Текст книги "Stargate Commander: История "Рассвета" (СИ)"

Автор книги: Александр Черный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 47 страниц)

Глава 62. Дочь, сестра, клон, спортсменка, комсомолка и просто красавица.

На моё превеликое счастье, ал`кеш – типовой корабль гоа`улдов. В его конструкцию, безусловно, можно внести ряд улучшайзингов. Но до сих пор все суда этого класса, что попадались мне на моей памяти, имели минимальные отклонения от заложенного стандарта. Космический корабль – не то, что можно корчевать, как бессмертную «жигу». «Классика» переживёт даже, если из неё сделать инкассаторский трактор вертикального взлёта и горизонтального погружения. Но с предназначенными для работы в условиях космоса аппараты чрезвычайно теряют в надёжности от любых неучтённых конструкторских нововведений.

Ходовой мостик корабля мало чем отличался от десятков других ал`кешей, видимых мною ранее. Два рабочих поста пилотов, что предназначались для управления кораблём в дальних переходах (этот класс мог проходить через гиперпространство, генерируя зону перехода собственными аппаратными мощностями). За ними – третий пост общекорабельных систем, замкнутых на командира корабля. На этом, по сути, минимальный экипаж готов. Пилот, штурман, командир корабля. Кто-то из них по необходимости исполняет роль канонира и управляет бортовым вооружением.

Стилистика интерьера знакома до боли. Не могу сказать, что Даккара подсадила мне посттравматический синдром, но теперь любые иероглифы, хоть немного или отдалённо напоминающие египетские, теперь до конца моих дней будут напоминать о многострадальной планете, переходившей из рук в руки на протяжении всей войны джаффа…

Золотой цвет преобладал во всём, кроме пола. Обшивка стен, свода подволока, декоративные щитки на каркасе несущих конструкций, воздухоплотные двери и ходки – всё было облито золотом, по которому пущены иероглифические столбцы. Тратить время на перевод всего, что написано на стенах, не стал. Как показывает мой опыт, на стенах редко когда напишут что-нибудь действительно полезное.

Хотя, если вспомнить мою эпитафию под самым сводом заброшенного храма на Даккаре, вырезанную прямо в камне высокоскоростным гравёром, можно привлечь пример в качестве назидания потомкам.

«Земля никогда не начинала войн. Но в свою первую космическую войну одержала победу на руинах разгромленной империи агрессора».

Помню, тогда был эпичный скандал. Сначала заместитель командира части по воспитательной работе с личным составом орал на меня трёхэтажным матом за то, что порчу ставшие на днях историческими реликвиями развалины местного рейхстага гоа`улдов. Потом представитель отдела по связям с общественностью изошла трёхэтажным матом, но загнала меня обратно под своды, чтобы сделать эпичный кадр, как я, страхуясь в десантной «беседке», этим самым аккумуляторным гравёром вырезаю в камне прописную истину, облекая оную в твердь. Фотографии меня за работой (лица не видно под маской) и текст «базы» крупным планом легли в основу общевойсковой стенгазеты к какому-то из крупных праздников (то ли день взятия Бастилии, то ли ещё какой Хару-Мару Мамбуру). А потом командир части на очередном построении после детальных разборов полётов во всеуслышание объявил, что так всегда поступал наш солдат: сначала вломит люлей агрессору, а потом придёт и оставит напоминание его потомкам, чтобы те так больше не делали. Главное, сказал он, всегда помнить границу между вандализмом и оставлением инструкций для подрастающего поколения дебилов, не желающих учиться на ошибках своих предков.

Созерцая интерьер корабля гоа`улдов, я мог предаваться воспоминаниям сколь угодно долго. Портили впечатления от них лишь две вещи: давящий на мои плечи груз работы, оной был непочатый край, и стойкий, выветривающийся далеко не за пять минут отчётливый запах курившейся на борту кассы.

И если второе выветривалось сугубо при помощи активной вентиляции, запущенной мною (тут я больше бессилен), то первое выветриваться не желало. Пришлось со вздохом заступить за головной терминал ходового мостика бомбардировщика и приняться за дело.

