Текст книги "Stargate Commander: История "Рассвета" (СИ)"

Автор книги: Александр Черный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 47 страниц)

На последнем витке начал постепенное снижение, сбавляя скорость. Ещё на подходе к планете сбросил её в несколько раз, а перед входом в верхние слои атмосферы и вовсе уменьшил до звуковой.

Прежде всего – атмосфера. Её плотные слои начинались на высотах уже около ста километров, потому пришлось положиться на прочность корпуса. Щитами-то «прыгуны» оборудованы не были, это же ведь многофункциональный транспортник, а не гребучий штурмовик-истребитель. Хотя, согласен: порой велик был соблазн при транспортировке груза засадить кому-нибудь ракету по самый хвостовой стабилизатор.

На высотах около шестидесяти километров началась высотная облачность, причём с грозовыми фронтами: пришлось обойти её, разом проскочив навылет. Какое счастье, что корпус «прыгуна» выполнен из диэлектрика: даже шальная молния не должна повредить бортовым системам. Высотную облачность пролетел, снизившись до сорока километров.

На высоте порядка двадцати километров засёк выплывающую из-за горизонта какую-то громадину тёмных цветов. Гора? Возможно. Датчики ничего не фиксировали, скорее всего, какая-то скала, быть может…

На высотах десять тысяч метров всё стало проще: дальше пошло, как по маслу. Машинному. На такой высоте я смог разглядеть какие-то мелкие детали.

На планете царила полнейшая разруха. Множество городов на материке, видимые на дневной стороне планеты, полностью утопали в зелени: лишь высоки шпили на башнях давали понять, что ещё сравнительно не так давно тут царила жизнь

Возле побережья стояли, как на вечном приколе, корабли-города: трудно было не опознать в них тип «Атлантиды». Причём, стройные ряды этих «построек» говорили о том, что на этой планете была или верфь, или нечто подобное.

Но и это ещё не всё. Пролетая мимо побережья, я нашёл пропаханную многокилометровым бороном просеку. Снизившись до ста метров, я понял, что это было: перед нами лежали останки корабля Асгарда типа «Беллискнер». Слабенький такой, кораблик довольно старого проекта.

Он рухнул аккурат возле береговой линии семисотметрового обрыва и протащил свою тушку массой около двух миллиардов тонн. Скорость, значит, была небольшой: экипаж пытался тормозить. Будь оно иначе – и такая дура мало того, что развалилась бы в атмосфере от трения и нагрева, но и взрывом расшвыряла б свои запчасти на многие километры вокруг. Судя по всему, лежит тут недавно. Очень даже недавно. Вот прям буквально: след ещё свежий.

Глава 12. Чистосердечные признания облегчают понимания.

Визуальный осмотр территории при пролёте на различных высотах – вещь, конечно, незаменимая сама по себе. Но просто полетать в воздухе и, прости Господи, назвать это «разведкой» – не совсем то, что ожидалось от меня. В том числе и мною.

Да, пролёты были на разных эшелонах. И на ста километрах, и на тридцати, и на десяти. Спускался и до нескольких сотен, и даже до нескольких десятков. Но пилот – человек, который по определению может меньше, чем специально обученная машина.

Да, сенсоры «прыгуна» регистрировали многие параметры. Относительную плотность воздушной массы, забортную температуру, относительную влажность воздушной смеси, её химический состав (полевой экспресс-тест без глубинного анализа). Попутно замерялось электромагнитное поле планеты, уровень фоновой радиации, инфракрасного излучения и жёсткого ультрафиолета. Необходимо понять, сможем ли мы существовать на этой планете хоть сколь бы то ни было протяжённое время, или нам сразу крышка.

Но «прыгун» не умел делать главного, что нам сейчас необходимо: брать пробы. А, вместе с тем, их нам необходимо в количестве. Пробы океанической воды, речной (в высоты виднелись русла узеньких ручейков и полноводных рек), пробы грунта и атмосферного воздуха, образцы флоры. В идеале, ещё и фауны, но вот только охотой на разведке я ещё не занимался. Хотя, можно ту же Рыкову использовать как наживку… шутка.

