Текст книги "Таверна на прокачку. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Алексей Сокол

Соавторы: Олег Ковальчук
сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 49 страниц)

Глава 13
Сделка

Из таверны вышел Павел. Рукава закатаны, на щеке мазок чего‑то белёсого, видимо, раствор Антония. Он вытер руки о фартук и нашёл меня глазами.

– Макс, покормишь? Мне надо к Назару бежать, и так задержался.

Я поставил перед ним полную тарелку той похлёбки, что доварилась после ухода Марии, уже с моими правками. Дополнительно закинул туда мелко нарезанный листик бодрянки, всё‑таки Павел пришёл ни свет, ни заря, и впереди у него ещё целый рабочий день.

Павел принялся за еду и параллельно рассказывал мне:

– На первом этаже стены целиком обработал. Копоть сходит хорошо, Антоний своё дело знает, забористый раствор приготовил. Пропитка высохнет за день‑два, потом запах выветрится, и можно будет браться за внутреннюю отделку.

– А окна получится расширить? – спросил я, ненадолго присев рядом.

Ника тут же воспользовалась моментом и забралась мне на колени. Положила мордочку на стол и сделала такие грустные глаза, как будто не ела уже неделю. Шумно вздохнула и покосилась на Павла.

Тот не обращал внимания на панду и в задумчивости крутил ложкой в тарелке.

– Можно и окна расширить, – сказал он наконец. – Стены крепкие, руны их держат. Только нужно будет ставни дополнительно делать, чтобы тепло не уходило зимой. Я видел в одной усадьбе такие, когда в западных землях с отрядом был. Только не запомнил, как они к стене крепятся. Но что‑нибудь сообразим.

Я слушал, и в голове рисовался обновлённый зал таверны. С широкими окнами, через которые льётся солнце, со светлыми стенами и белёным потолком. Не та тёмная коробка, к которой привыкли Виктор и Мария.

– Лестницу вечером притащу, наверное, – добавил Павел. – Кривенькая она, конечно, но стоять будет.

Бесплатно я был согласен на любой вид лестниц, так что от всего сердца сказал:

– Спасибо, Павел. За всё.

Мастеровой кивнул. Я ссадил Нику с колен, поднялся и пошёл на рабочее место. Первый поток посетителей схлынул, но в воротах появились новые гости. Похлёбка Марии закончилась, и ничего не мешало мне приготовить хороший завтрак, который я планировал изначально.

– Ну, увидимся, – сказал Павел, поднимаясь из‑за стола, и я махнул ему рукой.

Мастеровой направился было к воротам, как вдруг двор пронзил голос Марии:

– А платить кто будет?

Я оглянулся. Мария стояла на крыльце, опираясь на палку. Похоже всё это время она следила, как я хозяйничаю на её кухне. Павел остановился и переглянулся со мной. На лице его читалось недоумение.

– Это вы мне? – спросил мастеровой.

– Тебе, тебе, – сварливо сказала Мария. – Поел и пошёл, смотри‑ка! А деньги за похлёбку?

Она, перекосившись на один бок, похромала к Павлу. Остановилась напротив него и протянула руку ладонью вверх:

– Пацану зубы заговорил и за бесплатно поесть собирался? Не выйдет! Тут есть, кому присмотреть за порядком!

Понятно. Раз хозяйка не в силах готовить, она будет отвечать за кассу. Тоже вариант, конечно. Но не в случае с Павлом.

– Мария, мы договорились, – начал я. – Павел ест бесплатно, но взамен помогает нам с восстановлением.

– Смотри‑ка, договорились они! – язвительно сказала она. – Ты наше с Виктором добро не разбазаривай, договорщик!

– Мария, – Сыч отлепился от стены и подошёл ближе. – Ты бы успокоилась. Антоний что говорил? Тебе покой нужен.

– Какой тут может быть покой⁈ Тут вон, этот негодяй наши запасы бесплатно раздаёт!

– Не надо так, Мария. Макс хорошо договорился. Павел вам уже стены почистил и только еду попросил. А если тебя это не устраивает, я за Павла из своего кармана заплачу.

– Я и сам могу заплатить, – мрачно произнёс Павел. Голос его стал тихим, без прежнего добродушия. – Просто у нас был договор. Еда в обмен на работу.

– С кем договор? – Мария прищурилась. – Со мной? С Виктором?

