Текст книги "Таверна на прокачку. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Алексей Сокол

Соавторы: Олег Ковальчук
сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 49 страниц)

Мимо прошёл Виктор. Демонстративно не глядя в мою сторону, он направился к крыльцу таверны. Внутри уже не было тихо и пустынно. Мужики приволокли балки и перекладины для приставной лестницы на второй этаж и крепили конструкцию к полу. Я слышал стук молотков и перекрикивание работяг. Виктор молча подхватил несколько тяжеленный перекладин, лежавших у порога, и понёс внутрь. Здоровый он всё‑таки мужик.

Подошёл Сыч и испытующе заглянул мне в лицо. Словно проверял, всё ли в порядке, не расклеился ли я. Убедившись, что я более‑менее бодр, он присел на ближайшую лавку. Помолчал и сказал:

– Ты смотри, как таверна преобразилась. А это всего‑то десяток мужиков взялись за работу.

Я кивнул. Уж что‑что, а прогресс в улучшении таверны я видел лучше него, ещё и выраженный в численных показателях.

Во двор вошёл Павел. Он уже успел сбегать до мастерской Назара и тащил на плече что‑то длинное, похожее на коромысло. Только чересчур тонкое и с непривычно большим размахом, метра три с половиной от края до края. И тут до меня дошло. Это не коромысло. Это плечи гигантского осадного арбалета. Того самого, что здесь называли стреломёт, а в моём мире назвали бы баллистой.

Следом за Павлом, сгибаясь под тяжестью деревянных деталей, вошёл один из деревенских мужиков. Они отдали детали Назару, и тот принялся ловко соединять их в единую конструкцию.

Мимо меня пронесли моток верёвки. Похоже, ещё немного и стреломёт установят где‑то наверху. Интересно, сколько это даст очков к безопасности таверны?

Вскоре вернулся кожевник с инструментами и принялся орудовать над тушей рогатня. Шкура отходила широкими пластами, обнажая тёмно‑красное, плотное мясо.

Я наблюдал, дожидаясь, когда можно будет забрать окорок.

Вдруг кожевник остановился, огляделся и махнул рукой, подзывая Анатолия. Тот подошёл, переговорил с ним и, в свою очередь, позвал:

– Павел! Николай!

Сыч заинтересованно поднялся с лавки и пробормотал:

– Что там происходит?

Он направился к кожевнику, а я, не отрываясь от готовки, проследил за ним взглядом. Ника, любопытно сверкая глазами, хотела было отправиться за Сычом, но осталась у стола. Ей явно очень хотелось, чтобы рогатень в любом виде был подальше от неё и от меня.

Анатолий негромко объяснял что‑то Павлу и Николаю. Я услышал самый конец фразы:

– … Зверь третьего ранга, ядро должно быть хорошим. Но оно одно, так что решайте, кому оно достанется.

Павел не колебался ни секунды.

– Последний удар нанёс Николай, – сказал он. – Тут и думать не о чем.

Николай покачал головой.

– Я просто добил. После твоего удара зверь был уже обречён. Ты ему шею рассёк, перерубил артерию. Я только завершил.

– Ты мне жизнь спас, – возразил Павел.

– А ты тоже жизнь спас Сычу. Так что считай, квиты.

Они стояли друг напротив друга, и словно состязались в галантных манерах. Павел немного поразмыслил, а потом усмехнулся и сказал:

– Тут такое дело. Я поразил рогатня мечом, который мне дал Макс. А ещё я бы этот меч не удержал, но Макс дал мне взвар, после которого руки перестали трястись. И если уж кого и награждать за победу над рогатнем, так это Макса.

Он нашёл меня взглядом и коротко улыбнулся. Я замер, не веря своим ушам.

– Что ж, поддерживаю, – тут же подхватил Николай. – Если бы не его стряпня, я бы уже на ногах не держался. Да и с охотниками мы бы, может, не справились бы без его стряпни.

Виктор, который вышел на крыльцо за перекладинами для лестницы, фыркнул. Он наверняка слышал каждое слово. И ему это категорически не нравилось. Вида он старался не подавать, но я заметил, как покраснела его шея.

Кажется, в его глазах я постепенно трансформируюсь из никчёмного пацана в серьёзную угрозу. Чем больше людей встаёт на мою сторону, тем сильнее Виктор чувствует, что теряет контроль. Причём злится он уже не столько на меня, сколько на ситуацию в целом. Но срываться будет всё равно на мне.

