Текст книги "Stargate Commander: История "Рассвета" (СИ)"

Автор книги: Александр Черный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 47 страниц)

Глава 31. О пользе освоения смежных специализаций.

Разведка – не мой профиль абсолютно. От слова «совсем». То, что я нахватался по верхам и могу отличить оперативную разведку проникновением от тактической разведки боем с имитацией наскока мало о чём говорит. Проводить эти мероприятия по всем правилам и канонам не умею. Кое-что могу, но не в полном объёме. Не разведчик.

Тем не менее, азы знают даже дети в школе. Шуршащую одежду – на хрен. Гремящую обувь – в топку. Звенящие элементы на оружие – в сраку. Светящиеся шмотки и отражающие блики предметы – в ещё более глубокую щель.

Технический контингент занимается сугубо железными и программными заботами. Ему нет необходимости скрывать своё присутствие в ангаре истребителей или осторожничать, гремя ключами и заготовками в мастерской. Отсюда нет потребности изготавливать его обмундирование из не шуршащих видов тканей. На первый план выходит прочность, износостойкость, огнебезопасность и чтоб руку на токарный станок не намотало. На втором плане комфорт: находиться в робах приходится по целому рабочему дню. Иногда и дольше. Но вот «шуршунчик» не входит в перечень свойств, не допустимых для технической формы одежды.

То же самое касается и ботинок. Но тут, хотя бы, проще. Кожа «берцев» не скрипит с завода – уже само по себе достижение. Подошва не прибита гвоздями, как у кирзовых сапог, а прилита методом прямого прилива, когда ботинок вдавливается в жидкий расплав, формирующий саму подошву. Эдакая вулканизация на минималках. Берцы старого образца шли на подошве из маслобензостойкой резины, дубовой и износостойкой самой по себе, но звонко чеканящей каждый шаг даже без подбойки каблуков. Нового образца обувь, как у нас, поступает на подошве из термополиуретана. Материала менее прочного, не такого износостостойкого, но лучше амортизирующего шаг и тише ведущего себя при ударных нагрузках. В идеале, я бы вообще в кедах вышел, но тут уже не до жиру: быть бы живу. Где я кеды найду у Великой Стены Слоуна?

«Разведку» учат передвигаться шагом, отличном от того, что использует, допустим, «штурм». То, что может позволить себе автоматчик, внезапно выскакивающий из-за угла или влетающий в помещение пулемётчик, с головой выдаст разведчика. Ноги при передвижении переставляются шире друг от друга, чтобы ткань брюк в паховой области шуршала меньше. Руки держать дальше от корпуса, чтоб меньше шуршала куртка в области боков и подмышечных впадин. Движения быстрые, но размеренные, просчитанные наперёд: необходимо убедиться, что следующий шаг или действие не произведут шума больше, чем допустимо. При замахе перед отвлекающим броском (например, камень, гайка, бутылка, нож) руку отводят как можно медленней (опять же, ткань куртки), а бросают предметы с широко отведённым локтём.

Опять же, оружие. Никаких звенящих элементов и ничего, что звуком может выдать местоположение бойца. Антабки автоматного ремня – классика, заученная ещё со времён Великой Отечественной Войны, когда кожаные ремешки на винтовках Мосина стали сменяться металлическими карабинами на пистолетах-пулемётах Шпагина и первых автоматах Калашникова.

Кто и за каким хреном придумал вкладывать эти знания на лекциях для технического персонала – непонятно. Но сейчас я захотел поклониться в пояс тому человеку и проставить магарыч. Видимо, методичек по обучению для групп ЗВ не было, и программу подготовки верстали прямо на ходу, беря отовсюду понемногу.

Об этом я и думал, прогоняя в памяти лекции по боевой и тактической подготовке, когда сидел в тёмном неосвещённом ходке и при свете своего налобного фонаря, выведенного на минимальный режим яркости, мотал православную синюю изоленту на оружие. Обмотке подверглись передняя и задняя антабки ремня и сошки ручного пулемёта: последние гремели даже в сложенном виде, из-за определённой степени свободы, заложенной ещё Михаилом Тимофеевичем Калашниковым, спокойно покачивающиеся на стволе и шкрябающие по размещённому под стволом шомполу. Закончив с пулемётом, на всякий противопожарный случай пустил изоленту несколькими турами по голенищам берцев. Грохнуться из-за не вовремя развязавшегося или порванного шнурка не улыбалось от слова абсолютно.

