Текст книги "Таверна на прокачку. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Алексей Сокол

Соавторы: Олег Ковальчук
сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 49 страниц)

Глава 13
Кровавый ритуал

Интерлюдия 5.

Самсон стоял чуть в стороне от своих воинов и думал о том, что этот безумный сон должен когда‑нибудь закончиться.

После ритуала, когда охотники, чужие и свои, один за другим испили из кровавой чаши, Самсон боялся что все они обезумели.

Но бешеный огонь в глазах Зеона остыл, и он стал раздавать чёткие указания. Отправил десяток воинов на дальнюю точку, предводителем назначил Рагнара, своего лучшего воина с техникой каменного кулака.

В том месте, куда отправляли отряд Рагнара, стоял дом мастера Грома. Это Самсон тоже понял, он помнил расположение домов в Дубовом Яру, но помалкивал. Себе дороже. А каменная крепость Грома пообточит зубы охотникам наверняка.

Потом Зеон назначил две двойки, которым поручил особое задание.

– После того как мы ударим, устроите пожар за спинами защитников, да поярче, – сказал Зеон, вручая колбы из толстого стекла четверым лазутчикам. – Я хочу видеть огонь до небес и слышать вопли горящих заживо людей. Чтобы они забыли про нас и бросились тушить лижущий их задницы огонь. А когда они отвлекутся, мы ударим в полную силу.

Те синхронно кивнули, пряча алхимические смеси под доспехи, и растворились в темноте.

Настала очередь Самсона.

– Самсон, живо ко мне, – бесцветно приказал Зеон.

Предводитель окинул взглядом подошедшего охотника, и в глазах его Самсон заметил презрение. Самсон и сам ощущал себя жалким, недостойным носить звание командира отряда. Что‑то надломилось в нём. Внешне он сохранял каменную уверенность, держал спину прямо и не отводил взгляд. Он просто хотел выжить среди этого безумия, довести этот поход до конца, а потом… Потом решить, как жить дальше, если, конечно, выживет…

Отряд Самсона держался особняком, хотя внешне его бойцы сейчас не отличались от зеоновских: бугрящиеся мышцы, багровое свечение из‑под век. Но первый яростный порыв бежать в бой утих, и охотники ждали приказа.

Зеон пару секунд разглядывал Самсона, затем сухо скомандовал:

– Задача твоего отряда обстреливать таверну, где тоже собрались защитники. В ближний бой не вступать до моей команды. Стрелять с дистанции чем угодно: стрелами, огнём, техниками. – Зеон сделал паузу и издевательски уточнил: – Справишься? А, Самсон? Или назначить твоему отряду другого командира?

– Справлюсь, – мрачно ответил Самсон. Потом добавил, тщательно подбирая слова: – Обещаю, я не разочарую… командир.

Зеон довольно кивнул. Было заметно, что его удовлетворило признание Самсоном подчинённого положения.

Сам Зеон с тринадцатью воинами отошёл на дальнюю позицию, откуда контролировал обстановку и готовился.

Сперва Самсон решил, что эта группа будет выступать резервом и атакует, когда первый натиск охотников ослабнет. Но похоже, Зеон замыслил что‑то другое.

Самсон увидел, как Зеон выводит на земле круг и расчерчивает его узорами. И линии начинают светится тёмно‑красным. Затем Зеон уселся в центр рисунка, скрестив ноги. Его воины выстроились вокруг, лицом наружу.

Самсон содрогнулся и отвёл взгляд. Он не желал знать, что там творится, какой ещё тёмный ритуал затеял безумный командир.

Старый охотник отошёл со своим отрядом на заданные позиции. И чем дальше его люди отходили от Зеона, тем спокойнее и привычнее становилось их поведение. Словно они приходили в себя после дурного наваждения.

Самсон отдавал приказы, и охотники слушались. Хотя он чувствовал какое‑то сопротивление, словно каждый воин взвешивал его слова и размышлял, прежде чем подчиняться.

В таверну полетели огненные шары, стрелы и арбалетные болты. Охотники не слишком усердствовали, берегли силы для основной атаки. Самсон не участвовал в обстреле. Дальних техник у него не было, а за лук браться не стал. Стоял на возвышении и смотрел, как вспыхивают взрывы у стен таверны и дальше, в деревне, где действовал отряд Рагнара.

