Текст книги "Stargate Commander: История "Рассвета" (СИ)"

Автор книги: Александр Черный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 47 страниц)

«Возьмём на карандаш», – заметил я.

Сейчас мне некогда и неохота выяснять, кому там приглянулась моя тушка. Оговорку женщины возьмём на заметку и как-нибудь потом разберёмся с нею. А сейчас – обе наши р/с вырубить на хрен и «ключ на старт».

Воздух откачан из объёма ангара и заперт в ресиверах. Как только атмосферное давление сравнялось с забортным, открылся причальный створ. «Прыгун» под маскировкой, не имея необходимости подавать сигналы проблесковыми маяками или любыми другими демаскирующими способами, тихой сапой прокрался прочь и на самом малом ходу стал удаляться от «Авроры». Крейсер Древних остался на геосинхронной орбите, а мы медленно, но уверенно поползли по направлению к поверхности планеты.

– И на земле веди себя, пожалуйста, естественно, – попросил я. – Если будешь переигрывать – нас спалят ещё в воздухе. Будь собой.

– Несносной заносчивой стервой со странными наклонностями и сексуальными предпочтениями? – усмехнулась Анька. – Да запросто. Даже играть для этого не надо.

Мне оставалось только вздохнуть. Послал же Господь Бог Саваоф соратницу на мою душу…

Рыкова достала из кобуры ПМ. Заученным движением выщелкнула из пистолета магазин: короткие ногти без километрового маникюра позволяют споро управляться с оружием. Оценила взглядом снаряженные патроны: штатные с цельнометаллической оболочкой. Никакой экзотики или эротики, типа экспансивных пуль. Или даже, прости Господи, разрывных. Старый-добрый 9х18 ПМ. Ничего нового. С грустью оценила восемь патронов в магазине и с плохо скрываемой злостью загнала магазин обратно. Убрала оружие в кобуру.

– Будь готов к самому худшему, – предупредила она. – Кому угодно может прийти «гениальная» мысль начать действовать. Если даже мы знаем о кораблях на орбите, то остальные из спящей ячейки тем более должны быть в курсе.

Глава 28. Полетали.

«Прыгун» довольно скоростная машинка. В обычных условиях его ходовых качеств хватает, чтобы оторваться от «стрелы» рейфов, уйти от любого земного пилотируемого летательного аппарата и оставить, как стоячего, далеко позади глайдер гоа`улдов. Пока дело касается перемещения в безвоздушной среде, проблему представляют только двигатели: их нагрев видно через системы теплоконтрастного контроля. Тот же тепловизор, к примеру, будет хорошо различать нагретые движители с любой проекции относительно корпуса кораблика. А вот в плотных слоях атмосферы… Даже движение со скоростями порядка «гиперзвука» в условиях земной воздушной среды было способно нагреть корпус до температур, критичных для любого земного сплава, известного на сегодняшний день. А если вспомнить аэродинамический коэффициент «прыгуна», заточенный под действие в разряженной среде… Быстрого и комфортного полёта можно не ожидать.

За те часы налёта, что я провёл на этих корабликах, меня мотало всячески. Были и ветровые сносы, и воздушные ямы, и восходящие потоки, и встречный ветер, в простонародье именуемый «в-морду-винд». Меня валило на борт, задирало мой нос кверху, и вообще несколько раз пилотируемая мною машина пыталась досрочно присвоить мне звание «Героя Российской Федерации» посмертно. Но благодаря такому богатому опыту я научился контролировать поведение машины не только на Земле и в околоземном пространстве, но и уверенно управлять ею в воздухе чужих планет, где иные значения сил гравитации, плотности атмосферы, скоростей ветра и даже частота смены розы ветров.

