Текст книги "Таверна на прокачку. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Алексей Сокол

Соавторы: Олег Ковальчук
сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 49 страниц)

Отыскал шесть кустиков редкоцвета и десяток кустиков бодрянки. Считаю вылазку более чем успешной.

Приятно порадовал рост травничества. Мелочь, а прогресс капает и согревает душу.

Сёма набрал полную корзину. Яблоки мелкие, зелёные, даже на вид кислые, но через пару дней дойдут. Груши тоже жёсткие, скорее дичка, чем садовые, но для компота сгодятся. А если их запечь с мёдом, получится прекрасный десерт. Впрочем, мёда у меня пока нет.

Я огляделся, прикидывая, не пропустил ли чего. Взгляд зацепился за отпечатки на влажной земле у ручья. Мелкие, раздвоенные следы.

– Зайцы?

– Ага, – кивнул Сёма. – Тут их полно. Мы с отцом на них силки ставим, мать похлёбку варит, если удаётся их поймать.

Зайчатина. Свежее мясо, которое не нужно покупать. А мне, похоже, есть, чему поучиться у Симеона, славного охотника на зайцев.

Я присел, разглядывая следы, и уже собирался спросить у Сёмы, где лучше расставить ловушки, как вдруг из кустов выскочила Ника.

Шерсть на её загривке стояла дыбом, уши были прижаты к голове. На краю сознания я ощутил её страх, не похожий на обычное беспокойство.

Панда подскочила и вцепилась зубами в рукав моей рубахи. Упираясь лапками, Ника потянула меня в сторону ручья, откуда мы пришли.

– Ты чего? Местного петуха увидела? – попытался её успокоить.

Она отпустила рукав, настороженно зыркнула по сторонам и пронзительно взвизгнула.

– Тихо, тихо, – я погладил её по спине. – Да чего ты всполошилась?

Ника не слушала. Она снова схватила меня за рукав и потянула прочь от зарослей с такой силой, будто от этого зависела её жизнь. На сознание давило паническое «уходи‑уходи‑уходи», и я ощущал его так же ясно, как собственное сердцебиение.

– Ника, я не собираюсь охотиться на зайцев прямо сейчас, – сделал я ещё одну попытку усмирить буйную панду. – И уж тем более не трону твоих сородичей, если они тут водятся. Таких милашек я точно не обижу.

Панда отпустила рубаху, поднялась на задние лапки, опираясь передними мне на колено, будто пытаясь подтолкнуть. Она заглянула мне в лицо. В её глазах не было ничего про зайцев или сородичей, только страх.

У меня пробежал холодок по спине.

Хотелось ещё побродить, обшарить дальний край поляны, куда Ника ещё не добежала. Но панда металась, призывая меня уйти. Да и время вправду поджимало.

– Ладно, – сказал я. – Уходим.

Сёма не спорил. Мы подхватили мешок и корзину и двинулись к ручью. Панда вскарабкалась мне на плечо и притихла, опасливо зыркая по сторонам.

Я оглянулся один раз. На опушке, за деревьями, что‑то шевельнулось. Тень, слишком крупная для зайца и слишком приземистая для оленя. Мелькнула и исчезла.

Ника прижалась ко мне пушистым боком, и я чувствовал, как колотится её сердечко. Но страх отступил, сменившись настороженностью.

Мы перешли ручей и ускорили шаг.

* * *

Они ушли вовремя.

Из зарослей на край поляны выбрался зверь. Он был массивный и приземистый, покрытый жёсткой бурой щетиной. Макс узнал бы в нём кабана, если бы кабаны вырастали до размеров телёнка и обзаводились двумя парами клыков, загнутых вверх. На загривке монстра топорщился гребень из костяных наростов, а маленькие глаза горели тусклым рыжим светом.

Это был секач‑рогатень второго ранга. Один из множества монстров, прорвавшихся сквозь барьер.

Зверь повёл массивной головой, принюхиваясь к следам на влажной земле. Чужаки, двое крупных двуногих, один мелкий травоядный. Чужаки посмели зайти на его новую территорию, вытоптали траву, нарвали его ягод и ушли. Рогатень фыркнул, царапнул землю раздвоенным копытом, оставив борозду глубиной в ладонь.

Преследовать непрошенных гостей он не стал. Ушли за ручей – значит, покинули его угодья. Можно не тратить силы. Тем более что ягоды и травы редко прельщали его в качестве еды. Но он будет пристально следить за этой поляной, чтобы больше не допускать воров.

