Текст книги "Таверна на прокачку. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Алексей Сокол

Соавторы: Олег Ковальчук
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 49 страниц)

Таверна на прокачку 2

                                                    

Глава 1
Хлеб и зрелища

– Мастер Макс, что мы теперь делать‑то будем?.

Я не сразу услышал голос Симеона, погружённый в свои мысли.

Завтрак закончился, но послевкусие осталось. И это я сейчас не про кашу.

Потасовка с молодыми охотниками и угрозы спалить деревню испортили настроение на весь будущий день. Даже если это была пустая бравада, такие выкрики на фоне минувших событий сложно пропустить мимо ушей.

Весёлое утро с комплиментами про «баронскую кухню» и «графьёв» казалось далёким. Будто с тех пор неделя прошла, хотя минуло меньше часа.

Мастеровые расходились молча. Кто‑то хмурился, кто‑то поднял упавшую скамью, которую перевернули в пылу схватки. Я задумчиво смотрел на осколки разбитой посуды, вертя в голове вопрос: стоит ли ждать новых мстителей на пороге. Оставалась надежда на Волоха. Старший охотник показался мне адекватным и вполне способным остудить горячие головы молодых парней. Волох изначально не собирался ни на кого нападать. Хотя в этом мире ни в чём нельзя быть уверенным.

Я машинально погладил Нику. Панда выбралась у меня из‑под рубахи и уселась на плече, обвив мою шею хвостом. Её присутствие успокаивало. Зверушка убедилась, что угроза миновала, спрыгнула на землю и крадучись посеменила по двору, принюхиваясь к пролитым напиткам.

– Мастер Макс? – напомнил о своём присутствии Сёма.

Это он меня так назвал? Вот так, за одно утро я вырос от мальчика на побегушках до мастера? Я обернулся. Симеон стоял с грязной тарелкой в руках и смотрел на меня с такой щенячьей надеждой, что захотелось одновременно рассмеяться и отвесить ему подзатыльник.

– Так что делать‑то будем?

– Порядок наводить, – выдохнул я.

– А как же тренировка?

– Тренировка будет после того, как наведём идеальную чистоту, – заявил я.

Сёма сник.

– Понятно…

Он понуро поплёлся к столам.

Ну нет, это не дело. Уныние нам точно помощником не будет.

– Стой, Семён. Вернее, это и есть часть тренировки.

– Мытьё тарелок? – выпучил на меня глаза парень.

– Именно! Это же кладезь боевого опыта. А подметание двора – это вообще секрет древних мастеров.

– Что, правда?

– А то! Представь, что каждая тарелка – это твоё энергетическое ядро. Чем тщательнее ты его трёшь, тем больше в тебе энергии накопится и тем сильнее ты станешь. А столы и земля под ними – это поверхность, на которой ядро формируется. Оставишь грязь – ядро будет мутным и слабым.

И ведь я нёс всё это с абсолютно серьёзным лицом. Ну, а какие тут могут быть шутки?

Сёма воспринял каждое слово буквально. Глаза его загорелись, и он набросился на грязную посуду с таким рвением, будто от чистоты тарелок зависела его дальнейшая судьба. Я даже ощутил чувство дежавю, наблюдая за ним.

Коготь и Сыч убедились, что во дворе никого не осталось, и уселись за дальним столом. Я поставил перед ними по полной тарелке каши и кружки с мятным взваром. Сыч кивнул благодарно. Коготь буркнул что‑то невразумительное и взялся за ложку.

– Чему это вы тренироваться собрались? – поинтересовался Сыч, кивнув в сторону Симеона, который яростно натирал столешницу, беззвучно шевеля губами. Похоже, проговаривал подслушанную мантру.

– Виктор дал мне книгу по технике Воздушного клинка, – признался я. – Я стал тренироваться. Ну, и Симеон подтянулся за компанию.

Сыч поднял бровь. Я ожидал расспросов, но он лишь хмыкнул:

– Ну, занимайтесь. Не знаю, как тебе даётся техника клинка, но готовить ты мастак. Каша отличная, – он зачерпнул полную ложку и отправил в рот.

Коготь кивнул, но глаза так и не поднял. Я был уверен, что еда ему нравится, но хвалить он не спешил.

– Мария не хуже готовила, – ревностно произнёс он.

