Текст книги "Таверна на прокачку. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Алексей Сокол

Соавторы: Олег Ковальчук
сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 49 страниц)

Да уж. Дела… Да и людей не бросишь. Вон, Антоний обещал травам научить.

Очень хочется согласиться. Плюнуть на всё, уйти от трудностей, попасть в свой собственный дом, к человеку который не будет меня шпынять и обзывать. Но когда я искал лёгких путей?

На данный момент это мой дом. Эта деревня, место где я нужен. Пускай Виктор и Мария это не ценят, пускай конкуренты пытаются меня убрать, но есть и те, кто с радостью бегут на завтрак, обед и ужин.

В общем, здесь моё место. Грех жаловаться.

– Спасибо за ваше предложение, – сказал я, и каждое слово давалось с трудом. Потому что я понимал, от чего отказываюсь. – Но я не могу сейчас бросить Виктора и Марию. У них… у нас слишком много проблем, и если я уйду, боюсь, они не справятся.

Николай смотрел на меня, и в его глазах я видел уважение, смешанное с грустью.

– Я понимаю, – сказал он. – Уважаю твоё решение. Фёдор поступил бы так же. Никогда своих не бросал, даже когда свои этого не заслуживали, – он посмотрел в провал входа таверны, где скрылся Виктор.

Николай поднялся, положил мне руку на плечо и сказал:

– Моё предложение бессрочное, Макс. Запомни. Хоть через год, хоть через десять. Захочешь приехать в гости, жду в любое время. Захочешь остаться насовсем, буду только рад.

– Спасибо, – искренне улыбнулся я.

– Я теперь часто буду захаживать, – сказал он. – Навещать тебя. Если ты не против, конечно.

– Не против.

– Вот и славно.

Он убрал руку, кивнул и отошёл вместе с Анатолием. Они сели за стол и тихо заговорили, периодически поглядывая на меня.

Ника вырвалась у меня из рук, шмыгнула под столом и вскарабкалась Анатолию на колени. Тот машинально принялся почёсывать ей подбородок.

Я выдохнул и почувствовал, что в душе появилось тёплое чувство уверенности: что бы ни случилось теперь, у меня есть место, где меня всегда ждут.

И когда‑нибудь я обязательно отправлюсь туда. Но не сейчас, когда у порога таверны скоро появятся враги.

Я задумчиво принялся наводить порядок на рабочем столе. И вдруг услышал голоса из таверны. Возмущённо звенящий голос Марии и недовольный бубнёж Виктора.

На крыльце, опираясь на палку, показалась хозяйка. Лицо её раскраснелось, волосы растрепались. Следом вышел Виктор. Он попытался ухватить Марию за руку, но она отдёрнула ладонь и воскликнула:

– Сама знаю, сколько мне лежать! Дай хоть выйти воздухом подышать!

Виктор зыркнул на невольных зрителей и тихо сказал:

– Мария! Дед Антоний велел…

– Ничего со мной не сделается за пять минут, – сердито возразила Мария и двинулась к единственной паре гостей за столом, к Анатолию и Николаю.

По дороге лицо её утратило недовольное выражение, губы растянулись в улыбку. В сочетании с тёмными кругами под глазами и впалыми щеками выглядело жутковато. Мария пригладила свободной рукой волосы и остановилась у стола. Мужчины с недоумением посмотрели на неё.

– Здравия тебе, Николай, – елейным голосом пропела Мария. – Столько лет не виделись.

Николай переглянулся с Анатолием, потом перевёл взгляд на Виктора, который маячил за спиной Марии. Хозяйка улыбалась и ждала ответ. Пауза затянулась, и на лицо Марии набежало хмурое облачко.

– Не узнаёшь меня? – спросила она растеряно.

Николай чуть качнул головой и сказал извиняющимся тоном:

– Что‑то не могу вспомнить, чтобы мы встречались раньше, хозяюшка.

– Я Мария. – Хозяйка покрепче ухватилась за палку. Улыбка сползла с её лица. Мария сделала ещё одну попытку: – Мы же с Надеждой подружки были.

Голос её совсем потух. Николай нахмурился, несколько секунд соображал, а потом брови его поднялись, и он воскликнул:

– А, Мария!

Хозяйка снова расцвела улыбкой, и кокетливо повела плечами.