Рогатень развернулся и затрусил обратно в чащу. Костяной гребень покачивался в такт шагам. Он помиловал незваных гостей.

Но лишь на этот раз.

* * *

Мы ввалились во двор таверны, мокрые от пота и тяжело дыша. Сёма сбросил корзину у рабочего стола и рухнул на скамью. Я поставил мешок рядом, вытер лицо рукавом и огляделся.

Сыч стоял у стены конюшни на своём привычном месте. Коготь по другую сторону двора, у забора. Оба смотрели на нас с одинаковым выражением: «Где вас носило?»

Я не стал объяснять. Напился воды, умыл горящее после бега лицо. Убедился, что Ника не стащит из мешка собранные травы, и подошёл к Сычу.

– Нужна ваша помощь, – начал я без предисловий. – Внутри, в зале, завал из обгоревших досок и балок. Если не расчистить сегодня, плотник Павел не сможет начать работу.

Сыч приподнял бровь.

– Ты и с плотником успел на сегодня договориться?

– И с плотником, и с гончаром, и с кузнецом, – усмехнулся я. – А ещё Антоний готовит алхимическое зелье для очистки стен от гари. Тоже к вечеру обещал. Но зелье бесполезно, если к стенам не подобраться. Поможете разгрести?

Сыч почесал подбородок и кивнул.

– Дело говоришь. В одиночку тут не справиться. А дело и правда делать надо, не бесконечно же на огарок пялиться.

Он двинулся к обгоревшему входу, но тут подал голос Коготь.

– Стой.

Сыч остановился. Я тоже.

Коготь отлепился от забора и подошёл ближе. Лицо его было каменным, а в глазах тлело недовольство, которое, похоже, копилось не первый день.

– Я после обеда к Марии заходил, – сказал он, обращаясь к Сычу, но глядя на меня. – Антоний ненадолго пустил и мы поговорили.

– И как она? – спросил я.

– Тебя не спрашивают, – отрезал Коготь. Потом повернулся к Сычу: – Мария сказала, чтобы этот не трогал ничего до возвращения Виктора. Готовит – и пусть готовит, раз умеет. Но лезть в ремонт, нанимать мастеров, тратить деньги – не его ума дело. Вернётся Виктор, сам разберётся.

Я стиснул зубы. Значит, Мария и Когтю наговорила того же, что и мне утром.

– Коготь, – начал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Если оставить всё, как есть, люди перестанут приходить. Кому охота обедать среди головешек? А если дождь пойдёт, мы вообще останемся без посетителей. Не будет дохода, нечего будет есть самим.

– А я тебе говорю: не лезь в дела взрослых!

– Тогда сам всё организуй, ты же здесь взрослый. Договорись с мастерами, найди материалы, проследи за работой. Я только рад буду. Но сидеть на пепелище сложа руки не стану.

Коготь шагнул ко мне, раздувая ноздри. Он был на голову выше и шире в плечах раза в два. Его кулак мог расплющить мне лицо одним ударом, и мы оба это знали.

– Может, зубы тебе пересчитать? – процедил он. – Чтобы знал, как со старшими разговаривать.

Макс внутри меня сжался. Внутри проснулся инстинкт мальчишки, привыкшего к побоям. Весь его прежний опыт так и кричал кричал: опусти глаза, промолчи, отступи.

Но я уже не был тем мальчишкой.

– Только попробуй, – процедил я.

Коготь замахнулся открытой ладонью. Хотел отвесить оплеуху или подзатыльник. Привычный для него жест, которым он осаживал Макса десятки раз.

Я не закрылся и не отвернулся. Слегка отстранился, уворачиваясь от летящей ладони. Отступил на полшага, сместил центр тяжести и встал в стойку. Руки выставил перед собой, подбородок опущен, ноги пружинят.

Коготь замер, удивлённо глядя на меня. Видимо не сообразил, почему его атака не достигла цели. Забитый подросток не сжался, не принял наказание, а встал в боевую позицию и смотрит прямо в глаза.

Лицо Когтя потемнело.

– Ну ты и… – прошипел он и двинулся на меня.

– Коготь! – Сыч шагнул между нами. – Брат, остепенись. Ты чего на мальца бочку катишь? Он нас кормит, таверну тянет. Наш недосмотр исправляет. Да и еще как шустро всё. Я бы так не смог.