Как бы ни бушевали эмоции, но нам с Виктором нужно спокойно поговорить. Объяснить, что я ни на что не претендую, просто помогаю с таверной и прошу мне не мешать и перестать относиться ко мне как к бесполезному назойливому сопляку!

Сейчас не время, но я обязательно вернусь к этому разговору, когда мы разберёмся с охотниками.

Тем временем Анатолий под присмотром кожевника распорол на загривке рогатня шкуру глубже и принялся что‑то вырезать из‑под костяного гребня. Провозился минут пять, наконец выпрямился, держа в окровавленных пальцах тёмный округлый предмет. Обтёр и вручил Павлу.

Тот переглянулся с Николаем, и оба направились ко мне. Улыбались, будто именинный торт несут.

– Ну что, Макс, – сказал Павел, – думал, хорошие дела остаются безнаказанными? Принимай заслуженную награду.

Глава 3
Деяния и наказание

Павел взял мою ладонь и положил на неё чёрный камень. Размером он был с перепелиное яйцо, гладкий, тяжёлый, с тусклым зеленоватым отблеском в глубине. А ещё тёплый, будто живой.

Система среагировала мгновенно.

Энергоядро секача‑рогатня. Ранг 3. Стихия: природа.

Содержит концентрированную энергию природы.

Качество: высокое.

Ёмкость: значительная.

Я разглядывал камень во все глаза, а потом посмотрел на Павла.

– Может, всё‑таки тебе это ядро нужнее? – спросил я. – Там природная энергия, а ты же чувствуешь дерево, как мастер Назар. Тебе пригодится эта сила.

– Силы у меня и так хватает. – Павел махнул рукой. – К слову, благодаря тебе. Так что бери, энергоядро лишним не бывает.

– Кстати, – вдруг вмешался Николай, прищурившись, – а откуда ты знаешь, что там природная энергия? Камень‑то на вид обычный.

Я открыл было рот, но ничего умного в голову не пришло.

Павел усмехнулся, глядя на мою физиономию.

– Много же у тебя секретов, парень, – сказал он без упрёка. – Но это и правильно. Без хитростей в этом мире жить непросто.

– Ещё бы знать, что с этими камнями делать, – вздохнул я, решив не отпираться. – А то у меня уже есть один, водяной.

– Так у тебя их два? – Павел переглянулся с Николаем, и внезапно оба захохотали. – Неплохо дела у поварёнка идут, – проговорил Павел сквозь смех.

Николай хлопнул меня по плечу так, что я пошатнулся.

На нас оглядывались остальные, пытаясь понять, что смешного, если на носу атака охотников.

– Когда всё закончится, – сказал Павел, отсмеявшись, – я покажу, что с ними делать.

– И я кое‑чему научу, – поддержал Николай.

Я сжал камень в ладони. Он словно был живой и мягко пульсировал теплом. Теперь у меня в коллекции целых два энергоядра. Осталось только дожить до момента, когда я смогу ими воспользоваться.

– Павел! – окликнул Назар. – Ты чего там трёшься? Иди помогай! Укрепи забор вон там, с восточной стороны. Давай, давай, шевелись!

Павел коротко улыбнулся мне и послушно поспешил к забору.

– Сейчас, мастер Назар.

Павел приложил ладонь к столбу, на который указал Назар. Я увидел, как из‑под пальцев Павла по дереву побежали тонкие зелёные жилки.

Столб, рассохшийся и потрескавшийся от старости, на глазах заблестел новизной, налился цветом. Из щели у основания полезли тонкие корешки, вгрызаясь в землю. За секунду дряхлая деревяшка превратилась в крепкое дерево, вросшее в грунт намертво.

Назар одобрительно кивнул и указал на следующий ветхий столб:

– Вот такие все поправь по периметру. Давай, пошустрее.

Сыч, стоявший рядом со мной, негромко сказал:

– Везёт же Виктору. Все вокруг него крутятся и помогают. Одно укрепление забора обычно от десяти золотых стоит, а то и больше. А этот старый увалень ещё и недоволен.

Я посмотрел на Назара, который гонял Павла вдоль забора, потом на таверну, где из окна второго этажа высунулся край стреломёта. Подняли, выходит, по новой лестнице.

Система подтвердила:

Восстановлен доступ на второй этаж. Продолжайте в том же духе. Сделайте номера пригодными для размещения постояльцев.

