Текст книги "Stargate Commander: История "Рассвета" (СИ)"

Автор книги: Александр Черный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 47 страниц)

М-да. Неплохо я «задумался»…

– Дело в мелкой, – признался я.

Палыч хмыкнул.

– Да я уж понял. Только не говори, что между вами промелькнула искра. Она тебе в дочери годится.

– Очень, бл9ть, смешно, – процедил я. – Только не говори, что я один заметил, как она похожа на Аньку.

Ухмылка с физиономии полковника начала сходить на нет.

Понятно. Значит, не я один.

– А я-то думал, это с ума по одиночке сходят, а гриппом все вместе болеют, – пробормотал офицер. – Нет же. У кого-то ещё такая мысль пробежала…

– Я ещё с первого взгляда неладное почуял, – выдохнул я. – Ладно, фамилия. Но внешность? Неужели кроме меня больше никто не видит в ней Рыкову за школьной скамьёй?

– На скамье, – поправил меня Палыч.

– В случае с Рыковой – хоть под скамьёй, – будет он мне тут ещё уроки Великого и Могучего преподавать. – Ладно. Одну встречу списываем на мои бессонные ночи, профессиональную деформацию и прочую усушку-утруску-утряску. Но я с каждым разговором всё больше убеждаюсь, будто передо мной вторая Анька. Сначала подумал – дочь. Но тогда Рыкова должна была ещё в школе залететь. На младшую сестру не тянет. Не слышал о близняшках с разрывом в возрасте в полтора десятка лет. Остаётся только…

– …клон.

Мигунов одним словом резюмировал все те раздумья, которые я тщетно пытался подогнать под реалии и дать объяснение происходящему дурдому.

– А не слишком ли громкое заявление? Умолчим о морально-этической стороне вопроса… Но кто? И, что самое главное, зачем? И почему именно Анька? Неужели не нашлось других доноров материала для клонирования?

Полковник смотрел на меня, не мигая.

– Нет, пойми меня правильно! – поспешил откреститься я. – Мне абсолютно по фигу, кто там кем кому приходится и по какой линии. Просто… не знаю…

– …чуйка.

Бл9дский лупанарий… По ходу, мы с офицером реально на одной волне вещаем.

– Не ты один неладное чуешь, – предупредил Мигунов. – Мне тоже это не по душе. Но это не повод устраивать версальскую охоту на ведьм только потому, что девочка похожа на кого-то из наших знакомых. У меня у соседей ребёнок на тебя похож. Мне тебя тоже наизнанку вывернуть?

– Смотря, кто твои соседи, – буркнул я, машинально вспоминая всех своих знакомых женщин, знакомство с которыми сумело продвинуться дальше знакомства.

Всякое могло быть.

– Что? – встрепенулся полковник.

– Что? – переспросил я.

Мигунов резко помотал головой, будто прогоняя наваждение.

– Работаем как работается, – поставил задачу офицер. – Наблюдаем за обеими. Пока только наблюдаем. Если что-то будет нездоровое – оно покажется, поверь. Но впредь так сильно не задумывайся больше. Я уже думал бригаду реаниматологов вызывать…

Глава 49. Обещанный массаж.

Когда мы с Палычем вернулись, над лагерем ещё смеркалось. Ужин, подготовка к отбою – и вот, над нашим укрепом воцарилась ночь.

Полковник выставил дежурное охранение, наладил смену часовых, определил людей в группу усиления. Словом, ничто не выдавало нашего наличия на другой планете в чужом скоплении галактик. Мы будто бы на Земле находимся. Просто на полевом выходе.

Если на «Авроре» и «Колыбели зла» мне удалось отжать себе какой-никакой уголок в виде каюты, то по прибытию на эту планету мне толком и окопаться было негде. Бросить спальник в случайном месте и завалиться баиньки можно. Но, как показала моя практика, при ночёвке на незнакомой местности лучше найти убежище понадёжней, чем первое попавшееся заброшенное строение. В отсутствие всего прочего сгодится и оно: мне не привыкать. Но если есть закрытый, звукоизолированный, защищённый от сквозняка и непогоды тёплый «прыгун», то почему бы в нём и не лечь?