– Много на себя берёт, – огрызнулся Коготь, но кулаки опустил.

– Парню и так несладко. Остынь. Лучше давай и правда поможем. Виктор вернётся, у него тут дел невпроворот будет. А мы хоть что‑то сделаем, всё ему полегче.

Коготь подвигал желваками, подыскивая аргументы. Я видел, как в нём борются злость и здравый смысл. Здравый смысл говорил, что Сыч прав. Злость говорила, что сопляк обнаглел.

Злость победила.

– Делайте, что хотите, – бросил он, резко развернулся и пошёл к воротам. – Я в этом не участвую.

– Ты куда? – крикнул Сыч ему в спину. – А если бойцы Зеона заявятся?

Коготь обернулся через плечо. Посмотрел на меня и сплюнул:

– Вот пускай этот смельчак с ними и разбирается. Раз такой боевой.

Да, такая она, награда за смелость.

Глава 6
Проверка водой

Я проводил Когтя взглядом. Думаю, он и сам понимал, что поступает плохо. Он и уговор с Виктором нарушает, и товарища подставляет. Злость никогда не была хорошим советчиком. Но у него своя голова на плечах.

Воин вышел за ворота, и его тяжёлые шаги затихли на дороге.

Во дворе повисла тишина. Сёма, который всё это время сидел на скамье, стараясь стать невидимым, осторожно выдохнул. Ника выглянула из‑под лавки, убедилась, что со мной всё в порядке, и скрылась из глаз.

Сыч хмуро смотрел вслед товарищу. Потом повернулся ко мне.

– Остынет, вернётся, – приободрил он меня. – Не бери в голову. Он Марии слово дал, что за таверной присмотрит, а тут ты со своими порядками.

– Я просто делаю то, что нужно.

– Знаю. – Сыч помолчал. – Ладно, мы с Сёмой потаскаем доски. А ты лучше готовкой займись. Чую, на ужин ещё больше народу набежит. О твоей похлёбке уже легенды по деревне ходят. Думаешь, чего бабы слухи распускают? – Он подмигнул. – Завидуют, что тебя нахваливают. Но ты на дур внимания не обращай.

– Мне до готовки ещё час, – возразил я. – Сейчас помогу вам, потом сбегаю к Антонию за зельем, а потом уже за котелок.

Сыч хотел возразить, но я уже шагнул в обгоревший зал. Через секунду рядом оказался Сёма, а следом, покачав головой, вошёл Сыч.

Втроём работа пошла быстро. Сыч в одиночку тягал здоровенные балки, мы с Сёмой таскали доски помельче.

Сёма носился между залом и двором, как муравей.

Я прикидывал на ходу: вот эта скамья почти целая, только копоть снять. Вот этот стол безнадёжен, пойдёт на дрова. А вот тот, у стены, если Антониево зелье сработает, возможно, получится очистить.

Поглядывал на второй этаж. Если Павел установит лестницу, можно будет привести в порядок комнаты и принимать постояльцев. Если конечно номера уцелели.

Сам не заметил, как мы справились с задачей. Зал выглядел уже не как пепелище, а скорее как стройплощадка. Большая часть мусора убрана, пол расчищен, стены доступны. Для Павла более чем достаточно пространства.

Я отряхнул руки, сбегал к бочке, ополоснулся, потом подозвал Сёму.

– Слушай задание, – объявил я. – Я ухожу к Антонию, скоро вернусь. Ты пока помой и нарежь яблоки и груши, мелко, кубиками. Набери воды в оба котелка. Почисти остатки картошки, вон те, в мешке у стены. Справишься?

– Справлюсь! – Сёма вскочил с такой готовностью, что чуть не опрокинул корзину.

Я сунул в кошель двенадцать серебряных монет из своих запасов, подхватил на плечо Нику и побежал. Ходить спокойным шагом сегодня было роскошью.

* * *

К дому Антония я добрался за десять минут, срезав через огороды.

Старик сидел на крыльце, будто ждал меня.

– Деньги принёс? – спросил он вместо приветствия.

– Принёс! – Я положил монеты столбиком на перила.

Антоний пересчитал серебро, ссыпал в карман и посмотрел на меня одобрительно.

– Ну, всё, – кивнул он.

– Отлично, давайте! – Я нетерпеливо протянул ладонь.

– Чего давать‑то?

– Так зелье давайте, – повторил я, теряя терпение.

Антоний хмыкнул и прищурился.