Павел смотрел на Марию. Она буравила его взглядом.

– Он нас объест, ещё и за ремонт деньги возьмёт, знаю я такие договоры, – продолжала разоряться Мария. – В жизни не видела сделки глупее! Оно и понятно, что ты там своим маленьким умишком мог придумать. Договорился он! Так и знала, что нельзя тебе доверять серьёзные дела! Развёл здесь бесплатную кормушку для дармоедов.

– Да он бесплатно нам помогает! – в сердцах воскликнул я.

Мария озадаченно замолчала. Я глубоко вдохнул, успокаиваясь. Дойдёт ли когда‑нибудь до этой женщины, что нужно просто мне не мешать!

Павел, который во время нашей перепалки стоял молча, негромко произнёс:

– Хорошо, я заплачу за еду.

В его голосе послышалась решимость.

Я похолодел. Похоже, терпение у мастерового оказалось не безграничным.

– Павел, не надо, – тихо проговорил я. – Мы же договаривались.

– Прости, Макс, – ответил Павел, поднимая на меня взгляд. – Но сделка отменяется.

Он полез в кошель на поясе и отсчитал четыре медяка. Шагнул к Марии и положил деньги на её ладонь. Она посмотрела на меня взглядом, полным превосходства. Но я понимал, что всё рушится буквально на моих глазах. Оставалась крохотная надежда, что Павел передумает, но он сказал, глядя на Марию:

– И работать за бесплатно я больше тоже не буду. Я добро людям делать люблю, но не в ущерб себе и своей гордости. Так что договаривайтесь с мастером Назаром по поводу своих стен. Кто из подмастерьев свободен, в рабочее время будет приходить. И да, лестница тоже будет не бесплатно. Придётся её купить.

Мне хотелось завыть от отчаяния. Да как у неё получается, одним своим появлением портить всё…

Мария нахмурилась. Взгляд её перебегал с монет на Павла, потом на меня, потом снова на монеты.

– Лестница? – глупо переспросила она.

– Лестница на второй этаж, – устало подтвердил я. – Павел обещал установить сегодня вечером. Бесплатно.

– Угу, – кивнул Павел, криво улыбаясь. – До свидания.

– Так я ж не знала. – Мария сбавила обороты. – Я ж не со зла. Мне никто не объяснил…

– Так можно было спросить, – ответил Павел. – Я здесь с утра работаю. Можно было просто подойти и задать вопрос.

Мария усиленно соображала.

– Тогда… Не надо платить. Я погорячилась. Забери деньги.

Павел посмотрел на неё долгим взглядом.

– Не нужно, Мария. Не люблю, когда меня считают дармоедом. – Он развернулся и пошёл к воротам. Не оглядываясь.

Мария растерянно раскрыла перед собой ладонь с оплатой от Павла. Она секунду соображала, потом окликнула:

– Погоди!

– Что ещё? – Павел обернулся.

– Похлёбка стоит две монеты, – сказала Мария.

– За готовку Макса я согласен платить двойную цену, – ответил Павел и покинул таверну.

Я потёр лицо руками, пытаясь собраться с мыслями. Посмотрел на Марию, которая так и стояла с монетами на ладони, и сказал:

– Шли бы вы, Мария… отдыхать. Как дед Антоний велел.

– Так, а что с лестницей? – переспросила она.

– Уже ничего, – буркнул я, возвращаясь к готовке.

Чувствую, они сами будут разбираться во всем. Причем, учитывая как они обращаются с людьми, которые им помогают, делать все будут своими руками.

Мария в задумчивости поковыляла обратно в таверну. Вот же принесла хозяйку нелёгкая в самый неудачный момент!

Сыч проводил Марию взглядом. Воин тяжело вздохнул покачал головой и отошёл к стене.

Я посмотрел на стол, приводя мысли в порядок. Крупа, специи, фрукты и ягоды. Я же изначально хотел сделать кашу. Надеюсь, хотя бы в этом мне никто не помешает.

Взгляд мой упал на мешочек, что принёс Антоний.

Я развязал тесёмку и заглянул внутрь. Два пучка, один свежий, с корешками, облепленными крошками земли, другой сухой, перевязанный бечёвкой.

Я вытащил свежий пучок и осмотрел его. Три полупрозрачных стебелька с крохотными листочками, похожими на капли росы. Выглядит слишком уж нереалистично, будто поделка из стекла. Даже без подсказки системы я бы догадался, что это за растение.