В кресле кораблика я провёл достаточно много часов, чтобы усвоить: спать в нём – можно, жить – не стоит. Каким бы удобным, анатомическим и продуманным с точки зрения физиологии кресло ни было, оно остаётся креслом со всеми вытекающими отсюда последствиями. Кроватью не станет ни при каком раскладе, как ты его ни раскладывай. Потому спальное место организовал себе прямо на полу кабины, в проходе между рядами кресел. Пол ровный, остаточно тёплый. «Пенку» на пол, спальный мешок на коврик – и вот тебе, пожалуйста, готовый сонный одр. Барин опочивать изволит?

С непередаваемым чувством удовлетворения избавился от «брони» и «технички». Оружие легло рядом со спальником. У изголовья со стороны пультов разместился рюкзак и бронежилет. Рядом стопкой легла моя технарская форма. В ногах спальника разместились на ночь берцы с накинутыми на их голенища носками для просушки. Были б на Земле – отошёл бы до ближайшего ручья или любого другого водоёма, помыл бы ноги в холодной воде. Но тут в лесу доступна целая баня: её возможностями и воспользовался на сон грядущий. Уже остыла (её никто топить не думал), но я не привередливый. Мне хватило и этого.

По возвращению в «прыгун» был приятно удивлён наличию на борту Аньки, хозяйничавшей, как у себя дома. Рыкова изволила разоблачаться, полностью игнорируя настежь открытую аппарель кораблика и зажжённый в отсеке свет.

Обувь биолога заняла своё место рядом с моей. Китель с майкой небрежно брошены на рундуки десантного отделения. Я вернулся в тот момент, когда соратница лёгкой рукой избавлялась от брюк и всего того, что ей показалось лишним. А показалось лишним ей решительно всё.

– Вот так сервис, – цокнул языком я. – Пришла пожелать «спокойной ночи»?

Что довольно актуально, ибо по Москве время близилось к полуночи. Часы на местное астрономическое время не переводили и пользовались нашим, родным.

Рыкова сбросила остатки облачения на рундуки и хмыкнула в голос.

– Вообще-то, надеялась услышать пожелания от тебя. Но, раз ты не соизволил меня навестить, решила почтить тебя своим визитом.

Биолог, не скрывая удовольствия, подняла руки до потолка кораблика и сладко потянулась.

Пожалуй, опущу высокохудожественную хрестоматию касательно момента, как мой изголодавшийся взор хищным хватом вцепился в точёную фигурку соратницы, наслаждаясь видом и каждым изгибом её тела. Хотя бы, потому, что ничего для себя нового я там не увижу. Вряд ли Рыкова сильно изменилась с тех пор, как спала со мной в последний раз.

Но пооблизываться и впрямь есть, на что. Да.

Анька молча и по-хозяйски улеглась на спальник и тяжело, шумно вздохнула.

– Ну, всё…, – простонала она. – Я вся твоя. Делай со мной, что хочешь…

– Могу в спальник зашить, – хмыкнул я.

Поднялся на борт «прыгуна» и закрыл за собой аппарель. Поднявшаяся рампа надёжно отсекла нас от забортного пространства, оставив наедине друг с другом.

– Сначала – обещанный массаж! – безапелляционно потребовала биолог. – А потом хоть в спальник зашивай, хоть в чехол от танка…

Умолчим о том, что вслух я Аньке ничего не обещал. Просто не стал спорить с предъявлением соратницы. В конце концов, я не сахарный, не растаю. Спать, конечно, хочу, что звездец. А массаж, если это не имитация бурной деятельности, требует какой-никакой силы и её запаса. Промять мышцы и суставы непросто. С телосложением Рыковой это ещё сравнительно выполнимо. Но кого-нибудь более массивного и крепко сбитого я бы оставил до утра, пока не отдохну.

– Вот так вот, без прелюдий? – хмыкнул я. – Прямо так и сразу?

– Не юродствуй, – процедила Анька, вернув мне мою же монету моей же фразой. – И… можешь не сдерживаться. У меня всё тело ломить начинает.