– Так я его уже отдал.

Я моргнул, пытаясь понять, шутит старик или нет.

– Как отдали? Кому?

– Коготь заходил, ему и отдал. Он сказал, что отнесёт тебе.

В животе стало холодно. Ника на плече встревоженно переступила лапками, чувствуя моё смятение.

– А он… не говорил, куда пойдёт?

– Нет. Он всё к Марии рвался. Я не пустил. Нечего больную тревожить, ей покой нужен. Прогнал его, он и ушёл. Злой, правда, был. Дверью хлопнул так, что у меня склянка со стола упала.

Я стоял на крыльце и чувствовал, как в голове выстраивается не самая приятная картина.

А дальше что он с зельем сделал? Забрал и… что? Спрятал? Вылил?

Он вполне мог решить, что если зелья не будет, то и ремонт не начнётся. А мальчишка‑выскочка вынужден будет сидеть и ждать Виктора, как Мария велела.

– Что‑то не так? – спросил Антоний, глядя на моё лицо.

Я медленно выдохнул, через сжатые зубы. Потом разжал кулаки, которые сжались сами.

– Всё в порядке, – сказал я.

– Врёшь, – констатировал Антоний. – Ну и ладно. Не моё дело.

Он поднялся и пошёл в дом. На пороге обернулся.

– Если тебе ещё порция понадобится, то ингредиенты остались. Но это ещё двенадцать серебряных. И ждать придётся до завтра.

Дверь закрылась.

Я стоял на крыльце, под пучками неопознанных трав, и смотрел на солнце, сползающее к закату. В голове было на удивление пусто.

Двенадцать серебряных, выброшенные на ветер. Потому что взрослый мужик, воин и ветеран, решил насолить пятнадцатилетнему пацану, который посмел не опустить глаза.

Ника лизнула мне щёку, словно успокаивая.

– Ничего, – прошептал я. – И с этим справлюсь.

Я развернулся и побежал обратно к таверне. Нужно было готовить ужин. Деньги еще оставались, но их не так много. А ведь я пока только готовлю из тех продуктов, что уже были. А мне ведь еще надо с закупками разобраться. Еще не понятно какие цены будут на продукты. Да и Мария может предъявить, что я из их продуктов готовлю, а деньги разбазарил.

А ещё нужно было решить, что делать с Когтем. Одно дело враги где‑то там, за забором. И совсем другое дело, когда ждёшь подвоха от тех, кто с тобою рядом каждый день.

Я выскочил от Антония на улицу и рванул обратно к таверне. Во мне ещё жила надежда, что Коготь всё же вернулся, пока меня не было, и мы просто разминулись.

Сердце колотилось, мысли лихорадочно скакали в голове.

Ника вцепилась в плечо, прижав уши. На краю сознания я чувствовал её тревогу – она улавливала мой страх, хоть и не понимала, откуда он.

– Ничего, ничего, – бормотал я на бегу. – Найдём Когтя, заберём зелье, всё будет нормально.

Поворачивая за угол, я налетел на невысокого лысого мужичка. Это был один из мастеровых, что регулярно приходил в таверну. Он схватил меня за предплечья, удержав от столкновения, а разглядев и узнав, расплылся в добродушной улыбке:

– О, а вот и наш повар! – довольно рассмеялся он. – Слушай, парень, давно я так сытно не ел. А как работа после твоей похлёбки спорится, ты бы видел! Я сегодня полкрыши перестелил, а обычно на это два дня уходит.

– Спасибо, – выпалил я, переводя дух.

– Когтю привет передавай, – сказал мастеровой, отпуская меня. – А то он быстро шёл и на меня даже внимания не обратил.

Я замер и переспросил:

– А вы его встречали сегодня?

– Да он туда спешил, – ответил мужичок и махнул рукой вдоль улицы. – К речке, на мельницу.

В голове сразу промелькнула картина, как пышащий злобой Коготь, зашвыривает драгоценное зелье в реку.

Я быстро поблагодарил и рванул в указанном направлении. В этой части деревни я ещё не бывал.

Мельница. Мысли, несмотря на панику, вернулись в рабочее русло. Мария пекла булочки, и посетители их любили. Если я куплю муку и добавлю в меню выпечку, уровень таверны наверняка ещё подскочит. Опять же, можно делать на завтрак блинчики или лепёшки вместо хлеба.