Потому от высот геостационарной орбиты до плотных слоёв атмосферы мы добрались сравнительно быстро. Стараясь не допускать перегрева двигателей, покрыли тридцать пять тысяч километров за вполне себе вменяемое время. Правда, за этот отрезок пути на иголках извёлся даже «прыгун». Постоянный мониторинг окружающего пространства на предмет посторонних бортов, активного облучения радарами и захвата системами наведения противника немного, но действует на нервы. Вместо того, чтобы рулить и вести машину по знакам на дороге, ты регулярно осматриваешься по зеркалам, ищешь, не упали ли «гайцы» на хвост. «Зелёный «прыгун» без номеров, прижмитесь к обочине!». Тьфу, прости Господи. А то ещё на каркаю, блин…

Уже в плотных слоях атмосферы скорость пришлось существенно снизить. Входили на скоростях сильно меньших, чем позволял развить «прыгун». Опасаясь обнаружения лидарами противника, старался от самой ионосферы планеты и до самого касания держать скорость снижения не выше тысячи километров в час. Это максимальная цифра, с которой я безбоязненно мог войти в незнакомое небо без риска влететь в какую-нибудь атмосферную суперротацию или потерять управление из-за аэродинамики кирпича.

Рыкова всё время полёта держалась умничкой. Не лепила по делу и без тупые фразочки, не пыталась подкалывать и прикалываться. Отвела себе задачи штурмана и на вспомогательном голографическом экране контролировала обстановку, заодно мониторя датчики обнаружения. Если бы нас кто-то облучил – Анька об этом сообщила б. Наверное.

Зная точку, в которой окапывались наши люди, я сразу направил кораблик к ней. Не пришлось наворачивать круги по всем полушариям, выискивая лагерь.

Окопались уже, к слову, знатно. Видимо, Мигунов припахал всех, кого мог. Окопы и наземные фортификации были видны даже с воздуха.

Что мне отдельно понравилось – полковник избрал для пункта временной дислокации комплекс заброшенных (при том очень и очень давно) строений очевидно рукотворного происхождения, построенных знакомыми с математикой и физикой существами. Возможно, даже людьми. Среди густейших зарослей леса расположился небольшой ансамбль, при обзоре сверху больше всего напоминавший аванпост. И вот его периметр как раз окаймляли глубокие и уже качественно отрытые окопы, траншеи и пулемётные гнёзда. Пока что – лишь открытые. Закрывать начали лишь несколько позиций.

Спешно, но без неуместной суеты, «прыгун» коснулся грунта лишённым хоть какой бы то ни было, даже самой всратой, подвески дном. Характерный удар по корпусу возвестил о полной остановке. Теперь можно снять маскировку.

О. А вот и Палыч.

Полковник Мигунов обнаружился буквально сразу: стоя на отшибе площадки между невысокими строениями, куда приземлился наш кораблик.

***

Разговор с полковником случился приватный: ради этого офицер взошёл к нам на борт. За военнослужащим закрылась рампа, начисто отсекая нас от внешнего мира.

– Чуют мои полковничьи седины, – мрачно констатировал он. – Не добрые вести вы двое мне привезли. Ох, не добрые.

Я опустил всю лирику и воду. И без того потратили много лишнего времени. Сразу перешёл к делу.

– Рядом с планетой отряд кораблей, созданных гоа`улдами, – сообщил офицеру. – Один крупный, напоминает лидера эскадры или флагман. И группа хат`таков сопровождения. Ошиваются на некотором удалении от планеты, где-то в районе кладбища кораблей. На планете засекли тел`так. Не факт, что исправный, но, по крайней мере, целый. Его не был в прошлый раз, когда я осматривал тут всё.

И без того не светящийся лучами счастья военнослужащий помрачнел ещё больше.

– Или гоа`улды, или люсианский союз, – предположил я. – Третьего не дано. Буду чрезвычайно сильно удивлён матом, если выяснится, что это Ток`Ра послали нам свои силы в помощь.

– Агрессию проявляли? – спросил офицер.

– Открытую – нет.

– А закрытую? – поинтересовался собеседник.

– Я бы послал тел`так под маскировкой, – признался честно я. – И буду ругать их всех в три погибели, если они не сделали этого сами. С наибольшей долей вероятности они застали и эвакуацию с «Колыбели зла», и переброску с «Авроры», и наш вояж до останков «Судьбы». Согласись, единственный живой и подвижный корабль посреди обледеневшей груды гробов – существенная точка интереса. Пока что инфильтрации на наш борт замечено не было. Что не говорит о полном отсутствии этого в планах. Может, пока мы тут болтаем, «Аврору» уже на винтики разбирают.