Пока мотал ленту, бегло продумал план действий. Так-то, мне, по большому счёту, надо разобраться, что за гаврики на тел`таке ошиваются внизу, под башней. О том, почему они сели внизу, а не в ангаре этого корабля-города, не задумывался: ответ и так очевиден. Тел`так несоизмеримо выше и шире «прыгуна». В местном ангаре он бы просто не поместился. Но прежде, чем заниматься непосредственно теми, кто меня интересует, неплохо было бы узнать, что это за место и на хрена они вообще сюда явились. Сделать это я могу и постфактум, допросив кого-нибудь из них впоследствии, или попробовав сыграть на упреждение, поняв назначение этого места и его ценность.

Отдалённое сходство с классом «Атлантида» указывает на близкородственную связь проектов. Вероятно, это – творение Древних, одно из последних в жизни их цивилизации. Если я сейчас спущусь чуть ниже – туда, где на «Атлантиде» должен находиться Центральный пост – и увижу там приборные панели с надписями на языке Древних, то всё встанет на свои места. Это значит, что гаврики снизу должны будут попытаться осмотреть это место и найти пост управления, откуда смогут влезть в системы корабля и инициироваться в них под правами супер-пользователя. Вот этого я бы допускать не хотел. Я и сам уже облизываюсь на эту супер-шнягу. А если нет? Если это не проект Древних? Тогда подумаем об этом потом. Сначала – посмотреть, что за на хрен происходит. Узнать, есть ли в этой башне мостик управления.

Встать, повесить пулемёт за ремень, продев в него левую руку. Помотать оружием из стороны в сторону, резко потрясти: убедиться, что оно не издаёт паразитных шумов. Подпрыгнуть несколько раз на месте самому: с той же целью. Насыщение разгрузки и бронежилет закреплены не идеально, но если двигаться не в припрыжку, то слышно не будет. Теперь можно выдвигаться.

Мягкая подошва по мягкому органическому полу двигалась абсолютно бесшумно сама по себе, а ей в довесок помогал выбранный темп движения и шаг. Если обычно мы шагаем, перенося вес на пятку и прокатывая стопу вплоть до носка более или менее прямо, то при малошумном способе передвижения следующий шаг приходится не на заднюю часть пятки, а на боковую, вес переносится плавно сначала на внешнюю сторону стопы, и уже только потом на полную подошву. Остаётся осторожно крутить башкой в стороны, чтоб поменьше шелестел отворот кителя об ткань чехла бронежилета, и ворон не считать.

Центральный пост управления обнаружился там же, где ему и предполагалось быть: в этой же башне, аккурат под ангарами. Планировка похожа на «Атлантиду» весьма условно. Только тем, что рабочие посты находились в привычных местах, зал Центрального поста имел схожие объёмы, а в самом зале размещались – что бы вы думали? – звёздные, мать их за ногу, врата.

Одного взгляда на внешний вид органически выращенных терминалов хватило, чтобы понять: мне тут делать нечего. Я техник, а не ксенобиолог. Ещё могу разобраться в мешанине плат, проводов, рукавов и патрубков, но мне решительно нечего делать в кровеносных сосудах, нервных окончаниях, мозговых центрах и сердечных мышцах. Если смогу «пробудить» местные «компьютеры» ото сна – это уже достижение. Новых искать не стоит. А то ещё полезу, куда не надо, занесу какую-нибудь инфекцию в общую систему города, корабль и загнётся на хрен от какого-нибудь ОРВИ.

Но тут же и стало понятно: это не разработки рейфов. Вообще ни разу. Да, их роднила общая органическая природа, но рейфами тут и не пахнет. Та же живая ткань, те же мышцы, те же кости и суставы, те же кожистые перепонки и ороговевший рог. Но это не рейфы.

Лишним доказательством стала самопроизвольная активация освещения и головного терминала Центрального поста, проснувшегося сразу, как только он почуял моё приближение. Уж не знаю, реагирует ли эта хрень на ген Древних (выясним позже) или просто сработал «датчик движения», но по пробежавшим строкам служебной информации на языке разработчика стало понятно, что я был прав. Это место – творение рук Древних. Вряд ли рейфы стали бы писать операционные системы на чужом для себя языке. У них и свой в наличии.

А, раз так, то занимаем огневую позицию, ждём супостата, гасим его и в спокойной обстановке занимаемся изучением найденного.

К слову. А если это разработка Древних, то нет ли тут, случайно, встроенной системы безопасности или ещё какой хреновины? Ну, там, на случай интервенции или просто счётчик биологической нагрузки?