А ещё мельница стоит на реке, а река – это рыба. Варёная, жареная, рыбный пирог, простая уха, в конце концов. Если договориться с местными рыбаками о поставках, можно разнообразить меню без лишних затрат, и уже завтра выкатить царский обед. У меня аж в животе заурчало. Я бы и сам ушицы отведал.

Голова считала, ноги бежали.

Я отметил, что деревня в этой части была явно богаче. Дома выглядели крепче, заборы повыше, во дворах виднелись телеги и хозяйственные постройки. На окраине показалось приземистое строение с большим деревянным колесом, лениво крутившимся под напором воды.

Я замедлил бег и выровнял дыхание. К порогу, где на перевёрнутой бочке сидел грузный мужчина, запорошённый мукой, я подошёл спокойным шагом.

– О, наш кашевар пожаловал! – с наигранным радушием воскликнул мужчина, сплёвывая шелуху от семечек.

Я узнал этот тонкий голос, который совсем не вязался с крупной фигурой. Андрей, тот самый толстяк, что не хотел платить за еду, но не смог объяснить, чем она ему не понравилась.

Если он тут главный мельник, то, похоже, переговоры пройдут сложнее, чем с другими мастеровыми.

– Здравствуйте, – вежливо сказал я, останавливаясь в паре шагов от него. – Вы не видели тут Когтя? Это мой… – Я чуть было не ляпнул «мой охранник», но вовремя спохватился. – Это друг Виктора.

– Ни клыков, ни когтей не видывал, – ехидно ответил Андрей и захрустел семечкой.

Ника потянула носом и фыркнула. Похоже, в воздухе вокруг мельницы висела лёгкая взвесь от помола.

Я стиснул зубы. Ладно, поищу Когтя сам. Но раз уж я тут…

– Андрей, скажите, а можно у вас муку купить?

Толстяк перестал жевать и посмотрел на меня с прищуром.

– Купить‑то можно. Только я не со всеми дела веду.

– Как это?

– А вот так. Тебе я не верю, парень. То обещаешь, что бесплатно будешь кормить, то высмеиваешь перед всеми. Выходит, слово не держишь. – Он сплюнул шелуху мне под ноги. – Виктор вернётся, может, и с ним перестану торговать. А то много возомнили о своей таверне. Так, глядишь, муку возьмёте, а денег не заплатите. С вас станется.

Понятно. Мелкий, обидчивый, злопамятный человечишка. Таких и в моём мире хватало. С ними можно работать, к ним можно найти подход, но я займусь этим позже. Сейчас у меня есть проблема поважнее.

– Я вас услышал, Андрей, спасибо за ваш отзыв. Всего доброго, – сказал я дежурным тоном. Едва не ляпнул: «Вам перезвонят». Мало ли еще за угрозу воспримет, мол, чем ему звенеть собираются.

На лице толстяка мелькнула досада. Он‑то ждал, что уязвит меня, и я буду упрашивать.

Я же развернулся и побежал по тропинке вдоль берега. Чуть поодаль виднелись мостки с привязанными лодками. Может, Коготь пошёл туда?

Тропинка вильнула, обходя густые кусты. Я выскочил из‑за кустов и замер.

Красиво. По‑настоящему красиво. Река в этом месте раздавалась вширь, больше походя на озеро с чистой, прозрачной водой, в которой играли солнечные блики. Песчаный берег, пологий, как пляж. Ивы склонились к воде, касаясь ветвями течения. На том берегу заливные луга, зелёные, сочные.

В моём мире за такое место дрались бы застройщики. Здесь оно было пустым и тихим.

Я огляделся в поисках Когтя и уже открыл рот, чтобы позвать его, когда краем глаза уловил какое‑то движение за спиной.

Панда встревоженно царапнула моё плечо когтями.

Я начал было поворачиваться, но не успел.

Тяжёлый удар пришёлся по затылку. Будто кто‑то приложил мешком с песком. В голове взорвалось белое, потом красное. Колени подогнулись, но я устоял, качнувшись вперёд.

Сквозь пелену услышал, как Ника воинственно взвизгнула и спрыгнула с плеча.

Второй удар прилетел сбоку, в висок. Мир опрокинулся. Я упал на песок лицом вниз, и последнее, что почувствовал, как чьи‑то руки, грубо стали заламывать мне запястья за спину.

Мне показалось что я слышу визг Ники, но меня тут же поглотила темнота.

* * *

По ощущениям я очнулся через минуту.