Мигунов посмотрел на Аньку. Помолчал. Подумал о чём-то о своём, о полковничьем. Вернул взгляд на меня.

– Между этой точкой и тел`таком на поверхности около пяти тысяч километров, – добавил я. – У них там должна быть какая-то ещё точка интереса, пожирнее вашей. Иначе б уже давно нагрянули сюда.

Полковник становился мрачнее тучи. И его можно понять. Без каких бы то ни было крупных запасов средств к существованию ограниченный контингент численность в четверть тысячи личного состава окапывается на чужой планете, а над ней зависает полнокровный ордер с лидером во главе, который безо всякого десанта может помножить на ноль всех до единого.

– Сбить можем? – мрачно спросил офицер.

– А надо? – вопросом на вопрос ответил я. – Боезапаса «Авроры» хватило б, чтоб я расправился с этими лоханями без вопросов. Доложил бы уже по факту. Но смотри. Не находишь странным, что корабли гоа`улдов, кем бы они ни пилотировались, оказались с нами в одном месте в одно время? Ладно, если б это была станция метро или зал в ресторане. Так ведь, нет. Великая Стена Слоуна.

– Ты к чему клонишь? – взгляд военнослужащего потяжелел ещё больше. – Выражай мысль кратко. У меня и без того вся память забита.

– Те, кто на борту тех корыт, причастны к инциденту с «Колыбелью», – фыркнула Анька. – Неужели это не очевидно?

Полковник тяжко вздохнул.

– Этого, бл9ть, ещё не хватало…

И откинулся на спинку сидений десантного отсека «прыгуна».

– Если они и впрямь при деле, я бы пробрался на борт флагмана, – предложил я. – Может, и не разрулил бы в солягу все наши проблемы, но узнал бы, каким образом они замешаны, и какими ресурсами располагают. Просто не могут тау`ри и гоа`улды оказаться в одной точке пространства за полтора миллиарда лет от своих миров одновременно. В этом есть чей-то умысел.

– От меня ты что хочешь? – осведомился офицер. – Чтоб я попросил их стоять и не рыпаться? Или ковровую дорожку постелить?

– Дай мне оружие.

– У тебя и так автомат закреплён, – нахмурился Палыч. – Тебе два, что ли?

Я покачал головой.

– Мне РПК нужен. Автомат – автоматом. Но мне нужна будет огневая мощь. Не уверен, что с тридцатизарядным магазином смогу вывезти мясорез, буде он начнётся.

– А он начнётся, – хмыкнула Анька. – Чую жопой и прочими отверстиями.

Палыч повёл бровью.

– А ключи от квартиры, где деньги лежат, тебе не дать, случаем? Ишь, чего удумал… Пулемёт ему подавай… Я тебе это как по документам проведу? Ты думаешь, это так легко и просто, списать оружие с одного бойца и переписать на другого?

– Палыч, ты прикалываешься? – изумился я. – Мы, напоминаю, в полутора миллиардах световых лет от дома! Ты этими документами тут даже подтереться не сможешь!

***

«Переписать» оружие, конечно же, не вышло. Тут Палыч прав. У него нет ни полномочий, ни технической возможности вычеркнуть мой автомат из моего военного билета и вписать туда чужой пулемёт. Такая запись должна заверяться печатью, которой, по понятным причинам, у офицера при себе не было.

Зато после получаса тёрок и аргументаций было допущено, что военнослужащий закроет глаза, если я «забуду» свой автомат в пункте временной дислокации, а какой-нибудь раздолбай «потеряет» ненадолго свой пулемёт. С тем обязательным условием, что по возвращению всё вернётся на круги своя.