Хрустальник речной. Редкий.

Свойства: усиливает все положительные эффекты зелий и блюд на 30%.

Скрытые свойства: при длительном настаивании в проточной воде потенциал усиления возрастает от 60 до 150%.

Я поднёс хрустальник к лицу и вдохнул. Не удивился бы, если бы это растение никак не пахло. Но я ощутил едва уловимый сладковатый запах, смешанный с ароматом талого снега.

Ника оказалась тут как тут, запрыгнула на стол и вытянула шею, пытаясь унюхать новые необычные травинки. Я придвинул хрустальник ближе к её мордочке, но готов был в любую секунду отдёрнуть руку. Нечего грызть редкую специю, которой так мало.

Но к моему удивлению Ника не проявила желания слопать хрустальник. Она фыркнула и отвернулась. Выходит, запасы хрустальника в безопасности, и это здорово.

Я вытащил второй пучок трав, который был тщательно засушен. Россыпь мелких белых цветков на жёстких стеблях, которые были скручены хитрым образом, напоминая косичку.

Тысячеголов белый. Редкий.

Свойства: значительно ускоряет регенерацию тканей, повышает сопротивляемость болезням.

Останавливает кровотечение при наружном применении.

Скрытые свойства: в чистом виде без термической обработки вызывает глубокий сон на 12–18 часов. В малых дозах при термической обработке снотворные свойства подавляются при сохранении целебного эффекта. Является катализатором для всех восстанавливающих и исцеляющих составов.

Наверное, Антоний делал для Марии зелья из этой травы. Не даром она так быстро встала на ноги, хотя я помнил, что раны у неё были достаточно тяжёлые.

Сухой тысячеголов не издавал никакого запаха. По крайней мере мой нос ничего не улавливал. Я суну пучок под нос Нике, но она дёрнула ухом и спрыгнула со стола. Усилитель тоже пришёлся ей не по нраву.

Я отломил половинку стебля хрустальника, остальное сунул обратно в мешочек и отложил в сторону. Пригодятся для особого случая. А сейчас я сварю полезную кашу и посмотрю, что даст маленькая добавка усилителя.

Тем временем люди прибывали. Судя по всему подходила вторая волна посетителей, из дальних концов деревни. И готов спорить, что людей в разы больше.

Я готовил и невольно прислушивался к разговорам.

– Видали, сколько пришлых у Антония собралось? – спросил приземистый черноволосый мужик с короткой бородой. – Чего это вдруг?

– Они просто мимо идут, к восточным рубежам, – с уверенностью ответил его сосед, длинный и худой, как палка. – Переночуют и дальше двинутся.

– А я слышал, что в Дубовом Яру будет база барона, – свистящим шёпотом сказал третий, с круглыми щеками и глазами навыкате. – Это первые воины, пришли на довольство вставать.

– Это где ж они жить будут, ежели тут базу сделают? – всполошился черноволосый.

– Знамо где, по нашим домам всех расселят, – сказал длинный с той же непоколебимой уверенностью. Похоже, у него на все вопросы были ответы.

– Э, нет, мне чужаков в доме не надо, – возмутился черноволосый.

– Барон прикажет, потеснишься! – парировал круглощёкий.

– Да вы проклятье на голову словили что ли? Сейчас напридумываете незнамо чего, – возмутился знакомый мне кузнец Кир, сидящий за соседним столом с болтунами. – Кто вчера охотников лупцевал в этой самой таверне? Забыли уже всё? – Мужики посмотрели на него и задумчиво покивали. Возможно, во вчерашней драке они не участвовали, но слухи явно расползлись по всей деревне. – Теперь охотники мстить придут, надо им отпор дать, – продолжил Кир. – Вот на подмогу нам соседи и пришли.

Дальше все четверо принялись жарко спорить о том, какие шансы у охотников против деревенских и как лучше всего давать отпор наглым выскочкам.

Я тем временем колдовал над своей кашей.

Бросил в котелок крупу, крупно порезал фрукты и добавил туда же. Подготовил ягоды и свои секретные ингредиенты: телокреп и бодрянку. Размешал кашу и всыпал в котёл мелко нарезанный хрустальник. По воздуху разлился запах лёгкой мятной свежести.

Готовность 80%.

Рецепт обновлён: Каша бодрящая с хрустальником.