Николай натянуто улыбался, не находя больше слов. Виктор подошёл и тронул Марию за руку:

– Пойдём в дом, тебе нужно отдыхать. Прогулялась и достаточно.

Мария дёрнула плечом и чуть покачнулась. Взялась за палку двумя руками и, утратив всё дружелюбие, сухо сказала Николаю:

– Что, уже не назовёшь меня красавицей?

Николай покраснел и бросил взгляд на Виктора.

– Что ты такое говоришь, – сдавленно проговорил он. – Ты мужняя жена. Давно всё прошло, и быльём поросло.

– Вот, значит, как? А Наденьку ты помнишь, да? – Мария скривилась. – Только не за тебя она вышла. А теперь и вовсе, нету больше твоей Наденьки, спалили ведьму. Только выкормыш её остался, пропади он пропадом!

Виктор решительно схватил Марию за руку и потащил обратно. Она вяло сопротивлялась, но тавернщик практически донёс её до крыльца и поставил у двери.

– Иди ложись! – гаркнул он. – Иди, я сказал! И язык попридержи, достаточно уже наговорила сегодня!

Мария обиженно поджала губы и ушла, стуча палкой по половицам.

Виктор обернулся и, чуть помедлив, вернулся к столу Николая. Потёр руки, покачался с пятки на носок, не глядя на гостя. Наконец выдавил:

– Ты не обращай внимания, она после пожара не оправилась ещё. Лихорадит её маленько, вот и плетёт, не пойми, что.

Анатолий невежливо хмыкнул, но тут же прикрыл рот рукой и отвёл глаза в сторону. Николай кивнул и сказал нейтрально:

– Понимаю.

Виктор выдохнул сквозь сжатые зубы и ушёл обратно в таверну.

Я наблюдал за этой сценой, и в душе моей боролись сразу несколько эмоций. Мария посмела обозвать мою мать ведьмой! То есть, конечно, это была мать Макса, но в данный момент чувство праведного гнева разделяли мы оба.

И ещё я ощущал злорадство о того, что Мария выставила себя полной дурой перед старым знакомым. Похоже, когда‑то их с Николаем связывали отношения. Но он забыл о них. И сцена их встречи вышла до ужаса неловкой.

И самую капельку мне было жаль Марию. Ей и так досталось, она пытается хоть как‑то вернуться в привычное русло, почувствовать себя важной и нужной. Но в итоге только делает всё хуже из‑за собственной глупости.

Я поймал себя на том, что стою и таращусь на Николая. Тот поглядывал на меня и смущённо отводил взгляд, словно я узнал его секрет, которым он ни с кем не хотел делиться. Я тоже опустил глаза и принялся перебирать травы на столе.

Похоже история жизни Макса, куда сложнее и запутаннее, чем могло показаться.

Глава 15
Гонец

Оставив лошадей у привязи, Николай с Анатолием ушли. Видимо, отправились на общий сбор к Антонию. Я проводил их взглядом, пока они не скрылись за воротами.

Ника пробежалась вдоль забора, выбрала росточки повкуснее, до которых ещё не добрались её загребущие лапы, и уселась в очередной раз немножечко перекусить. Я чувствовал её чуть сонное умиротворение. Хоть кому‑то во дворе было спокойно.

Виктор и Мария из таверны пока не выходили, и это было к лучшему. Разговор с Николаем и без того разворошил то, что я предпочёл бы не трогать. А уж под присмотром Марии настроение работать исчезало напрочь. Уж она не упустила бы случая ткнуть носом в любую мелочь.

Мы с Сёмой быстро навели порядок во дворе. Парень собирал тарелки, драил столешницы и без напоминания потащил вёдра к колодцу. Уже не надо было его подгонять, растёт помощник.

Завтрак сегодня получился растянутый, люди приходили и приходили. А Анатолий с Николаем и вовсе просидели чуть ли не до обеда. В итоге времени на отдых у меня не осталось. Пора было переходить к подготовке к обеду.

Я задумался о том, что можно приготовить на обед. Настроение было, мягко говоря, не творческое. Но готовить было необходимо, скоро люди придут. Благо теперь есть, из чего готовить.

Похлёбку делал уже не раз, кашу вот только что. Людям нравится, конечно, но система за повторы даёт совсем крошечный прирост. Новый рецепт, вот что нужно.