Засим, визуально отыскав более или менее удобный для посадки квадрат, направил «прыгун» по глиссаде.

Садился на берегу моря, возле устья довольно крупной реки, что впадала в него. Место приглянулось удобством забора проб. Не отходя от кассы (каламбур, прости Господи, учитывая состояние Аньки), можно было взять образцы грунтовых масс, атмосферного воздуха, проточной и мировой воды. А, отойдя буквально на несколько сотен метров вглубь материка, дойти до оконечности пляжа, которую окаймляла буйная зелень, и набрать веточек да листочков.

Рыкова с наигранной безучастность созерцала приближающуюся землю за лобовым щитом.

– А ты тот ещё летун, – проинформировала меня биолог. – Я аж прям захотела тебя личным шофёром нанять.

– Мои услуги дорого обойдутся, – у меня дёрнулась щека от таких перспектив. – Ты вербуешь пилота многоцелевого истребителя-штурмовика с багажником от «Газели».

Хотя, идея неплоха сама по себе. Осталось найти где-нибудь никому не нужный «прыгун» и бомбить на нём в своё удовольствие шабашку. Учитывая скорости, себестоимость эксплуатации и грузоподъёмность со вместимостью, от желающих отбоя не будет. Назовусь каким-нибудь ИП «Дизельная улитка» и буду отзываться в диспетчерских на позывной «Небесный тихоход». Хотел бы сказать, что шутка, но на минуту я и впрямь задумался.

– Натурой получать будешь, – хмыкнула Анька.

«Прыгун» легко коснулся днищем мягкого прибрежного песка на пляже, а я окинул оценивающим взором фигурку Рыковой. Ну, что сказать… Посмотреть и впрямь есть, на что. И даже есть, за что ухватиться. Вот только, поверьте моему боевому опыту, ни одна, даже самая идиотская идея «натурного» плана не сравнится по ценности с «прыгуном» на ходу и умеющим его использовать пилотом. Курс размена вообще ни разу не интересный.

– На выплатах разоришься, – я убрал боковые пилоны с двигателями и встал из-за кресла. – Будешь отрабатывать больше, чем используешь наши часы налёта.

– «Наши»? – биолог ехидно посмотрела на меня снизу вверх. – Ты уже с этим пепелацем сроднился? Неужто и впрямь задумал таксовать на нём гоп-стопом по галактике?

– Только, если будешь моим штурманом.

Не могу сказать, что мне по жизни нравится оставлять за собой последнее слово в споре. Когда надо – я умею прервать разговор и проигнорировать собеседника. Уже давно не маленький мальчик, чтоб вестись на подначки и заниматься пустословием без дела. Но… мне… понравилось, что ли? Вроде бы, и треплемся ни о чём, пытаясь поддеть друг друга непонятно зачем. А вроде как и… приятно общаться, что ли?

Эта самая Анька Рыкова – странный персонаж. Как есть странный. Что без царя в башке – очевидно. Но чувствовалось в ней что-то такое… «отчуждающе родное»? Я буквально споткнулся на полушаге от осознания того, что моя незваная пассажирка мне как будто притягательно близкая и одновременно настораживающе отталкивающая. Амбивалетный дуализм, едрить его свободные радикалы.

Кстати, насчёт штурмана. Навыки в управлении техникой Древних она уже продемонстрировала: «Колыбелью зла» вертела, как шарманщик своей трещоткой. Надо будет её прогнать по системам «прыгуна». Может, она и с ним сладит? Нам бы лишний пилот не помешал. Опасно торчка за штурвал сажать, что ни говори, но нам сейчас не до жиру: быть бы живу. Глядишь – и наркоманка наша на что-нибудь сгодится.

– Я за борт, – обернулся к Аньке. – Ты со мной?

Биолог развернулась к пульту «прыгуна» и лениво пощёлкала по его панели, выведя на оперативный экран биологическое сканирование. Прогнала несколько кругов, сменила масштаб, задала цели поиска.

– В округе никого крупного, – проинформировала она. – В песке зарылась какая-то мелкая шелупонь. И на мелководье пасётся какая-то хитровыгнутая вобла, плод любви сатаны и утконоса. Ничего опасного.

И поднялась с кресла вслед за мной.