– Да ладно тебе, похвалил бы пацана, – добродушно сказал Сыч. – Он вон как старается.

Я вежливо улыбнулся, но на душе скребли кошки. Не из‑за Когтя – к его ворчанию я уже привык.

– Как думаете, те охотники вернутся? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Сыч перестал жевать, отложил ложку и посмотрел на меня.

– Как вернутся, так и свалят, – спокойно сказал он. – Мы теперь внимательнее посматриваем, незамеченным никто не явится. Да и Виктор скоро вернётся.

Он явно пытался приободрить меня, но его слова уверенности не внушали. Сыч и сам это понимал, потому и отвёл взгляд так быстро.

Я вздохнул и пошёл прибирать своё рабочее место. По пути заметил рыжую спинку в зарослях у забора, неподалёку от входа во двор. Ника нашла очередную растительность себе по нраву и с упоением жевала, зажмурившись от удовольствия.

Ну хоть кто‑то в этом дворе беззаботен и счастлив.

И тут из‑за забора показалась процессия.

Впереди вышагивал петух – здоровенный, медно‑рыжий, с гребнем, похожим на боевой шлем. За ним, как свита за генералом, семенила дюжина куриц. Они как раз поравнялись с распахнутыми воротами. Петух шествовал мимо нашего двора с видом хозяина, обозревающего свои владения. И тут его взгляд наткнулся на Нику.

Петух замедлился, явно почуяв чужака на своей территории. Панда тоже отвлеклась от своего любимого занятия и подняла голову от травы, перестав жевать.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Между ними будто происходила безмолвная борьба за право называться хозяином деревни.

Первой перешла в наступление Ника. Панда поднялась на задние лапы, растопырила передние, выпустив коготки, и недобро оскалилась. Хвост её распушился, став вдвое больше.

Петух не отставал. Он раздул грудь, хлопнул крыльями, заорал так резко, что куры бросились в стороны, а затем процарапал когтями землю, разбрасывая комья, и ринулся в атаку.

Ника приняла вызов. Она бросилась навстречу, ощерив мелкие зубки.

Я даже и заметить ничего не успел. Две молнии сшиблись недалеко от ворот. Панда попыталась ухватить петуга за тощую шею, а тот, в свою очередь, метко клюнул панду в лоб.

На этом их противостояние и завершилось.

Ника тут же развернулась и побежала в обратную сторону. Петух решил закрепить победу и ринулся следом. У него явно было больше боевого опыта, чем у упитанной зверушки.

Ника неслась через двор, петух летел за ней, хлопая крыльями и оглушительно кукарекая. Куры с возмущённым квохтанием разбежались в стороны.

Панда добежала до меня и полезла вверх по ноге, цепляясь коготками за штанину. Вот же трусишка! Каждый её коготок впивался в кожу, от чего я зашипел от боли. И секунды не прошло, как она вскарабкалась на спасительную высоту.

Более крупный противник в моём лице совершенно не испугал петуха. Злобный птиц переключился мгновенно. Он подпрыгнул, крылья захлопали почти у самого моего лица. Я вдруг ощутил резкую боль в руке, которой попытался прикрыть панду Этот пернатый паразит клюнул меня в запястье! И где моя хвалёная техника?

– Пшёл вон! – я взмахнул свободной рукой, отгоняя обнаглевшую птицу.

Петух отскочил, но не сдался. Он принялся вышагивать по земле в метре от меня, тряся головой и бешено вращая оранжевым глазом. Явно высматривал уязвимые места, куда еще можно меня клюнуть.

Ника к этому времени уже забралась мне на плечо, и опасливо выглядывала из‑за моей головы. Она то и дело шипела на петуха и топорщила хвост, но, заметив любое движение, тут же пряталась за моей головой. Вот же, героиня‑защитница.

Со стороны стола донёсся странный звук. Я обернулся.

Коготь согнулся, уткнувшись лбом в стол, и его широченные плечи тряслись от смеха. Сыч, откинувшись на скамье, хохотал в голос, утирая слёзы рукавом.

– Вот ты удружил, парень! – выдавил Сыч между приступами хохота. – И накормил до отвала, и развлёк! Людям‑то что надо? Хлеба да зрелищ!

Коготь поднял голову, и я увидел на его лице широкую улыбку. Кажется, он улыбался впервые за всё время, что я его знал.

В этот момент, воспользовавшись тем что я отвлёкся, петух и предпринял новую атаку.