Я решил вызвать меню, и поглядеть на уровень таверны. Давно туда не заглядывал. Может, он меня порадует.

Уровень таверны «Название отсутствует»: 172,62

Ваша таверна нравится людям. Продолжайте в том же духе.

Эти золотые буквы стали бальзамом на душу. Интересно, из‑за чего такой прирост?

Я просмотрел логи. Большинство очков как раз за новые блюда и новых довольных посетителей. В основном воины и один уважаемый человек. Еще бы понять, сколько необходимо набрать очков.

Воодушевлённый результатами, я отправился в подвал, чтобы посмотреть на запасы. Вчера, когда их выгружали, у меня не было возможности всё оценить и пощупать своими руками. Ника увидев, что я иду в таверну, прискакала от забора и с важным видом засеменила рядом. Почётный караул, не меньше.

Я поднялся на крыльцо и нос к носу столкнулся с Виктором.

– Куда намылился? – буркнул он. – Мария уснула, не шурши тут.

– В подвал, – сказал я, не опуская взгляд. – Нужно взять продукты к обеду.

Виктор набрал в грудь воздух, и я приготовился к очередной отповеди о том, что я их разоряю, объедаю и вообще полное ничтожество. Уже заготовил в уме доводы, которыми собирался парировать обвинения Виктора. Но он шумно выдохнул через нос и отступил в сторону, пропуская меня.

Кажется, миновало. Видимо, Виктор одумался и теперь не будет строить мне козни в готовке. Похоже, до него наконец дошло, что без меня таверна просто не удержится на плаву.

Ника первая перепрыгнула через порог и побежала знакомой дорогой на кухню, а оттуда и в подвал. Я вошёл следом и осмотрелся. Павел поработал на славу, стены были, как новенькие. Потолок ещё чернел обугленными балками. И вместо лестницы на второй этаж валялись обугленные щепки. Но в целом зал уже можно было использовать, как раньше. Едва заметно пахло гарью и чем‑то едким. Павел обещал, что запах выветрится. Эх, ещё бы окна расширить, добавить света и воздуха!

Я прошёл на кухню. Потухший очаг выглядел грустно и заброшено. Груды черепков на полках, жирная сажа на полу. Здесь требовалась серьёзная уборка.

Заметил перевёрную раскрытую коробку, в которой Мария хранила специи, но не разрешала мне даже заглядывать туда. Что ж, я нашёл свой способ придавать блюдам дополнительные оттенки.

Надо поговорить с Виктором. Готовка на улице была временной мерой, нужно закончить с потолочными балками и возвращать столы в зал. Сейчас, когда хозяин уже не оспаривает мои действия, глядишь, и согласится. Да и с Павлом надо отношения наладить. Уверен, если Виктор признает свои ошибки, то мастер может и передумать.

Ника ждала меня в подвале. Встав на задние лапки, оперлась передними о бочку и обнюхивала её так внимательно, будто там внутри был запас концентрированного редкоцвета.

Я осмотрелся. В глаза сразу бросилось мясо, которое вчера кусками нарубили Глеб и Сыч. Оно лежало в ящике, на боковых стенках которого мягко светились руны.

Обычно этот ящик лежал в глубине подвала, а вчера его вытащили.

Система подсветила руны на ящике:

Слабая руна незначительного охлаждения

Рунная магия.

Уровень базовый.

Охлаждение это, конечно, хорошо. Но без заморозки свежее мясо долго хранить нельзя. Нужно готовить из него.

Но какое блюдо? Стейки из оленины? Рагу с овощами? Пельмени?

Нет, куда‑то меня понесло не туда.

Взгляд упал на мешок с крупой. Я присел, развязал горловину и ахнул. Это же рис! Или очень похожая местная крупа. Попробовал зёрнышко на зуб, ну, точно, по вкусу как рис!

Решение пришло тут же. Плов с олениной!

В прошлой жизни я готовил плов на открытом огне для шейха Амира, на двадцать человек, в казане размером с тележное колесо. Амир тогда сказал, что их традиционный арабский плов отличается, но мой вышел в сто раз лучше. Может, он и преувеличил, но рецепт хорошего плова я знал на зубок.

