Текст книги "Таверна на прокачку. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Алексей Сокол

Соавторы: Олег Ковальчук
сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 49 страниц)

Повисла тишина. Свистнула первая проснувшаяся птица. С крыши упала капля и разбилась о лужу.

Варвара поднялась на ноги и расправила юбку. Не смотря на бессонную ночь, она ощущала прилив сил, будто выпила одно из зелий Антония.

– Пойду пройдусь, – сказала она и многозначительно посмотрела на Фабия.

Тот кивнул и ответил:

– Я тебя прикрою. Только не наделай глупостей опять. И не подставляйся, очень прошу. У меня большие планы, и слухи о сестре на пользу не пойдут.

Варвара выскользнула за забор и поспешила в деревню. Фабий проводил её взглядом и вернулся обратно. Виктору нужна была помощь с разбитым двором и сгоревшей таверной. А совесть у кузнеца всё‑таки была, хоть и кривая.

* * *

Я проснулся, когда солнце стояло высоко.

Потянулся, чувствуя, что каждая мышца ноет, как после драки. Собственно, так оно и было. Я посмотрел на руки. Ссадины и порезы уже стали затягиваться, моя ускоренная регенерация, подстёгнутая зельем лечения, не могла не радовать. Но для любого восстановления нужна энергия, то есть еда. Я ощутил, что живот подводит от голода.

И дополнительно накладывался чужой голод. Я посмотрел на панду, которая тоже проснулась и сладко потягивалась, прогнув спинку и вытянув передние лапки. Потом также тщательно она по одной вытянула задние лапы, после чего, окончив зарядку, уселась, свернув хвост колечком.

Мордочка у неё была умильная, а глаза даже не просящие, а требовательные. Оно и понятно, уже разобрались, что хорошее питание для неё это работа. Сидя на попе и облизываясь, она демонстрировала, что готова к трудовым подвигам.

– У тебя так заворот кишок будет, мелкая, – сказал я ей.

Ника недовольно пискнула. Мол, рассуждать потом будешь, а сейчас, есть давай. Я посадил её на плечо и отправился в таверну.

По пути видел, что люди начали наводить порядок. Раскрывали окна, убирали обгоревшие обломки, пилили упавшие деревья. Деревня оживала и приходила в себя после вчерашнего боя.

Я слышал разговоры, из которых понял, что дом мастера Грома пострадал сильнее всего. Пробита основательная каменная стена, рухнул потолок, а внутри завалы. Мужики качали головами, восстанавливать придётся чуть ли не с нуля. А забрасывать такой дом и вовсе грешно.

Ледяная стена, отделившая деревню от леса, стояла, как ни в чём не бывало. Солнце пригревало, и лёд должен был таять, растекаясь лужами. Но похоже, этот лёд был не так‑то прост. Напротив таверны в стене зиял пролом, который сделал вчера Болотень. Обломки льда, похоже, тоже не собирались таять.

– Отдохнул? – спросил Сыч, когда я появился во дворе таверны.

Я кивнул и оглядел двор. Рабочий стол вернули из‑под стены на прежнее место. Вокруг сновали люди, казалось, таверна стала местом встреч и обмена новостями. Причём обсуждали только то, что обнаружили, о прошедших ночью событиях не судачили, не жаловались и не вздыхали. Жалели только состояние раненых да тех, что не выкарабкались и скончались от ран.

Раненых, что вчера заполнили весь первый этаж таверны, почти не осталось. Видимо, отправились по домам, кто на своих двоих, кто на руках у родни. Тех лечебных зелий, что я вчера добавил в похлёбку, хватило, чтобы поддержать людей и ускорить их восстановление. Так что зря я переживал, без меня тут неплохо справились, по крайней мере с пострадавшими.

А вот с кулинарией…

Сыч подтвердил мои мысли:

– Принимайся за работу. Без тебя за готовку никто не брался, а люди давно проголодались.

Он сказал это громко, и на его слова откликнулись несколько мужиков, которые сидели у забора. Одобрительно загудели и посмотрели голодным взглядом в сторону моего очага.