На всякий противопожарный случай метнулся рыбчиком в сторону ходка, откуда на «Атлантиде» примыкали коридоры башни. Ну, да: планировка плюс-минус совпадает. Может, различается в деталях, но общая концепция схожа. Заодно визуально убедился, что вокруг Центрального поста никого живого нет. По-хорошему, надо бы растяжек на коридоры поставить, пока буду ковыряться в системах корабля, но у меня их столько нет. Всего две в жилете, и обе надо приберечь. Одну – на случай кромешного звездеца (бросить в толпу), другую – на тот случай, когда первая уже не помогла. Как нам внушали на занятиях по боевой и тактической подготовке – «РГД для боя, «эфку» – для себя».

Убедившись, что никого нет и никто не приближается, вернулся к головному терминалу. Ну, да, он готов к работе. Сам ожил, не запросил ни пароля, ни кодов доступа, ни авторизации пользователя для определения уровня прав. Как будто кто-то уже заполучил к нему рут-доступ или ранжирование прав отсутствовало изначально.

Технически головной терминал был тождественен тому, что мы могли бы видеть на «улье» рейфов. Биологически взращённая консоль с системой ввода команд, представляющая собой натянутую мембрану похожей на плотную кожу ткани. На просвет в ней виднелись тончайшие капилляры сосудов для снабжения кровью. Очевидно, где-то рядом с ними пролегали и ещё более тонкие, не видимые невооружённым глазом нервные окончания. «Чувствуя» в буквальном смысле слова касания пользователя, консоль понимала, где находится точка контакта. Отсюда и происходила подача команд в мозговой центр терминала. А вот на голографическом экране перед терминалом надписи были все, как один, на Древнем.

Беглый перевод позволил найти раздел, отвечающий за жизнеобеспечение и безопасность, а уже по его древу иерархии опуститься в подраздел определения признаков присутствия живых существ.

Ну, конечно, разве могло быть иначе?

Система оповещала, что десяток живых целей сейчас находятся на нижних этажах башни и медленно, но уверенно поднимаются по лестнице.

М-да. Быстро их ждать не стоит. Высота этой башни на вскидку около двух сотен метров. По себе знаю, такой забег шустрым не бывает. Правда, я использовал технический скоб-трап, но поверьте: после полусотни метров подъёма уже не важно, поднимаешься ли ты по лестнице, скоб-трапу или ползёшь по склону ледника. Один хрен заманаешься.

Значит, есть время подготовиться к визиту.

К слову говоря. А нет ли в системе безопасности видеонаблюдения? Ну, так, абсолютно случайно. Если верить тому, что вижу на экране – определение наличия местоположения «гостей» происходит посредством сигналов от нервных окончаний, пронизывающих решительно все мягкие ткани этого живого корабля. А если создатели этого монстра догадались использовать иннервацию, значит, могли додуматься и вживить какие-нибудь условные глаза вместо камер.

Я огляделся в помещении Центрального и попытался найти нечто похожее на органы зрения. Конечно, характерного глазного яблока с белком и хрусталиком увидеть не ожидал, но что-нибудь вроде фасеточного глаза от насекомого – вполне.

Невооружённым глазом ничего такого не обнаружил, что не говорило об отсутствии искомого как такого. Возможно, просто в глаза долблюсь.

А вот операционная система через перипетии перевода действительно препроводила меня в соответствующие разделы иерархического древа, где мне удалось узреть систему визуального контроля обстановки. Причём, она была разделена на внешнюю, забортную, и внутреннюю, общекорабельную. Вот с помощью последней и сумел визуально обнаружить тех гостей, кого, вообще-то, собирался идти разведывать.

По лестнице башни, очевидно, проклиная всё, что можно и нельзя, заплетаясь ногами от усталости, шагали вразвалочку десять гуманоидов, в которых при беглом рассмотрении возможно было опознать человеков вида разумного. То ли из-за дефектов при передаче изображения, то ли из-за строения самих «глаз-камер», но картинка была не Бог весть какая детализированная. Сказать, кто там (славяне, китайцы, европейцы или просто схожие по внешнему строению существа), не мог. Однако абсолютно очевидно, что передо мной те, кто использует броню джаффа и вооружены оружием джаффа. Тяжёлые доспехи из обеднённого изотопа наквадаха, как фирменная визитная карточка червяков, и их же боевые энергетические посохи.