Открыл рампу, вышел на песок, вдохнул воздух полной грудью. Кретинизм в терминальной стадии налицо. По регламенту, любая высадка на неизвестную планету должна производиться в скафандрах с замкнутой системой дыхания даже в тех случаях, когда сенсоры сообщают о пригодном для дыхания воздухе на поверхности. Мало ли, какая бацилла или микроб обитает там? С первым же вздохом надышался – и айда, заворачиваться в простыню да ползти на кладбище. Так-то, я ещё собираюсь возвращаться на «Колыбель зла». Уже будучи носителем, заражу кого-нибудь. А то и всех.

Но приходится включать мозг в положение «думать» и помнить, что мы на борту лишённого хода космического корабля, откуда при любом раскладе необходимо тикать. И ладно бы, дело было только в этом: у нас в принципе нет выбора. Одна из этих трёх планет в системе станет нашим домом так или иначе, надолго ли или накоротко ли. Потому, вдохну ли я агент сейчас или это сделает весь личный состав неудавшейся экспедиции – настолько монопениссуально, что даже почесать неохота.

Потому медсумку в руку – и вперёд.

Одна пробирка – проба песка с поверхности.

Вторая пробирка – разрыть штыком песок на ладонь вглубь и взять пробу оттуда.

Третья пробирка – отойти до устья широкой, в несколько сотен метров, реки и набрать воду из неё.

Четвёртая пробирка – отойти к водной кромке и набрать воды из моря-океана.

Увидеть шевеление в песке рядом с собой, быстро достать контейнер из сумки и захватить живность вместе с несколькими горстями песка. Экстренно закрыть, пока эта сволочь не применила какой-нибудь из случайно выданных природой способов защиты.

Маркером из аптечки подписать, какая проба откуда взяты.

Уже собрался было прошвырнуться до зарослей, чтоб набрать там образцов и только повернулся в ту сторону, как понял: это «ж-ж-ж» неспроста.

Если Анька Рыкова хотела меня чем-то удивить, то получилось слабо. Я бы удивился, если б она не попыталась меня удивить.

Но вид биолога, неспешно избавляющейся от той немногой одежды, что была на ней, заставил словить «тормозок». Не столько от факта раздевающейся передо мной женщины (очень многие до доктора делали это с куда большими рвением, артистизмом и страстью в каждом движении), сколько от обстоятельств. На заведомо неизвестной планете с заведомо неизвестным животным миром, где каждая тварь заведомо представляет угрозу, если не доказано обратное, Рыкова устроила, мать её, пляжную прогулку!

На песке осталась лежать обувь и одежда Аньки. Биолог, буквально скользя по песку (чтоб её рейфы драли, откуда в ней столько грации и изящества?!), неспешно проследовала к берегу реки, что впадала в море.

– Я хоть искупаюсь за эту неделю нормально! – проинформировала она меня, будто всё идёт по плану.

А я стоял, как идиота кусок, и понять не мог: это Аньке «касса» так мозги отшибла или она в принципе дура тупая? Тут, блин, на Земле на незнакомый пляж стараешься без нужды не соваться! Какая угодно кракозябра в воде жить может, от пираньи и до бациллы! А тут человек в другой галактике на другой планете идёт плескаться, в чём мать родила, по форме одежды номер ноль, и в ус не дует! Да её же сейчас десять раз ужалят, съедят и на дно утащат, и все десять – насмерть!

С другой стороны – каждый сам кузнец конца своего счастья. Если доктор биологии настолько дуб дубом, значит, сработает естественный отбор. Только, каким образом она «доктора» получила, при таком-то подходе?

Глядя на выдающуюся фигуру Рыковой, заподозрил было, каким именно. Но быстро одёрнул себя. «Не суди – да не судим будешь». Мало ли, какие жизненные обстоятельства там были у человека? Или у меня излишне больная фантазия. На самом деле, всё могло быть куда более прозаично. Или наоборот, более забористо.

***

Лететь обратно ничуть ни быстрее. Расстояние то же, только мне пришлось потратить дополнительное время на лишний виток вокруг планеты, чтобы разогнаться и набрать минимально необходимую вторую космическую скорость. Всё это время Анька валялась на соседнем кресле, дико уставшая и довольная, как обожравшаяся сметаны кошка, и лениво вытирала насухо волосы микрофибровым полотенцем из медсумки.