Несмотря на усталость, которая ещё сковывала мои мышцы, я почувствовал воодушевление. Приятно, когда любимое дело находит такой отклик у людей. Да и нравится мне заботиться о том, чтобы людям было сытно и вкусно. Вот сейчас займусь тем, что у меня получается лучше всего. Продукты только из погреба принесу.

– А где Виктор? – спросил я.

– В деревню пока ушёл, скоро вернётся. Он почти всё время с Марией проводит, даже твою похлёбку утром ей относил. – Сыч подмигнул мне. – Глядишь, всё наладится. Виктор мужик крутой, но отходчивый.

Тут его взгляд скользнул по дальнему углу двора, где лежали накрытые тела погибших. Улыбка сползла с его лица. Но он тут же собрался и и продолжил:

– В общем, – голос его стал тише, – скоро всей деревней будем на ужин собираться. Решили здесь общий сбор организовать. Надо выбрать, кто будет старостой вместо Антония. Провести тризну по погибшим. И решить, как жить дальше.

Я задумался. Тризна – это дань памяти воинам. Выходит, обычная каша или похлёбка не подойдут.

– Что‑то особенное надо приготовить? – спросил я.

Сыч подумал и ответил:

– Сделай что‑нибудь вкусное из рогатня. Очень уж он необычный. И очень уж славные пирожки получились. Люди до сих пор вспоминают.

– И как символ победы над врагом сгодится, – кивнул я.

Я огляделся в поисках туши.

– А его к стене унесли, чтобы не испортился, – пояснил Сыч. – Стена холодная и не тает. Мясо там, как в леднике, лежит.

Быстро же деревенские нашли ледяной стене практическое применение. Вчера она спасла отряд Анатолия от гибели, а сегодня работает холодильником.

– Схожу, разделаю и принесу, а ты пока готовься, – Сыч направился к выходу.

А я стал прикидывать, что приготовить. Мяса рогатня точно хватит на всех, туша была здоровенная. Варить, жарить, тушить?

Чувствую, людей придёт много, а тарелок катастрофически не хватает. Не просить же людей приходить со своими.

И тут меня осенило.

Шашлык.

Мясо порезать крупными кусками, замариновать в медвежьем щавеле с травами. Нанизать на палочки и жарить на углях. Просто, вкусно, и главное – можно есть руками, без тарелок.

– Назар! – окликнул я старика, который всё также сидел у забора, где я видел его последний раз. Лютня лежала рядом. Выглядел старый плотник чуть лучше, и я решил его побеспокоить. – Сможешь выстругать мне тонких заострённых палочек? Штук пятьдесят. Длинных, с две ладони каждая.

– Зачем? – Назар поднял усталые глаза.

– Для мяса.

Он кивнул и попросил:

– За ветками только сам сходи.

В этот момент во двор заскочил Сёма. Вчера я не заметил, когда он ушёл. Но выглядел парень бодрым и свежим.

– Мастер Макс! – воскликнул он, сияя, как серебряная монета. – А я вас всё утро ждал! Чем помочь?

– Веток натаскай, – скомандовал я, – Назар скажет, какие нужны.

– Для костра? Так ведь дрова есть! Нарубить?

Я покачал головой:

– Мясо будем нанизывать. Так что сосновые или еловые не бери, они смолистые. И слишком толстые не бери.

Назар выслушал, потом добавил еще пару уточнений. Сёма с пониманием кивнул и убежал, а я принялся готовить угли и делать распорки, на которые потом буду класть свои шашлыки.

Сыч принёс много мяса. Оно было не самым мягким и сочным, но хороший маринад и не такое спасал. Я нарезал крупными кусками, бросил в котёл, и принялся готовить заправку. Медвежий щавель, остролист для пикантности и жгучести, пряные травы, щепотка соли. Перемешал, прикрыл крышкой и отставил в сторону.

Пока мясо мариновалось, подготовил гарнир и закуски. Нарезал свежие овощи – лук кольцами, репу ломтиками, зелень пучками. Разложил по тарелкам. Менажниц, конечно, тут нет, чтобы распределить закуски по секциям. Но о красоте подачи пока нет смысла думать. Главное, чтобы не на столе лежало.