Уровень таверны: 187,66

Прогресс уровня таверны растёт. Интересно, что случится, когда уровень достигнет двухсот? Аж захотелось бросить готовку и помчаться на второй этаж наводить порядок в номерах. Во всяком случае это, кажется, самый быстрый способ достичь заветных двух сотен.

Обязательно надо будет выделить время, и заняться этим вопросом. Глядишь и задание выполню.

Виктор стоял снизу и, задрав голову, наблюдал, как мужики стучат топорами, расширяя оконный проём.

– Всё же не зря говорят, что с возрастом характер у людей портится, – сказал Сыч, проследив за моим взглядом. – В молодости он совсем другим был. А потом… – Он махнул рукой. – Ладно, не моё дело. Что ты там собирался приготовить из рогатня. Мясо, похоже, скоро будет.

Кожевник и правда уже заканчивал. Туша рогатня лежала наполовину освежёванная, и рядом на расстеленной рогоже высилась гора тёмно‑красного мяса. Костяные наросты с загривка кожевник аккуратно сложил отдельно.

Я сжал в кулаке энергоядро. Нужно убрать его в надёжное место. У меня ещё остался тайник в подвале, туда доступ не запрещён, пока я занимаюсь готовкой.

Панда подошла ближе, потянулась понюхать камень и брезгливо фыркнула. Похоже, чуяла запах рогатня.

Я направился в подвал. Нужно набрать продуктов для нового блюда. А сам размышлял. Ведь уникальное зелье у меня получилось, когда мастер Назар поделился со мной своей энергией. А что если попробовать использовать энергию из ядра в готовке?

Интерлюдия 1

Ставр остановил коня на опушке и прислушался. Пётр, молодой парень из его маленького отряда, остановился рядом и привстал на стременах.

Лес был подозрительно тих. Стук топоров и молотков из деревни сюда не доносился. Вдалеке снялась с деревьев стая птиц, и Ставр почуял неладное.

– В лагерь не пойдём, – сказал он коротко. – Сразу к дальней заимке, через балку и овраг.

– А как же наши вещи? – Пётр кивнул в сторону, где за деревьями угадывалась тропа. – Там палатка, котелок, одеяла. И запас стрел остался.

– Ничего ценного, – заключил Ставр и потянул поводья, разворачивая коня. – Жизнь дороже. Ты же слышал, что Зеон с отрядом уже на марше. Не хочу пересекаться с его дозорными. Уходим.

Пётр хотел было возразить, но посмотрел на лицо Ставра и передумал. Развернул коня и поскакал следом.

Через минуту опушка опустела.

* * *

Варвара проснулась и не сразу поняла, где находится.

В доме полумрак, ставни закрыты. Пахнет прогорклым жиром и страхом, который впитался в одежду и волосы ещё тогда, в лесу.

Она пролежала так несколько секунд, ощущая спиной жёсткую лавку и прислушиваясь к звукам с улицы. За окнами стучали молотки и перекрикивались мужики. Ещё светло. Сколько она проспала?

Варвара села, потянулась к ведру с водой. Напилась из ковша, поплескала воду на лицо, приходя в себя, осмотрелась. Одежда была покрыта засохшей грязью, ссадины на ногах ныли, содранная спина отдавала болью при каждом движении.

Варвара содрогнулась, вспоминая массивные костяные гребни и маленькие рыжие глаза рогатня. Жива. Хвала всем богам, спаслась. Выбралась.

Она медленно поднялась, поморщившись, когда сдвинулась рубаха, присохшая к израненной спине. Подошла к двери и выглянула на улицу. По дороге тянулась вереница баб с узлами и детьми. Мужики приколачивали щиты на окна соседнего дома. Слышались раздражённые переругивания.

Варвара закрыла дверь и обхватила себя руками. Что произошло, пока она спала? Надо выйти и спросить. Но перешагнуть порог было страшно. Казалось, что рогатень притаился за углом и только и ждёт, чтобы она покинула безопасный дом.

В дверь стукнули.

Варвара вздрогнула и отступила, прижимаясь спиной к стене.

– Кто там? – спросила она срывающимся голосом.

– Это я.

Дверь распахнулась, и Варвара с облегчением выдохнула:

– Гришка! Заходи, заходи! Что тут творится? Куда все идут?

Но Гришка переминался у порога, не решаясь войти.

– Тут это… – сказал он. – Антоний нас к себе зовёт.

* * *

Коготь бежал по лесу, подныривая под ветки и огибая густой кустарник.