Бой, который случится в ближайшем обозримом будущем, заранее можно считать выигранным. Развернуться тяжёлому пехотинцу после подъёма на двухсотметровую высоту по лестнице, да ещё и в полной броне, да ещё и с тяжеленым энергопосохом – пусть это останется сказкой для пятилетней дочки подружки Рыковой. Ни о каком прицельном огне в такой ситуации речи идти не может. А если ещё учесть ширину коридоров на этом корабле и отсутствие каких бы то ни было предметов интерьера, предназначенных для укрытия от пуль… Мне остаётся только не соваться под залпы их посохов. Последние – оружие устрашения, но никак не штурма и решения огневых задач.

Я помню, как на Даккаре использовал их сам. Тяжёлые, килограмм под двадцать, длинномерные, без каких бы то ни было прицельных приспособлений. Первые выстрелы так или иначе пристрелочные, если ты не ветеран Первой гоа`улдской кампании и не настрелял с посоха больше, чем рота курсантов сигарет на проходной своей части. Я ничего не знаю об уровне подготовки тех, кто идёт ко мне в гости. Вдруг они и есть те самые ветераны? Но усталость и запас сил сейчас точно будут не на их стороне.

Я огляделся по Центральном посту и поискал, где можно закрепиться. Первый выстрел всё равно за мной: эффект неожиданности грех не использовать. Вот только, сколько смогу успеть им сделать? Одного бойца точно можно не считать. А скольких успею подстрелить прежде, чем по мне откроют ответный огонь? И насколько прицельным он будет? Учитывая последнее – за терминалами Центрального поста точно укрываться нельзя. Какой-нибудь шальной выстрел заденет что-нибудь важное – и всё, хана. Нам это место самим понадобится в качестве трофея. Звёздные врата? Первого поколения. Такие же, как установлены на «Судьбе» и «Колыбели зла». Что мы не смогли установить с ними соединения – неудивительно. Они находятся в той же звёздной системе. Слишком близко для того, чтобы адреса считались разными и между ними можно было проникнуть тоннель. А вот сам факт наличия… за ними укрыться, что ли? Нет. Они сразу приковывают к себе внимание вошедшего: слишком громоздкая конструкция. Увидят их – и кто-нибудь из десяти точно заметит меня. А если вон тот балкон с противоположной от рабочих постов стороны? Он вверху, значит, у меня будет преимущество по высоте. Там есть массивные восстающие конструкции с крепкими костями и мощными группами мышечной ткани, поддерживающие своды зала. Такие не факт, что охотничья пуля пробьёт, не говоря уже о боевых посохах. У залпа последний отменное останавливающее действие, но крайне хреновое пробивное. Тут у меня, к слову, тоже преимущество.

Быстро оббежал зал ко кругу и взобрался на балкон. Уложил пулемёт сложенными сошками на балюстраду балкона. Вложился в приклад. Навёл ствол на проход, откуда ожидал появления гостей. Ну, да. В принципе, удобно. Если выключить или пригасить свет, есть шанс, что успею снять не одного, а двоих. Потом уже, когда начнётся мясорез и говно полетит в вентилятор, можно переключиться на автоматический режим стрельбы и просто вылить на визитёров пару секторных магазинов. Барабанных для 5,45х39, увы, нет. Для 7,62 есть, для 5,45 нет. Поэтому придётся ограничиваться «рожками» «сорокапяток».

Остаётся только ждать.

Глава 32. Трогательное воссоединение.

Признаться честно, я не до конца доверял Рыковой, прося её присмотреть за моим окружением. Быть может, Анька и справится с этой технической задачей. Но будет ли у биолога мотивация делать это – вопрос. Да, она спит со мной. Если б меня убили – она б лишилась самоходной грелки для своего спального мешка. Но на этом её потери, в общем-то, кончаются. Строго говоря, с моей смертью она теряла и шансы вернуться в Млечный Путь, но это уже сопутствующие потери, косвенные и непрямые. Засим, большой утраты бывший агент люсианского союза не понёс бы.

Но где-то в глубине руин сознания, на задворках здравого смысла, нет-нет, да мелькала шальная мыслишка: «Может, зря себя накручиваю? Может, не такая уж она и стерва?». Приходилось отдельным параграфом самоконтроля осаживать себя. Чрезмерное возложение надежд на малознакомых союзников всегда выходит боком. «На Аньку надейся – а сам не плошай».

Я надеялся, что бой пройдёт легко и как по маслу? Ха… Наивный чукотский юноша.

Что входящего сообщения от Рыковой не дождался – ожидаемо. Честно говоря, и не ждал его особо. Потому абсолютно не удивился началу движухи, которая началась без предварительного уведомления.