Пришёл шатающийся Гришка. Он был бледным, ноги переставлял с трудом. Но когда я попытался отправить его отдыхать, твёрдо посмотрел мне в глаза и сказал:

– Я никуда не уйду. Дай мне задание. Я обещал.

Сёма приволок ветки и отдал их Назару. Тот достал нож и начал строгать, не задавая лишних вопросов. Руки у него словно работали сами собой, будто он всю жизнь только и делал, что вытачивал шампуры из дерева. А палочки и правда выходили прямыми и гладкими, как из магазина.

Я усадил своих помощников нанизывать мясо. Показал, как это делать правильно – вдоль волокон, протыкая кусок по центру, чтобы ничего не висело, размещать кусочки не слишком плотно, чтобы равномерно прожарились, и оставлять по краям шампура свободное место.

Мужики тем временем выставили во дворе столы. Часть столов принесли из других домов, составили рядами, покрыли, чем нашли. Из погреба выкатили бочки с элем и достали оставшиеся бутыли с вином.

Жаровню я соорудил из двух толстых брёвен.

Угли уже дошли до нужной стадии. Я положил первый шампур на импровизированный открытый мангал. Маринад капнул на угли, зашипел, и по двору поплыл густой пряный запах, от которого рот наполнялся слюной. Люди закрутили головами, высматривая, что это там так вкусно пахнет? Второй шампур, третий… Я споро размещал мясо, и скоро над углями выстроился целый ряд.

Оставалось только переворачивать и следить за ровным жаром.

Ника уже успела пробежаться по двору, доедая кустики, которые не успела схрумкать ночью, и с довольным видом вылизывалась под столом.

Мясо рогатня жарилось отлично. Жир капал на угли, вспыхивая маленькими язычками пламени. Корочка получалась румяной, хрустящей, а внутри мясо оставалось сочным и мягким. Маринад из медвежьего щавеля придавал терпкий привкус с травяной горчинкой, который сочетался с мясом так, будто они были созданы друг для друга.

Двор заполнялся людьми. Они приходили из деревни по одному, по двое, группами. Садились за столы или оставались стоять, тихо переговариваясь. Все ждали, поглядывая на угли.

Я снял с огня первую партию. На мне туту же скрестились голодные взгляды. Я отдал всё Сёме, оставив себе маленький шампур, и продемонстрировал, как снимаю кусочек с деревянной палочки.

Сёма принялся разносить шампуры. Один два куска на человека получится точно. А Гриша уже подготовил мне следующие шампуры с мясом.

Люди сначала ели молча и сосредоточенно, но со всё возрастающим возбуждением. Мясо им очень нравилось.

Еда давала силы, которые были так нужны после трудной ночи, после боя, после всех понесённых потерь. Пропитанное дымом и соком мясо словно возвращало к нормальной жизни.

Кто‑то с наслаждением откинулся, улыбаясь измазанными жиром губами. Кто‑то с восторгом хвалил, осторожно сжимая в пальцах горячий надкушенный кусок.

Помощник кузнеца, что придерживал перевязанное плечо, спросил, что за странная свинина. Наши бойцы, что ходили на вылазку в лес, принялись рассказывать историю о сражении с рогатнем. Как монстр появился из зарослей, как порвал несчастного Якова, но наши герои, Павел и Николай, сразили подлую гадину, изрубив мечами.

Двор оживал. Еще не все герои собрались во главе столов, но люди прибывали, оставив дела. Следовало многое обсудить и проститься с погибшими товарищами.

Я стоял рядом с углями, переворачивал шашлыки, слушал разговоры и чувствовал, как жизнь понемногу возвращается в привычную колею.

И несмотря на грусть по ушедшим, у меня на лице появилась усталая улыбка.

Глава 16
Заслуженные подарки

Я жарил шашлыки и улыбался во все тридцать два. Нравится мне это дело. Жар от углей, пузырящийся жир на аккуратных румяных кусочках, а главное люди. Довольные, благодарные, сытые.