Сытность: 45%.

Эффекты: Выносливость +8% на 6 часов. Бодрость +25%. Прогресс физических тренировок удвоен на 7 часов. Ясность ума +9%.

Прогресс Кулинария: +0,5

Прогресс Зельеварение: +0,3

Полпроцента кулинарии как за новый рецепт, недурно! К тому же хрустальник значительно поднял уровень блюда. Половинка стебелька, и обычная каша прокачалась до уровня «супер».

Дождавшись готовности, стал раскладывать по тарелкам и посыпать сверху ягодами. Сёма тут же принялся подхватывать тарелки и разносить по столам.

– Вот это другое дело! – крикнул жилистый мастеровой, облизывая ложку. – Спасибо, Макс! Ты больше не пускай Марию за готовку, у тебя лучше выходит!

– Ага, еще испортит такую славную стряпню, – поддержал его сосед.

– Если Мария снова будет готовить, то я лучше к Варваре уйду, – донеслось с другой стороны.

Я оглянулся на таверну. Интересно, слышала ли это Мария? В дверном проёме мелькнула тень. Похоже, всё она прекрасно слышала.

Из глубины таверны раздался горький и очень недовольный хмык.

Интерлюдия 1

Варвара помешала ложкой похлёбку в котелке и с тоской оглядела пустой зал. Который день её маленькая столовая пустует. Работяги, которые забегали к ней в обед, все как один переметнулись к этому сопляку. И даже обгоревшая таверна их не смущает.

Она швырнула ложку на стол, обхватила себя за плечи и нервно застучала пяткой по полу. Вот так и отбирают дело, в которое вкладываешься годами. И что теперь? Варвара смахнула непрошенную слезу.

– Хозяйка, водички дашь? – раздался от дверей знакомый голос. В помещение, где у Варвары теснилось несколько столов и лавок для гостей, вошёл Фабий, мастер кузнецов.

Варвара оглянулась на него, по‑совиному моргая круглыми глазами. Шмыгнула носом и буркнула:

– А, это ты. Вон, ведро с водой на лавке. Ковш сбоку висит, будто сам не знаешь.

Кузнец набрал воды и, шумно глотая, напился. Вытер усы и спросил:

– Может, и накормишь?

Варвара с грустью посмотрела на котелок и пожала плечами:

– Садись уж, братец.

Она налила Фабию тарелку, уселась напротив и подпёрла щёку рукой.

– А ты чего к этому ведьмачьему сыну не идёшь обедать? – фыркнула она.

– Ну, а как я тебя не поддержу, – ответил он. О том, что уже успел пообедать в таверне Виктора, кузнец предусмотрительно умолчал. – Мы ведь семья и должны поддерживать друг друга.

Фабий прожевал недоваренную картошку, раздумывая, выплюнуть или проглотить, затем сказал, переводя разговор на другую тему:

– Слышь, Варвара. Я тут вчера кое‑что слышал. Разговор ихний, Макса с дедом Антонием. Они ведь прямо при мне обсуждали свои поварские секреты, думали, я не слушаю.

Варвара подняла взгляд, глаза её сузились.

– И что обсуждали? – заинтересованно спросила она.

– Да про травы. – Увидев, что Варвара снова сникла потеряв интерес, Фабий заторопился: – Макс в еду зелень всякую добавляет. Вот была похлёбка у Марии, честно скажу, как помои. А он туда пару листочков бросил, и совсем другое дело стало.

– Какие листочки? – Взгляд Варвары снова стал хищным.

Фабий поднял глаза к потолку, пошевелил губами, вспоминая, и начал перечислять:

– Бодрянка, телокреп, редкоцвет… ещё что‑то… Я всё не запомнил, их там много было, да и названия мудрёные. Ещё ягоды, яблоки дикие.

Кузнец сбился и посмотрел на Варвару. Ту словно подменили. Она выпрямила спину и стала напоминать гончую, почуявшую добычу. Глаза её загорелись, а губы сжались в тонкую линию. Варвара постучала пальцами по столу и переспросила:

– А ты уверен? Точно растения помогают? Не зелья какие‑нибудь? Не заклинания ведьминские?

– Да точно! Обычные цветы, с поляны. Я их в лесу сто раз видел, только не знал, что в еду можно. Антоний ему ещё какие‑то названия говорил, усилитель вроде бы, и ката… ката… в общем, слово длинное. Не запомнил.