Коль раз уж есть питание – то и начнём с диагностики. Заодно посмотрим, в каком состоянии наши пригнали это корыто. Может, в процессе захвата повредили что-нибудь? А уже потом, оценив масштаб трагедии, прикинем расход рабочего времени и ресурсов. Уже от этого будем плясать, понимая, сколько людей понадобится в помощь. Сначала – общая поверхностная диагностика, потом – запрос помощи.

Пока работала вентиляция, положил руку на панель ввода команд и инициировал запуск главного бортового компьютера. Вывел на оперативный экран перед головным терминалом основные диагностические данные и принялся их изучать.

Что ж… ожидаемо.

Корабль не был новым. Это убитая в щи таксомоторная тягловая лошадь, на которой наркокурьеры люсианского союза тоннами возили кассу. Силовая и двигательные установки на пределе рабочих состояний. Ещё немного полетает, но в дальний межпланетный перелёт я бы этот тазик-эфтаназик не выпустил б. Сейчас закончу с осмотром и проверю на герметичность. Даю свой очередной отсыпной против марш-броска при полной выкладке, что корпус корабля «травит». Может, не сильно, но при разнице давлений в космосе и на борту наличный запас атмосферы всё равно покидает внутренний объём со скоростью звука. Какой бы маленькой ни была утечка, она – есть, а воздух на борту конечен.

Счётчики мото-часов показывали неприличные значения, после которых даже утилизировать корабль страшно: борт может развалиться ещё на этапе размещения на стапели.

Но, хотя бы, исправна система питания, вооружения, связь и навигация. Далеко на этой мечте смертника не улетишь, но поднять корабль в воздух можно. Этим и займёмся.

Я уже собрался было покинуть мостик и заглянуть в трюм, посмотреть на творящийся в грузовом отсеке звездец.

Меня остановила материализовавшаяся позади меня буквально из ниоткуда Юлька Рыкова-младшая.

Девчонка заметно преобразилась, отоспавшись. Ссадины на лице видны невооружённым глазом, запёкшаяся корка крови на разбитой губе бросается в глаза, но юный гений выглядит гораздо крепче и самоуверенней, когда к её телу не привязана противопехотная мина на дистанционном приводе.

Надежда на выживание остатков экспедиции привела себя в порядок и ныне щеголяла в гражданской, но не вырвиглазной одежде. Будучи гражданской, облачаться в форменную одежду незачем. Но и совсем уж детским садом на выгуле наша малышка не выглядела. Безо всяких изысков, не пытаясь выпендриться, но со свойственной подростку лёгкой бунтарской ноткой.

Не в меру тяжёлые, объёмные, крепкие и мощные ботинки с высокой шнуровкой, явно видавшие виды. Не уставные «берцы» и даже не спецобувь из строительного магазина (какой строительный магазин реализует детские говнодавы 36 размера?). Но что-то очень похожее на ходули для проламывания черепов в рукопашном бою. На высокой толстой подошве, с толстыми крепкими шнурками, они смотрелись на Юльке водолазными ботами.

В меру короткая, буквально чуть-чуть выше середины бедра, иссиня-чёрная юбка в складку с относительно низким поясом. В шлёвках для ремня красовался, мать его етить, старый-добрый кожаный коричневый ремень с солдатской бляхой и пятиконечной звездой, наполированной до зеркального блеска. В случае острой необходимости в такую пряжку даже побриться можно будет.

Лёгкая приталенная белая блузка с короткими рукавами довершала картину. До груди блузка была расстёгнута и свободными концами полов завязана в узел, чем пыталась мимикрировать под топ. На груди – два небольших кармана. Вот, в принципе, и весь внешний вид избавившейся от скафандра Юльки.

Рыкова-младшая окинула взором мою тушку в технической форме.

– Ну, здравствуй, кашевар, – улыбнулась она. – Смотрю, уже весь в работе?