Уставшие люди, пережившие непростые сутки, оживали на глазах.

На берегу тем временем уже соорудили погребальные костры. Тела погибших унесли к реке, чтобы обмыть, завернуть в холстину и уложить согласно традициям.

Обряд сжигания обычно проводил староста. Но дед Антоний сам лежал среди тех, кого готовились проводить в последний небесный путь. Поэтому сперва нужно было выбрать нового старосту, чем и займутся местные, когда все соберутся за столами.

То и дело слышались удивлённые возгласы людей, кто впервые зашёл к Виктору за последние дни и попробовал мою еду.

Люди перешёпывались, с интересом глядели в мою сторону и удивлённо кивали. Всё чаще слышалась похвала.

Система тоже реагировала, то и дело подкидывая очки прогресса, но мне не хотелось пока туда смотреть. Надо сначала отдохнуть, набраться сил, а там и своими делами займусь. Времени у меня достаточно, система отсыпала мне новых дней жизни от своих щедрот.

А пока я просто наслаждался процессом и тем, что такими простыми действиями могу вызвать довольные улыбки на лицах людей.

Не смотря на сгоревшие стены, на кривую лестницу и стреломёт, торчащий в окне второго этажа, таверна радовала посетителей. Сейчас эти обугленные стены были памятником победы. Крепостью, которая выстояла.

– Что, доволен своими достижениями? – услышал я неприятный голос.

Поднял голову. Ну, конечно, кто же ещё это мог быть – Варвара.

Я видел как она, сидя за самым дальним столом, вместе со всеми ела мясо. И даже порадовался за неё. Но, как водится, к вину она прикладывалась зря. Она явно из тех людей, в ком алкоголь пробуждает самые чёрные чувства.

– Люди довольны, и я доволен, – дипломатично ответил я, оценив её взглядом.

Она встала у моего стола. Руки скрещены на груди, пятка нервно стучит по земле, глаза обшаривают рабочий стол с травами и мясом.

Подвыпившая Варвара подошла слишком близко, еще чуть‑чуть и дистанция начнёт меня всерьёз напрягать. Но не отталкивать ведь её. На всякий случай переложил на другой край стола кухонный нож. Мало ли что у неё в голове созреет.

– Доволен он, возомнил тут о себе…

Я промолчал. Сёма увлечённо продолжал нанизывать мясо на очередной шампур, не обращая внимания на вздорную старую женщину. А Гришка съёжился под взглядом Варвары, но работу не бросил. Безропотно резал головку злого лука, то и дело вытирая выступающие слёзы.

– И Гриню уже к работе пристроил, я смотрю, шустрый,– продолжила язвить Варвара, кивая на парня. – Ждёшь, поди, чтоб и я тебе за травами побежала?

Я посмотрел ей в глаза. Явно ведь пакость замыслила. Но на провокации поддаваться я не собирался.

– Сейчас необходимости нет, – ответил я ровным тоном, спокойно глядя на неё.

– Вот и верно. И даже не рассчитывай, что я буду у тебя на побегушках, – прошипела она злобно. – Я тебе ничего не должна. Понял?

Я промолчал, ожидая, что она еще скажет. А Гришка вскинул голову и с недоумением произнёс:

– Но ведь Антоний…

Варвара резко повернулась к нему. Парень осёкся и уткнулся носом в разделочную доску.

– Антония больше нет, – отрезала Варвара, затем уставилась на меня, перейдя на злое шипение. – И Когтя тоже. И только посмей сказать, что за мной какой‑то долг. Никто об этом не слышал, и ты ничего не докажешь.

Я невозмутимо смотрел на неё. Хитрая баба явно считала, что победила эту жизнь! Варвара продолжила:

– И вообще радуйся, что я по доброте душевной не кричу, что ты, поганец, украл у меня деньги и книги. Понял? Радуйся, пока можешь. Не долго твоя удача продлится.

– Тётя Варвара, ты что такое говоришь? – едва слышно спросил Гришка. Голос его дрожал. Варвара на него даже не взглянула.