– Чего ж ты не запомнил, дурья башка! – Варвара хлопнула ладонью по столу.

– Так я ж нарочно не подслушивал! – обиделся Фабий. – Просто рядом сидел, ел. Оно само в уши лезло. Но никакого колдовства там точно не было.

– И что, просто добавить травы, и это работает?

– Да ты сама сходи попробуй! – сказал Фабий. – Пальчики оближешь, клянусь. Я готов эту кашу хоть три раза в день есть… – начал было он, но осёкся, поймав на себе взгляд сестры. – И что удивительно, после неё работается, как по‑маслу. Молот как пёрышко.

Варвара поднялась и упёрлась кулаками в стол. Лицо её приобрело решительное выражение.

– Значит, никаких зелий и никакого колдовства, – произнесла она задумчиво. – Бодрянка, телокреп, редкоцвет. И ещё какие‑то травы, которые ты, олух, не запомнил.

– Я же говорю…

– Ладно. – Варвара выпрямилась и скрестила руки на груди. – Если этот сопляк может, то и я смогу. Нарезать в похлёбку траву, ничего сложного тут нет.

Фабий хотел было возразить, что, может, дело в том, что сопляк ещё и готовить умеет. Но не стал. Доел похлёбку, расплатился и ушёл.

Варвара снова осталась одна.

– Я так просто не сдамся, – произнесла она в тишине. – Подумаешь, травки. Я тридцать лет готовлю. Посмотрим ещё, кто кого.

Она повязала платок, подхватила на плечо полотняную сумку и вышла на улицу. Огляделась и двинулась по дороге в лес, высматривая по обочинам знакомые стебли бодрянки.

– Как там выглядели эти сорняки…

Глава 14
Друг отца

Завтрак подошёл к концу, люди уже расходились, хотя я не исключал появления опоздунов.

Я выдал порцию каши Сычу и посмотрел в котёл. Остатков хватит на пару человек. Коготь до сих пор не вернулся. Задумался, что лучше: предложить поесть Марии или покормить Сёму? Хозяйка нездорова, ей бы как раз на пользу пошла моя каша со специями. С другой стороны, Сёма пластался с раннего утра, выкладывался на полную и наверняка голоден, как крысоволк. Но вот вопрос: кто из них обрадуется моему предложению перекусить? Ответ был очевиден.

Но я не успел принять никакого решения. В воротах показались двое всадников.

Проехали к коновязи, спешились и не торопясь направились к столам.

Одного я сразу узнал. Вчера он останавливался у нас и рассказывал про новости из столицы. Не только я вспомнил этого гостя. Ника, предательница, побежала ему навстречу, как к родному. Бросилась путнику под ноги и принялась ластиться, умильно заглядывая в глаза. Он на секунду задержался, чтобы потрепать её между ушей, и пошёл к столу. Я ощутил укол ревности. Что же она нашла в этом человеке? С виду совершенно обычный, немолодой, крепкий, пучков вкусных трав из карманов не торчит.

Второго мужчину я не знал. Он был повыше ростом, поуже в плечах, на висках его серебрилась седина, но серые глаза смотрели молодо.

– Вот, Николай, – уже знакомый мне путник широким жестом обвёл двор, – про это место я тебе и рассказывал.

Николай оглядел покрытое копотью здание, груду обгоревших досок у забора. Потом перевёл взгляд на меня, на Сёму, который мыл посуду у корыта с водой. Ника подбежала ко мне и встала на задние лапки, это она просилась на ручки. Я подхватил панду и усадил на плечо. Николай внимательно наблюдал за мной. Он чуть нахмурился, вглядываясь в моё лицо, словно пытался вспомнить, где мы встречались. Видимо, в памяти его ничего не всплыло, так что он перевёл взгляд на другого путника и сказал:

– Что‑то не пойму тебя, Анатолий, это же сгоревшая таверна. Зачем мы сюда заехали?

– Да много ты понимаешь! – Анатолий отмахнулся и уселся за стол. Приглашающе кивнул Николаю, а когда тот присел рядом, добавил: – Тут парень так готовит, закачаешься. Поверь мне, ты такого нигде не пробовал.

Я предупредил:

– У нас только каша с фруктами осталась. Мясное будет чуть позже, к обеду.