Я начал забивать болт на прилипшее ко мне погоняло. Кроме Юльки меня так никто не называл. А я не сахарная барышня: не растаю, если иначе, кроме как по позывному обратятся. Переживу.

В ответ пожал плечами.

– Есть такое. Ты делу или в гости?

Девушка скрестила руки на груди и наигранно повернулась ко мне боком, всем своим видом давая понять, что она сейчас обиделась.

– Юная леди уже не может просто зайти, чтоб отблагодарить своего спасителя? – ненатурально возмутилась та.

«Юная леди может на х*й пойти», – хотел было ляпнуть я, но вовремя сдержался.

Во-первых, Юлька ничего мне ещё не сделала. Напротив, её мозги – ценнейшее достояние Земли – сейчас работаю на благо нашей экспедиции. Почто мне её матом поливать? Во-вторых, речевые обороты и стиль общения, пригодных для употребления в среде равных по классу (к примеру, между военнослужащими) едва ли годится для общения с девушкой-подростком, годящейся мне если не в дочери, то уж в младшие сёстры точно. В-третьих, смотри «во-первых» и «во-вторых».

– Спаситель может и перебиться, – я подошёл к мелкой и осторожно потрепал её по волосам. – И попросит постараться больше не влипать в неприятности. А если серьёзно, то у меня работы до хера. Ты помочь пришла или просто соскучилась?

– Одно другому не мешает, – вальяжно вздёрнула носик Юлька. – Но ты прав. Работы предстоит море. Дядя Миша попросил тебе помочь.

«Дядя Миша», очевидно, Михаил Палыч. Сиречь, полковник Мигунов.

– Я в машзал.

– Пошли, – пожала плечами юный гений.

Ну, вот и помощь подоспела. И идти никуда не надо.

В машинном отделении решил начать с того, что обычно, как правило, являлось слабым местом кораблей гоа`улдов: заначка ремонтного набора. Если ал`кеш нужен нам на неопределённое время, он необходим нам на ходу. Для его поддержания необходим запас расходных материалов, которые, вообще-то, на борту быть обязаны. Хотя бы элементарные кристаллы: в зависимости от, их могли применять в управляющих, питающих и компенсаторных цепях. Предохранители, накопители, сглаживающие и фильтрующие: эти парни всегда горят самыми первыми.

Последовательно проверяя все инженерные нычки, штатные и используемые нештатно, я даже не рассчитывал найти хоть что-то полезное. Обыск был нужен больше для галочки и очистки совести. Грузовик наркокартеля? Серьёзно? Кто-нибудь действительно думает, что эти ребята будут заморачиваться техническим обеспечением? Им проще отжать у кого-нибудь менее удачливого и сильного чужой ал`кеш, чем следить за состоянием уже имеющегося.

Собственно, обыскав весь не такой уж и большой корабль, ничего похожего на ремонтную заначку не нашли. Вообще ничего.

С другой стороны, в первый раз в армии, что ли? Разберём на ремонтные запчасти какую-нибудь другую, менее критичную систему. Унификация – чуть ли не главное благо во вселенной. Всё остальное можно исправить напильником, молотком и синей изолентой.

– Ну? – поинтересовалась Юлька. – Решил, что под нож пускать будем? Так-то, над планетой целая эскадра подбитых кораблей. С любого можно запчасти поснимать.

– Туда ещё добраться надо, – пробормотал я. – А это время. Давай раздербаним гиперпривод. Без герметичного корпуса он на хрен не упёрся.

– А корпус не герметичен? – вкрадчиво поинтересовалась девушка. – Ты проверял?

– Не проверял. Буду удивлён, если нигде не «травит».

– Сейчас проверим.

Сама по себе процедура проверки герметичности не самая трудоёмкая операция. Самое главное – не забыть закрыть все двери, технологические люки и отверстия. Уже после этого можно начинать нагнетать давление и искать признаки его снижения, указывающие на нарушение. Юлька выключила вентиляцию корабля, закрыла все вентиляционные люки, опечатала входной люк, и запустила компрессоры, начав накачивать во внутренний объём корабля забортный воздух снаружи. Приятного находиться в этот момент внутри мало: если переборщить с давлением – в лучшем случае начнётся шум в ушах. В худшем – станет невозможно нормально дышать, и мы откиснем. К счастью, такое зверское давление в них и не требуется.