– Ты сказала всё, что хотела? – спокойно спросил я.

Ноздри Варвары раздулись. Она явно ожидала, что я стану возмущаться. Моя спокойная реакция точно не входила в её планы. Неужто ничего святого в ней нет? Устраивать мелкую свару на поминках защитников деревни…

Варвара похоже сказала не всё. Она подошла ко мне вплотную и тихо проговорила:

– И еще, вздумаешь лживые слухи распространять, будто я тебя утопить хотела, так и знай, никто тебе не поверит. Твоё слово против моего ничего не стоит. И от Марты с сыном отстань. Никто тебе ничего не должен, ясно? – Варвара перевела взгляд на Гришку и скомандовала:

– Пойдём, хватит на этого сопляка спину гнуть.

Гришка медленно встал. Поднял взгляд на Варвару. Затем негромко но зло произнёс, чеканя каждое слово:

– Совсем совесть потеряла? – Робость ушла из его голоса. – Ты что несёшь!

– Пасть закрой, щенок! – осадила его Варвара. Глаза её вспыхнули. – Не дорос ещё, со мной так разговаривать. Вздумал меня учить, сопляк? Спасибо бы сказал, что из кабалы тебя достаю. А ну пойдём, мамка заждалась.

– Ты дура старая! – выпалил Гришка, и щёки его вспыхнули красными пятнами. – Не за что тебя благодарить. Ты своими затеями только людей губишь. Я из‑за тебя чуть не погиб! Ты меня в лес послала на смерть! А Макс мне жизнь спас. Не собираюсь я больше твои указания выполнять!

Варвара шумно засопела. Глаза её сузились, и на мгновение мне показалось, что она его ударит. Она окинула нас пламенным взглядом, скрипнула зубами, развернулась и ушла. Её ссутуленная спина мелькнула между столами и затерялась среди толпы.

Гришка стоял, тяжело дыша.

– Гриша, я тебя не держу, – тихо сказал я. – Можешь идти, если хочешь.

Гришка поднял на меня глаза. В них не было ни капли сомнения.

– Ну уж нет, – сказал он. – Я теперь с тобой буду работать. Ты прости меня. И её тоже прости. Дядя Фабий всё время про её дурость бабью говорил. Я его не слушал, а теперь понял. Я лучше дальше резать буду.

Он сел обратно на своё место, подобрал нож и принялся резать лук с такой яростной сосредоточенностью, будто стремился вытесать заново характер Варвары.

Я одобрительно кивнул. Пускай уж лучше работает.

Где‑то внутри меня негодовал один подросток. Я же ко всей этой некрасивой сцене отнёсся спокойно. Мне от Варвары ничего не нужно. Уж точно не с таким посылом. Пускай и дальше варится в своей злобе. Зато Гришка по своей воле и с самоотдачей готов мне помогать. Причём не глядя на свои ранения. Меня это более чем устраивает.

Ника, словно одобряя мои мысли, подошла и потёрлась о ногу Гришки. Приняла нового члена стаи. Парень сперва вздрогнул и замер, будто ожидая, что она его укусит. Но потом посмотрел на её выжидательную мордочку, слабо улыбнулся и сунул ей кусочек лука. Ника отдёрнула мордочку и, отодвинувшись на безопасное расстояние, осторожно понюхала угощение. Задумчиво пошевелила усами, недовольно фыркнула и спряталась под стол, демонстративно повернувшись к Гришке хвостом. Явно показывала, что она думает о таком угощении.

Я улыбнулся и вернулся к углям. Следующая партия шашлыков была почти готова.

Я передал шампуры с готовым мясом Сёме, и он побежал их разносить.

Люди всё подходили. Двор заполнился до отказа. Мужики рассаживались за столы, бабы устраивались с краю, дети жались к матерям. Всё больше было людей, которых я и вовсе раньше не видел.

Я выкладывал на жаровню новые шашлыки, когда к моему рабочему месту подошёл мастер Хорь.