Обещанный пожар в деревне ещё не полыхал, и команды атаковать не поступало.

К Самсону подошёл Тимофей, он кивнул командиру, по своему обыкновению прищурившись, будто от яркого солнечного света. Ещё сегодня утром Самсон мог сказать, что это самый верный из его людей. Сейчас этот прищур неприятно светился алым. Самсон заметил взгляды остальных охотников, что провожали Тимофея. Похоже, тот пришёл поговорить от имени всего отряда.

– Самсон, – начал Тимофей негромко. – Думаю, ты понимаешь, что это наша последняя битва под твоей рукой.

Самсон промолчал. Внутри вспыхнул было протест, но тут же угас, он всё прекрасно понимал. Внешне Самсон оставался холоден а лицо было непроницаемо.

– Когда‑то ты был уважаемым охотником, – продолжил Тимофей. – Но за последние дни отряд потерял важных бойцов. По твоей вине. А сегодня… – Воин по‑бычьи выдохнул через ноздри. – Сегодня ты молча отдал Зеону нашего товарища. – Голос Тимофея зазвенел.

Самсон перебил его, спросив ледяным тоном:

– К Зеону пойдёте?

Тимофей стушевался и качнул головой:

– Нет, к нему точно не пойдём. Свой отряд сколотим, да к барону на службу попросимся. – Он помолчал и продолжил: – После сегодняшнего с тобой никто не хочет дела иметь. Сам понимаешь. Стоять и смотреть, как режут глотку своему товарищу… Командир так не должен поступать.

Самсон скрипнул зубами, в нём снова полыхнула ярость:

– Стоял и смотрел, говоришь? Я хотя бы его кровь не пил!

Тимофей дёрнулся. Охотники, что стояли неподалёку, прислушиваясь к разговору, отвели глаза.

– Ты командир, – заявил воин непреклонно. – Ты должен был его защитить. Ты в ответе за своих людей.

– А вы? – Самсон обвёл взглядом своих воинов. Позабыв об обстреле, те смотрели на него. – Вы его защитили? Хоть один из вас шагнул вперёд и сказал «нет»? Или все дружно стояли и ждали, пока я решу за вас?

Повисла тишина. Над головой просвистел снаряд, выпущенный из таверны. В деревне грохнул очередной взрыв.

Тимофей ещё пару секунд прожигал взглядом Самсона, затем отвёл глаза и сказал:

– Когда всё закончится, уйдёшь сам. Если в живых останешься.

– Если мы все в живых останемся, – эхом повторил Самсон.

Он понимал, что для него всё кончено. Про него теперь столько слухов пойдёт, что никто дел иметь не захочет. Кто пойдёт под начало неудачника, так легко теряющего людей? Его будущее – в лучшем случае спиваться в каком‑нибудь трактире, вспоминая былые деньки, а потом сдохнуть пьяным в канаве.

И всё из‑за нелепой глупости. Из‑за несдержанности его бойцов. Из‑за проклятого Змея и Зеона…

Тимофей повернулся уходить, и вдруг до них донёсся окрик дозорного, но тут же оборвался, будто кто‑то зажал ему рот.

Из темноты, из оврага со стороны ручья бесшумно вынырнули тени. Они двигались быстро и слаженно.

– В атаку! – Чёткая команда прорезала воздух.

Люди Самсона не успели перестроиться. Кто‑то схватился за оружие, кто‑то попытался применить технику. Но нападающие знали своё дело. Они ударили клином, рассекая отряд надвое, и моментально вступили в бой.

Самсон мгновенно оценил расклад: их атаковали десять воинов. С ними можно было воевать на равных и даже победить. Но сейчас его воинов застали врасплох.

Бойцы не успевали отреагировать и падали замертво с разрубленными шеями и пробитыми головами.

И в этот момент Самсон увидел Виктора, глаза которого полыхали ярче, чем у охотников, опоенных зельем Зеона.

* * *

Виктор ждал этого момента весь день.

Он шёл с отрядом Анатолия через овраги, по тропам, которые показывал Сыч. Виктор мрачно молчал, не вступая в разговоры с товарищами. Слушал, как мужики обсуждали зелье Макса – мол, чувствуют себя сильнее и крепче, а один напоролся ладонью на колючки и удивился, что кожу даже не прокололо, хотя должно было распороть до кости.