Стоит ли говорить, что утечки были найдены раньше, чем давление достигло рабочих значений? Чуткий девичий слух уловил несколько мелких, но болезненных пробоин в наружных стенках корабля: воздух с избыточным давлением начал покидать внутренний объём ал`кеша. То ли наши «продырявили» при штурме, то ли судно само по себе изношено.

Хреново. Значит, покинуть атмосферу можем, но ненадолго. Или в скафандрах. Ну, такое себе, если честно… Люсианцы могли бы и получше относиться к своему кораблю.

С помощью Юльки работа действительно пошла быстрее. Юный гений явно не в первый раз держала в руках кристалл гоа`улдов и очевидно знакома с их технологиями хотя бы в общих чертах. Не со всеми правда.

Если понадобилась разборка «лезвия» (многоплатного компьютера, собранного на базе мобильной выдвижной пластины по аналогии с нашими серверными «лезвиями») – Рыкова-младшая тут как тут. Если надо пересобрать узел распределителя для поиска и дефектовки на предмет повреждений – Юлька рада стараться. Если требуется залезть в узкую щель между силовыми агрегатами, куда я в силу своих габаритов физически не могу поместиться – малышка без разговоров просачивается.

По результатам проверки, диагностики и дефектовки выяснилось примерно следующее.

Ал`кеш жив. Больше жив, чем мёртв. Но жив. Летать может. В пределах атмосферы дальность и длительность перелёта ограничены лишь физическими возможностями экипажа. Хоть неделями может наматывать круги вдоль экватора, пока на борту есть запас съестного. Но всё, что касается выхода за пределы атмосферы планеты – или буквально минут на несколько, пока весь воздух не покинул борт, или в скафандрах. Если мы решаем оставить ал`кеш себе, то надо будет заняться его техобслуживанием и залатать ему пробоины, где бы они ни были… интересно будет узнать, из-за чего они образовались. Или столкновения, или какие-нибудь микрометеориты.

Доскональная проверка затянулась. Уже время обеда, потому решили подкрепиться перед вылетом. Охота на противника неустановленной численности в непонятном направлении с неизвестным радиусом поиска – занятие не на пятнадцать минут. Мы можем встрять и на полчаса, и на час, и на сутки. Потому со спокойной душой с чистой совестью (традиционно, за отсутствием таковой) направили свои стопы на выход в надежде успеть к общему расходу дежурных сил.

На выходе из шлюза нас встречала Анька. Видимо, зашла поинтересоваться, как дела. Стоило распахнуться створкам двери, как Рыкова-старшая материализовалась перед нами.

Биолог окинула подозрительным взглядом меня, Юльку, сощурилась на нашей технической парочке и, явно о чём-то там себе нафантазировав, поинтересовалась:

– Чем это вы двое тут занимались?

– Дефектовкой ал`кеша, – вздохнул я. – Ты немного опоздала к мероприятию.

– Теперь это так называется? – хмыкнула бывшая люсианка. – Могли бы и меня позвать. Я тоже эти… ал`кеши… дефектовать люблю.

Меня всё никак не покидало сомнение относительно этих двух. Ладно, голос. У Юльки он был ожидаемо выше в силу возраста. Но темп, построение фраз, обороты… А если присмотреться к мордашкам повнимательней… Юлька с Анькой друг друга не узнали, или театрально делают вид, что не узнали. Но…

Я потянулся за обеими, ухватился за блузку мелкой и расстёгнутый китель старшей. Обеих потянул во внутренний объём ал`кеша, чем вызвал недоумённый сдавленный вяк. Завёл внутрь, закрыл за собой выход.

– Так на второй заход пошли? – улыбнулась Анька. – А ты зверь. Тебе новенькой подружки мало…?