Затылок пульсировал, будто по нему били молотком изнутри. Глаза не открывались. Я сначала подумал, что глаза опять заплыли, но потом понял, что на лицо была намотана плотная тряпка или мешковина. Руки оказались накрепко стянуты за спиной верёвкой.

Рядом послышались голоса.

– Ты точно уверен? – визгливо спросила женщина. Голос был мне незнаком.

– Точно, – ответил голос, который я узнал мгновенно. Гришка. Тот самый черноволосый дружок Леонида. – Он и Сёмку околдовал. Да ты сама же говорила, что он Марию со свету сжил, Леонида убил, Виктора хитростью из деревни выслал.

– Говорила, – протянул женский голос, но уже менее уверенно. – Только это не я, а вон, Варвара сказала, а Варваре я верю. Как проверять‑то будем? Вдруг он не ведьма?

Я услышал третий голос, тоже женский, но грубый и хриплый:

– А что тут думать? Ведьм всегда проверяли водой. Если выплывет – значит, точно ведьмачонок. А если утонет – ну, значит, ошиблись.

У меня внутри всё оборвалось.

Они серьёзно собираются меня топить для проверки?

Я читал про это в учебниках, смотрел фильмы, и всё это казалось диким варварством из далёкого прошлого. И вот теперь я лежу со связанными руками на берегу, и мне грозит та самая средневековая проверка на ведьмовство. А ведь эту проверку нельзя пройти и остаться живым.

– Ну, не знаю, Варвара, – с сомнением протянул тонкий голос. – Всё‑таки ведьмы обычно женщины. А он парнишка.

– Да какая разница! – хрипло рявкнула Варвара. – Парень, не парень… Слышала, как он готовит? Все мужики наши собрались у его корыта, ко мне вообще перестали ходить! Явно зелье какое‑то подмешивает, что люди, как одурманенные, к нему тянутся. Так не бывает! Это ведьмовство, я вам точно говорю!

Выходит это та самая Варвара, у которой «кислятина» вместо похлёбки. Меня собирается утопить повариха‑конкурентка, из‑за того что я увёл у неё клиентов. Это было бы смешно, вот только мне не до смеха.

– И зверь у него с дурным глазом, – закончила свою тираду повариха.

– Не знаю, как глаз, – сказал Гриша с обидой, – но зубы у этой твари острые. До крови грызанула, дрянь такая!

Я замер. Ника заступилась за меня! Только чем это для неё закончилось? Я прислушался к своим ощущениям, отыскивая на краю сознания чужое присутствие, уже ставшее привычным.

Пусто. Я не чувствую ни её страха, ни её гнева, ни боли.

Да как вы посмели!

Я дёрнулся, стараясь высвободить руки, мотнул головой. Но ткань плотно прилегала к лицу, закрывая обзор.

– Чего дёргаешься? – презрительно спросил Гриша. – Про крысу свою услышал? Я её в реку бросил. Сейчас отправишься за ней следом.

Меня охватил гнев, и я принялся дёргаться ещё сильнее, шипя сквозь зубы проклятия. Ладно, вы со мной разборки устраиваете, но панду‑то за что?

– Так, давайте быстрее, – скомандовала Варвара. – А то он какое‑нибудь заклинание сейчас нашепчет, и мы статуями станем.

– А разве ведьмы так могут? – робко спросила вторая женщина.

– Откуда я знаю, что они там могут! Как нашепчет, нам не до того будет! Так что тащи!

Меня схватили за ноги и поволокли. Песок забивался в рот сквозь тряпку. Я попытался вырваться, но руки были стянуты намертво, а после двух ударов по голове тело слушалось плохо.

– Вы что творите? – прохрипел я сквозь мешковину. – Отпустите! Вам это с рук не сойдёт!

– Молчи, ведьмино отродье, – прошипел Гришка. Вот же мстительный гадёныш, понял, что в одиночку со мной не справится.

Я чувствовал, что меня тащат по деревянному настилу. Похоже, это те самые мостки, что я видел от мельницы.

– Без меня кто людей кормить будет? – Я цеплялся за последний аргумент.

– И без тебя справимся, уж не сомневайся, – отрезала Варвара.

Плеск воды слышался совсем близко. Накатила паника. Я судорожно пытался сообразить, что мне может помочь.

Воздушный клинок? Без оружия, со связанными руками я точно ничего не предприму.

Укрепление тела? Первый уровень, этого мало, чтобы разорвать верёвки.