– Давай, что есть, – азартно сказал Анатолий. – И побольше! Я вчера пожалел, что добавки не попросил.

Я выскреб остатки каши с хрустальником и яблоками, добавил горсть ягод. Поставил перед гостями кружки с мятным взваром.

Анатолий набросился на еду, словно всю дорогу мечтал об этом. Ел и нахваливал на весь двор:

– Нет, ну ты попробуй! Попробуй, я говорю! Ты где такое ещё найдёшь? Я от самого барона Грегора ехал, в каждой деревне останавливался, и нигде так не кормили! А тут простая каша, но какая вкусная!

Из тёмного проёма таверны донеслось злобное фырканье. Мария слышала каждое слово.

Николай ел молча. Кивал на восторги друга, но не поддерживал разговор. Поглядывал на меня иногда. А может, панда на плече его интересовала.

Я не стал придавать этому значения.

И тут с улицы во двор ворвался Виктор. Быстрым шагом дошёл до крыльца, мельком глянув на меня и на посетителей. Скрылся внутри таверны, и я тут же услышал голос Марии. В ответ Виктор взревел:

– Да угомонись ты уже! И без тебя проблем хватает!

Мария охнула, и на пару секунд воцарилась тишина. Потом я услышал всхлипы и тихое бормотание. Слов Было не разобрать, но интонации были жалобные и обиженные. Виктор, видимо, уняв гнев, загудел в ответ успокаивающим тоном. Голоса удалились, похоже, обошлось без ссоры, а тавернщик уговорил‑таки жену прилечь и дать ранам затянуться.

Спустя несколько минут Виктор, тяжело дыша, вышел во двор. Глаза у него были красные, лицо осунувшееся. Он спустился по ступенькам и уселся на крыльце, сцепив пальцы.

Пока я раздумывал, стоит ли начинать с ним беседу или лучше не лезть, из‑за стола поднялся Николай. Он прошёл через двор и остановился напротив Виктора. Тот поднял взгляд, и Николай сказал:

– Здравия тебе, Виктор.

Голос его звучал сдержанно и ровно, без наигранной сердечности.

– И тебе, Николай, – ответил Виктор коротко. Не обнял, не протянул руку, просто вежливо обменялся приветствием.

После вчерашней бурной встречи старых вояк было даже странно видеть такой холодный приём. Похоже, эти двое знали друг друга, но близкими друзьями не были.

– Наслышан о твоей беде, – произнёс Николай, и в его голосе прозвучало сочувствие. – Антоний весточку прислал, что охотники спалили таверну и грозятся поджечь всю деревню. Паршивые дела.

Виктор дёрнул щекой, но промолчал.

– Но главное, что все живы, – продолжил Николай и кивнул в мою сторону. – Смотрю, славный сын у тебя растёт. И помощник по хозяйству толковый, и готовит отменно.

– Да не сын он мне! – рявкнул Виктор так, что лошади у коновязи дёрнулись и переступили копытами. – Это сын Фёдора! Пригрел на свою голову! Столько проблем от этого щенка, сколько от всех охотников вместе взятых не было!

Во дворе повисла тишина.

Сёма не плескал водой, Анатолий перестал стучать ложкой по тарелке.

Я стоял у рабочего стола и чувствовал, как болью отзывается каждое злое слово, брошенное Виктором. Это была не моя боль. Это Макс переживал, ведь для него Виктор и Мария были единственной семьёй.

Сыч, который как раз доел свою порцию, поднялся из‑за стола и в два шага оказался рядом.

– Виктор, – сказал он негромко. – Не надо. Парень и так настрадался.

Виктор зыркнул на него исподлобья и шумно выдохнул.

– Сын Фёдора? – переспросил Николай тихо. В голосе его слышалось недоумение. – Погоди, нашего Фёдора? Который гранитного медведя на себя взял, чтобы мальчишки ушли?

Виктор молча кивнул.

– Так он жив… – Голос Николая дрогнул. Он обернулся и вперился в меня взглядом. – Сын Фёдора и Надежды, малыш Макс. То‑то я думаю, лицо знакомое.

– Жив, жив, – проворчал Виктор. Он порывисто поднялся на ноги, махнул рукой и ушёл обратно в таверну.

Николай вмиг позабыл о нём и быстро подошёл ко мне. Оглядел с головы до ног, широко улыбаясь. Потом взял за предплечья и тряхнул, словно проверяя, не развалюсь ли я.