Однако я был начеку. Подгадав, когда клюв опасно приблизится к моей коленке, я размахнулся и хорошенько пнул пернатого, отправив того в короткий полёт.

Петух отлетел метра на три и покатился кубарем. Кое‑как затормозив, он вскочил на ноги, кукарекнул что‑то на матерном птичьем и смерил меня гневным жёлтым глазом.

– Вали отсюда, – топнул я на него.

Петух, кажется, осознал. Для порядка ещё раз царапнул землю когтями, затем гордо отвернулся и засеменил прочь с нашего двора.

Одержана победа.

Прогресс «Укрепление тела»: +10

Прогресс «Сила духа»: +3%

Я замер посреди двора, ощущая нелепость ситуации. Я подрался с петухом, и мне за это дали проценты роста? Да еще и так много! Да за повторную победу над Леонидом мне отсыпали меньше!

А что, всё это время так можно было?

Тут явно что‑то не чисто. Но разбираться с этим буду потом

Напряжение схлынуло волной. Я вдруг осознал всю комичность произошедшего и рассмеялся. Сначала тихо, потом громче, и наконец захохотал в голос. Смеялся до слёз, согнувшись и упершись руками в колени, из‑за чего Нике пришлось перебраться мне на спину. Симеон, который мыл тарелки у корыта с водой, бросил работу и тоже покатывался со смеху, тыча пальцем вслед петуху.

Не вынеся позора, гордый птиц издал гневное кукареку, но нападать больше не решился. Куриная армия последовала за своим лидером и вскоре скрылась из глаз.

Напряжение, висевшее над двором после утренней драки, лопнуло, как мыльный пузырь. И пусть на пять минут, но этот мир показался вполне сносным местечком.

Я отдышался, вытер глаза и сел на скамью напротив Сыча. Ника снова вскарабкалась мне на плечо. Убедилась, что петух больше не угрожает, расслабилась и принялась по‑кошачьи умываться лапкой, то и дело тыкаясь мокрым носом мне в ухо.

– Твой отец тоже зверей любил, – вдруг сказал Сыч. Я замер, боясь спугнуть откровение о прошлой жизни Макса. – Ты, небось, уже и забыл, какой у вас пёс огромный жил?

В памяти словно включили проектор со старым немым кинофильмом.

Огромная зубастая морда, тёплый мокрый язык облизывает лицо. Макс совсем маленький, может, года три‑четыре. Пёс больше него раза в три, но морда у него добрая, и Макс его не боится – хохочет и хватает за уши.

Воспоминание было таким ярким и тёплым, что у меня защемило в груди.

– Расскажите про отца, – попросил я, повинуясь порыву.

Сыч удивлённо поднял брови.

– Неужто забыл, как отец выглядит?

– Вы ведь с ним вместе в походы ходили, – осторожно сказал я. – В последние годы он дома редко бывал.

Я сказал это наугад, но воспоминания Макса подтвердили, что отец действительно пропадал надолго. Часто возвращался с подарками и синяками, пахнущий дымом и лесом, и через несколько дней снова уходил.

Сыч поставил кружку на стол и опёрся локтями о столешницу. Лицо его смягчилось. На несколько мне секунд показалось, что передо мной сидит не суровый воин‑охранник, а простой старик, вспоминающий былые деньки.

– Твой отец… – произнёс он и закашлялся, будто собираясь с мыслями. – Фёдор, был из тех людей, которых встречаешь раз в жизни. Бравый воин, надёжный товарищ. Своих никогда не бросал.

Коготь перестал жевать и прислушался.

– Как‑то раз он три дня на себе тащил раненного Виктора, – продолжал Сыч. – Три дня, через лес, без дороги. Виктор должен был умереть. Рана была такая, с какими не выживают. Но Фёдор его вытащил. Донёс до этой самой деревни, к Антонию. Кстати, после этого Виктор здесь и осел. С Марией познакомился. Землю прикупил, таверну строить начал. Отец твой, кстати, помогал. Он тоже к этим стенам свои руки приложил.

Я слушал и чувствовал, как внутри поднимается тепло. Не моё, а мальчишки, затаившегося где‑то в глубине сознания.