Хотел было ляпнуть в ответ «Не хер было на «кассу» садиться, не было бы ломки», но вовремя остановил себя и придержал язык за зубами. «Не суди – да не судим будешь». Я не знаю обстоятельств, при который бывшая люсианка подсела на это дерьмо. Может, насильно подсадили или вообще втихаря подсыпали. Понятия не имею, с чего вдруг во мне решило проснуться чувство такта, но эта ночь прошла, мягко говоря, без скандала.

Сбросил свою одежду и мыльно-рыльные принадлежности на рундук рядом с одеждой Аньки. Присел над ней, навис. Только коснувшись плеч Рыковой, отчего та вздрогнула всем телом вплоть до кончиков пальцев, подметил, насколько сильно скованы её мышцы. Ещё не стальные тросы, но на «Колыбели зла» я не чувствовал, будто кувыркаюсь с жёсткой куклой. Тут же – ещё немного, и будто бы всё тело одеревенеет.

Начиная разминать с плечевых зон, даже не стал спрашивать о симптомах, которые сейчас испытывает биолог. Видимо, пытается держаться и растянуть свои наличные запасы «кассы», потому наступает абстиненция. Зря она так. Нельзя будет растянуть то, чего нет. А если с пополнением припасов Земля не пришлёт нам коробочку «дури» (в чём я, лично, сомневаюсь), то соратнице всё равно крышка. Я слишком хорошо знаю, как наш биологический вид переносит отказ от этого наркотика. Мне ещё неизвестны случаи выживания после наркотерапии.

Изящная шея. Грациозные плечи. Утончённые руки. Мягкие локти. Стройные запястья. Длинные тонкие пальцы. Подтянутая грудь. Плоский живот. Бёдра с плавными линиями изгибов. Стройные ноги. Уже через несколько минут моего рукоприкладства Аня полностью отключилась от внешнего мира и ушла в себя. Всё, на что её хватало – это шумно дышать, остро, но не болезненно реагируя на мои прикосновения и манипуляции. Прикрыв глаза и закусив нижнюю губу, молодая женщина полностью отдалась мне во власть. По мере приближения моих рук к пояснице и бёдрам всё громче становились едва слышимые поначалу постанывания Рыковой. Но как только вечернее расслабление перед сном стало перетекать в очередную бурную ночь, стоны стали отчётливей. В один прекрасный момент биолог сорвалась. Схватила меня за руку, резко притянула к себе и впилась губами в жадном до озверения поцелуе.

Я и без того херовый мануальный терапевт. Из меня массажист – как из трактора маршрутка. А тут ещё прямо посреди сеанса меня нагло, беспардонно и бессовестно прерывают. Работать в таких условиях, мягко говоря, не сподручно. Хотя, мне ли жаловаться? Видимо, Аня посчитала, что процедур на сегодня предостаточно и можно переходить к сладкому.

Погружаясь в горячую глубину безудержной ночи, я себя ещё контролировал. Чего нельзя сказать о партнёрше. Разгорячённая Рыкова накинулась так, будто от этого зависела её жизнь. Там, где в определённых ситуациях был бы более уместен тихий или не очень стон, из горла молодой женщины вырывался ничем неоправданный крик.

Оставалось порадоваться хорошей шумоизоляции кораблика. Чую, крики из транспортно-десантного отсека «прыгуна» переполошили бы весь лагерь.

С другой стороны, пусть кричит, если ей так нравится. Я не прикладывал к ней рук и не причинял боли. Если хочет – то пожалуйста.

Ночь обещала быть бурной и лишь набирала темп и скорость. С одной стороны, никто в здравом уме отказываться не станет. С другой – внутренняя кубатура «прыгуна» не предназначена, чтобы в ней устраивали спортзал с силовыми подходами. Очень скоро на борту станет нечем дышать. Придётся или запустить бортовую систему жизнеобеспечения с переработкой углекислоты, или открыть заднюю рампу. Форточкой древний кораблик, к счастью или сожалению, не снабжён.

Сколько продолжалась вакханалия – сказать не могу. Помню лишь, что, вырубаясь от усталости, меня хватило, чтобы уложить вымотанную Аню на спальник и перед сном на несколько минут открыть аппарель «прыгуна», чтобы проветрить внутренний объём.