Кожевник выглядел так, будто рогатень его изрядно пожевал и выплюнул. Лицо землистого цвета, мешки под глазами, руки в порезах и чёрных пятнах. Он тяжело переставлял ноги и нёс под мышкой объёмный свёрток из мешковины.

– Мастер Хорь, вы не ранены? – спросил я, с тревогой оглядев его.

– Не, – буркнул он и зевнул так, что хрустнула челюсть. – Всю ночь и всё утро шил. Сон всё не шёл. Лёг, а на душе не спокойно. Вдруг шов не так пустил, а вдруг пластину укрепить надо. Встал и доделал до конца. В общем, вот, принимай работу.

Он протянул мне свёрток. Я принял его двумя руками, ощутив, какой он тяжёлый и плотный.

– Разворачивай, – кивнул Хорь.

В свёртке обнаружил кожаную куртку, которую кожевник переделал для меня из жилета Змея. Я повертел её в руках, разглядывая, как диковинный экспонат из музея истории.

Тёмно‑бурая кожа, жёсткий стоячий воротник, способный защитить шею от рубящего удара. По груди и спине нашиты кольчужные вставки, причём каждый фрагмент дополнительно прошит кожаными ремешками. Ни одна деталь не болталась и не звенела. На плечах – костяные накладки из гребня рогатня, отполированные до матового блеска. Они плавно переходили в короткие рукава, прикрывающие плечи.

Но самое интересное было внизу. К поясу куртки крепилась короткая юбка из костяных пластин, уложенных внахлёст, как рыбья чешуя. Каждая пластина была подточена, подогнана к соседней и прошита через два отверстия толстой нитью. Они прикрывали низ живота и бёдра, свисая чуть ниже паха.

У меня пересохло в горле.

Система отреагировала сообщением:

Боевая кожаная куртка мастера.

Ранг неизвестен.

Редкое.

Качество: отличное.

Материалы:

Толстая кожа – неизвестно.

Укрепление: кожа рогатня (ранг 3).

Кольчужные вставки – материал неизвестен.

Усиление защиты: пластины гребня рогатня (ранг 3).

Защита: повышенная.

Свойства: неизвестно.

Бонусы: неизвестно.

Имеются усиливающие руны.

Подходит для вас.

Ваш уровень навыка Защита слишком низкий. Необходимо повысить навыки. Рекомендуется повысить навык Укрепление тела до уровня 5.

Я присвистнул. Это не просто куртка, это настоящий артефакт. Да и сделано очень добротно. Как минимум, шея теперь отлично защищена. Ведь Змея я смог убить только благодаря тому, что он пренебрегал дополнительной бронёй. Здесь же учтено многое. Мастер Хорь выжал максимум из того, что имел. А главное, носить можно уже сейчас, а когда прокачаю тело до пятого уровня, куртка раскроет свои свойства по полной.

– Наденешь? – спросил Хорь, который с любопытством следил за моей реакцией. Я уловил в его голосе нотку нетерпения.

Я тут же принялся натягивать куртку поверх рубахи. Кожа скрипнула, звенья едва слышно звякнули. Хорь шагнул ближе, подтянул ремешок на боку, поправил воротник.

– Тяжеловата? – спросил он.

– Терпимо, – ответил я, пошевелив плечами. Куртка весила прилично, но движения не сковывала. Руки свободно поднимались, корпус поворачивался без ограничений. Воротник плотно обхватывал шею. Не задушит, но и горло закрыто от удара. Грудь, спина и живот прикрыты полностью, а костяная юбка защищала то, что ниже пояса.

– Ну как? – Хорь с прищуром смотрел на меня, скрестив руки на груди.

– Мастер Хорь, – искренне улыбнулся я, – у меня просто слов нет! Это шедевр! Мне нечем вас отблагодарить. Это настоящее сокровище.

– Да ладно тебе, – кожевник отмахнулся, расплываясь в улыбке. – Вчера многое произошло. Мне нужно было куда‑то выплеснуть пережитое. А ты заслужил подарок, об этом многие говорят. Так что носи и радуйся. Наручи позже доделаю. Там пластины ещё не просохли.

Он хлопнул меня по плечу, удовлетворённо выдохнул и осмотрелся.