Вместо ответа я развернулся и одним резким рывком потянул собеседниц и заставил их встать к стенке с иероглифическим барельефом, подсвеченной с подволока направленным светом. В его ореоле сходство стало ещё более очевидным, будто перед техником положили две одинаковые запчасти.

Цвет волос. Их фактура. Черты овала лица. Цвет глаз. Высота и форма бровей и скул. Форма носа, губ и подбородка. Совсем уж впадать в маразм, раздевать обеих догола и искать схожие родимые пятна на теле не стал. Но внешнее сходство просто невероятно. Тут даже теория про мать и дочь кажется далёкой от истины, не говоря уж про старшую и младшую сестру.

Хотя, вон ещё одно подтверждение. У Юльки блузка завязана узлом под грудью на манер топа, закрывая её и оставляя открытым живот. У Аньки китель, как обычно, расстёгнут, будто она в ночном клубе на гулянках, а не на другой планете застряла. И в обеих примерно в одном и том же месте с поправкой на рост виднеется едва заметная при первом осмотре, но характерная для знающего, что ищет, человека, родинка.

– Во сколько, говоришь, ты родила? – ненавязчиво поинтересовался я у Аньки.

Глава 63. Звезда пилатеса или «Кто тут такой наглый?».

– Во сколько, говоришь, ты родила? – ненавязчиво поинтересовался я у Аньки.

Рыкова-старшая скосилась на свою неполную тёзку по фамилии.

– Да уж явно не в средней школе, – с сомнением в голосе произнесла биолог.

Разница в возрасте между похожими как две капли воды разновозрастными двойняшками могла неприкрыто намекать на криминальный эпизод.

Рыкова-младшая свою старшую тёзку оценивала заинтересованным взглядом.

– Ну, если присмотреться, некоторое сходство действительно есть, – задумчиво проговорила юный гений. – А матери своей не знаю… Тёть Ань, а ты не моя мама?

«Святая детская непосредственность», – подумалось мне.

– Не пойми меня неправильно, это не допрос, – я поднял руки перед собой. – Просто, согласись, не каждый день встречаешь двойников. А уж настолько качественных ксерокопий… первое, о чём подумает любой человек – мать и дочь. Слишком уж похожи.

– Не смогла бы при всём желании, – выдохнула Анька. – Я стерильная.

– Оу…, – огорчённо проронила Юлька. – Хапни мои соболезнования…

Обычно, проблемы с репродуктивной системой – это не те темы, которые обсуждают в кругу сотрудников. Я не стал выпытывать у Рыковой, приобретённое ли заболевание или наследственный порок развития. В любом случае я ни хрена в этом направлении не понимаю. От этой информации мне ни холодно, ни жарко. Если захочет – потом сама чистосердечно во всём сознается.

Но это объясняет, почему Анька так рьяно отжигала в постели. Беременности она не боялась принципиально. Будто бы знала, что это невозможно. Поначалу списывал на принимаемые ею оральные контрацептивы, но в свете последних заявлений становится очевидно, что ей они на хрен не нужны.

– Но сходство прямо стопроцентное, – задумался я. – Будто бы яблоко от яблони и клон от оригинала. Насколько я знаю, ни одно родимое пятно не передаётся генетически и не формируется в том же месте, что у родителя и наследника. А у вас у обеих родинки на животах, причём одинаково расположенные.

Юлька задумалась.

– Предположение не безосновательное, – юный гений откинулась спиной на переборку и скрестила руки на груди, подпёрла светлую головку ладонью. – Своих родителей не знаю, потому могу иметь самые разные версии рождения. Возможно, что и клон. Земные технологии это вполне позволяют.

Критичность мышления юного гения вызывала поистине неописуемую гордость за подрастающее поколение. Размеры гордости начинали принимать самые гротескные значения.

Сомнение во взгляде Аньки начало сменяться подозрительностью.

– Это кому, бл9ть, стесняюсь спросить, потребовалось меня клонировать? И с х?я ли я об этом ничего не знаю?