Палыч в последний раз попытался воззвать к голосу разума и толсто намекнул, что мне, вероятнее всего, кирдык. Пусть я и демонстрирую неожиданную для всех всестороннюю подготовку, как отличник боевой и технической, но разведку инфильтрацией мне не вывезти. Тупо навыков не хватит. Не говоря уже об оснащении. Хотя бы, по одной лишь той простой причине, что в разведку с пулемётом не ходят: для этого применяется бесшумное оружие. А РПК шумит сам по себе даже, когда не стреляет.

Я не стал тратить лишнее время на то, чтобы переспорить полковника. Он апеллировал тем фактом, что пулемёт закрепляется за лучшим стрелком в отделении. Последний определяется не только по точности и кучности огня, но и по навыкам его ведения, поражения целей. «Отличник боевой и технической подготовки» далеко не всегда может быть годным пулемётчиком. Мой же аргумент прост. На стрельбах с ручным пулемётом я всегда показывал куда лучшее результаты, чем с автоматом. Точка.

Да и, если честно, меня не покидало чувство грядущего дерьма. Крайне маловероятно, что мне хватит огневой мощи автомата. У пулемёта, хотя бы, при том же калибре, больше ёмкость магазина и выше масса. И если магазины с автоматом взаимозаменяемы (мне никто не запрещает присобачить тот же магазин от РПК к АК-74М и наслаждаться), то у пулемёта выше устойчивость. Особенно при затяжных очередях. Про боевую живучесть ствола молчу: уже пошли высокие материи.

Людей себе в помощь не выпрашивал, да и Мигунов не горел желанием их давать. Так что, убыли тем же составом, что и прибыли: я да Рыкова.

Пока «прыгун» держал курс на квадрат, в котором был засечён тел`так неопознанных гостей, бегло проводил инструктаж с Анькой.

– …останешься на радарах. У меня не будет времени отвлекаться на контроль за целями вне поля зрения. Нужна помощь «диспетчера». Будешь сидеть в кабине и «вести» меня. Задача – сообщить по радио, если меня, внезапно, соберутся обходить.

– Почему не проутюжить всё с воздуха? – спросила биолог. – У тебя полный комплект снарядов. Тел`таку даже одного хватит с лихвой.

– Тогда наверху поднимется кипеж. Можно подумать, ты бы не отправила своих людей проверить, что за адский на хер происходит. Сама подумай: твой разведчик на планете, а его отх#есосили и обоссали какие-то звери. Я бы кинул предъяву.

– Палку бы лучше кинул, – усмехнулась Анька. – Но я поняла ход твоих мыслей. Не обещаю, что оправдаю ожидания. Я биолог, а не диспетчер.

А на ум абсолютно ни к месту начали приходит строки довольно минорной песни, чьи слова ещё в далёком детстве врезались мне в память, и уходить оттуда не хотели никак.

– «Диспетчер – Бог. Им если кто-то быть не смог или устал – он поползёт на пьедестал…».

– «Две тысячи баксов за сигарету», – пусть Рыкова перескочила сразу несколько строк и сразу ввернула припев, но ей, оказывается, песня известна тоже. – И даже полжизни не жалко за это.

– Две тысячи баксов, две тысячи метров, двести минут ещё до рассвета. Двадцать секунд…, – выдохнул я. – А у нас с тобой, оказывается, даже музыкальные вкусы совпадают. Не удивлюсь, если у тебя «в загашнике» дома что-нибудь подобное наберётся на целый альбом.

Рыкова отвела взгляд за лобовой щит.

– Если вернёмся домой живыми… у тебя будет возможность изучить мою аудиотеку.

***

Под сводами сумеречного неба медленно проплывали низкие чёрные облака, окутывая наш кораблик в угрожающий шторм. «Прыгун», осторожно распрощавшись с небольшой группой облаков, неуклонно двигался вперед, старательно противодействуя ветровому сносу. Как ни старайся – а парусность есть парусность. Стараясь по максимуму избегать обнаружения радарами противника, летя на предельно низкой высоте, кораблик, будто танцуя над волнами, скользил в опасной близости от глади широких океанских просторов.