Попутно мониторил состояние Рыковой. Зрачки всё ещё ненормально расширены. Уже меньше, чем было, но всё равно с перебором. Может, Томка и сумела снизить концентрацию «кассы» в крови, но организм наркотик так быстро не исторгнет. Наша наркоманка ещё не в полной мере пришла в себя.

Мой очередной косой взгляд был встречен тяжёлым вздохом.

– Ну, – потребовала она. – Колись. Только что чуть всю без остатка не сожрал, а теперь косишься, как первоклашка на тетрадь с картинкой. Смотри, окосеешь.

– Я тебя так и не поблагодарил.

Ситуация не прощала недосказанности. Сейчас требовалось ляпнуть хоть что-то. Вплоть до набившей оскомину погоды за окном. Но промолчать никак нельзя.

Рыкова заинтересованно изломила бровь.

– М-да? И за какие такие услуги, стесняюсь спросить?

– Ты помогла с «Колыбелью зла», – пожал плечами я. – Дала кораблю «просраться» и не позволила нам скопытиться раньше времени. В моём понимании это стоит, хотя бы, благодарности.

– Мне твоя благодарность в одно место упёрлась, – призналась честно биолог.

– Могу повторить, – хмыкнул в ответ.

Говорю же, нравится пререкаться с этой шизанутой.

Где-то минуту Анька смотрела за лобовой щит, где из мелкой точки медленно, но неотвратимо увеличивалась «Колыбель зла». Скоро мы будем на борту, и тогда уже посекретничать запросто так не получится.

Видимо, это же поняла и биолог.

– Наслаждайся, пока есть такая возможность, – тихо сообщила она, обращаясь, будто в пустоту. – Сейчас ты можешь видеть ещё одну меня. Не уверена, что знаю, какая из них настоящая.

– Мне плевать, – честно выдал я. – Буду рад видеть ту, что поможет выжить, для начала. Если подсобит вернуться домой – троекратно расцелую в дёсны.

Анька повернулась ко мне и грустно улыбнулась.

– Только расцелуешь? – горько хмыкнула она. – И только в дёсны?

– Как вести себя будешь, – пригрозил ей.

Биолог вернулась к созерцанию космических видов за бортом.

– Очень скоро я исчезну, – проинформировала Рыкова. – Не на совсем. Но ты знаешь, как заставить меня вернуться.

О-хо-хо-хо-хо! Да у нас тут не просто «шиза»! У нас капитальное раздвоение личности, и при этом провоцируется смена «ведущего» приёмом «кассы»!

Дохтура! Дохтура сюда срочно! Галоперидол в студию!

Хотя, «галик» уже вряд ли поможет. Тут, по ходу дела, что-то посерьёзней трилептала с арипипразолом надо. Ещё и фенибутом залакировать.

– Ты где «кассу» взяла? – спросил я.

– В сбербанке, – огрызнулась Рыкова. – Мне теперь перед тобой за каждый шаг отчитываться?!

– Можешь. Но это твоего ответа зависит, сколько тебе осталось жить. Земной организм не способен отказаться от неё. После последней дозы ты протянешь максимум две-три недели.

– Я знаю.

Короткое безэмоциональное «я знаю» прозвучало в кромешной тишине кабины «прыгуна» как надгробная эпитафия.

– Это был заведомо билет в один конец, – проронила Анька. – Даже, если бы всё удалось.

Я не смог не задать этот вопрос:

– Люсианский союз?

Ответа до самой посадки так и не дождался.

Вот только это ещё не конец разговора. Кто бы знал, как я ненавижу играть в контрразведку и вытягивать из людей инфу калёными клещами! Не потому, что весь из себя такой гуманист и меня воротит от расчленёнки. Информацию можно вытягивать различными методами. Не обязательно драть ногти, пилить зубы и ломать пальцы. Просто это очень муторное занятие. Гораздо проще, когда тебе сами всё рассказывают. Но без давления это делают далеко не все.