– Для производства клона не требуется массивное вмешательство в тело оригинала, – взгляд Юльки тускнел всё больше.

Рыкова-младшая всё глубже погружалась в раздумья, вслух выстраивая логическую, как ей, вероятно, казалось, цепочку.

– Для создания репродуктивного клона необходим исходный биологический материал оригинала, содержащий в себе неповреждённую цепь дезоксирибонуклеиновой кислоты. Сбор соматических клеток не требует обязательного и осознанного согласия реципиента. Может сойти и кровь, и мягкие ткани, и стволовые клетки… хотя до них ещё добраться надо. Любой медик, оказывающий медицинскую помощь, при непосредственном контакте с телом имеет возможность изъять практически любой биоматериал. И это даже не будет заметно, если пациент не разбирается в манипуляциях. Я бы не стала отметать эту версию.

Девушка подняла на меня взгляд.

– У вас крейсер Древних на орбите. Предлагаю задействовать мощности его бортовой лаборатории для сравнительного анализа. Факультативно, так сказать.

***

Факультатив на то и факультатив, чтобы заниматься им в свободное от несения службы время.

Малогребучий факт, что свободного времени у нас выдаётся раз в год по пятницам (и то – чайную ложку), предусмотрительно опустим.

Сперва надлежало раскидаться с задачей, нарезанной нам полковником: найти недобитков из люсианского союза и сделать из них добитков. Наземные силы, гипотетически имеющие, возможность привлечения авиации – это угроза для лагеря. А любую угрозу необходимо ликвидировать ещё до того, как она станет фатальным источником неприятностей.

Отобедали быстро.

Не смог не отметить, что с каждым днём питание становилось всё насыщенней. И я сейчас даже не про гуманитарную помощь с Земли говорю. Безусловно, некое количество съестного мы через врата получили, но это, по большей части, был семенной материал для посева и самый минимальный минимум сухих пайков, которых один хрен надолго не хватит. Речь идёт о местной кухне.

К примеру, не думал, что инопланетная рыба по вкусу мало чем будет отличаться от земной. Или это заслуга наших поваров? И, кстати, что за рыбина такая? Если судить по массе и размеру доставшегося мне крупного шмата, шпротина должна была быть никак не короче метра-полутора. Как её выудили? Кто-то удочку сконструировал? Или по старинке, гранату в воду кидали?

Кстати говоря, шоковые гранаты гоа`улдов для этих целей отлично подходят. Чую, если перешерстить разбитую эскадру у кладбища кораблей, мы их там найдём в преизрядном количестве…

Становилось больше мяса. Начали появляться какие-то экспериментальные лепёшки, призванные заменить хлеб. Понятно, что с заквасками и всяческими кулинарными выпечками типа тортов придётся повременить, но то, что я сегодня имел возможность употреблять за столом, уже не было блокадным хлебом из окружённого немцами Ленинграда. На таком вполне можно выживать условно неограниченное время, если он будет в достаточном количестве.

Бодрящий напиток из местных ягод начал заходить «на ура». Выражение «подкрепиться» стало принимать буквальное очевидное значение. После еды силы прибавлялись не сию минуту, но довольно быстро. Как и предупреждала Томка, соединениям необходимо время, чтоб усвоиться. Но зато потом чувствуешь себя если не Господом Богом, то, по крайней мере, младшим Его заместителем по общим вопросам. Готов копать от сих и до обеда.

После обеда убыли «случайно» сложившимся составом. Я, Юлька и Анька. Три человека – вполне себе достаточно на тот случай, если придётся управлять ал`кешем в бою. С той лишь только маленькой поправкой, что вступать в бой крайне желательно с наземными силами, но никак не с воздушными. Встречное сражение с одноклассником или парочкой глайдеров я не вывезу ни при каком раскладе. Ал`кеш – бомбардировщик-штурмовик. Он не предназначен для поражения маневренных высокоскоростных целей. Одноклассника, быть может, ещё и обыграю. Но всё, что маневренней, собьёт нас к такой-то матери.