Макс. Макс. Опять этот Макс. Каждый второй разговор о проклятом Максе. Каждая вторая благодарность Максу. Зелье Макса, стряпня Макса, взвар Макса. Будто не деревня защищается, а этот мальчишка.

Тьфу!

Жизнь Виктора летела в бездну. Он вернулся с охоты, и его встретили сгоревший дом и известие о пропаже сына. Жена чудом выжила, но теперь ведёт себя, как сумасшедшая. Зато сопляк, который раньше бил посуду и сидел, как заноза в одном месте, теперь ведёт себя уверенно и дерзко. Смеет разевать рот на него, Виктора. Причём в его собственном доме. А за этого паскудника еще и все заступаются.

А когда Виктор пытается вернуть всё, как было раньше, его осуждают все, кому не лень. А ведь это он, Виктор, кровью и потом заработал себе на таверну, строил её с любовью, по брёвнышку. Для своих сыновей. Для жены, которую до сих пор любил. Это его дом… И с какой радости он должен терпеть в своём доме выходки чужого сопляка?

Но когда он пытается указать Максу, где его место, все смотрят так, будто Виктор злодей.

Но почему, кто ответит, когда у Виктора всё идёт наперекосяк, этот щегол вдруг оперился и радуется жизни?

Вместо того, чтобы скорбеть и жаждать мести, Макс развил бурную деятельность и буквально расцвёл на чужом горе. Разве это справедливо? Он же демонстративно показывает, как ему теперь хорошо. И это на пепелище!

В глубине души Виктор понимал, что Макс, скорее всего, ни в чём не виноват. Но понимать и чувствовать – разные вещи. А чувствовал он одно: густую, чёрную, разъедающую ярость.

Вдобавок Виктор злился на унизительную выволочку, которую ему устроил Анатолий перед вылазкой.

«Ты не умеешь подчиняться, ты только создашь нам проблемы и должен остаться…»

Да кто он такой, этот Анатолий? Десятник, которого Виктор помнил ещё зелёным парнишкой на побегушках.

Но Виктор смирил свою ярость. Загнал гнев поглубже, чтобы выпустить его только на врагов.

И вот настал этот момент.

Когда отряд выскочил на растерянных охотников, Виктор оказался впереди. Он использовал технику ускорения, его развитый навык Пути Тела позволял делать рывок, от которого воздух схлопывался за спиной.

Он врезался в строй Самсоновых людей, расшвыряв их с пути, и принялся рубить мечом всех, до кого мог дотянуться, не думая и не целясь. Первый воин упал, не успев сообразить, что мёртв. Второго Виктор отшвырнул ударом такой силы, что тот пролетел три шага и переломился пополам, врезавшись спиной в дерево.

И тут Виктор увидел Самсона.

Тот стоял на возвышенности с мечом в руке, смотрел вниз, на своих людей, которых убивали у него на глазах, и не двигался. Слабак. В такой момент замешкался. И это ничтожество посмело явиться в его дом?

– Этот мой! – зарычал Виктор и бросился вверх по склону.

Анатолий крикнул вслед:

– Стой, держи строй!

Но Виктор сделал вид, что не слышит.

– Где мой сын? – Рычание Виктора перекрыло грохот боя. – Куда ты его дел, тварь?

Самсон встретил взгляд Виктора и будто ожил. В его глазах появилась осмысленность. Будто только сейчас он пришёл в чувства. Самсон медленно поднял меч, и два практика третьего ранга сошлись на вершине.

Виктор ударил первым. Сверху вниз, с хлопком, рассекающим воздух. Удар был такой силы, что земля под ногами Самсона треснула. Самсон парировал, клинки лязгнули, искры рассыпались веером. Вокруг Виктора появилось красное сияние. Его глаза горели огнём. Меч в руках Виктора будто ожил, раскалённый воздух вибрировал вокруг клинка.

Самсон резко ушёл от двух размашистых ударов, контратаковал, проверяя реакцию противника. Виктор хоть и ярился, но боевые рефлексы его не подвели. Он мастерски перевёл контратаку противника и шагнул на встречу, выбрасывая свой меч вперёд. Меч Виктора должен был вонзиться в грудь Самсона, но охотник будто стал неосязаемым. Он сместился на полшага, вновь обретя плотность, и клинок пронзил лишь воздух. В ответ Самсон ударил кулаком. Удар не достиг цели, но кинетическая волна заставила Виктора пошатнуться.