– А погиб он, спасая отряд молодых охотников. Совсем сопляки были зелёные. Нарвались на гранитного медведя. Там бы и полегли все до единого, но Фёдор взял тварь на себя. Отвлёк, дал мальчишкам уйти. Да только сам там и остался. – Сыч помолчал. – Медведь выжил после той стычки, хоть и раненый, но ушёл. А раз медведь выжил, значит, Фёдор там кости и сложил. Никто потом и проверять не ходил – место гиблое.

В горле встал комок. По щекам потекло горячее, и я не сразу понял, что это слёзы. Не мои слёзы, но прятать их я не стал. Макс заслужил эти слёзы в память об отце.

Панда переступила лапками, чувствуя неладное, лизнула мне щёку. Я чувствовал тень её удивления, ведь по мнению Ники, причин для грусти не было.

Сыч тактично отвернулся, давая мне время успокоиться.

– Рассказывай дальше, Сыч, – попросил я.

– А какой у вас дом был в Заречье, – заговорил он тише, когда я справился с собой и вытер лицо рукавом. – Фёдор на все руки мастер был. Такие хоромы отгрохал, на зависть всей округе. Жаль, не сохранился тот дом.

Он осёкся.

– Что с ним случилось? – спросил я, хотя уже догадывался, что он ответит.

– Разграбили. А потом сожгли.

Сыч вздохнул умолк.

– Расскажи ещё, – попросил я. – Расскажи про мать. Какой она была?

Сыч уставился на меня, будто я спросил что‑то немыслимое.

– Ты будто сам её не помнишь.

– Ты, Сыч, хороший человек. И я хочу, чтобы ты рассказал свой взгляд на то, что произошло.

Он долго молчал. Поглядывал на Когтя, на Симеона, который перестал мыть посуду и навострил уши. Потом тяжело вздохнул и заговорил.

– Надежда, твоя мама, красавица была такая, что глаз невозможно было оторвать. Кто за ней только не увивался, а она одного Фёдора любила. Так любила, что когда он ушёл и не вернулся… – Сыч покачал головой. – Совсем обезумела. Ходила по дому, разговаривала сама с собой. Потом перестала есть, перестала узнавать людей. Кричала по ночам, что видит Фёдора, что он зовёт её.

Мне не нужно было быть врачом, чтобы понять, что произошло. В моём мире это назвали бы острым реактивным психозом. Нервный срыв, возможно. Всё это лечится, просто поддержка нужна.

Но здесь был не мой мир.

– Местные решили, что она продала душу демону, – глухо продолжал Сыч. – Судачили, будто она стала одержимой. Как раз проездом был один… – Он скривился, будто слово застряло в горле. – Инквизитор из Культа Солнца. Калаган Огнеликий. Закрылся с ней в доме, сказал, что излечит хворь.

Я почувствовал, как холодеют пальцы.

– Она на него набросилась и выгнала. Испугалась, наверное, или просто не соображала, что происходит. А он вышел и объявил – мол, одержимость подтверждена. И лично провёл обряд очищения души огнём… – Сыч стиснул кулаки на столе.

Мир замер.

Я увлекался историей и знал, что значит «очищение огнём». Костёр. Столб. Верёвки…

– Говорят, ты в огонь бросался, – тихо добавил Сыч, не глядя на меня. – Пытался вытащить её. Местные решили, что и ты тоже одержим. Избили, хотели и вовсе камнями забросать.

Вот, значит, откуда у Макса панический страх перед огнём. Мальчишка бросился в костёр, чтобы спасти мать. Но ему не только помешали, но ещё избили до полусмерти.

– Если бы Виктор тогда там не оказался и не вступился, – закончил Сыч, – сгинул бы ты, пацан. Так что Виктору ты жизнью обязан. Ему говорили, что ты проклят, что в тебе демон сидит, но он не послушал. Решил отцу твоему таким образом вернуть долг. Как говорят, жизнь за жизнь. Привёл тебя в свой дом, дал еду и одежду. От родителей твоих ведь ничего не осталось. Разбираться, кто дом Фёдора спалил, дело неблагодарное, так что все сделали вид, что ничего особенного не случилось. Благо, что та шкатулка уцелела, хоть какая‑то память о матери.

Я сидел неподвижно. Слёзы больше не текли, в голове было пусто и звонко.

– Далеко это Заречье? – спросил я, не поднимая глаз.