Чугунок, конечно, не казан, но принцип тот же: сначала обжарить мясо, потом лук и морковь до золотистой корки, потом крупа, вода и приправы. Главное, не открывать крышку после добавления риса и воды. Тогда рис получится рассыпчатым. А чтобы крупинки точно не слиплись, нужно замочить их в воде заранее.

Если рис попадёт в бульон сухим, разбухнут внешние слои, крахмал выйдет из повреждённых зёрен и сделает весь бульон клейким. Но если зерно равномерно напитается водой заранее, то при нагревании крахмал не будет так активно выделяться. Такой простой метод позволяет сохранить структуру каждого зёрнышка. К тому же напитанное влагой зерно меньше впитывает жир и быстрее проваривается.

Я сбегал за маленьким котелком и набрал в него рис, затем залил водой, прикрыл крышкой и оставил на столе.

Сёма наблюдал за моими действиями с недоумением.

– Мастер Макс, вы не будете это варить? – спросил он. Вдруг лицо его озарила догадка, и он шёпотом произнёс, блестя глазами: – Я понял! У вас есть секретная техника, чтобы крупа готовилась без огня, да?

Он вытянул руки, изображая, будто направляет энергию из ладоней на горшок. Я рассмеялся и ответил:

– Увидишь.

Следующим этапом была подготовка мяса.

Промыть, нарезать кусочками. Жира практически нет, оленье мясо считается диетическим и деликатесным. Так что, считай, я своих гостей балую блюдами высокой кухни.

Шеф‑нож резал почти идеально, не зря я потратил время и деньги на то, чтобы заказать хорошие ножи.

Сёма грыз морковку и наблюдал за моей работой, сидя на лавке, которую я притащил для Марии. Ника запрыгнула и уселась с ним рядом. Смотрят, как зрители на кулинарном шоу.

Я хмыкнул, глядя на их заинтересованные мордашки, и перешёл к подготовке овощей. Не забывал каждое движение ножа делать в технике воздушного клинка. Двойная польза: и овощи нарезаны, и навык капает. Шу, шу, шу.

Бросил мясо на раскалённое дно котла. Зашипело, поплыл дымок. Когда схватилось корочкой, вытащил на тарелку и обжарил лук с морковкой. И наконец соединил всё вместе, добавил крупу, воду, соль и специи. В первую очередь чеснок, какой плов без него. Листик медвежьего щавеля, как обычно, для размягчения мяса. Ну, и щепотку телокрепа для выносливости. Достал из мешочка Антония хрустальник и тысячеголов и добавил немного и той, и другой приправы.

Теперь накрыть крышкой и не мешать. Следить за жаром углей и дать плову дойти до состояния «божественно».

Сёма, увидев, что не будет никаких секретных техник по варке без огня, потерял интерес и ушёл нарубить дров.

Система задумалась, помолчала секунду – и выдала:

Новый рецепт: Рассыпчатый плов из оленины с травами.

Готовность 67%.

Сытность: 60%.

Эффекты:

Выносливость: +8% на 8 часов.

Бодрость: +25%.

Сила: +3% на 4 часа.

Прогресс физических тренировок удвоен на 7 часов.

Ясность ума: +9%.

Кулинария: +1

Я аж присвистнул. Это самый длинный список положительных эффектов который удавалось получать. Ай да Антоний! А еще шестьдесят процентов сытности – это ещё один рекорд. И целая единица прогресса кулинарии за один рецепт. Новые блюда действительно золотая жила.

Теперь вопрос, чем поить гостей.

Сладкие и слишком холодные напитки к плову не подходят, это лишняя нагрузка на поджелудочную. А вот чай с холодянкой как раз придаст блюду лёгкость и свежесть.

Я бросил в кувшин листики местной мяты, залил кипятком, и система оповестила:

Новый рецепт: Освежающий чай из холодянки

Эффекты:

Ясность ума: +1

Харизма: +0,5

Зельеварение: +0,2

Даже простой чай дал значительно больше прогресса, потому что раньше я не готовил такого.

По двору поплыл запах, от которого даже Ника встрепенулась и повела носом, принюхиваясь.

– Это что? – Сёма подбежал с мокрыми руками, вытирая их о штаны. – Это не похлёбка!

– Плов, – сказал я. – Особое блюдо. Не трогай крышку, понял? Вообще не трогай.