Виктор зарычал и ударил снова. Удары сыпались один за другим. Каждая атака пронзала воздух с хлопками и свистом. Техники воинов разгоняли руки до скоростей, при которых оружие становилось невидимым.

Дважды Виктор почти пронзил Самсона, и оба раза тот будто оказался чуть в стороне. Он щедро использовал техники и продолжал бой, но его силы были не безграничны. А в Викторе было столько ярости и жажды крови, что он казался несокрушимым и не знающим усталости.

Внизу, у подножия холма, Анатолий добивал остатки отряда Самсона. Деревенские догоняли пытавшихся сбежать охотников, и бой подходил к концу.

Анатолий крикнул Виктору:

– Добиваем и движемся дальше! Пока они не перегруппировались!

– Я догоню, – рыкнул Виктор. – Только узнаю, где мой сын!

– Вместе добьём его.

– Идите, я сказал!

Анатолий выругался и повёл людей дальше, за холм, в сторону основного боя.

Самсон и Виктор остались один на один.

В следующую атаку Виктор вложил всю свою ярость и гнев. Его меч вспыхнул багровым светом. Клинки сошлись крест‑накрест, а в следующий миг меч Самсона со звоном лопнул.

Клинок переломился у рукояти с коротким сухим звоном. Осколки полетели в стороны. Меч Виктора, лишившись сопротивления, пошёл вниз и глубоко врубился Самсону в плечо.

Самсон упал на колени. Из раны густым потоком хлынула тёмная кровь, пропитывая землю. Сломанный клинок выпал из ослабевших пальцев.

Виктор стоял над ним. Дышал тяжело, ноздри раздувались. Глаза светились белым.

– Не смей подыхать! Говори, – прохрипел он. – Где мой сын? Отвечай, и я подарю тебе лёгкую смерть.

Позади, за холмом, послышались крики и лязг мечей – отряд Анатолия столкнулся с ещё одним вражеским отрядом. Бой разгорелся с новой силой.

Самсон поднял голову. Кровь текла по руке, капая с пальцев. Лицо побелело, но глаза были ясными.

– Я не затевал этого, – сказал он. – Таверну сжёг не я. Не по моему приказу, ведь я не враг тебе. Но по моему недогляду и моей слабости.

– Да какая таверна! – Виктор схватил его за ворот. – Сын мой где?

– Я отдал его Денису. Помнишь такого? Он воевал с тобой когда‑то в баронской гвардии, а теперь вольный охотник. Денис увёз его на север, по моей просьбе. Он сильный мастер. Леонид будет учиться у него год, может два. Денис пообещал, что вернёт его. Живым и обученным. Я думал, что это поможет нам уладить всё. Вернуть, как было раньше.

Виктор замер. Пальцы на вороте ослабли.

– Ты лжёшь…

– Клянусь своей честью, – прошептал Самсон. – Твой сын жив. Мне незачем лгать, я ведь и так уже считай мёртв.

Несколько секунд Виктор стоял неподвижно. Потом медленно выдохнул, будто из него выпустили воздух.

– Не беспокойся о нём, твой сын в большей безопасности, чем все мы. Сейчас важнее другое, – продолжил Самсон. Голос слабел, но слова были чёткими. – Зеон не отступится. Он приносит кровавые жертвы. Каждый убитый этой ночью лишь источник энергии для него. Он сидит там, – Самсон мотнул головой в сторону леса, где скрылся отряд Анатолия, – в центре своего узора и собирает силу. Каждая смерть питает его. Наших, ваших, неважно. Он как безумный древний упырь, что питается кровью ради своей ненасытной утробы.

– Это всё равно ничего не меняет, – хмуро произнёс Виктор, хотя на его душе потеплело.

За холмом крики стали громче. Виктор обернулся и увидел, как отряд Анатолия отступает. Их осталось пятеро. Сыч тащил на себе Когтя, отбиваясь от наседающего воина одной рукой. Николай прикрывал отход, орудуя мечом. Этот вражеский отряд был другим. Воины там были далеко не растеряны и ответили иначе. На этот раз расклад был не в пользу Анатолия.