***

– …икебана твою маму, и твою налево, и твою направо…!

Сквернословить я изволил от сугубого изумления, ибо мой борт, будто литерный, встречали всем честным народом. Кроме Мигунова, зачем-то, в ангаре была и Беляева.

– Кончай материться и докладывай, – попытался нахмуриться полковник Мигунов.

– Докладывать нечего, – выдохнул я.

Мой «прыгун» прибыл последним из разведгрупп.

– На моей планете плотная атмосфера, сильное электромагнитное поле, мало радиации и имеется матчасть, – я потряс рукой с сумкой, полной проб.

– Ты как? – спросила Томка, кладя мне руку на пульс.

– Вымотался, – признался прямо. – Полдня просидеть сиднем – жопа устанет.

Анька молча вышла из «прыгуна», забрала сумку и пошла искать место для развёртывания полевой лаборатории.

– Образцы флоры не ешь! – крикнул я ей вслед. – Эти листья для салата!

Вместо ответа Рыкова, не оборачиваясь, показала мне средний палец.

Мигунов проводил доктора биологии задумчивым взглядом.

– М-да, – констатировал он. – Весело там у вас было, погляжу. Хоть, не поубивали друг друга…

Беляева отпустила мою руку.

– Тебе бы отдохнуть, – порекомендовала военврач. – Давление низкое, пульс слабый. Настаиваю, чтоб ты выспался, реакция зрачков заторможенная.

Полковник подтвердил.

– Выглядишь так, будто тебя приор Орай возносил. Иди, отдохни, – кивнул офицер. – Ты полную сумку «анализов» привёз. Быстро их всё равно не раскидают. Минимум полдня у тебя есть.

– Надо электрикой заниматься, – напомнил я. –У нас утечки энергии по всей магистральной шине.

– У тебя утечка мозгов от недосыпа, – напомнил военнослужащий. – Отбивайся и чтоб ближайшие десять часов я про тебя даже по радио не слышал. А то ещё, чего доброго, «фазу» с «нолём» спутаешь. Как проснёшься – будет общее собрание разведки. Доложите каждый, кто что нашёл. Потом посмотрим на результаты анализов проб и примем решение, куда выметаться.

Я пожал плечами.

– Выбор, как-то невелик…

Полковник хлопнул меня по плечу.

– Иди в «столовую». Хапни чего-нибудь. Вы ж с самого вылета ничего не ели? Ешь, пей, и спать. Ты понадобишься нам с трезвой памятью и не путающий педали.

Как добрался до столовой – не помню. От усталости после неврального интерфейса «прыгуна» меня мотало как с дикого бодуна. Как монотонно жевал пищу с закрытыми глазами, удивительно метко попадая вилкой в пасть – запомнил фрагментарно. Как дополз до отсека – не понимаю. Последнее, что помню – я падаю в койку, и вырубаюсь ещё до того, как коснулся подушки. На следующие двенадцать часов моё сознание покинуло пространственно-временной континуум.

Глава 13. Подготовка к высадке.

15 февраля

«Вступай в проект «Звёздных врат»!», – говорили они.

Чтоб тебя на фрезере болгаркой торцевали…

«Будет весело!», – говорили они.

Етишкин дробовик…

«Новые миры, уникальные возможности, расширение кругозора за горизонт событий!», – говорили они.

Едрить твои стержни-замедлители об обечайку активной зоны реактора…

Когда говорят, что писец подкрался незаметно – имеют ввиду, обычно, внезапно прозрение на суть вещей. Наступление оного полярного лиса происходит настолько вдруг и неожиданно, что поначалу мало кто вообще понимает, что за ёрш твою меть происходит.

Поэтому я сначала и не понял.

Зато потом как понял…

То, что мы уже пятые сутки болтаемся в космосе и пытаемся в режиме особого остервенения цепляться за последние шансы, тощие соломинки и ножки от роялей в кустах, накладывает свой отпечаток на наши настроения и мораль. Но до сих пор лично я не воспринимал происходящее всерьёз. Ну, да. Очередной казус. Ну, да. Надо преодолеть. Ну, да. Кто-то где-то ошибся, а нам теперь разгребать. В первый раз в армии, что ли?