– Понял! – кивнул Сёма.

К обеду потянулись первые гости. Пришли трое мастеровых из дальних мастерских, потом знакомый жилистый мужик, который всегда появлялся одним из первых, потом ещё двое.

Пришли Назар и Яков, оба хмурые и неразговорчивые. Сели за дальний стол. Назар то и дело обводил цепким взглядом двор, видимо искал Марию или Виктора.

Павла с ними не было.

Я открыл крышку, выпустив клубы ароматного пара, и разложил плов по тарелкам. Полюбовался, как хорошо вышло: рис рассыпчатый, крупинка к крупинке, с золотистой морковью и кусочками мяса, пропитанными соком трав. Сёма отнёс тарелки первым посетителям.

Поставил первую порцию перед жилистым мастеровым.

– Опять что‑то новенькое, – одобрительно заметил тот. – Ну‑ка, ну‑ка.

Он отправил ложку в рот, прожевал, прикрыв глаза, словно опытный дегустатор. И на лице его расплылась довольная улыбка.

– Малец, – сказал он медленно. – Это что ж такое?

– Плов, – ответил я. – С олениной.

– С ума сойти, сроду бы не подумал, что оленину так можно приготовить, – сказал он, зачёрпывая вторую ложку. – Слышь, Яков, тебе твоя Варвара такое когда‑нибудь делала?

– Варвара пусть лесом идёт, – буркнул Яков, орудуя ложкой.

Сёма метался между столами, унося пустые тарелки и принося полные. Я стоял у рабочего стола и принимал монеты. Краем глаза следил за системными оповещениями, которые сыпались одно за другим:

Пища, приготовленная вами, усилила человека.

Прогресс: +0,01.

+0,01.

+0,01.

Мелочь, а греет.

Назар доел, отставил тарелку и поднял на меня глаза.

– Всё‑таки хорошо готовишь, пацан, – сказал он. – А Виктор‑то знает, что ты тут сам хозяйничаешь? А то вдруг и тебя прогонит.

– Знает, – кивнул я.

Назар хмыкнул, но развивать тему не стал.

– А где Павел? – спросил я. – Не придёт на обед?

Назар открыл было рот, но ответить не успел.

За забором раздался дробный топот копыт. Кто‑то гнал коня во весь опор, не жалея ни себя, ни животину.

Ника, которая бродила где‑то по двору, примчалась ко мне и вскарабкалась на плечо. Я чувствовал её волнение, хотя повода беспокоиться вроде не было.

В ворота на полном скаку ворвался мощный гнедой конь. Всадник натянул поводья, и конь заржал, вставая на дыбы, замолотил копытами по воздуху, едва не задевая ближайших мастеровых за столами. Раздались недовольные возгласы:

– Да что б тебя!

– Смотри, куда едешь!

– Тут вообще‑то люди сидят!

– А чего вы во дворе расселись? – гаркнул всадник.

Он осадил коня и трусцой проехал по свободному от столов пространству, остужая коня после бега. Все взгляды невольно направились на него.

Я с любопытством рассматривал нового гостя. Высокие сапоги, плотные штаны, вышитая рубаха под кожаным жилетом. Сверху плащ, скреплённый на плече замысловатой пряжкой. На поясе короткий меч в простых ножнах, с другой стороны хлыст. На голове берет, сдвинутый на одну сторону, из которого торчит длинное перо.

Остудив коня, он остановился посреди двора и спрыгнул на землю. Роста гость оказался невысокого, но вёл себя весьма вызывающе. Небрежным движением пальцев подозвал Сёму. Тот осторожно подошёл, и посетитель бросил ему поводья, тут же потеряв к парню интерес. Сёма повёл коня к коновязи, а гость скомандовал:

– Коня моего напои. И поесть ему тоже дай. Водится в вашей дыре овёс для благородных коней?

– Только сено, – сокрушённо покачал головой Сёма.

Путник посмотрел вокруг, приподняв брови. Весь вид его показывал: «Ну и дыра!»

Он поморщился и прошёл к столам.

– Это же гонец от барона, – громким шёпотом сказал кто‑то.

– Да ну? – другой недоверчивый шёпот.

– Шапку с пером видишь? У всех гонцов такая!