Может, просто позвать на помощь? Но кого? Сыч в таверне, Сёма тоже. Мельнику до меня точно дела нет. Я побежал к мельнице один, как идиот, никому не сказав, куда иду. Да и как я мог предусмотреть такое⁈

Мои мучители дотащили меня до нужной точки и остановились передохнуть.

– Мешок‑то поди надо снять, – с сомнением сказала подельница Варвары. – Вроде только руки связывают.

Чужие пальцы завозились у моей шеи, и через пару секунд я втянул воздух. До чего же хорошо дышать! Особенно если понимаешь, что до смерти тебе осталось с десяток вдохов.

Я продолжал делать глубокие вдохи, насыщая кровь кислородом. И рассматривал тех, кто собирался проверять меня на ведьмовство. Гришу, который сидел рядом на корточках и стаскивал с меня сапоги, я уже знал. И понимал, что ему давить на жалость бесполезно. Он уже заранее обобрал меня, как мертвеца.

Рядом стояла приземистая круглолицая женщина в сером платке. Взгляд её неуверенно перебегал с Гриши на вторую женщину, высокую, худую, с круглыми совиными глазами. Та, скрестив руки на груди, нетерпеливо притоптывала пяткой.

– Ну? – хрипло сказала высокая. – Взяли!

Они подняли меня за подмышки и за ноги, качнули и швырнули в воду.

Я успел последний раз набрать в грудь воздуха, и ушёл под воду.

* * *

Прохладная вода остудила голову. Мысли, которые в беспорядке метались в поиске выхода, словно встали каждая на своё место.

Я медленно погружался, задержав дыхание. Похоже, жизнь моя в этом мире закончилась, не успев начаться. Причем, эта мысль посещает меня уже не первый раз. А значит, еще побарахтаемся.

Пытаться плыть со связанными руками бессмысленно. На это зря потратятся силы и кислород.

Я приоткрыл глаза и выпустил небольшой пузырь воздуха. Тот радостно устремился к поверхности. Я дёрнулся, выравнивая своё положение. Теперь я опускался не боком, а ногами вниз.

Как долго я смогу обходиться без кислорода? Тренированные ныряльщики могут задерживать дыхание до трёх минут. Обычные люди минуту, после чего я начну глотать воду.

Значит, жить мне осталось меньше минуты. Где‑то слышал, что смерть от утопления самая мучительная.

В следующий миг мои ноги коснулись дна.

Я выпустил ещё несколько пузырей и согнул колени.

Тело рвалось вверх, вслед за блестящими шариками, которые уносили последний воздух. Я слышал гул крови в ушах, чувствовал, как сердце накачивает в кровь адреналин.

Я неимоверным усилием воли сохранял спокойствие. Это сейчас единственный способ выжить.

Когда мысли выстроились в ряд, в памяти нашёлся мельком виденный эпизод о тренировках «морских котиков». Они погружались под воду в похожих условиях – со связанными руками и без запаса воздуха. И спасение в этой ситуации было парадоксальным – опуститься на самое дно как можно быстрее.

Но не для того, чтобы пытаться идти под водой или чтобы замереть там, экономя кислород.

А чтобы оттолкнуться и выскочить за новым глотком воздуха.

Я постарался максимально сгруппироваться возле дна и с силой оттолкнулся. Молился, чтобы на дне не оказался густой слой ила, где ноги завязнут, и чтобы придонное течение не оказалось чересчур сильным. Тогда весь мой план пошёл бы крысоволку под хвост.

К счастью, течение было достаточно быстрое, чтобы на дне остался только песок и камни. Но не настолько быстрое, чтобы сбить меня с ног.

Я поднимался к поверхности, извиваясь, как морской змей. Лёгкие жгло, я больше не мог удерживать воздух, и выпустил изо рта и носа последние пузыри.

Лучи солнца играли на речной ряби и подсвечивали подводный мир. Поверхность приближалась. Но, кажется, глубина была слишком большой, и моего толчка не хватило.

Я чувствовал, что бессердечная гравитация снова тянет меня вниз. Нет, слишком рано, ведь я ещё не успел сделать спасительный вдох!

Последним усилием я дёрнулся, пытаясь придать себе дополнительное ускорение. И моя голова с плеском поднялась над водой.

Я вдохнул, сколько смог, и снова погрузился.

Как долго у меня получится скакать до дна и обратно?