Океан, могучий и беспощадный, неизведанный и грозный, простирался под днищем, создавая иллюзию бесконечности и порой захлёстывая лобовой щит случайными брызгами. В сердце непогоды леденело морское дыхание, которое нарушалось лишь зловещим рыком грозы. Пенообразные волны с бешенством взрывались о водную гладь, поднимаясь в леденящую душу ходу прибоя.

Силы природы жестоко испытывали умения и смелость пилота. «Прыгун» – это не вертолёт и не самолёт. В действительно экстренной ситуации он может показать качества подводного аппарата. Угробить его такими манёврами тяжело. Но не невозможно. Однако кораблик, будто хищная птица, неуклонно держался курса.

Звуки дождя и грома, одновременно мощные и хрупкие, будто шёпот, заклинали нас от обнаружения и маскировали наш борт в этой роковой пляске.

Вихри ветра рывками сотрясали машину, а дождь стучал по корпусу, не давая расслабиться в обстановке напряжения. Очертания горизонта сливались в одну непроглядную массу: его линия терялась во мраке бури, что затрудняло и без того непростую навигацию. Шли практически по приборам.

«Прыгун» постоянно сносило ветром. Вопреки всем законам движения воздушных масс, известным мне ещё с Земли, местные атмосферные потоки представляли собой хаотичные перемещения с редкими, но очень резкими порывами. В лучшем случае нас разворачивало носом в ненужную нам сторону. В худшем случае в довесок к предыдущему ещё и относило прочь от прямолинейной траектории. Пройденный «прыгуном» путь больше напоминал извивающегося над Мировым океаном змея Ёрмунганда, пытающегося сожрать собственный хвост. Я всеми доступными мне силами пытался стабилизовать оперативный курс и выровнять его с генеральным. А то так и Рагнарёк недолго устроить, прости Господи…

А шторм на этой планете посильнее земного будет… Волны местами превышают десяток-другой метров. В парочке особо угрожающих моментов пришлось набрать лишнюю высоту над уровнем моря. Пусть лишний шанс «засветиться» даже под маскировкой, но разбиться неохота: столкновение со стеной воды на скоростях под тысячу километров в час равносильно мгновенной кончине. Шансов не будет никаких, невзирая ни на какие инерционные демпферы.

Может, зря я так? Здоровая паранойя ещё никому не вредила, но… Может, и впрямь надо было просто «сверху» спикировать и сыграть на внезапности? А то подкрадываюсь, как тать в ночи. А на деле оно того и не стоит. Или не делать поспешных выводов и сначала тихой сапой разведать? М-да. Разведке-то меня и не учили.

Глава 29. Неудобная встреча (продолжение).

21 февраля

Млечный Путь, рукав Ориона

Земля

Подземное расположение объекта «Город»

Гв. м-р Дегтярёв А.С.

Гвардии майор Дегтярёв Александр Сергеевич не первый год в армии. Не первый раз носит погоны и не просто так занимает свою должность. Кое-что зная и умея, и имея мозги на плечах в головной коробке, предназначенной для ношения форменной фуражки, офицер, пусть и не покоряя своим IQ академических светил, имел возможность сложить два и полтора. На выходе получался квадратный уж из ежа третьей степени, что грозило самыми тотальными неприятностями, которые только мог припомнить военнослужащий на своей памяти. Если столь мягкими терминами можно обозначить фатальную катастрофу для всей экспедиции.

А ужаснуться было, отчего. Чем дальше офицер погружался в изучение стопки личных дел подозреваемых, тем отчётливей вырисовывалась картина краха. Экспедиции не жить. Шансы уцелеть настолько призрачные, что их можно пересчитать по пальцам одной руки.

Больше десятка фамилий на не самых последних должностях. И все, как один, подозреваются в связи с люсианским союзом. Причём, в самой непосредственной.