– В двух днях пути. Виктор говорил, ты несколько дней был без сознания, когда он тебя сюда привёз. Антоний тебя выхаживал. Он и сказал тогда Виктору, что в тебе нет никаких демонов. И про мать говорил – мол, горевала она сильно, и не заслужила, чтобы с ней так поступили. А того инквизитора, по словам Антония, самого надо было за яйца подвесить над костром.

Я промолчал. Такую несправедливость нельзя оставлять безнаказанной. Может, не сегодня и не завтра, но когда я стану достаточно сильным, я наведаюсь в ту деревню.

– Ты прости, что душу разбередил, – проникновенно сказал Сыч и перегнувшись через стол, похлопал меня по плечу. – Но за твоих родителей я и сам слёзы проливал. Хорошие были люди. А что мать твою ведьмой называли… – Он покачал головой. – Я тоже в это не верю.

Я поднял на него глаза и сказал ровно, без дрожи в голосе:

– Спасибо, Сыч, что рассказал правду.

А про себя решил, что если ещё кто‑нибудь назовёт меня «ведьминым выкормышем», он об этом очень пожалеет. Даже перед Виктором не отступлю.

Сыч посмотрел на меня долгим взглядом, потом кивнул.

– А то, что ты практики осваиваешь, это хорошо, – он переключился на другую тему, и я был ему за это благодарен. – По стопам отца и матери идёшь. Она, кстати, тоже дар имела. Хоть и не развивала, но для женщины сильный дар – это вообще редкость.

Он помолчал, собираясь с мыслями, потом добавил:

– Ты бы сходил к Антонию. Он в молодости разные техники практиковал, знаний у него столько, что не вычерпаешь. Хорошим наставником может тебе стать. А ещё, если в тебе стихия воздуха отзывается, поговори с мастером Громом.

– С гончаром? – уточнил я. Удивляться сил не было.

– С гончаром, – усмехнулся Сыч. – Он сейчас хоть и стар, но в былые годы почти вплотную приблизился к рангу бессмертного. Мало кто способен к тому рангу подступиться, а Гром – смог. Не перешагнул, но то, что знает, дорогого стоит. Советы хорошие даст.

Мастер Гром, добродушный дедок, который лепит горшки и жалуется на безруких подмастерьев, оказывается практик воздуха, едва не ставший бессмертным, что бы это ни значило.

Этот мир не переставал удивлять.

Коготь поднялся из‑за стола. Поколебался и сказал, ни на кого не глядя:

– Спасибо за кашу.

Это было третье «спасибо» от Когтя за всё время. Я мысленно отметил прогресс.

– Мы пойдём по делам, через час вернёмся, – объявил Сыч, тоже вставая. – А ты сходи к Антонию и Марию за одно проведай.

Они ушли. Я сидел за столом и смотрел на обгоревшие стены таверны. Ника убедилась, что я успокоился, и спрыгнула с моего плеча. Видимо, ушла в заросли хрустеть стебельками.

Фёдор и Надежда. Вот, значит, как звали родителей Макса. Шкатулка с резным узором – единственное, что осталось от семьи, которая когда‑то была счастлива и жила в большом доме с собакой. Эта грустная история трогала меня до глубины души. Наверное, потому что это теперь моя история.

А Виктор, выходит, спас Макса от смерти, таким образом возвращая долг его отцу.

– Мастер Макс?

Я вздрогнул. Сёма стоял рядом со стопкой чистых тарелок в руках и смотрел на меня с тревогой.

– Вы плакали?

– Нет, это дождь.

Парень удивлённо уставился на небо, где не было ни облачка.

– Дождь?

Вместо ответа я встал из‑за стола.

– Пойдём, у нас еще море дел. Нужно подготовить двор к обеду.

– А будет какая‑нибудь другая тренировка? – помявшись, спросил он.

– Будет, – пообещал я. – Если хорошо поработаешь, покажу тебе кое‑что с настоящим оружием.

Глаза Сёмы вспыхнули. Он схватил тарелку и унёсся к корыту с водой.

Вы вдохновили ученика на великие свершения.

Прогресс навыка «Наставник»: +0,5.

Удивительная всё же эта система, как и её логика.

Глава 2
Альтернативный способ прокачки

Накормив всех, не забыл поесть и сам. Так же накормил кашей со специями и Симеона. Ему на пользу.

А теперь за работу, еда сама себя не приготовит, мой «обеденный зал», сам себя не приберёт.

