными палками. Рядом на корточках сидел мастер Гром. Он поднял на меня взгляд и сказал:

– Похоже, кость раздробило. Боль наверняка адская. – Он хлопнул Ермолая по плечу, от чего тот стиснул зубы и вытаращил глаза. – Держись, брат!

Я помог Ермолаю приподнять голову и глотнуть целебного напитка. Он выдохнул, закрыл глаза и обмяк. Свечение мягко обволокло место перелома. Дыхание Ермолая выровнялось, и я с удовлетворением прочитал:

Ваше зелье исцелило среднее ранение воина. Регенерация перелома ускорена.

Зельеварение +1,9.

Сила духа: +0,27

Вот теперь можно заняться готовкой и легко ранеными. Эх, как бы мне сейчас пригодился Сёмка!

Я метнулся к костру. Похоже, Антоний отдал указания, потому что костёр горел на полную, и над огнём висел котёл с водой для похлёбки. Котелок с уникальным зельем Антоний отставил в сторону. Сыч нёс от колодца новое ведро с водой, и я благодарно кивнул ему.

Тут же бросился в подвал за овощами и мясом. Чистил и резал так быстро, как никогда в жизни. Наверное, помогал повышенный уровень кулинарии. Сделал самую простую мясную похлёбку, сейчас было не до изысков. Главной приправой в любом случае послужат не просто травы, а полноценное зелье исцеления.