Перед убытием озаботился подготовкой к использованию амуниции и снаряжения. Шанс, что придётся вступить в наземную перестрелку, не иллюзорный. Хорошо, если обойдётся. А если нет? Лучше встречать супостата во всеоружии, чем спешно собирать рассыпавшиеся по полу патроны. Свой РПК оставил при себе, просто заведя подвешенное на ремень оружие за спину. Для Рыковых взял из трофейных запасов, оставшихся после отражения натиска люсианского десанта, парочку АК-74М. Взял больше для подстраховки, поэтому ограничился коротким экскурсом для Юльки. Заставлять её штурмовать опорный пункт в мои планы не входило. Так, соломку решил подстелить для самозащиты. Не больше.

Сесть в кресло пилота. Оживить бортовой компьютер. Дождаться подгрузки всех программ из памяти, необходимых для работы корабля в небе.

Предстартовая проверка основных систем. Питание, двигатели, навигация, вооружение, связь, жизнеобеспечение. На последнее можно забить болт. Наличного запаса воздуха нам хватит даже без вентиляции (мы не собираемся встревать тут на целую вечность), а подниматься до высот космоса не планируем и вовсе. Летают же наши земные «этажерки»-«кукурузники» с открытой кабиной, и ничего?

Ал`кеш медленно и величественно поднялся в небо над лагерем. Стометровая дура – это недетских размеров бронесарай, с габаритами и инерцией которого пришлось считаться. Действительно высоких сооружений в лагере нет. Ветровой снос такой тяжёлой дуре не грозит, несмотря на хорошую парусность корпуса. Смещаться будем всё равно, но не как на «прыгуне». Задеть что-нибудь случайно не выйдет. Но это не повод пилотировать спустя рукава и лениво покручивать баранку одной левой. Чем крупнее корабль – тем больше внимания от лётного состава требуется.

Эшелон полторы сотни метров. Этого хватает, чтоб уверенно пропускать под собой даже самые высокие деревья. При этом, имеется возможность рассматривать заинтересовавшую местность буквально в приближении: система управления авиационным стрелковым комплексом, расположенном на днище корабля, имеет телевизионный комплекс наблюдения. «Земля» под нами надёжно просматривается, если её не скрывают деревья.

Перед отправкой поднял нижнюю турель стволами в горизонт (выше они задраться не могут чисто технологически), вывел орудия по курсовому и дал несколько пробных залпов куда-то в сторону чего-нибудь, убедившись, что выстрелы не причинят вреда нашим. Два энергетических заряда от спаренной установки с характерным ударным плевком, слышимом даже сквозь корпус ал`кеша, устремились в никуда. Перед первым использованием чужого вооружения его необходимо испытать хотя бы на работоспособность и надёжность, не говоря уже про точность, кучность и красоту облезшей краски.

Скорость – самый малый вперёд. Курс – встаём в циркуляцию с точкой взлёта в центре и начинаем по спирали наматывать круги, с каждым новым витком удаляясь от места старта. Для малой авиации самый действенный и рабочий способ, если требуется найти непонятно что и непонятно где.

Встал с кресла, отошёл до рабочего поста командира корабля и начал прямо в модуле навигации рисовать полётный план с заданными параметрами. Автопилот – полезное изобретение. Поиски могут затянуться, а умная машина сама будет вести ал`кеш по спирали, выдерживая один эшелон и скорость передвижения.

Иероглифы… надеялся, что по возращению с Даккары они не пригодятся мне какое-то время. Нет же: стоило мне начать забывать снящееся каждую ночь надрывное «Джаффа! Кри!» и перестать на автомате повторять «шал`кек нем`рон» в ответ на каждое рукопожатие, как судьба опять потребовала от меня эти знания.

Рыкова-старшая сразу взялась за дело. Заняла рабочий пост штурмана, вывела над своим местом оперативный экран. Несколько манипуляций явно знающими, что делают, руками – и на нём выводится схематическое изображение ландшафта под нами. Вон лагерь, вот отрытый укреп, а вон там, судя по нагромождению отметок, стоянка «прыгунов».