Я наблюдал за Симеоном, который драил столы и подметал двор, и размышлял. В голове вертелись мысли, гоняя по кругу одну и ту же задачу: мне нужен прогресс. Семь дней не резиновые. И чувствую, когда доберусь до второго уровня, ничего не закончится, ведь основная задача – получить ранг. А система неоднозначно намекнула, что одного прогресса тела будет недостаточно.

Нужно подумать, чего я ещё не пробовал. А решение было на поверхности. Да и Сыч подсказал. Нужно найти наставников.

Сыч назвал двоих: дед Антоний, целитель и бывший практик, и мастер Гром. Осталось убедить их, что тощий подросток достоин их внимания. Во всяком случае, они точно помогут подтянуть Силу духа, и воздушный клинок. А может и ещё что‑то поинтереснее. Виктор ведь говорил, что есть и более эффективные навыки.

Что касаемо тренировок тела, здесь у меня примерный план есть. Зарядка, тяжёлая работа и тренировки с оружием уже значительно ускоряют прогресс. А на крайний случай, в деревне найдётся пара‑тройка задир, которых можно подкараулить в тёмном переулке.

Но это запасной план.

Хотя конкретно к Якову у меня были претензии, ещё с того случая с разбитым горшком. А после его выходки с охотниками руки так и чесались проучить скандалиста. Но я не собираюсь становиться местным хулиганом. Если он сам на пути не попадётся, пусть живёт.

А вот путь знаний – тут всё интереснее. Я уделяю ему слишком мало внимания, а ведь именно здесь лежит моё главное преимущество и возможность для ускоренного роста.

Травы и специи позволяют делать еду не просто вкусной Они и меня усиливают, и прогресс ускоряют. Но и на этом преимущества не заканчиваются. Просто готовя, я могу обеспечивать и свою безопасность.

Я ведь могу кормить не только себя, но и всю деревню. Добавлять в утреннюю кашу телокреп, усиливая селян и ускоряя прогресс. В обеденную похлёбку – бодрянку и редкоцвет, продлевая эффект. Да и прогресс у людей будет набираться ускоренно. Уверен, у остальных людей такой же принцип развития. А на ужин добавлять душницу и мелиссу, чтобы тело отдыхало и восстанавливалось.

Может, у деревенских и нет моей системы, но это не значит, что эффекты пропадают. Сыч говорил, что после моей похлёбки кузнец работал вдвое быстрее. Павел сам заметил, что руки не дрожат. А дальше, чем сильнее прокачаю кулинарию и зельеварение, тем сильнее будут эффекты. Я в этом даже не сомневаюсь.

А ведь я буду кормить местных каждый день. И недели не пройдёт, как эта деревня станет напоминать олимпийскую.

Я представил картину: охотники подъезжают к деревне, а их встречают не испуганные мужики с вилами, а крепкие, выносливые воины, взращённые на моих чудодейственных харчах. Они просто правильно питаются, и сами не ведают, что прокачались до уровня, когда могут дать отпор профессиональным бойцам. Даже подростки и женщины станут выглядеть как профессиональные спортсмены. А вторженцы, увидев кто их встречает, резко передумают связываться с такой силой.

От нарисовавшейся в голове картины я улыбнулся.

Каша массового поражения. А что, звучит неплохо.

За своими размышлениями и подготовкой я и сам не заметил, что двор был убран, столы вытерты, а посуда вымыта. Система радостно сообщила:

Двор и посадочные места в удовлетворительном состоянии.

Уровень таверны 112,47.

Сёма стоял неподалёку, явно довольный собой. Он переминался с ноги на ногу, не решаясь ко мне подойти, и смотрел на меня с выражением верной собаки, которой показали мячик.

– Мастер Макс… – начал он.

– Знаю, знаю, тренировка, – вздохнул я, изображая вселенскую усталость, граничащую с не менее вселенской мудростью

Глаза парня вспыхнули, и я поднял палец:

– Разминайся пока. Я сейчас вернусь.

Сёма тут же начал приседать – старательно, с прямой спиной, как я показывал утром. Я же нырнул в комнату Виктора.

Первым делом решил заняться финансами.

Я вытряхнул на кровать всё заработанное, пересчитал и убрал в кошель Шныря. Спрятал его под кроватью. Нужно разобраться с поставками овощей и другого продовольствия. Надеюсь, денег на закупку продуктов хватит.