Но только на пятые сутки, проснувшись в блаженной неге, до меня дошло с отчётливостью ударного клейма: вот он, Его Высокопревосходительство Полярный Лис. Во всей его, мать его за ногу, пушистой красе.

Только, когда начал отступать сон, я осознал в полной мере, насколько всё хреново. И если раньше во мне ещё теплилась надежда призвать на помощь скудные познания об устройстве дальнего космоса, то сейчас не было желания даже махнуть на них рукой.

Что я там хотел сделать? Узнать курс, проделанный «Колыбелью зла», и рассчитать наше местоположение? А толку-то? У меня нет под рукой карты Вселенной. Даже, если бы я знал тождественное название условной звезды из баз данных на языке Древних и её русскоязычный аналог, то каким, прошу пардона, образом привязать к ним координаты? Я же не навигационный компьютер, чтоб местоположение всех звёзд и галактик знать. Тем более, относительно друг друга с поправкой на смещение и вращение всего и вся относительно всего и вся. Может, группа астрономов и сумеет разобраться. Но это уже точно за гранью моего понимания. Ладно, несколько галактик. Одна, две, три. Но, опять же, расстояние между ними… Даже, если мне удастся с помощью бортового компьютера проложить новый генеральный курс… Мы же не можем войти в гиперпространство. На сверхсветовой скорости, лишь немногим опережающей скорость движения фотона в космосе, мы будем добираться до Земли до Второго Пришествия Христа.

Логика военного подсказывала, что, если невозможно решить задачу наличными силами, необходимо привлечь сторонние. Значит, необходимо или найти врата, способные соединиться с Млечным Путём, или отыскать корабль, способный нас туда доставить.

Вот только если кто-то думает, что врата растут на деревьях, а межгалактический транспорт припаркован под каждым кустом, как рояль, то он глубоко заблуждается. Да, безусловно: если выглянуть за обзорный щит, вокруг нас десятки, если не сотни, кораблей: это натуральное кладбище. Среди их обводов очень много чужеродных конструкций, но от некоторых отдаёт знакомыми линиями. Но с нашего ракурса кораблей Древних больше не видно. «Колыбель зла» – единственный из таких, кто попал в ловушку.

Осталось выяснить, кто и на хрена её поставил, и глаз ему на жопу натянуть…

Будь у нас корабль Древних на ходу – пусть даже та же самая «Аврора» – мы бы добрались до дома. Пусть за несколько месяцев или лет, но добрались. А так… даже, если подберём чужой кораблик, уйдут годы только на подготовку экипажа. Угон космического корабля – это вам не шашки тырить. Атомный подводный ракетный крейсер с причала и то проще угнать.

Рядом с моим телом послышалось шевеление. Несколько секунд шебуршания – и из грёз раздумий меня выдернула аппетитная женская фигурка, по-хозяйски закинувшая на меня руку и ногу.

– Чего не спишь? – недовольная Рыкова прижалась покрепче и натянула на нас спальный мешок.

Каким бы хорошим «термосом» ни был корпус корабля, но при забортной температуре ниже -100 по Цельсию внутренний объём вымораживается всё равно. Температура воздуха начинает падать. Особенно хорошо это ощущается во время ночного сна, когда тело неподвижно. Анька прижалась ко мне, пытаясь согреться.

– Думаю, – коротко отозвался я. – А дело непривычное, поэтому получается так себе.

– Думалка заболит, – буркнула биолог. – Отдыхай. Ты сколько проспал?

Поднял из-под одеяла руку и посмотрел на часы.

– Около двенадцати часов. Маловато, что-то… Думал, меня часов на шестнадцать вырубит.

Етить, Рыкова отчебучила, конечно. Кто ж думал, что эта бесшабашная настолько отбитая? Явилась, пока я спал, и ни слова ни говоря, юркнула ко мне в койку. И было бы дело объяснимо, будь я, к примеру, светочем светских раутов или желанным трофеем многочисленных воздыхательниц. Однако, несмотря на отсутствие недостатка в общении с женщинами, блистать длиннющим шлейфом из желающих повеситься мне на шею не приходится. Так за каким хреном биолог почтила меня своим визитом?