Честно говоря, чесались руки привлечь последних. В конце концов, там два десятка лёгких и маневренных корабликов. Растянуть их в цепь, включить радар с детектором признаков жизни и пустить прочёсывать лес. Останавливала только логика и здравый смысл: пехота не могла далеко отойти от нас. Даже, если люсианцы рассеяны после атаки на наши укрепы и зализывают раны, они должны делать это сравнительно неподалёку. Два десятка «прыгунов» могут обеспечить покрытие при поиске на территории небольшой страны. На хрена выёживаться? И одним ал`кешем справимся.

Тем паче, что, в случае чего – есть вероятность, что придётся вступить в воздушный бой. Как правильно сказал Палыч, у него нет для этого достаточно квалифицированных пилотов. Я не говорю, что сам весь из себя такой охеревший в атаке д`Артаньян, способный пилотировать всё, что может летать. Но если в бою потеряем ал`кеш – невелика проблема. Легко нашли – легко потеряли. В крайнем случае, это не раритет. А вот известных человеческой цивилизации «прыгунов» буквально несколько сотен по всей изведенной Вселенной найдётся, и взять новые попросту неоткуда. Терять их в бою невыгодно ни с одной точки зрения. Слишком дорогие и ценные машинки.

Юлька благоразумно отошла к стеночке и делала вид, будто она мебель. Если на земле она активно предлагала свою помощь и пыталась всячески ускорить работу, то сейчас максимально грамотно старалась не мешать. За это ей отдельное «спасибо».

Только когда бортовой компьютер принял новую полётную программу, и мы начали раскручивать спирали над местностью, получилось немного поболтать. Не отрываясь, впрочем, от наблюдения за сканерами, прочёсывающими местность.

– Я поговорила с дядей Мишей, – начала Юлька. – Попросила дать мне кого-нибудь поумнее для помощи в работе. Непрозрачно намекнула, что, если грузить все задачи на одного человека, тот не успеет выполнить ни одну. Надо бы и других привлекать к задачам. Этот вылет уже было не отменить, но дядя Миша согласился с тем, что на тебя слишком многое возложено. Как только закончим – будем заниматься по нашей с тобой программе.

То ли о её деталях юный гений умолчала ввиду присутствия Рыковой-старшей, то ли посчитала нецелесообразным напоминать о них из-за недавних обсуждений оных. Но я и без того помнил, чем конкретно нас хотели нагрузить.

– Отлично, – вздохнул я. – Возможно, даже удастся отоспаться. Спасибо.

– Не за что, – улыбнулась Рыкова-младшая. – Должна же я была отблагодарить тебя за наше спасение.

Странное заявление. В особенности, если учесть, что для последнего я даже палец о палец не ударил. Всё, чем засветил себя в приписываемых мне злодеяниях – принял вышедших посланниками девушек и помог «Ёкаю» снять с них взрывные устройства. У каждого человека своя система оценивания. Но, в моём понимании, на спасение это мало тянет. Вон, тот же Максимыч, к примеру, подавитель радиочастот собрал, что и позволило избежать удалённого подрыва. Он спас нам жизни. Палыч и вовсе провернул фортель с поиском и захватом этого ал`кеша, чем лишил боевиков союза единственного возможного пути к отступлению. А я чего? Пару раз взмахнул штыком и содрал с мелкой мину? Так невелика заслуга: вон, те же бойцы Мигунова эти же самые мины оттащили прочь и подорвали безопасным способом.

– Так я ж ни хрена не сделал, – напомнил я. – Просто был кустом и рядышком стоял.

– А, – понимающе кивнула Юлька. – Понятно. Ну, тогда я звезда пилатеса. Саркофаг, видимо, сам собой прилетел на планету?

Рыкова-младшая едва заметно кивнула в сторону своей копии.

– Атаку боевиков кто-то другой помог отбить. Вероятно, поддержку с воздуха для ваших бойцов твой «прыгун» сам оказывал.