– Ааа…

Гонец остановился, заткнул большие пальцы за ремень и обвёл взглядом опалённую таверну и обеденный зал под открытым небом.

Губы его скривились, и он процедил:

– Мне сказали, здесь таверна. Похоже, пошутили.

Голос у него оказался высокий и неприятный. Точнее интонации, с которыми он говорил, вызывали глухое желание дать ему в морду, не разбираясь. Да и весь его вид кричал о том, что это до крайности высокомерный и наглый тип. Повидал я в своём мире таких «хозяев жизни», которые финансово поднялись чуть выше остальных и тут же возомнили, что все кругом им обязаны.

– Здесь таверна, и это чистая правда, – ответил я ровно. – Присаживайтесь, наше блюдо дня – плов с олениной.

Гонец задрал подбородок и окинул меня взглядом с головы до ног. Недовольно поморщился при виде панды на моём плече и со вздохом сказал:

– Ну, что ж, выбор невелик.

Он плюхнулся на скамью у ближнего стола, не утруждая себя выбором места. Вытянул ноги в пыльных сапогах, перегородив проход, и опёрся локтем о столешницу. Подождал секунду и капризно потребовал:

– Чего стоишь, неси свой плов из оленины! Да смотри, получше мясо выбирай. Мне ещё ехать долго. – Он дёрнул плечом и ворчливо добавил: – Не хватало ещё травануться местной бурдой.

– Не траванёшься, – насмешливо ответил Яков, опуская кружку на стол. – Наш повар своё дело знает.

Гонец недовольно зыркнул в сторону мастеровых и криво усмехнулся:

– Знает он… Видали мы таких знатоков, потом три дня после их варева с животом маешься.

Яков хотел что‑то ответить, но Назар ткнул его локтем в бок.

Я хмыкнул и положил в тарелку порцию плова. Сёма уже успел привязать коня, подлить воды и дать ему сена. Убедившись, что всё в порядке, он подскочил к рабочему столу, налил чай и понёс угощение к столу гонца.

Тот демонстративно барабанил пальцами по столу, всем видом показывая, как утомился ждать.

– Долго возишься, – обронил он, придвигая к себе тарелку.

Затем он наклонился над рисом с кусочками мяса и принюхался со скептической миной. Покачал головой и зачерпнул кончиком ложки. Прожевал, задумчиво глядя в сторону, и выдал протяжное:

– Хм‑м‑м… – Больше комментариев не последовало. Во всяком случае первую минуту. Умяв половину содержимого тарелки, он, глядя в пространство, ни к кому не обращаясь, громко произнёс, – Места у вас дикие. За мной стая тварей увязалась. С полдюжины голов. Спасибо коню, оторвались от них. У вас что, егери вообще в ус не дуют?

Мужики за дальним столом разом подняли головы. Один даже кружку отставил.

– Каких тварей? – подал голос Назар.

– Да кто их разберёт, – пожал плечами гонец. – Тощие, серые, на боках полосы, а по хребту шипы костяные.

– Гребнехвосты, – со знанием дела сказал Яков. – Полдюжины, говоришь?

– Да хоть хвосторылы, мне без разницы, – отрезал гонец. – Вы тут порядок‑то наведите, а то вас самих же сожрут ночью. Вон, даже двери толком нет, – он отхлебнул чай и кивнул на таверну. – Хотя кому вы сдались.

Он явно ждал, что кто‑нибудь возмутится. Но никто не повёлся. Назар только стиснул локоть Якова и отрицательно покачал головой.

Мужики хмуро переглядывались. Кто‑то хрустнул костяшками, разминая кулак. Гонцу это, кажется, не понравилось. Он отодвинул тарелку и со стуком поставил кружку на стол.

– И вот что я вам скажу, – громко сообщил он. – Очень скоро будет только хуже, помяните мои слова. Скоро здесь не только хвосторылы шастать будут. Готовьте могилки.

– Это с чего бы такие обещания? – осторожно спросил Назар.

– С того.

Гонец скрестил руки на груди и оглядел двор. Все взгляды были направлены на него, и ему это явно нравилось. Он выдержал театральную паузу, как опытный рассказчик, и веско продолжил:

– Я ведь не просто так в вашу дыру заехал. У меня важное послание от самого барона Грегора. Смекаешь?