Собственно, а что мешает спросить в лоб?

– К слову, – я повернулся к светилу биологии, с оной делил сонный одр. – Ты на кой ляд припёрлась?

Анька устроилась поудобней и плотнее обняла меня.

– Очень хотелось засунуть МНТ в жопу тому, кто выдал мне спальник для тропических температур. Я, бл9ть, в одежде вся замёрзла.

– А что? Погреться больше негде?

Рыкова посмотрела на меня исподлобья.

– Мне надо было пойти и теплообменник обнять? Жалко согреть одинокую замёрзшую женщину?

Я пожал плечами.

– Да хоть двух женщин. Меня на всех хватит.

Биолог злорадно хмыкнула.

– Вот и проверим.

– Потом, – усмехнулся я. – Сейчас надо вставать и тащиться к полковнику. Мигунов хотел заслушать доклады разведки.

Из сладострастных медовых уст возлегающей со мною женщины послышалась трёхэтажная шестнадцатидюймовая непечатная ругань, приличными словами среди которой были только предлоги «в» и «на».

Я нехотя встал с койки и накинул его на Аньку. Мне одеваться не было нужды: вырубился прямо так, в одежде, и в ней же проснулся. А вот стопка формы Рыковой чинной горкой возлегала рядом с нашим ложем.

«Температура и впрямь падает», – подумалось мне, когда обувался.

Нога, пусть и в носке, но натягивала ботинок, выстывший за время моего отдыха. Ещё не зима, но кожаная подкладка берца неприятно холодила стопу.

Рыкова с ярко выраженным «Фи» выползла из постели и принялась одеваться.

– Так где ты, говоришь, «кассу» взяла? – повторил свой недавний вопрос я. – Про сбербанк не зачехляй, я им звонил. Их касса на месте.

Будем бить врага его же оружием, решил про себя я.

– Заначка на «чёрный день», – хмыкнула биолог. – Только теперь её экономить не имеет смысла.

– Сколько протянешь?

– Я похожа на кукушку? – полуголая Анька повернулась ко мне.

– Ты похожа на отпетую дуру, – фыркнул я, зашнуровывая берцы. – Уходить в отрыв с дурью, с которой невозможно слезть? Молись, чтоб мы сумели синтезировать аналог твоей херни. Иначе двинешь кони.

– Мне прекрасно известны свойства кассы, – биолог вернулась к облачению. – Люсианский союз славится многими своими качествами. Но живучесть их оперативников всегда оставляла желать лучшего. Не было гарантии, что я переживу хотя бы захват «Судьбы», не говоря уже о возможном штурме. Не было смысла брать с собой много.

Значит, всё-таки, люсианский союз? Одной проблемой меньше. Честно говоря, я ожидал чего похуже.

Одевшись, биолог подошла ко мне вплотную и посмотрела мне в глаза.

От Аньки откровенно тянуло характерным запахом «кассы». Не скажу, что, как собака, чую всё, но вот этот едва уловимый сладко-солёный тон невозможно спутать ни с чем.

– А у тебя кишка не тонка, – констатировала Рыкова. – Спать с оперативником из лагеря противника. Не боишься, что порешу средь ночи тихой сапой? Смотрю, яйца у тебя из наквадаха, не иначе.

– У тебя устаревшие сведения, – хмыкнул я. – Перед отправкой прошёл процедуру модернизации. Заменили на сплав из наквадрии.

***

Собрание убывавших на задачу назначили в помещении столовой.

Там, дождавшись, пока весь личный состав примет пищу и уберётся к такой-то матери, полковник Мигунов созвал отряженных на разведку бойцов, включая меня и доктора Рыкову. Офицер на правах старшего по должности из оставшихся в живых примерил на себя роль тамады и вёл наш каламбур.

– Времени немного, – с ходу взял быка за рога военнослужащий. – А сил ещё меньше. Поэтому коротко и без воды. Кто и что нашёл? Оценка.

– Тарщ полковник, разрешите? Лейтенант Прокопенко.

Из-за стола по-военному чинно поднялся молодой летун, и, дождавшись утвердительного кивка полковника, рёк.