Как бы, обезопасить личный состав нетрудно: ума лопату иметь не надо. Чтобы не допустить усугублений действий «кротов», достаточно их обезвредить. Это можно сделать физически, ограничив их свободу действий (тот же условный арест или ликвидация), или удалённо, «вызвав» на Землю всем составом. Коммуникационные камни Древних в наличии. Вот только послать штурмовую группу для зачистки за полтора миллиарда световых лет невозможно чисто технически: по крайней мере, ответственные за это люди сейчас прорабатывают такую возможность, но не гарантируют, что это в принципе реализуемо. А чтобы забрать больше дюжины персонажей «с той стороны», коммуникационных камней потребуется на порядок больше, чем есть в распоряжении. И если Земля ещё может решить эту проблему, «стрельнув» недостающие камни с других участков и направлений, то у людей Мигунова такой возможности нет и не предвидится. Значит, необходимо как минимум передать «на ту сторону» сведения о подозреваемых, чтобы с ними разобрались своими силами. Вот только, как это сделать без палева? «Позвонить» «туда» нетрудно. Но что, если дежурным «абонентом» по камням и будет «крот»? Спугнуть – как не хрен на хрен. Земля условилась держать дежурных по обе стороны канала, но никому и в голову не могло прийти, что придётся составлять действительный пофамильный список дежурных с указанием согласованных смен.

К превеликому счастью гвардии майора, переданная полковником Федеральной Службы Безопасности информация действительно может помочь в решении обнаруженной проблемы. Безусловно, сам факт её наличия удручает: и без того не самая простая в техническом плане проблема вырастает до габаритов Полярного Писца, Большого, Жирного и Пушистого. Но когда знаешь о проблеме, решить её всегда проще, чем, когда не знаешь. Это глупо отрицать.

Тот факт, что среди агентов союза есть и гражданские специалисты, и военные – вот это реально гумно. Полное, бесповоротное и ужасающе смердящее.

Закрыв последнее личное дело, со страницы которого на майора смотрел его однополчанин и соратник, офицер с чувством, громко, от души и непечатно выругался в голос. Такого в его карьере ещё не было. Будучи гвардии майором войск Военно-Космической Обороны, он вертел всю контрразведку на одном месте. Он не для того обучался своему профилю, чтобы ещё и в эти игры играть. Но, вместе с тем, коль раз уж на него возложили бремя возвращения экспедиции на Землю, то эти самые игры приходится принимать, на ходу вникая в их правила. По-хорошему, их бы переписать под себя… но это уже походя.

Офицер вздохнул. Придётся самому отправляться «на ту сторону». Как бы ни хотелось решить эту проблему побыстрей и сию минуту, моментально такое не провернуть. Остаётся самому «позвонить» туда и при содействии полковника Мигунова распедалить вскрытых агентов под ноль. Методы определят на месте: или задержание с изоляцией, или физическая ликвидация. Будет зависеть от оказанного сопротивления.

Потому что меньше всего боевому офицеру хотелось бы стрелять в женщин. А список агентов мужским полом не ограничивался. С одного из отдельно отложенных личных дел на гвардии майора смотрела чрезвычайно молодая и очень красивая женщина с короткой стрижкой и светлыми волосами. От одной только мысли Дегтярёву сделалось дурно. Он не первый год держал в руках оружие. По ту сторону мушки его ствола кого только не было, начиная от людей и заканчивая инопланетянами. И законы войны писаны кровью: это майор усвоил ещё в молодости. Но каковы бы ни были реалии войны и требования здравого смысла… стрелять в женщин он так и не научился.

***

21 февраля

Великая Стена Слоуна

«Рассвет»

Первое правило военного или гражданского специалиста на службе в Военно-Космической Обороне: переставай всему удивляться. Будешь чрезмерно удивляться всякой херне – удивлялка отвалится. Даже на Земле приходилось держать себя под контролем и не изумляться матом чрезмерно, особливо в присутствии дам, всяческим новинкам и диковинкам. А уж за звёздными вратами… у-у-у… это что-то с чем-то. Неподготовленную психику какое-нибудь особливо забористое инопланетное диво так торкнет, что помощь психиатра понадобиться может.