Последнее слово было обращено к Сёме. Потому что только тот стоял и слушал гонца, раскрыв рот. Так что гонец выбрал самого благодарного (и доверчивого) зрителя и устроил для него своё маленькое шоу. Гонец встал и крадучись пошёл в сторону Сёмы, вещая замогильным голосом:

– На восточной границе опасность прорыва. Скоро… очень скоро… барьер может рухнуть! – Гонец резко хлопнул ладонями у Сёмы перед носом. Парень пискнул. В глазах его плескался неподдельный ужас. Он уже представил толпы монстров, плотным потоком бегущих по дорогам и лесам. Гонец по‑отечески приобнял его за плечи и сказал, оглядывая двор: – Но барон Грегор держит оборону. Только рук у него не хватает. Нужны крепкие ребята, которые имеют опыт борьбы с этим зверьём. – Он посмотрел на Сёму, который перешёл от ужаса к решительному желанию своими руками давить тварей. – Нет, ты не подойдёшь, малец.

Гонец оттолкнул Сёму в сторону и брезгливо отряхнул руки. Пошёл вдоль столов, вглядываясь в мастеровых. В ответ получал хмурые взгляды исподлобья, но его это не смущало.

– Есть в ваших краях лесничие? Егери?

– Есть! – выкрикнул Сёма за спиной гонца, и тот обернулся. Сёма, довольный тем, что может принести пользу, затараторил: – Альберт, он лесничий, живёт неподалёку, от таверны налево, там тропа вглубь леса, и у камня…

– А с какой целью интересуешься? – перебил Сёму Сыч. Он давно подошёл ближе и уставился на гонца с плохо скрываемым презрением.

– Нужны люди, я же сказал, – пояснил гонец. – Приказ барона, мобилизуем всех егерей и лесничих.

Несколько секунд во дворе было тихо. Я слышал, как Ника у меня на плече шумно нюхает воздух. Слышал, как капает вода с поилки, куда Сёма поставил жбан для коня.

Потом Назар тяжело припечатал ладонь к столу.

– Это как мобилизуют?

– Так и мобилизуют. По указу. Не дошло с первого раза?

– Рекрутёры и так наших сыновей забирают, – голос Назара зазвенел. – У меня племянник в гвардии, у соседа двое на восточной границе. У Гриши единственный, кормилец, тоже там! В деревнях скоро мужиков не останется. Мы за что десятину платим, а? Пусть барон воинов нанимает!

Гонец не разозлился. Он словно ждал этого вопроса. Может, на каждом дворе сегодня его ждал. И заранее заготовил, как нужно отвечать.

Он принялся вышагивать по двору, заложив руки за спину. Говорил таким небрежным тоном, что я снова ощутил желание ему врезать.

– Потому что ваше дело землю пахать и барона слушать. Думать и решения принимать не ваша забота. И нечего возмущаться, как базарные бабы. – Он сделал паузу, обвёл всех взглядом. – Раз барон говорит «надо», значит, надо.

– Слышь, а чего охотников не мобилизуют? – снова высунулся Яков. – А то им дел нет, они, вон, простых людей кошмарят. Таверну нашу спалили, видал? Их на границу забирайте.

Гонец медленно повернулся к Якову и прищурился.

– Охотники сами знают, где им быть, – процедил он. – Они тем и живут, что тварей убивают. Их подгонять не надо, они сами придут, если твари через барьер полезут. И про десятину помолчали бы! Охотники в казну столько платят, сколько ни один из вас, навозников, не выложит за всю жизнь.

– Да что эти уроды знают! – взвился Яков. – Они нам таверну сожгли, хозяйку чуть не убили! Вы вообще порядок наводить будете на этой земле? Мы своих не отдадим!

Гонец с вызовом посмотрел на Якова и расставил локти в разные стороны.

– Что значит, не отдадите?

Голос у него сорвался от злости на высокую ноту. Он шагнул в сторону Якова:

– Ты вообще закрой пасть, жук навозный! А то, смотрю, говорить ты мастак! Твоё дело землю ковырять, а не приказы барона обсуждать! Или у вас тут измена назревает?

– Ты полегче! – рыкнул Назар.