Нога горела огнём, зелье Макса затянуло рану, но мышцы ещё не срослись до конца. Каждый шаг отдавался тупой болью от колена до паха. Но он не обращал на это внимания. Нужно было успеть.

Тропу к хижине Альберта он знал наизусть – сколько раз ходил к леснику за мазями, за советом, за выпивкой. Но никогда ещё не бегал так быстро. Хромая, спотыкаясь, цепляясь за ветки, матерясь на каждом шагу.

Вот и поляна с домиком, знакомые клетки под навесом, где Альберт держит всякую мелкую живность.

Коготь подскочил к порогу и затарабанил в дверь. Нет ответа.

– Альберт! Альберт! – позвал Коготь и прислушался.

Тишина.

– Что б тебя! – Коготь сплюнул и огляделся, уперев руки в бока. – И где тебя искать?

На поляну бесшумно вышел лунопёс. Остановился, наклонил голову на бок и посмотрел на Когтя.

– Где твой хозяин? – спросил его Коготь, вытирая пот. – А?

Лунопёс развернулся и неспешно потрусил в лес. Коготь двинулся следом, держась на почтительном расстоянии.

Альберта он нашёл у ручья. Лесник стоял на коленях и мыл руки. Лунопёс уселся с ним рядом и равнодушно уставился вдаль.

– Чего носишься по лесу, как ошпаренный? – Альберт выпрямился, вытирая руки о штаны. – И чего хромаешь?

Коготь перевёл дыхание, не зная, с чего начать.

– Нужна твоя помощь, – сказал он.

Альберт внимательно смотрел в лицо Когтя, пока тот коротко выкладывал положение дел. Потом покачал головой, не меня угрюмого выражения, и произнёс:

– Зеон, значит. – Он помолчал и вздохнул: – Всё равно к Антонию шёл. Сейчас тогда за капканами вернусь. А ты беги обратно, скажи, скоро зайду к вам.

– Когда скоро? – уточнил Коготь.

Альберт уже прошёл мимо и бросил через плечо:

– Скоро, значит скоро. Беги, говорю, там твоя помощь нужна.

Он скрылся за деревьями. Какое‑то время в просветах между стволами ещё мелькал светлый хвост лунопса, но вскоре пропал и он.

Коготь зачерпнул воды из ручья, напился. Потом похлопал себя мокрой рукой по шее и побежал обратно, стараясь не обращать внимания на боль в ноге.

* * *

Сначала я хотел сделать рагу из мяса рогатня. Но потом передумал. Рагу, это хорошо для ужина в таверне, вкусно и сытно, но не практично. В карман его не сунешь, и во время возможного боя из тарелки не похлебаешь.

Как‑то в прошлой жизни я читал про войну во Вьетнаме. Про то, как вьетнамцы запасали варёный рис прессовали в комки, заворачивали в листья и носили с собой неделями. Калорийно, компактно, не портится. Война войной, а есть людям надо.

К тому же при ближайшем рассмотрении оказалось, что мясо рогатня для рагу не годится, слишком оно жёсткое и жилистое. Но если жёсткое мясо мелко порубить и смешать с медвежьим щавелем, получается прекрасный фарш с ароматом трав.

Времени у меня было чуть больше, чем в прошлый раз, когда я делал лаваш. Поэтому я решил сделать пирожки, благо мука была. А вместо сковороды или духовки выступил котелок, который я обложил горячими углями.

Я сварил рис, а потом замесил тесто из муки и воды. Растянул плоские листы и нарезал на квадраты. В каждый квадрат – горсть рассыпчатого риса и шарик рубленого маринованного мяса в середину. Края защипнул конвертиком, обжарил в своей импровизированной сковороде до золотистой корочки.

Получились не совсем онигири, не совсем чебуреки, а что‑то среднее, горячее и ароматное. Компактные, не разваливаются, помещаются в ладонь. Идеальный походный паёк.

Я откусил от первого пробного, и по телу прокатилась волна тепла.

Рисовый пирожок со специями и мясом рогатня

Сытность: 50%.

Эффекты:

Бодрость: + 15%

Выносливость: +10% на 2 часа.

Регенерация: +4% на 2 часа.

Бонус: мясо монстра 3‑го ранга придаёт блюду усиление случайного эффекта.