Мало просто сделать вдох и выжить. Нужно попробовать как‑то двигаться в сторону берега. Я пошарил взглядом вокруг, но никаких ориентиров под водой не было. Где берег? В какую сторону мне пытаться выпрыгнуть?

Похоже, всё‑таки моя затея безнадёжна. Я не «морской котик» на тренировке, здесь нет командира, который следит, чтобы все остались живы. Более того, если я выплыву, меня встретят две сумасшедшие бабы и Гриша. И уж они точно не дадут мне порадоваться спасению. В их глазах я только подтвержу свой статус.

Я снова опустился на дно и оттолкнулся.

Слишком долго длится подъём, слишком медленно я выплываю. Лёгкие горели огнём, я чувствовал, что по телу идут судороги. Хотелось вдохнуть, но я понимал, что тогда я захлебнусь, а это верная смерть.

Поверхность приближалась, но в глазах темнело. Я больше не видел блики на волнах. Последним ощущением была вода, хлынувшая в горло.

И чья‑то рука, вцепившаяся мне в плечо.

Сознание покинуло меня снова.

* * *

– Что здесь происходит⁈

Голос ударил по ушам, как раскат грома. Низкий, хриплый, грозный. Я узнал бы его из тысячи.

Это был Коготь.

– Ты что сделал, Коготь, зачем ты его из воды вытащил? – услышал я возмущённый голос Варвары.

– А ну стоять! – Я услышал тяжёлый топот сапог по песку. – Вы что, совсем рехнулись? Что устроили, я спрашиваю?

– Это ведьмино отродье, Коготь! – Варвара перешла на визг. – Он всех наших мужиков опоил и заколдовал! Его топить надо!

– Я тебе дам ведьмино отродье! – рявкнул Коготь так, что, кажется, вздрогнули даже ивы на берегу. – Я тебя саму утоплю, карга! Вы что натворили? Ему ещё ужин готовить!

– Не позволю! – взвизгнула Варвара. – Он у меня всех клиентов увёл! Все теперь к нему ходят, ко мне ни одна живая душа!

– Да потому что готовить надо лучше! – рявкнул Коготь.

– Он Сёмку заколдовал, – начал было Гришка, но его оборвал звук увесистой затрещины.

– Пошли вон! – ревел Коготь. – Все! Живо! Сапоги оставь, урод! Не твои! А увижу ещё раз рядом с парнем, так по заднице надаю, что неделю сидеть не сможете!

Я снова услышал топот ног. Следом визг и ещё одна затрещина, женский вопль, удаляющийся мат.

Я открыл глаза, мир плыл перед глазами. Грудь сдавило, и я скрючился, выхаркивая из лёгких воду. Отдышавшись, поднял взгляд.

Надо мной стоял Коготь, мрачный как туча, и дёргал узлы на моих запястьях. С него ручьями текла вода. Похоже, он прыгнул в воду прямо в одежде.

– Ну ты, парень, горазд проблем на свою задницу находить, – буркнул он.

Верёвка ослабла и упала на песок. Я потёр покрасневшие запястья.

– Спасибо, – сказал я. Голос показался хриплым и чужим.

Коготь не ответил. Протянул мои сапоги и дождался, пока я их натяну. Придержал за плечо, помогая мне подняться.

Меня мутило от речной воды, перед глазами плыло. Я пошатнулся, и Коготь подхватил меня.

– Что это было, вообще? – покачал он головой..

– Происки конкурентов, – ответил я.

– Совсем обезумели…

Вы проявили силу духа и смогли пережить смертельную опасность.

Укрепление тела +5

Коготь хмыкнул. Что‑то мелькнуло в его глазах, не то усмешка, не то злость.

– Ладно. Идём сушиться. И тебя перевязать надо, эти идиоты тебе голову разбили.

Я кивнул и осторожно потрогал затылок. Тут же зашипел от боли.

– Сам идти сможешь?

Он отпустил меня, и я сделал пару неуверенных шагов. Затылок гудел, волнами накатывала тошнота. Коготь цокнул языком, подхватил меня под руку и повёл в сторону от реки.

И тут я вспомнил про панду.

– Где Ника? – хрипло спросил я и оглянулся.

Снова попытался ощутить её присутствие внутренним чутьём.

– Кто? – спросил Коготь сердито. – Не было тут никого, кроме идиотов этих.

– Панда… то есть кошачий медведь, – пояснил я. – Мой зверёк. Ты не видел её?