Потом проверил запасы трав. Разложил пучки на кровати, пересчитал

Редкоцвет пряный, четыре стебля. Мало. Нужно искать новые кусты.

Живолист, охапка, стеблей двадцать. Этого хватит надолго, тем более растёт он повсюду.

Корень телокрепа, один, но крупный. В любом случае, я не уверен что скоро найдётся ещё один, поэтому его буду использовать экономно.

Медвежий щавель, шесть листьев. Это у нас пойдёт на обед, для маринада.

Сладкий вьюн, три стебля. Пока приберегу для важных переговоров.

Холодянка – местная мята, один пучок.

Мелкий разлапник, местный укроп, тоже один пучок.

Петрелия, горсть листочков. Для вечерних блюд.

Душница, пять цветков. Для очищающих и успокаивающих напитков.

Негусто. На пару дней активной готовки, не больше. Нужно будет серьёзно заняться сбором, выделить этому время. А лучше – найти места, где травы растут постоянно, и организовать регулярные вылазки. Ну, или самому начать выращивать.

Но это потом. Сейчас обещанная тренировка.

Я достал из‑под кровати два меча. Клинок Шныря, простой, первого ранга. Лёгкий, с потёртой рукоятью. Для моего уровня в самый раз. Система ещё при первом контакте с мечом рекрутёра говорила, что для полноценного использования нужен навык «Холодное оружие» второго уровня. У меня даже на первый уровень пока не хватало, но формально я им пользоваться мог.

Второй меч, принадлежавший когда‑то Змею. Я вытянул его из ножен и почувствовал, как по пальцам пробежал лёгкий электрический разряд. Клинок был тяжелее, длиннее, и от него исходило ощущение сдерживаемой мощи, как от сжатой пружины.

Меч боевой. Ранг 2. Улучшенный.

Материал: калёная сталь, обработанная стихийным огнём. Качество 65%.

Для полноценного применения рекомендуется навык «Холодное оружие» уровень 10.

Имеются скрытые свойства.

Внимание: неосторожное обращение с оружием высокого ранга может привести к травмам владельца.

Да уж, десятый уровень. У меня только семнадцать очков прогресса до первого уровня накопилось.

Я осторожно сделал пробный взмах. Меч рассёк воздух с низким гудением, и рука дёрнулась – инерция клинка потащила за собой, как пристяжная лошадь. Я едва удержал рукоять.

Прогресс Холодное оружие: +0,3

Круто! Вот только я едва кровать на две части не разрубил.

Нет. Этим мечом тренироваться без ножен не буду. Одно неловкое движение и останусь без ноги. Или без Сёмы. Поэтому помашу им так, зачехлённым.

Убрал меч Змея обратно.

Взял клинок Шныря, тот лёг в руку послушнее.

Осторожно взмахнул.

Прогресс Холодное оружие: +0,05

Один взмах, и уже прогресс. Пускай меньше, чем с мечом Змея, зато безопаснее и вернее. С палкой я минуту махал ради такого же результата. Вот она, разница между тренировочным и настоящим оружием. Система считала каждый контакт с боевым клинком за полноценную практику.

Я вложили этот меч в ножны, и, сунув оба клинка подмышку, направился на выход.

Когда вышел во двор, Сёма уже закончил разминку и подпрыгивал на месте, раскрасневшийся и возбуждённый. Увидев мечи в моих руках, он замер с открытым ртом.

– Это настоящие?

– Настоящие. – Я протянул ему меч Шныря. – Возьми. Только аккуратно. Это не палка.

Сёма принял меч обеими руками, как святыню. Он потянул было клинок из ножен. Отточенное лезвие блеснуло на солнце.

– Постой‑ка, не спеши – осадил я его. – Сначала потренируешься мечом в ножнах.

Мало ли, размахнётся и воткнёт себе в ногу с непривычки.

Сёма кивнул и взвесил меч в руке.

– Тяжёлый, – выдохнул он.

– Для тебя, да. Поэтому слушай правила. Первое: никогда не направляй клинок на человека во время тренировки. Второе: не маши мечом, пока я не скажу. Третье: если я крикну «стоп» – замираешь мгновенно. Четвёртое: Даже не вздумай доставать меч из ножен, пока я не решу что ты готов. Понял?