Кулинария: +0,60

Неплохо. Два часа повышенной выносливости от одного пирожка – это серьёзно. Если каждого бойца накормить перед боем, наши мужики будут драться вдвое дольше и вдвое злее. Еще и случайное усиление, всё же не зря я рогатня решил зажарить.

Параллельно я варил вторую порцию грибной похлёбки – густую, наваристую, на крепком бульоне из оленьих костей. Готовил побольше, впрок, для тех кто пойдёт в бой и для тех, кто останется в деревне. Горячее, сытное, поднимающее дух. Грибы в этом мире были отличные – крепкие, мясистые, с ореховым привкусом.

Стоило кому‑то подойти к моему столу, я на автомате выдавал пирожок или миску похлёбки с грибами. Мужики брали, кивали и уходили обратно к своим делам. Никто не спрашивал, сколько стоит. Некоторые клали монеты на край стола, медяки, иногда серебро. Я ссыпал всё в отдельную тарелку, не считая. Не до бухгалтерии.

Зато частенько слышал возгласы о том, какая же вкуснятина им досталась.

Я устало вздохнул.

Как же непросто без Сёмы. Благо я придумал идею с пирожками, иначе не успевал бы мыть посуду. Конвертик из теста заменял и тарелку, и ложку. Съел, и никакой грязной посуды.

Ядро с энергией природы я пока не стал прятать в тайник. Меня подмывало попробовать его применить. Я помнил, какие ощущения шли от природной энергии мастера Назара, они казались понятными и предсказуемыми, не чета хитрой циркуляции воздушных потоков. Но и воспоминания о том, как я испарил котелок с зельем, были свежи. Так что рисковать похлёбкой я не стал. Решил потренироваться на пирожке.

Отложил один из уже готовых в сторонку, сжал в руке природное ядро, зажмурился и сконцентрировался на своих ощущениях. От ядра мягко толкалась в руку тёплая пульсация. Я попытался ухватить её за хвостик, и, кажется, мне удалось. В руке словно развернулась гибкая змейка, это поток энергии искал выход. Я приоткрыл глаза и направил поток в сторону пирожка.

Тот засветился золотисто‑зелёным свечением, и я почувствовал восторг. У меня получилось! Но через мгновение пирожок начал меняться. Он уменьшился в размерах и покрылся пушистым наростом плесени. Потом почернел и осел склизкой массой. До моего носа долетел запах гнили.

Я содрогнулся и выронил камень из пальцев. Поток энергии исчез, невидимая змейка снова свернулась и спряталась внутри энергоядра.

Ника подкралась к чёрному сгустку, в который превратился пирожок, и осторожно понюхала. Тут же скривилась и чихнула, всем своим видом выражая брезгливость.

Я подцепил испорченный пирожок и бросил в ведро, куда складывал очистки и прочий мусор.

Поднял камень, осмотрел и решил всё‑таки спрятать в тайник. Пожалуй, повременю пока с экспериментами.

Время летело. Солнце перевалило зенит и начало снижаться. Тени от забора вытянулись. Мужики работали, не останавливаясь, стук молотков не прекращался ни на минуту.

И тут один из рабочих сорвался с забора.

Я услышал крик и грохот, а потом ругань. Поднял глаза и увидел, что на земле, зажимая голень, лежит мужик. Острая щепа вошла в ногу ниже колена, распоров мышцу. Крови было много, штанина мгновенно побурела.

Не хватало ещё нести потери до боя!

Я метнулся к своим запасам. Уникальное зелье глубинного исцеления подошло бы идеально, но котелка с остатками я не нашёл. Видимо, Антоний забрал его с собой.

Правильно, вообще‑то. Уникальное зелье – бесценная вещь, три человека на ноги поставило моментально.

Жаль, что маловато его вышло.

Но у меня оставалось пару бутыльков обычного целительного зелья. Я вытащил один бутылёк, плеснул в кружку, долил воды и поспешил к раненому.

Тот с недоверием покосился, но я пояснил:

– Тут лечебное зелье, с Антонием вместе варили.

Мужик выпил и вернул мне кружку.

Свечения на этот раз не было. Но раненый с облегчением выдохнул, боль отступила. Рана стала покрываться тёмной коркой, кровь остановилась. Я глазам не поверил. Мужику перевязали ногу, подняли и усадили на скамью.

– Спасибо, парень, – хрипло сказал он.

– На здоровье. Посиди минут двадцать, пока затянется, – сказал я, хотя совершенно не был уверен, как правильно. Для меня такое исцеление по‑прежнему выглядело чудом.