Потому я и не особо-то поддался мимолётному чувству нового, когда увидел, как из-за горизонта, проявляясь в лучах закатного светила, отыгрывая бликами воды после недавнего шторма, проступал весьма и весьма габаритный силуэт очевидно не природного происхождения.

Зрение пилота обучено таким образом, чтобы идентифицировать цель по силуэту с разных углов обзора и при разном уровне освещения. И это относится в равной степени как к лётному составу пилотируемых летательных аппаратов, так и к расчётам беспилотных. Все предметы и объекты «сверху» выглядят не так, как «снизу». В лучшем случае сработает аналогия и логика: ты можешь догадаться, что именно увидел, по ряду косвенных и подтверждающих признаков. Но в подавляющем большинстве случаев обнаружить можно что угодно и где угодно. Потому к нашему брату-летуну предъявлялись особые требования по визуальному опознанию целей.

За время таких многочасовых занятий по штудированию, когда мы учились определять силуэты разнообразных целей с разных углов атаки и обзора, мне в мозг калёным железом вбили десятки всевозможных вариантов под сотнями углов. Потому первым делом и сработала ассоциация с тем, что запомнил: поначалу мне показалось, что «прыгун» нашёл корабль-город Древних класса «Атлантида».

Но наваждение прошло также внезапно, как и напало. Косвенные признаки порой могут быть убедительнее основных. Какая-то огромная херовина плавает на поверхности океана? Огромная. Херовина. Плавает. Имеет башни, шпили и вили? Имеет. Корабль-город? Корабль-город. Едем дальше.

Вот только уже при более пристальном осмотре становится очевидно, что «Атлантидой» тут и не пахнет. Вот даже близко. Прям ни разу никак. Хотя бы по одной лишь той простой причине, что от обнаруженного объекта со версту несёт органическим происхождением. Будто бы «Атлантиду»… строили рейфы?

А именно такая ассоциация и пришла на ум.

Изучая трофейные технологии рейфов вживую, я прекрасно запомнил, как выглядит вблизи роговое покрытие их кораблей. Что у «стрел», что у более крупных судов, наподобие крейсеров или «ульев». Разница только в толщине. Этакий экзоскелет с попыткой в костную ткань. Но на деле – мягкие ороговевшие ткани. Я их и щупал, и резал, и пилил, и протыкал. Не поверите, но даже на зуб пробовал. На вкус как резиновая курица. Но узнать я их теперь всегда узнаю.

Шторм остался позади. Море успокоилось не до штиля, но высота волн снизилась порядочно. Мы получили возможность занять более низкий эшелон с тем, чтобы сократить шансы быть обнаруженными. Маскировка маскировкой, но не так давно она нам не особо-то и помогла. Уже научены горьким опытом.

Дальность до обнаруженной цели всего несколько километров. В прозрачной чистой атмосфере, лишённой тяжёлых взвесей от индустриально-промышленного воздействия, имеющей запредельную кристальную прозрачность и видимость, становятся видны самые крупные детали и основные обводы корпуса. Однозначно, это нечто – покоящийся на волнах корабль. И с девяностодевятипроцентной вероятностью – космический.

Рядом на месте штурмана находку окинула взором Анька.

– Это что ещё за 3,14дерастическая опухоль? – задала Рыкова риторический вопрос. – Какая-то ошибка гинеколога…

«Ошибка гинеколога» не определялась на радарах. Её было видно, с неё возможно снять габаритные размеры, но нет никаких опознавательных сигналов: транспондер не работал. Корабль не вещал своего имени, своей принадлежности, или любой другой идентификационной информации. Да и кому тут можно её вещать? Когда планета, вероятно, заброшена очень и очень давно.

Но как бы непривычно ни выглядела «педерастическая опухоль», конструкционно – это всё тот же корабль-город. На основной плите диаметром в несколько сотен метров расположены улицы, по которым высятся башни. Самые высокие размещены ближе к центру, менее рослые – ближе к краю. Высота башен плюс-минус сопоставима, чтобы соблюсти развесовку. А что нам это даёт? Это даёт понимание структуры сооружений. Значит, если нет никаких противодействий со стороны местной противовоздушной обороны, можно залететь в воздушное пространство и поискать, где бы приземлиться.