Лёг спать, прижав к себе партнёршу. Попутно отметил, что температура тела зашкаливает: обнимать молодую женщину приятно, безусловно, но на грани комфорта. Она буквально обжигала. Поначалу списал это на затяжной марафон, но приходится иногда пользоваться памятью, логикой и здравым смыслом: абстиненция как она есть в чистом виде. Если Аня нашла в себе силы заснуть (а её состояние не было отключкой в преддверии бреда), то ещё не всё так плохо. Утром сдам её Томке. Пусть посмотрит, что может сделать.

С этой мыслью заснул и я, уже на грани провала в забытье почувствовав, как Аня прижалась ко мне плотней.

27 февраля

Великая Стена Слоуна

«Рассвет»

Проснулся я оттого, что местное взошедшее солнце затопило объём «прыгуна». Сажая свой кораблик в последний раз, не учёл, что, возможно, в нём ночевать придётся. Сел на сравнительно открытой площадке и, как оказалось, аккурат носом на местный восток.

«Негодую, егда ярило лучи в очи барские пускает аж до пробуждения». (с)

Зато будильник не нужен. Солнце встало – за работу. И, как ни странно, такой способ пробуждения порой предпочтительней, чем зычный окрик дневального «Рота, подъём!» или надоедливый будильник, который постоянно переставляешь каждые пять минут «ещё на пять минут». Рекорд у меня был – три часа откладывания будильника. Так и не сумел себя заставить встать.

Рыкова ещё спала. Комфортным младенческим сном её дрёму назвать тяжело: видно, что человеку хреново. Ещё, небось, и кошмары мучают. Но тут уж я бессилен. Извините, настолько в медицине не подкован.

Тихо, стараясь не разбудить Аню, собрал свои вещи и оделся. Осторожно потянулся за оружием, поднял его на себя. Одеться без шума ещё возможно. Натягивать бронежилет и разгрузку – не в моём случае. Потому накрыл обнажённую партнёршу сброшенным во сне спальником, взял в руки всё, что необходимо и аккуратно покинул «прыгун», уходя, закрыв за собой аппарель.

Уже на улице (утро выдалось достаточно свежим, но не холодным) накинул на себя бронежилет, остальной шмурдяк, повесил за ремень оружие и двинул в сторону котлов, где наши кашевары готовили в общей кухне. Распорядок дня есть распорядок дня, и, между делом говоря, утром всё равно общий расход дежурных сил (завтрак). Но у меня, видите ли, внеочередная задача, далеко не первая и, чую, не последняя на этой планете. Если такие бойцы, как я, нагруженные сверх меры, живут по распорядку своего подразделения, то, как правило, ни хрена не успевают. В обычных условиях на это по фигу. Но сейчас от наших действий или бездействий зависит, без преувеличения, живучесть нашего сборища. Потому попробуем пошакалить вне очереди и поскрести вчерашнюю баланду по стенкам котлов. Может, что-нибудь перепадёт.

Как выяснилось, таким образом поступил не я один.

В месте, где расположили нашу полевую кухню, встретил нашего медика Томку Беляеву, электрика Акихиро Максимыча и дежурного по кухне, бойца с погонами лейтенанта, на груди которого красовалась нашивка с инициалами «Херанукин И.И.». Оный Херанукин накладывал ранним пташкам по плашкам свежеразогретую пищу (вчерашнюю, правда, но мы не в ресторане).

Томка первая заметила моё появление и махнула мне рукой.

– Тоже не спишь? – поздоровалась она. – Максимыч мне всё уже рассказал.

Я скосился на «Ёкая». Тот ответил коротким, едва заметным поклоном в знак приветствия.

– Полковник Мигунов довёл мне расклад по плану Земли, – пояснил электрик. – Велел мне позавтракать на рассвете и отправляться с тобой к люсианским вратам. Убедиться, что там вообще можно принять груз и подумать, что можно сделать, если встретим какие-то препоны.

Говорю же, нормально обрусевший японец на нашей мове зачехляет. Поднаторел, видать, пока у нас в учебке тусовался…

– Я понял, – кивнул ему. – Помощь и впрямь не помешала бы.