– Чем сегодня кормишь? – спросил он и принюхался. – Ароматы, как всегда, чарующие.

Я глянул на Сёму, и тот тут же подскочил к мастеру с шампуром, полным мясных кусочков.

– Шашлык из мяса рогатня, – сказал я.

– Ты смотри‑ка, – с удивлением покачал головой Хорь. Откусил кусочек и зажмурился. После бессонной ночи горячее мясо было то, что нужно.

Я вернулся к жаровне в обновке. Готовить в броне было непривычно – куртка поскрипывала, пластины позвякивали при каждом движении. Ну, ничего, привыкну. Чувствую, эта куртка станет для меня второй кожей. А учитывая местные реалии и необходимые навыки, я не видел в этом ничего плохого.

Я не сразу понял, что изменилось.

Сёмка и Гришка застыли. Двигались лишь их глаза, так и прилипшие к моей обновке.

– Мастер Макс, ты теперь как настоящий защитник.

– Как воин! – подтвердил Гришка.

– А можно потрогать? – спросил Сёмка, подойдя ближе и протягивая руки.

– Да, конечно, можно, – ответил я, сдерживая улыбку.

Мастер Хорь, довольный произведённым эффектом, направился к ближайшему столу, где разливали эль.

Ника вылезла из‑под стола, тоже влекомая любопытством. Она принялась разглядывать меня с безопасного расстояния, наклоняя голову то в одну сторону, то в другую. Ощутив её беспокойство, я присел рядом с ней и тихо спросил:

– Ну, ты чего? Не узнаёшь меня в новой куртке что ли?

Я протянул руку. Она понюхала мои пальцы, затем опёрлась лапками на моё колено, понюхала костяные пластины на моём плече и фыркнула.

– Да, это из того страшного зверя, – сказал я. – Я же говорил, что он мёртв, мы его победили. Не бойся!

Она стукнула лапой по моей броне, царапнула коготками и замерла в ожидании. Я сидел неподвижно, дожидаясь, пока она привыкнет. Ника напружинила лапки и запрыгнула мне на плечо. Потопталась там, устраиваясь поудобнее, и я почувствовал, что она стала успокаиваться. Даже попробовала когти поточить о костяные наплечники, но я строго посмотрел на неё, и Ника сделала вид, что просто потягивается. Потом спрыгнула на землю и с независимым видом снова ушла под стол. Я видел, что Гришка постоянно подсовывает ей разные овощи, так что голодной она точно не останется.

* * *

К закату двор был переполнен сытыми и слегка захмелевшими людьми. Бочки с элем стояли открытые, бутыли с вином пускали по рукам. Шашлык разлетелся подчистую. Я доготавливал последнюю партию, когда Анатолий встал во главе длинного стола и поднял кружку.

Двор примолк. Даже Ника перестала жевать.

– Настало время выпить за тех, кого с нами больше нет, – сказал Анатолий негромко, но тишина стояла такая, что слышно было каждое слово. – За Антония. За Грома. За Когтя. За всех, кто отдал жизнь за Дубовый Яр.

Его слова подхватили, каждый называл имена павших в бою товарищей.

Мужики подняли кружки, выпили, не чокаясь, и поставили на стол. Несколько женщин заплакали, тихо, в платки.

Сёма сунул мне в руки кружку, я помедлил и тоже сделал глоток. Эль был горьковатый, не слишком крепкий. По горлу прошло тепло, но в груди вновь разлилась грусть.

Антония больше нет. Спасибо ему за всё. За то, что учил меня зельеварению, давал книги, заступался перед Варварой. нет больше мастера Грома, болтливого горшечника, который почти достиг уровня бессмертного. Когтя, мужика молчаливого и не слишком дружелюбного, но справедливого. Который вытащил меня из реки, где я чуть не утонул.

Второй тост прозвучал за победу. Тут уже чокались, но без размаха, коротко, стуча кружками друг о друга. Победа далась такой ценой, что радоваться ей в полный голос казалось неуместным.