– Сын Надюши, – сказал он. – Живой!

Он притиснул меня к груди. Ника тут же заверещала и попыталась укусить его за ухо. Николай, смеясь, отмахнулся от неё и отсупил от меня на шаг. Лицо его сияло, будто он нашёл пропавшего родственника.

– Ну, неужто не помнишь меня? – спросил он. – Мы ж с Фёдором как братья были! Ты когда мальцом сопливым был, я тебя учил силки на зайцев плести.

Я честно попытался вызвать из глубин памяти Макса какое‑нибудь воспоминание. Но увы. Осторожно качнул головой, ответил:

– Простите. На меня в последнее время столько свалилось… Голова кругом. Иногда с трудом вспоминаю, что было вчера, не то что в детстве.

– Понимаю, – поморщившись, кивнул Николай и окинул взглядом обгоревшую таверну и двор со столами. Похлопал меня по предплечью, от чего Ника снова встопорщила шерсть и показала зубки. Николай присел на край стола, сцепил руки в замок и сказал: – Ну, как тебе тут живётся? Рассказывай!

Я пожал плечами и ответил:

– Нормально. Это теперь мой дом. Какой есть, так что грех жаловаться.

– Николай, так ты, выходит, этого пацана знаешь? – спросил из‑за соседнего стола Анатолий. – Я тебя привёл вкусно поесть, а вон как, оказывается, знакомого твоего нашёл. Чего ж ты мне рассказывал про него?

– Да я не знал, что он жив! – охотно пояснил Николай, обернувшись. Он аж светился от счастья. Мне было даже неловко, что я не могу порадоваться вместе с ним. – Мы ж с твоим отцом вместе росли. На охоту в первый раз вдвоём ходили. Из засады друг друга вытаскивали. Мировой мужик Фёдор… был, – сказал он, разглядывая моё лицо. К концу тирады голос его утратил жизнерадостность. Я поправил повязку на лбу и кивнул:

– Да, мне многие говорили об этом.

Николай помолчал и продолжил:

– Знаешь, мы с Фёдором, когда молодые были, дали друг другу слово: если с одним из нас случится беда, второй присмотрит за семьёй друга. Чтоб жена и дети ни в чём не нуждались. Чтоб крыша над головой была, еда, одежда. – Он провёл ладонями по лицу, словно стирая с него радость. Посмотрел на меня строго. – Только вот я так и не женился, и детей у меня нет. А семью Фёдора я, выходит, не уберёг…

Я с недоумением посмотрел на него. Видя вопрос в моих глазах, Николай объяснил:

– Меня не было рядом, когда Фёдор погиб. Я тогда… Не важно. Когда вернулся в Заречье, было уже поздно. – Николай замолчал, кусая губы. Было видно, что старые воспоминания снова ранят его сердце. – Надежда… – Он сглотнул и с трудом продолжил: – Её не стало.

Анатолий, который заинтересованно прислушивался к нашему разговору встал и подошёл ближе.

– А что случилось? – спросил он.

Николай покачал головой и ответил безжизненным голосом:

– Её сожгли.

– Что? – Глаза Анатолия расширились. – Это почему?

– Обвинили в ведьмовстве, – сказал я тихо. – Ложно.

Николай посмотрел на небо и тяжело вздохнул. Через пару секунд продолжил:

– Когда до меня дошли вести о том, что Фёдор погиб, я бросил все дела. Я скакал и день, и ночь. Коня загнал. Но приехал на пепелище. Дом Фёдора сожжён. А когда я стал спрашивать про маленького сына Надежды, местные только глаза прятали. – Фёдор перевёл дыхание и стукнул себя кулаком по колену. – Они сказали, что сын отправился вслед за мамочкой, мол, в лесу сгинул и волки съели.

Я чувствовал, как стучит моё сердце. Я словно вновь переживал вместе с Николаем эти события.

– Во дела, – тихо проговорил Анатолий.

Николай помолчал. Потом заговорил о другом, будто решил не давить на больное.

– Здесь места такие, что старики друг друга знают. Когда‑то бок о бок эти земли очищали от тварей. А там деревня молодая совсем… Я ведь дольше всех в походы ходил. Всё не мог остановиться, всё казалось, ещё один поход, ещё один год. Но денег скопил, чтобы землю прикупить и жить. Я хотел строиться в Заречье, но когда узнал, что там сделали… Не смог. Тошно стало от тех людей. Перебрался в Лесную Глушь, подальше от всего.