Мне нет нужды спрашивать, зачем Палыч послал в усиление «Ёкая». Мы идём доразведывать повреждённую технику гоа`улдов (которую сами же и подбили, но это незначительные на фоне общей картины мелочи). Я – техник, но по системам Древних. Допустим, что гоа`улды в своё время скоммуниздили их достижения и присвоили себе, выдавая за свои. Значит, в технике змеёнышей я тоже кое-что секу. Да и опыт работы на Даккаре кое-что мне дал в плане знаний. «Ёкай» тоже был там, и тоже активно работал по трофейным кораблям джаффа. Значит, у него тоже есть навыки и компетенция, чтобы быть полезным в этом рейде. Как минимум, он не должен убить нас, с дури воткнув не тот управляющий кристалл не в то гнездо.

Херанукин отпустил порции Томке и Максимычу, подал тарелку и мне.

– У тебя как с нагрузкой? – спросил я Беляеву. – Пациенты напрягают?

Подруга детства пожала плечами.

– Не очень. В основном, «лёгкие» кончились. Остались лежать кто потяжелее. Сейчас если и обращаются, то с какими-то производственными травмами. Потянул, растянул, порвал, порезал…

– Как освободишься – найди Рыкову, пожалуйста.

Томка нахмурилась.

– А что с ней? Анне Николаевне нехорошо?

– Мягко сказано.

Максимыч пояснил медику:

– Внешне состояние доктора Рыковой схоже с тяжёлой формой лихорадки или синдромом отмены. Вчера её сильно лихорадило.

Электрик – не дебил. Если «Ёкай» хоть немного «в теме», то «кассу» распознал, как и я. Но в присутствии Херанукина тактично умолчал о деталях, познать которые Томка сможет уже сама. Так сказать, на опыте.

– А где она? – поинтересовалась Беляева.

– В моём «прыгуне», – я указал на стоянку корабликов. – Ночевала со мной.

– Как она?

«Кивнул» взглядом на Херанукина, который со своего места моего намёка видеть не мог.

– Пусть сама расскажет, – уклончиво отозвался в ответ. – А ещё напутаю, неправильно передам.

Томка всё поняла и кивнула в ответ. Ещё бы не поняла… Она первая из посвящённых, кто в курсе о состоянии бывшей люсианской наркоманки.

– Спасибо, что предупредил, – поблагодарила она. – Как только увижу, позову на медосмотр.

Поев, разошлись по своим делам. Беляева – в медсанчасть, а мы с электриком пошли готовиться к отлёту.

– Я сэкономил нам немного времени, – коротко проинформировал «Ёкай». – Подготовил инструменты и два скафандра с «OrtusMalum». Ресиверы заправлены максимально.

Отлично. Один шаг подготовки можно пропустить.

– Странное чувство, – признался я. – Работать на кораблях возрастом ох?лиард лет – лично мне нормально. Работать в скафандрах возрастом ох?лиард лет – стрёмно, что звездец.

Максимыч улыбнулся.

– Поверь. Когда тебе стукнет столько же лет, сколько этим кораблям и скафандрам, ты тоже будешь не менее стрёмным.

Подколол. Прогиб засчитан.

Предполётная подготовка не была долгой. Гораздо дольше грузились инструменты и скафандры. Ради экономии времени и сил облачились в них ещё на земле, проверив герметичность. Хоть и доводилось уже их надевать, но возраст… Понимать, что тебя отгораживает от смертельного вакуума несколько сантиметров металлов и полимеров, произведённых задолго до появления на Земле первой разумной жизни, мягко говоря, требует хорошего самоконтроля и термоядерной смеси здравого смысла с нездоровым фатализмом. Надеюсь, этот выход закончится без происшествий, как и предыдущий.

Ведь, без происшествий же?

Глава 50. Флагман. Ангар.

Таким нехитрым образом в перечень свалившихся на мою шею задач вклинили подготовку авиапарка «прыгунов» к перелёту до подбитой эскадры люсианского союза, получение отправленного через врата груза и переброска его на поверхность планеты.