Самсон тоже это видел. Из‑под разбитых доспехов он вытащил кристалл. Большой, мутно‑белый, с голубоватым свечением внутри. Сжал в пальцах, и Виктор ощутил, как пахнуло холодом, словно в лютый мороз.

– Уходите, – сказал Самсон. – И постарайтесь выжить. Ради своих детей.

– Что ты…

– Я тоже знаю кровавые ритуалы. – криво улыбнулся Самсон и поднёс кристалл к ране на плече. Он обмакнул кристалл в собственную кровь. Камень вспыхнул слепящим холодным светом. – Уходите!

Он набрал воздуха и закричал так, что голос перекрыл звон мечей и рёв бойцов:

– Отдаю свою кровь и свою жизнь! Энергия моей смерти да исполнит мою волю. Душу свою жертвую.

Кристалл взорвался светом. Из него ударил белый луч, от которого воздух с треском покрылся изморозью. И там, где луч коснулся земли, начала расти стена. Тело Самсона стало иссыхать и покрываться белым инеем.

Ледяная стена поднималась из земли, как живая, толстая, прозрачная, с голубыми прожилками внутри. Она росла невероятно быстро, пожирая пространство метр за метром. Между отступающим отрядом Анатолия и воинами Зеона выросла преграда. Враги стали бить в неё мечами, но лёд продолжал крепнуть и лишь потрескивал. Выпущенный огненный шар зашипел и погас, оставив на стене только мокрое пятно.

Через несколько секунд с Самсоном было покончено навсегда. Он окоченел и покрылся тонкой ледяной коркой. Кристалл растаял и испарился белёсым облачком.

Позади ледяной стены приглушённо ревели вражеские воины, не в силах пробиться.

– В обход! В обход давайте!

– Нет, назад, защищаем Зеона!

– Уходим! – крикнул Анатолий, пробегая мимо Виктора. – К таверне! Живо!

Виктор оторвал взгляд от места, где пал Самсон, и присоединился к отряду.

Они спешили, как могли. Ледяная стена у них за спиной медленно таяла, оседая и уменьшаясь. У них было минут десять, может, пятнадцать до следующей атаки. И каждый понимал, что шансов пережить её нет.

– Вы слышали? Мы кажется достали Зеона. – просипел Сыч. – Я видел, как он упал в том круге и затрясся.

– Он смеялся, – мрачно произнёс Николай, который шёл рядом.

Никто не ответил. Но всем стало понятно, что произошло нечто поистине жуткое.

* * *

Зеон стоял посреди узоров, что он начертил остатками крови жертвы, и ждал. Энергия прибывала, но слишком медленно. Это были неспешные толчки энергии, что прижимали его к границе, но о прорыве не было и речи.

Зеон злися, его обуревало нетерпение, но в то же время он понимал, что ещё ничего не началось.

Он знал кого и куда распределять. Он хорошо изучил деревню и мог предугадать события на много шагов вперёд. Знал каких воинов отправить в лобовую, куда поставить отряд Самсона, чтобы его люди приняли удар на себя и полегли. И даже несмотря на то, что не все шло по плану, Зеон чуял, что достигнет цели сегодня.

Он заметил отряд деревенских, когда обмен ударами только начался. Самсон, как дурень, спорил со своими же людьми, пока его отряд окружали враги. Оставленный дозорный не заметил, как в пяти шагах от него вражеский воин натягивал тетиву лука, чтобы выстрелить тому в лицо.

Зеон и не думал о том, чтобы предупредить Самсона, он ждал, когда они уже наконец начнут убивать друг друга, а к нему устремится долгожданная сила.

И наконец началась пляска смерти. Руны вокруг Зеона засветились. Камень в его груди стал нагреваться. Его энергоканалы загудели от бурлящей энергии, которая распирала его изнутри.

В тот момент, когда с отрядом Самсона было покончено, большой объём энергии пришёл и со стороны деревни. Зеон увидел, как там полыхнула яркая вспышка молнии.

Он понял, что ему осталось совсем чуть‑чуть. Ещё одна‑две жертвы, и он достигнет желаемого.

– Кажется, отряда Самсона больше нет, как ты и говорил, – обратился к Зеону один из его охотников.

– Врага истребить, никто не должен уйти живым, – бросил Зеон.