Ника, ощущая мою тревогу, заглядывала мне в лицо и шумно сопела в ухо. Я погладил её пушистый бок, чтобы успокоить. Всё хорошо, это всё было в прошлом. Панда полезла вниз, цепляясь коготками за рубашку. Я придержал её, и она замерла у меня на руках, прижавшись к груди. Словно хотела защитить от всех тревог и успокоить моё колотящееся сердце.

Николай посмотрел на меня и сказал:

– Ты так похож на мать. – В глазах его промелькнуло нечто тёплое и очень грустное. – Если б я знал, что ты жив, я бы перевернул всё Заречье, все окрестные леса и сёла! Достал бы тебя хоть из‑под земли! И забрал с собой, как мы договаривались с Фёдором. Вырастил бы тебя, как родного сына.

Я неловко пожал одним плечом и сказал:

– Ну, вышло по‑другому. И меня спас Виктор.

– Макс, – сказал Николай негромко. – А хочешь, поехали ко мне? Наше село хоть и называется Лесная Глушь, но там хорошо, спокойно. Сосны в три обхвата, озеро лесное, прозрачное, как слеза. Каждый камешек на дне видно! Охота, рыбалка, ягоды, грибы. Я там тоже таверну хочу открыть. Да в одиночку тяжело поднимать хозяйство. Пока только стены и крыша готовы, а внутри ещё работать и работать. Хочу, чтобы всё добротно было, а не абы как.

Я слушал его, поглаживая Нику. И сердце моё бешено стучало в груди. Душа рвалась в неведомую Лесную Глушь, где, оказывается, я тоже могу применить свои знания и опыт ресторатора. Без постоянных скандалов с семьёй тавернщика.

– Да где ж ты посетителей там наберёшь? – скептически спросил Анатолий. – В Глуши‑то своей? Полтора землекопа будут ходить харчеваться, разоришься.

– Не скажи, брат, – возразил Николай. Он воодушевился. Было заметно, что у него уже давно продуман план, и он очень хочет его реализовать. – Рядом тракт торговый проходит. И на целый день пути в обе стороны нет ни ночлега, ни харчевни. Так что поставлю указатель на тракте, и посетители точно будут, не боись.

– Ну, а горы рядом? – снова возразил Анатолий. – Через горы нет‑нет да твари прорываются.

– Ой, да брось, – Николай поморщился и махнул рукой. Он снова посмотрел на меня и сказал: – Макс, я понимаю, что ты здесь прижился. Вижу, что дела у тебя идут, люди тебя хвалят, ты работаешь, стараешься. Но если захочешь приехать, я буду рад. Для начала можно просто погостить. А если понравится… – Он помедлил, подбирая слова. – Переедешь насовсем. Вместе таверну достроим, я тебя всему научу, что знаю. А потом она твоя будет. Не на время, не в аренду, а насовсем. Считай, что это долг Фёдору, который я никогда не смогу отдать по‑настоящему. Но хотя бы попытаюсь.

В груди разлилось тепло. Незнакомое, почти забытое ощущение уюта в собственном доме. Месте, где меня ждут.

Макс внутри меня притих, как ребёнок, которого впервые за долгое время обняли.

Я бы плюнул на всё и уехал прямо сейчас. Если бы не множество «но». Какими бы ни были Виктор и Мария, несправедливо будет сейчас всё бросить. Тем более я столько всего уже сделал, и то ли еще будет, а бросать дела на полпути не в моих правилах. Я и Павла уговорю снова вернуться к работе, и меню налажу… Без меня ведь здесь всё окончательно загнётся. Хотя очень хочется подобно Павлу послать всё далеко и надолго.

Но была еще одна причина, которая держала меня куда крепче, чем жалость к семье тавернщика и обязательства. Путь хозяина очага и крова. Вот его я очень боюсь потерять. Слишком уж многое связано с этим. Я не знаю, как поведёт себя система, если я провалю задание, чего я лишусь. К тому же система явно давала понять, что моё выживание напрямую зависит от того, смогу ли я подтвердить право идти этим путём.

Будто в подтверждение, появилось уведомление:

Добровольный отказ от задания «Хозяин очага и крова» будет расцениваться как провал и ведёт к утере пути Хозяина.