Которой, к слову, мы ещё даже не присвоили имя собственное по причине наличия более насущных проблем. Но уже даже в личном общении упоминание «планета» становится не так удобно. Надо выяснить данное Древними имя небесного тела или назвать самим. А то всё «планета» да «планета»…

К превеликому моему счастью, назначать меня главным по тарелочкам ещё и в аэродромном плане ни у кого не хватило догадливости. И без того уже и швец, и жнец, и на дуде игрец, и оружейник, и разведчик, и ксенотехник, и пилот. Ещё чуток – и стал бы дежурным по аэродрому. Причём, бессменным.

Но минимальные обязанности ответственного по авиачасти выполнить, всё-таки, пришлось.

В частности, провёл проверку, по результатам которой убедился в главном: если задумка Земли об использовании всего наличного авиапарка для доставки грузов выгорит, полезная грузоподъёмность «прыгунов» будет существенно заниженной. У нас нет стольких скафандров для пилотов. Ангары кораблей «люсиков» фактически уничтожены и выходят в открытый космос. Даже, если мы найдём, куда припарковаться или будем грузиться в условиях невесомости, пилоты ничем не смогут помочь грузовым партиям. Стоит им открыть заднюю аппарель, как они тут же помрут от гипоксии.

Единственный выход – использовать внутренние воздухоплотные двери. Они разделяют кабину кораблика и транспортно-десантный отсек. Но их переборка отсекает внутренний объём практически сорок к шестидесяти процентам. Без использования этого решения загрузить удалось бы больше… Но это хоть что-то.

С другой стороны. А «Аврора» нам на хрена? Получаем груз через врата. Грузим всё в «прыгуны». Везём на «Аврору», которую подгоню максимально близко. Даже, если посылок окажется слишком много и придётся мотаться два раза – можно выгрузить первый рейс на борт крейсера и вернуться за вторым заходом. Идея? Идея. Кто молодец? Я молодец. Сам себя не похвалишь – никто не похвалит. Пойду возьму на полке пирожок: там два, мой посередине.

Но прежде, чем посылать людей готовиться ко взлёту, необходимо просчитать всё мероприятие целиком. До кладбища кораблей далеко не один час лёта. Гонять пилотов почём зря туда-обратно только и исключительно ради налёта часов и тренировок? Спасибо. Нам пока и без того есть, чем заняться.

Вся предстартовая подготовка уложилась в два этапа. На первом мы прогнали тесты общекорабельных систем. Стандартный минимум, без которого невозможен не только полёт в космосе, но даже банальный отрыв от грунта. На втором проверили сопряжение и работоспособность изобретения Максимыча. Обрусевший японец изобрёл вундервафлю, призванную не дать «прыгуну» оставить нас ни с чем в открытом космосе. К корпусу корабля приварил металлоконструкцию одноразовым пневматическим пусковым устройством, выталкивающим под малым давлением метаемое снаряжение в виде крупного, тяжёлого и мощного электромагнита. От магнита тянулся трос, вокруг которого пустил шнур с питанием от бортовой сети. По задумке «Ёкая», такой электромагнитный якорь должен удержать «прыгун» в раскуроченном объёме ангара корабля Люсианского союза, если там, внезапно, негде будет приземлиться. А такой вариант не исключён: «Аврора» поливала цель активно, могли и перестараться ненароком.

Испытания показали, что запуск якоря происходит штатно. Под давлением воздуха пневматика выталкивает небольшой компрессионный пакет, изготовленный из чего-то похожего на утеплитель или теплоизолятор. Повинуясь законам сообщения и передачи кинетической энергии в невесомости, сравнительно массивный электромагнит выпадает и летит до столкновения с преградой или до натяжения троса. В необходимый момент включается управление якорем и подаётся питание на электромагнит. Тот срабатывает и примагничивается насмерть к любой близлежащей металлоконструкции, возле которой оказался, и таким образом цепляет «прыгун» на точку. Лезть и подключать «мозговые» провода к системам управления древним корабликом «Ёкай» не рискнул, потому обошёлся беспроводной радио-версией: приёмно-передающую систему соорудил всё из тех же снятых с «Колыбели зла» потрохов. Просто, нагло, беспардонно. Но ведь работает же?