– Обследовали указанную нам цель. Согласно результатам сканирования силами бортовых систем «прыгуна», планета землеподобного класса. Разница в диаметре и плотности с Землёй минимальна, сила гравитации должна быть в пределах привычного нам. Очень много воды и водяного пара. Водой покрыто не меньше девяноста процентов всей планеты, а облачность не позволяет визуально разведать поверхность. При первичной разведке очевидных следов наличия развитой цивилизации не обнаружено, проведению разведки никто не противодействовал. Доклад закончил.

Прокопенко занял своё место за столом. По-военному чёткий и сухой доклад без лишней «воды».

Но нам такая планета подходит мало. Нам бы что-нибудь позаковыристей…

– Разрешите?

Полковник кивнул второму соратнику, поднявшемуся с места.

– Прапорщик Горюнов.

Военнослужащий подсмотрел в заранее написанную шпаргалку, и, отложив её в сторону, глаголил:

– Наша цель также имеет землеподобный класса. Угол наклона, масса, относительная плотность – всё совпадает с известным процентом погрешности. Есть чётко выраженная зональность по климатическому признаку. Полюса под слоями льдов, а на экваторе пасутся пингвины.

По занятым столам пробежала лёгкая, не нарушающая дисциплину волна смешков. Шутку военного оценили все: даже по задумчивой морде лица Мигунова пробежала тень улыбки.

– Воды поменьше, но и там присутствует. Примерно половина всей площади. Жизни в преизбытке, мяса можно заготовить на полнокровную армию и останется запас для Росрезерва. Но следов развитой цивилизации не найдено.

Что ж. По ходу, выбора нет. Если и делать ноги вензелями, то на мой вариант. Хотя бы, потому, что обнаруженные на поверхности планеты корабли могут быть использованы как подспорье и разобраны на металл. Возможно, что-то с них будет рабочим и используется по назначению. То же вооружение или связь.

Мигунов молча посмотрел на меня.

Я, поднявшись с места, начал без предисловий.

– Землеподобная планета. Процент отношения суши к воде близок к земному, но расположение суши напоминает ранний триасовый период мезозойской эры Земли. Эдакий суперконтинент наподобие Пангеи. Как следствие – климатических районов тьма. Живность есть. Крепкое магнитное поле, защита от космической радиации прилагается. В качестве плюшки – планета использовалась кем-то развитым. Предположительно, Древними: на орбите несколько их крейсеров. Также в наличии несколько сбитых или потерпевших крушение кораблей. Доподлинно опознан «Белискнер» Асгарда. Докладчик кончил.

И сел на своё место.

Хотели коротко и без воды? Получите и распишитесь.

Мигунов кивнул. Примерно такого ключа он и ожидал.

– Анна Николаевна? – полковник посмотрел на биолога. – Что скажете?

Рыкова осталась сидеть сиднем. Ну, правильно. Ей-то что? Она не военный, не при исполнении. При докладе вышестоящему офицеру стоять стоймя не обязана. Да и с хрена ли рояли подорожали, чтоб женщина вставала при мужчинах? Так что, никакого осуждения не последовало.

– Все три разведгруппы предоставили образцы биомассы и полезного материала для сравнительного анализа, – сообщила биолог. – Для расширенного анализа не хватило времени, но предварительные выводы готовы уже сейчас. Во всех образцах растительности присутствует ген-ключ, позволяющий предположить их искусственное происхождение. Абсолютно разные виды имеют один общий генетический участок, что невозможно в обычной природе. В составе почти всех образцов наличествует хлорофилл в количестве, превышающем аналогичный показатель у земных растений. Пробы воздуха, грунта и вод показали отсутствие неизвестных для нас микроорганизмов или бактерий, возбудителей каких бы то ни было заболеваний. Есть вполне известные нам, так что руки перед едой мыть с мылом.

– Мне уже давать команду «по коням»? – поинтересовался Мигунов. – Кто-нибудь может добавить ещё что-нибудь по существу? Предложения, замечания, сообщения, жалобы?

В ответ – тишина. Ничего из вышеперечисленного не обнаружилось.

Полковник посмотрел на меня.

– Ты сказал, на орбите планеты есть несколько крейсеров Древних. Управлять сможешь?