И битва вспыхнула с новой силой.

Один убитый, два, три…

В груди Зеона взорвался чёрный камень, но он не принёс никакого ущерба. Он образовал новое ядро, которое должно было поглотить старое. Его энергоканалы вспыхнули, переплавляясь во что‑то новое. От чудовищной боли Зеон стиснул зубы. Само его тело изменяло структуру. Отныне он не практик, и даже не человек. Он занёс ногу над ступенью бессмертия, и ему предстояло заплатить за это последней ценой – болью переплавляемого тела.

Сквозь агонию он заметил взгляды деревенских защитников, что лишь на миг смогли пробиться через его людей и увидели его…

Зеон не мог устоять на ногах. Его швырнуло в самый центр горящих узоров. Ему на миг показалось, что обряд не удался, что дикари его обманули. Энергия из его ядра рванулась вовне, раздирая его тело на мельчайшие клочки, и каждый этот клочок горел, принося неимоверную боль.

Зеон почувствовал рядом мощнейшую вспышку ледяной энергии. Она стала началом его успокоения. Боль стала утихать. На её место пришло удовлетворение, и Зеон начал смеяться. Это был истеричный захлёбывающийся хохот.

Он смог.

Откуда‑то сбоку веяло холодом возникшей незнамо откуда ледяной стены. Но Зеон на неё не смотрел. Всё его внимание было устремлено внутрь себя, в ядро, переполненное пьянящей энергией.

Зеону следовало набраться терпения. Энергия в нём готова была расплескаться в любой миг, и он удерживал её внутри, формируя вокруг нового раскалённого ядра кокон.

Итак, среди крови, боли и агонии, родился и начал свой путь новый бессмертный…

Зеон вдруг понял, что до него пытается кто‑то докричаться.

Он узнал голос Рега, лучника из десятка Рагнара.

– Все погибли! Все! И Рагнар, его разорвало молнией. Там очень сильные практики.

Зеон выбросил руку, чтобы схватить назойливого лучника. Но он не сдержал сил. От его хватки шея воина сплющилась, а голова стала напоминать перезревший помидор.

Стоило хватке разжаться, как воин повалился замертво.

Стоявший рядом охотник из его десятка сделал шаг назад.

– Докладывай, – рыкнул Зеон и с удовлетворением увидел, как от его голоса в глазах сильного охотника третьего ранга полыхнула тень животного ужаса. Зеон был удовлетворён.

– Деревенские, они уходят. Мы преследовали, но появилась стена. Мы не можем её преодолеть. В ней барьер, который мы не смогли пробить. Только в обход.

Зеон набрал полную грудь воздуха, расправил плечи и прислушался к себе. Внутри него плескался океан силы, и он дал этой энергии свободу.

Воин, стоящий рядом, попятился, защищая глаза от слепящего красного света.

Зеон лишь скользнул взглядом по стене и прыгнул прямо к ней. Он разобьёт её одним ударом…

И здесь Зеон натолкнулся на первое препятствие в своей новой жизни. Барьер родился вследствие Посмертного обряда. В нём была не просто энергия. Ради этого барьера была добровольно пожертвована душа сильного практика.

Зеона едва не отшвырнуло прочь, он неимоверным усилием удержался на весу рядом с этим барьером. И тут он понял, что его собственная энергия удерживает его над землёй. Он парил, удерживаясь на потоках энергии.

Зеон не смог удержать в себе хохот. Плевать на этот барьер. Он наберётся сил и пробьёт его. А что до деревенских, все они…

Новым обострившимся чутьём Зеон ощутил нечто. Источник такой мощи и силы, о которой он сейчас не мог даже и мечтать. Что‑то надвигалось. Он ощутил это прежде, чем услышал грохот и треск сминаемых деревьев.

Злой рёв достиг его ушей, и Зеон понял, что на сегодня битва закончена.

– Какие будут приказы, кома… повелитель? – склонился охотник, когда Зеон спустился с небес на землю.

– Уходим. Сегодня я добрый. Пусть живут. Пока…

Зеон окинул свой отряд взглядом. Но в том не было необходимости. Он ощущал каждую душу, что стала сегодня ступенькой для него. Он знал, сколько его людей погибли.

От его отряда осталось всего девять бойцов, но это только начало.