Правда, умолчим о том маленьком, сука, несущественном факте, что чёрных металлов с магнитными свойствами в производстве кораблей гоа`улды почти не использовали. Везде превалировал наквадах или сплавы с его добавлением, а они магнитными свойствами не обладали или те были слабо выражены. За что рассчитывал якориться «Ёкай» – не понятно. Но лучше иметь такую систему и не воспользоваться ею, чем нуждаться, но не иметь в наличии. На самый крайний случай, этим тросом от якоря можно будет физически к чему-то принайтовать. Рывковых нагрузок мы там не ожидаем.

Скафандры Древних Максимыч и впрямь подготовил. Заправил ресиверы, проверил первичное питание и герметичность, исправность систем связи и жизнеобеспечения. Правда, оттого, что вопрос был на контроле «Ёкая», участника той же операции на Даккаре, где засветился и я, моё доверие к этим скафандрам не выросло. Возраст, понимаете ли. До сих пор не понимаю, как они сохраняют свой функционал за столько лет. Ладно, жёсткие элементы, трубки, нити отопления, и части внешней биологической защиты. Но мягкие сочленения? Не понимаю…

В скафандры мы облачились ещё на земле. Лучше выяснить, что с ними что-то не так ещё перед отлётом, чем уже на месте, проведя в полёте несколько часов.

Помогли друг другу натянуть тяжёлые консервные банки, накинули шлемы, прогнали сопряжение системы связи. Ожидаемо, на близких расстояниях всё работало. Надеюсь, также окажется и в космосе. Будем верить, что «люсики», уходя, не оставили рабочими глушилки связи. Общаться в толстых перчатках скафандров жестами – не самое удобное. Вертел я такой сурдоперевод на одном валу с околорелятивистскими угловыми скоростями, если честно.

По готовности взлетели. Время раннее, ещё все спят. Да и диспетчерскую мы не разворачивали, дежурного по полётам не назначали. Кому докладывать о старте? Будить ради этого полковника Мигунова? Надо было бы, по-хорошему, конечно. Но какой в этом смысл? Он и так знает, что отправил нас с электриком на задачу. Если бы меня разбудили в такой момент, подтверждал бы приём передачи долго, с чувством и малоцензурно.

«Ёкай» занял место второго пилота и взял на себя обязанности штурмана. Маршрут плёвый: взлететь, покинуть атмосферу планеты и добраться до кладбища кораблей, где «Аврора» разнесла эскадру люсианского союза. В общей сложности – приключения на несколько часов. Мне даже бортовой компьютер не сильно нужен. Но, коль раз уж мы вляпались в историю на другом конце известной человечеству галактики, совсем уж впадать в ребячество и гусарство не стоит. Если в Млечном Пути я ещё мог позволить себе лихим гусарским наскоком курсировать по всей Солнечной системе без сопровождения, то тут отключённый бортовой компьютер может сыграть с нами злую шутку. Хотя бы на радары и их показания опираться стоит. В конце концов, мозги на плечах тоже иметь надо, и трезво оценивать риски необходимо.

***

Если сказать, что по прибытию в сектор я оказался изумлён матом до глубины души – означает беспардонно попереть сермяжную истину. Глубину моего восхищения, удивления, и, чего греха таить, гордости, не передаст ни одно литературное печатное изречение ни в одном из известных мне земных и инопланетных языках. Но, если коротко – я ох%ел.

По приближению к месту, где рок настиг эскадру союза, наше с Максимычем внимание было приковано к показаниям радаров и сенсоров «прыгуна». Даже Акихиро-сан отпустил на ридной мове пару ёмких хоку в стиле малого боцманского загиба. Бортовой компьютер упрямо сообщал, что ни на одном из судов нет ни единого следа биологической жизни. Ни одной живой сволочи. Просто ни единой.

– Нормально вы их приложили, – констатировал напарник. – Опасно вам дорогу переходить. С кого начнём?

Выбор невелик. Перед нами – несколько небольших (сравнительно) кораблей класса «хат`так», чуть подальше – один бывший флагманский корабль, раньше принадлежавший Анубису. Вопрос для тех, у кого ICQ как у хлебушка: где будут расположены звёздные врата?