– Понял, – потянул парень не отрывая взгляда от меча и поглаживая его по рукоятке.

– Встань вон туда, лицом к забору. Дистанция – три шага от меня. Начнём с базовых ударов.

Я показал стойку – ноги на ширине плеч, левая чуть впереди. Меч перед собой, хват двумя руками. Сёма скопировал, покачиваясь, как тростинка на ветру.

– Удар сверху вниз. Поднимаешь – опускаешь. Без замаха, без рывка. Плавно. Контролируй клинок каждую секунду. Начали.

Сёма поднял меч над головой и опустил. Медленно, неуверенно. Клинок вильнул в сторону.

– Ещё раз. Прямее. Представь, что рубишь полено

Второй удар вышел лучше. Третий – ещё лучше.

Я встал напротив и повторял те же движения мечом Змея, держа его обеими руками. Из ножен не вынимал. Я контролировал каждое движение, но ощущение силы, исходящей от клинка, было захватывающим, и хотелось разойтись по полной. Я будто держал в руках спящего зверя, который в любой момент мог вырваться из рук и напасть на любого, кто окажется на его пути.

Итак… Шу‑у‑у.

Прогресс Холодное оружие: +0,35

Прогресс Укрепление тела: +0,1

Прогресс Воздушный клинок: +0,44

За пять взмахов, вышло больше, чем за час с лопатой. Меч второго ранга давал ускоренный прогресс даже при простейших упражнениях.

– Шу, – выдохнул я на следующем взмахе.

Клинок гудел даже несмотря на то, что был спрятан. На кромке мелькнули бледные искры. Впрочем, они тут же погасли, но сам факт, что появляются они уже без особого труда, меня радовал.

Прогресс Холодное оружие: +0,3

Прогресс Воздушный клинок: +0,4

Я едва не рассмеялся. Вот оно. Вот как нужно тренироваться. Не лопатой и кухонным ножом, а настоящим боевым оружием, с техникой и мантрой. Прогресс за минуту, как за час обычной работы.

– А в чём смысл этого вашего Шу? – робко спросил Сёма. – Я весь день шиплю, как змея, а толку от этого не увидел.

– Просто ты не понял сути, – с видом знатока ответил я. – Нужно говорить «Шу» с чувством. Будто ты выдуваешь из себя тёплый июньский ветер. Или сам становишься ветром, который колышет листья деревьев. Нужно вот так, – я медленно взмахнул мечом, и протянул: – Шу‑у‑у…

По ножнам забегали весёлые искры, которые на миг образовали светящийся контур вокруг меча Змея.

Прогресс Воздушный клинок: +0,2

Довольный результатом, я перевёл взгляд на Семеона. Парень стоял с мечом в руках, потный, с горящими глазами.

– Попробуй, – сказал я. – На выдохе, одновременно с ударом. И не спеши.

Сёма набрал воздуха, поднял меч и с хриплым «Шу!» опустил его вниз. Ничего не произошло – ни искры, ни свечения. Но парень не расстроился. Попробовал ещё раз. И еще, а в следующий миг, по поверхности его меча пробежала голубая искра.

Парень от неожиданности выронил меч, а затем поглядел на меня полными восторга глазами.

– Я представил, что я сам ветер, а клинок колышет листья деревьев, – восхищённым шёпотом произнёс он.

Прогресс:

Наставник: +0,5

Сила духа: +0,1

– Прекрасно, – расплылся я в довольной улыбке. Причём я был одинаково рад и прибавке к прогрессу, и успеху моего ученика. – Продолжай.

– Да, мастер! – воскликнул Сёма и подхватил с земли меч.

Через десять минут мои руки уже гудели. Мечом второго ранга махать – не палкой крутить, нагрузка совсем другая.

Прогресс порадовал:

Холодное оружие: +4,45

Укрепление тела: +2,7

Воздушный клинок: +3,28

Наставник: +1,5

Сила духа: +0,4

У меня появилась еще одна интересная идея.

– Мечи убираем. Берём палки.

– Зачем? – Сёма с явным сожалением опустил клинок.

– Спарринг. Палками друг по другу бить можно. Мечами – нельзя. Потому что мечами мы друг друга поубиваем.

Глаза у Сёмы тут же засветились, и он засуетился.

Я нашёл две подходящие палки, оставшиеся от рухнувшей лестницы. Отдал одну Сёме.