Кстати, о противодействии…

Когда до объекта оставалось буквально километр, подключил радары и «просветил» находку. Опасно, конечно, что ни говори: не для того подходили тихой сапой под маскировкой, чтоб активным облучением спалиться под носом у неприятеля. Но других вариантов нет. Или так, или соваться на слепую, рискуя заполучить погоревшую бортовую аппаратуру или лишнюю пробоину в корпусе.

Что немало удивило (хоть и зарёкся удивляться) – объект был жив. Во всех смыслах этого слова. Он не отображался на оперативной карте как корабль, его транспондер, если и был установлен, то не работал, но сенсоры «прыгуна» упорно распознавали эту гору мяса как живой организм.

Для полноты картины на радаре отображались координаты корабля, опознанного мною как тел`так. Малый разведывательно-десантный борт притулился возле одной из центральных башен города, а вокруг него сновал десяток человек.

Передо мной открывалась «вилка». С одной стороны, я мог сейчас тупо зайти «сверху» и, зависнув по вертолётному, раскидать всех, кого увижу, включая этот самый тел`так, бортовым боезапасом. Уже имея опыт его применения и практику стрельбы, точно могу предсказать: никто не уйдёт необиженным. Два десятка снарядов хватит, чтобы гарантированно положить полнокровную роту. А тут какой-то десяток живых целей и один корабль. Но тогда я не смогу допросить «языков» и поднять данные из памяти тел`така. Всё же, снаряды Древних – чрезвычайно весомый аргумент. Даже одного такого хватит, чтоб тел`так подкинуло и разорвало. И где потом прикажете брать разведданные? Перестрелять всех – не сама цель. Тут большого ума иметь не надо. С другой стороны, я могу сейчас сесть где-нибудь поодаль и попытаться аккуратно, на цырлах, без шуму и пыли разнюхать и разведать, что к чему. У этого плана шансы на успех ниже на несколько порядков: я техник, а не разведчик. Если меня спалят – туше. Дальше можно не играть. Зато в случае успеха смогу собрать информацию о происходящем в этом месте.

Всё же, инфа ценнее. Когда захочу учинить тотальный армагеддец и геноцид – просто слетаю до тех чайных пирамидок и разнесу кому-нибудь двигатели. А сейчас нам кровь из носа надо разобраться, что тут, собственно говоря, происходит.

Медленно и осторожно поднял «прыгун» на пару сотен метров повыше и повёл машину к центральной башне. Коль раз уж общая планировка этой находки напоминает мне «Атлантиду», значит, где-то там и должен находиться Центральный пост. Ну, просто по аналогии. Знать не знаю и свечку не держал.

– Ты задумал сделать грязь, – констатировала Анька. – Очень большую и грязную грязь.

– Не я плохой, а жизнь такая, – отмахнулся я. – Тебе задача-минимум. Сейчас припаркуем «прыгун», и я пойду играть в сержанта Цыбулю. Рацию включаю. Твоя задача – сидеть на радарах и по радио передавать мне, если вокруг меня назревает буча. Справишься?

Рыкова повернулась ко мне и окинула взором утомлённого диалогом с шизофреником психиатра.

– Для справки, мой цвет волос – каштановый. Я блондинка, но крашеная.

– Ох, прошу пардона. Дай покажу, где тут радары включаются…

Биолог нехорошо сощурилась на мне.

– Мне тебе промеж глаз двинуть или сам себя накажешь?

– Я дождусь ответа на поставленный вопрос?

Несколько секунд в кабине царила тишина. О чём думала Анька в тот момент – неизвестно. Возможно, думала, чем бы потяжелее огреть меня по кумполу. Может, думала сразу пристрелить. Но ответ таки-последовал.

– Справлюсь. И без сопливых разберусь.

Что ж. Одной проблемой меньше.

– Попробуем обнаружить на центральной башне посадочную площадку или ангар. Укроем «прыгун» там. Если получится провернуть всё по-тихому – попробуем залететь.