Логика подсказывает, что лидер эскадры – флагман – и должен быть оснащён ими. Собственно, на то он и флагман, чтобы иметь в распоряжении административные и оперативные ресурсы для управления соединением. Использование звёздных врат на борту в качестве логистического пути снабжения как нельзя лучше укладывается в эту догму. Значит, вратам там самое место. С другой стороны, не раз, не два и не десять мы встречались с тем, что логика – понятие субъективное. Инопланетная раса не обязана мыслить теми же категориями, что и мы. К тому же, при выборе места установки врат они могли руководствоваться неочевидными, скрытыми от нас сейчас мотивами, доводами. Стало быть, врата можно искать где угодно.

Гребучий случай… Всё-таки, придётся будить Мигунова. Не хотелось, конечно, но придётся. К тому же, времени прошло предостаточно. Может, сам уже проснулся? Надо было все вводные ещё на земле уточнять…

Короткий сигнал на активацию бортовой системы связи: мы ещё не так далеко отлетели от планеты. Есть вероятность, что нас услышат и ответят.

– «Звезда», ответь «Рассвету», приём.

Не думаю, что Палыч всенощно бдит в «прыгуне» неотлучно. В конце концов, у него своих задач по горло. Если только он не додумался попросить кого-то, типа Максимыча, настроить переадресацию на его радиостанцию, которую военнослужащий везде таскает с собой на поясе…

Видимо, так оно и было. Потому что связь молчала удивительно короткое время. Не успел даже повторить вызов.

– Слышу тебя, «Рассвет», я «Звезда», – р/с хрюкнула голосом полковника Мигунова. – Что там у тебя?

– Забыл с «ручника» сняться, – пришлось каяться во гресех своих. – Напомни, пожалуйста, а то не спросил сразу. Наши опера не говорили, на каком корабле врата искать? А то мы как раз добрались до их пристанища.

– Говорили, – сообщил офицер. – На флагмане. В грузовом створе. Вы уже приступили к досмотру?

– Пока круги нарезаем вокруг. Сканируем. Думаем. Тупим.

– Профессионально, – похвалил полковник. – Так держать. Задачу помнишь? Приоритет – врата. На остальное не отвлекайтесь. Даже, если хомяк душить начнёт. Всё равно эту рухлядь в качестве трофея на винтики разберём.

– Понял, принял, записал. Врата – в приоритете.

Только разорвали канал связи, как «Ёкай» взялся за работу.

– Причальный створ уничтожен, – констатировал он, глядя на результаты сканирования флагмана. – Разгерметизация объёма. Нет питания. Силовое поле не работает. В ангаре вакуум.

Это и так было очевидно. В цели последней операции как раз и входило исключить возможность использования ангара как средства эвакуации экипажа с личным составом десанта. Шалость удалась (с).

– Там дыра размером с половину ангара, – отозвался я. – Сейчас просочимся аккуратно и попробуем пристыковаться. Хоть куда-нибудь.

В обычных условиях проводка «прыгуна» в узкостях – задача настолько плёвая, что это первое, чему обучают курсантов после того, как они научились отрывать корабль от грунта и сажать его, не разбиваясь насмерть. Но дрейфующий в невесомости корабль-мишень – это не совсем то, что надо для новичка. Он дрейфует по одной оси, проворачивается по второй, кренится по третьей, имеет дифферент по четвёртой и я вертел его на пятой… Тут приходится подключать опыт и расчёты. Вывожу на имеющихся часах налёта: только они и спасают.

Приблизиться на безопасное расстояние. Постараться избежать ударов об выступающие части конструкций флагмана. Выровнять угловые скорости. Развернуться. Прицелиться. Пойти на сближение. Понять, что немного промахиваюсь и сейчас долбанёмся. А, как мы помним, «прыгуны» крайне чувствительны к ударам: корпуса склонны к деформации вплоть до потери герметичности.

– Не спеши, – остепенил меня Максимыч. – Мы никуда не торопимся. Воздуха достаточно, энергии тоже. Отойди на второй заход.

Напоминать нужды нет. Но мысль здравая, потому оставляю без комментариев и молча отвожу кораблик от флагмана на другую попытку.