– А что не так? – гонец не унимался, размахивая рукой. – Слушайте меня сюда, пахари, я повторять не буду! Не хотите идти в замок или людей отдавать, так я барону доложу всё, как есть! Он сюда трибунал пришлёт, и повесят здесь самых наглых! Прямо на этом самом заборе, в науку остальным! – Он ткнул пальцем в сторону покосившейся жерди. – Тогда по‑другому запоёте, это я вам обещаю! Я лица ваши запомнил уже, всех до единого!

Он действительно демонстративно прошёлся по нам взглядом, будто записывал в память. Он явно наслаждался своим превосходством.

А вот мужики начали закипать. Двое поднялись со своих мест.

Яков шагнул было вперёд, но Назар схватил его за рукав.

– Смотри, как бы не споткнулся по пути, – выкрикнул Яков, отбиваясь от Назара.

– Ты мне угрожать вздумал? – взревел гонец. Он рванул на шее ворот рубахи и, запустив руку за пазуху, вынул на свет ярко красный кристалл. Мне показалось, что кристалл заметно светится. – Знаешь, что это? – надрывался тем временем гонец. – Если со мной что случится, барон сразу обо всё узнает. А еще я могу его и сам активировать. Тогда всё баронство на уши встанет. Сюда заявятся такие силы, что вы в штаны наделаете. Всей деревней служить пойдёте, вместе со стариками и…

И в эту самую секунду в дверном проёме полусгоревшей таверны появился Виктор. По его лицу нельзя было понять, что он чувствует. Будто каменная маска. Зато взгляд у Виктора был очень тяжёлый.

Он медленно сошёл с порога, не сводя взгляда с гонца. Вокруг стало тихо.

– Путник, – сказал Виктор негромко. – Ты бы не бросался такими словами.

Гонец повернулся к нему. Открыл было рот и вдруг осёкся. Видно, инстинкт самосохранения у человека всё‑таки был. Виктор внушал своими видом уважение и трепет.

– У меня сын погиб, сражаясь в гвардии барона, – продолжил Виктор так же ровно, без нажима. – Я и сам больше десяти лет служил. Эти земли своими руками вычищал, когда ты еще в портках у батьки отсиживался.

– Верно говорит! – Яков не утерпел. – Тут полдеревни таких, гонец! У нас горшечник и тот ветеран! У нас…

– Яков, помолчи, – оборвал его Виктор, не повышая голоса.

Яков заткнулся на полуслове.

Виктор перевёл взгляд обратно на гонца.

– А что до охотников… Это из‑за них ты сейчас на улице ешь, а не у меня в таверне. Они тут порядки навели свои. Так что ты лучше барону передай, чтобы по их души трибунал прислал. Моему второму сыну в следующем году идти на службу к барону, и знаешь, где он?

Гонец сглотнул, но не ответил. Виктор продолжил:

– Его охотники забрали, наверное, выкуп будут требовать. Так что не говори о том, чего не знаешь.

Гонец с опаской глянул на Виктора и спорить не стал. Может, не такой уж он был дурак, как казался. Но и сдавать назад, конечно, не собирался. Поэтому он лишь дёрнул плечом, поднял опрокинутую скамью, сел и принялся ковырять ложкой в опустевшей тарелке. Будто ничего и не было.

– Приказ есть приказ, – буркнул он. Уже без претензий. Чем‑то пронял его Виктор. – Я должен донести: охотники и звероловы подлежат мобилизации. Охотников, понятное дело, заставлять не надо. Толковые ребята, не вам чета.

Он, видно, снова набрался храбрости и попытался уязвить Виктора.

– Я вот недалеко от вашей деревни как раз нескольких встретил. Стоянку обустраивали. Они и новости выслушали, как полагается, и вином напоили, и про вашу таверну рассказали. Мол, пока стоит, можно заехать.

Он поднял глаза от тарелки и оглядел двор, но на него никто не смотрел. Всё мужики умолкли и глядели на Виктора.

Я почувствовал, как у меня внутри похолодело.

Сыч нахмурился и шагнул ближе к Виктору, будто собираясь в любой момент броситься к товарищу.

Тавернщик не пошевелился, однако воздух вокруг него словно сгустился. Вены на его шее вздулись, а глаза покраснели, как у разъярённого быка.

– Какие охотники? – неожиданно спокойно спросил он. – Где стоят?