Я вернулся к костру и продолжил лепить пирожки. Нарезал мясо, подготовил тесто, защипнул, обжарил. Ритм работы убаюкивал, и руки делали всё сами. Панда крутилась под ногами, выполняя свою часть работы – плотно кушать и передавать мне силы и бодрость.

Во двор влетел Сёма, едва не столкнувшись с Павлом, который поправлял забор у ворот.

Пацан был красный, запыхавшийся, волосы всклокочены, глаза дикие, будто за ним стая крысоволков бежала.

– Макс! – крикнул он с порога. – Антоний зовёт! Срочно!

– Как это тебя мамка отпустила? – спросил Павел.

Сёма помотал головой и гордо ответил:

– Сбежал! Антонию на глаза попался, а он вот, с поручением отправил.

Я посмотрел на нарезанное мясо, на комок ещё нераскатанного теста.

– А как же я это оставлю?

– Не боись, я присмотрю, – подал голос Сыч. Он подошёл, отряхивая руки и кивнул: – Раз Антоний зовёт, надо бежать. Он по пустякам бы не стал дёргать.

– И я помогу! – с азартом заявил Сёма, закатывая рукава. – Я умею! Я видел, как ты делаешь!

Наверное, это из‑за зелья, подумал я. Или что‑то с Марией.

Я быстро дал указания Сычу: похлёбку помешивать каждые пять минут, не давать пригореть. Из теста сделать плоские листы, добавить готовую начинку, защипнуть и отправить пропекаться на дно горячего котелка. Сёме велел следить за огнём и подбрасывать дрова.

– Не мудри, – буркнул Сыч, подходя к костру. – Разберёмся. Иди.

Я подхватил Нику, усадил её на плечо и выбежал за ворота. Промчался по дороге, не глядя по сторонам, и вбежал в деревню.

На улочках стояла суета. Всюду стучали молотки, скрипели пилы. По улице шли женщины, волоча узлы с вещами. Рядом крутились дети, для которых это была просто игра. Только самые маленькие хныкали. Старухи причитали, но шли споро, не задерживаясь. Почти у каждого дома стоял хмурый мужик с оружием. Кто с топором, кто с дубиной, кто с вилами.

Я задумался, глядя на них. Сколько среди этих мужиков практиков? Наверняка большинство. Все мужики, кто постарше, выглядели как бывалые воины с опытом и навыками. Просто осевшие, обросшие семьями и хозяйством. Но сейчас, когда пришла беда, они снова стали тем, кем были когда‑то.

К дому Антония я подбежал, чуть запыхавшись.

Из‑за забора, издалека услышал крики. Кричал явно Антоний, и старик был очень зол. И чего он меня туда позвал?

Калитка была приоткрыта. Я пригладил волосы, поправил рубаху и вошёл.

Остановился в воротах, увидев неожиданно большую компанию.

Стоило мне появиться, как крики затихли, а взгляды скрестились на мне.

Кроме Антония здесь находились ещё четыре человека. Коготь стоял, привалившись к стене, и потирал ногу под порваной штаниной. Чуть в стороне кучкой держались две женщины и парнишка, в котором я сразу признал Гришу.

Память тут же подсказала, что лица женщин я тоже видел. Вон та худая, с совиными глазами, командовала скинуть меня в воду, чтобы проверить на ведьмовство. Это была Варвара, конкурентка. Сейчас глаза её бегали, и выглядела она испугано.

А рядом с ней низенькая круглолицая помощница, чьё имя я не знал. Она тихо всхлипывала и периодически вытирала заплаканное лицо передником. Гриша что‑то шептал ей, я разобрал только слово «мама». Да уж, семейка начинающих инквизиторов…

– Вот и он, – устало сказал Антоний, кивнув в мою сторону. – Заходи, Макс. Садись.

Я остался стоять у калитки. Сердце колотилось, а мысли в голове скакали.

Что происходит? Меня снова будут проверять? Только теперь утопят под руководством Антония? Я невольно сделал полшага назад, и ладонь легла на рукоять кинжала. Панда юркнула мне за пазуху и притихла.

– Зачем меня позвали? – спросил я.

Антоний заговорил, и я незаметно перевёл дыхание. От слов старика у моих новых знакомых вытянулись лица, и я понял, что судить тут собирались не меня.

– Значит так, – начал Антоний сурово. – Мне стало известно, что вы трое пытались утопить Макса в реке. За это должно последовать наказание.