Третий тост предложили выпить за Назара, что смог прогнать Болотня своей песней. Те, кто видел, как Назар сидел перед гигантским монстром и пел, рассказывали всё в таких подробностях, которые казались невероятными. Чувствую, на моих глазах рождалась новая легенда о победе героя над Болотнем.

– Назар, – крикнул кто‑то, – спой ещё разок! Про жёнушку Болотня, что слеплена из грязи!

Назар сидел в конце стола, сгорбившись над кружкой. Лютня лежала рядом на столе, прикрытая тряпицей. Старик поднял голову на оклик и устало улыбнулся одними губами. Лицо у него было серое, под глазами залегли глубокие тени.

– Не сегодня, ребята, – сказал он и снова опустил голову.

– Ему бы поспать сутки‑другие, – тихо произнёс Сыч, сидевший неподалёку.

Я посмотрел на Назара. Его песня явно не прошла бесследно. Та техника, что усмирила Болотня, взяла с него плату, и плата оказалась высокой. Старик выглядел так, будто постарел на десять лет за одну ночь.

Выпили за защитников деревни.

– А теперь давайте выпьем за повара! – раздался чей‑то голос.

Я не сразу понял, что речь обо мне.

– Это ведь Макс всё готовил, – подхватил мужик за соседним столом. Кажется, один из тех, что вчера помогал ставить баррикады.

– И шашлык этот.

– И пирожки перед боем.

– И зелья исцеляющие, что раненых на ноги поднимали.

– За Макса! – поддержали с другого конца стола.

– И за Антония! – добавил мастер Фабий. – Он же парня обучал.

Люди подняли кружки. Я стоял у своей жаровни с кружкой в руках, благодарно кланяясь. Мне было чертовски приятно. Мужики смотрели на меня, и в их взглядах читалась благодарность, которая стоит дороже любых слов.

Я коротко кивнул, отсалютовал и сделал ещё один глоток эля.

Виктор сидел в дальнем конце стола и не смотрел в мою сторону. Он молча взял шашлык из рук Сёмы, наложил овощей в тарелку и поднялся. Не глядя ни на кого, пошёл к таверне. Видимо, хотел покормить Марию, которая так и не выходила.

Я проводил его взглядом. Краем уха слышал, как за столами продолжают нахваливать мою готовку. И кажется, Виктору эти похвалы были не по душе.

Вдруг воздух перед глазами подёрнулся золотистой рябью. Мелькнуло уведомление, и я едва не выронил кружку.

Репутация таверны растёт. Люди говорят о вас. Слава о ваших блюдах передаётся и уст в уста.

Уровень таверны повышен.

Текущий уровень: 2.

Повышение произошло за счёт значительного роста репутации.

Задание «Путь хозяина» выполнено на 30%.

Для выполнения задания на 100% необходимо выполнить условия: Неизвестно.

Прочитал раз. Затем перечитал ещё дважды.

Второй уровень!

Да ещё и задание выполнено! Пускай на тридцать процентов, но всё не зря! Я не в пустую потратил столько сил!

А таверна, которая ещё вчера была полуразрушенной забегаловкой с выгоревшими стенами и дырявым потолком, только что перескочила на следующий уровень, просто потому, что люди в ней рады.

Я чувствовал, что радость переполняет меня. Хотелось заорать или захохотать во весь голос, но я сдержался. Всё‑таки повод, по которому все собрались, невесёлый, не время прыгать до потолка.

– Мастер Макс, что случилось? – окликнул меня Гришка. Парень, видимо, заметил, как я замер с остекленевшим взглядом. – Тебе плохо?

– Нет, – мотнул я головой. – Наоборот. Не обращай внимания.

Гришка пожал плечами.

Я присел на краешек ближайшей лавки, переводя дух. Ника, учуяв мою радость, подбежала вприпрыжку и запрыгнула на колени, обнюхивая всё кругом. Что же, что же такое хорошее? Наверняка что‑то вкусненькое?

– Хорошее, но не вкусненькое, – шепнул я ей.

Панда разочарованно спрыгнула обратно на землю. Если не вкусненькое, то неинтересно.