Но вот что гости вместо «Здрасьте» зайдут по-нашему, по-боевому, и заместо головного ведущего или щитового занесут в зал Центрального поста парочку шоковых гранат гоа`улдов… вот такой петрушки я не ожидал точно.

То ли их смутил горящий в зале свет, то ли просто чуйка у кого-то сработала, то ли мы умудрились как-то спалиться при подлёте. Нормальная реакция при исследовании пустующих объёмов – зайти и проверить, есть ли там кто живой. Так ведь, нет! Кинули одну «грену», и с интервалом в несколько секунд вторую! Их, бл9ть, «Альфа» тренировала, что ли?!

Шоковые гранаты гоа`улдов – вещь крайне неприятная, но не смертельная, в подавляющем большинстве случаев. В радиусе нескольких метров формирует поле, в пределах которого способна перегрузить нервные центры живых существ, попавших в него. Это приводит к глубокому параличу на неопределённый срок, который зависит от живучести цели. Масса тела, возраст, рост, стойкость нервной системы, её целостность, наличие в организме стимуляторов или седатиков, и так далее. Ребёнка может и на сутки вырубить. Подготовленному бойцу достаточно полчаса-час отлежаться. Некоторых «танков» и вовсе не берёт.

К последним я себя не мог отнести при всём желании. Меня спасло только удаление от входа (балкончик с моей огневой точкой располагался в чистых пяти десятках метрах от примыкающих ходков), откуда прилетели «подарки». Плюс – укрытие из сплошной балюстрады, которая, худо-бедно, но тоже создаёт преграду для действия боеприпаса.

А вот первого сунувшегося боевика не спасла даже броня джаффа: 5,45х39 на дальности до полусотни метров пробивает все известные земные классы бронежилетов до третьего включительно. Броня же «червяков» не «вывозит» даже второго и держит лишь первый. Короткая очередь из трёх выстрелов – и первое же тело валится в проход, роняя боевой энергетический посох.

Его тут же втягивают за ноги прочь с прохода, высвобождая пространство для манёвров следующего.

«Минус один».

Удостовериться, что цель уничтожена, возможности нет. Обстрелянный противник не обязательно мёртвый. Я больше, чем уверен, что ликвидировал его: даже, если из трёх пуль в тело попала лишь одна, при стрельбе в присевшего на корты боевика попадание не будет ювелирно аккуратным, минующим жизненно важные органы. Если он ещё жив, то умрёт минут через несколько от шока и кровопотери. Сомневаюсь, что среди боевиков люсианцев есть медики, заточенные под тактическую и штурмовую медицину.

Второй сунувшийся боевик был более резвым: успел выскочить, дать в мою сторону беглый залп из посоха и заставил меня понервничать. Выстрел лёг аккурат в балюстраду буквально в паре метров от меня. Что катастрофически близко, учитывая стрельбу с посоха «от бедра». «Понервничал» я настолько, что первой короткой очередью промахнулся, дёрнувшись инстинктивно, и лишь второй полоснул по боевику, запоздало сообразившему, что после неудачного обстрела цели, вообще-то, принято менять позицию.

«Минус два».

Второе тело осталось лежать посреди прохода. Кто к нему не сунься – ляжет рядом. Вокруг решительно негде укрыться.

Третья граната влетела, уже зная, где я нахожусь: пришлось укрыться за балюстрадой, присев, чтобы не оказаться в поле действия боеприпаса.

Вслед за ней, едва только закончилось вызванное её детонацией светошоу, в зал влетело четверо боевиков и рассредоточились по объёму. «Альфа» не «Альфа, но что такое зачистка объёма эти кадры знали. Действовали резко, дерзко, стараясь подавить числом и огнём. Влетели, ведя на ходу беглый огонь на подавление.

Один из них сразу рванул по лестнице на мой балкон, видимо, надеясь таким образом достать меня. Мол, раз остальные соратники кроют огнём, то и я не высунусь. Высовываться, конечно, желания не было, но кто мне мешал открыть огонь из положения «сидя с колена»? Вот и я не сразу понял: таких помех никто не причинял.

Не успел боевик показаться на уровне балкона, ведя поле зрения перед собой взведённым и готовым к выстрелу посохом, как тут же сразу и лёг, прошитый пятёркой выстрелов. Короткая очередь прочертила силуэт противника от брюха до горла. О чём он думал, суясь ко мне на уровень? Меня даже в присяде балюстрада прикрывает. Меня ж глазами не видно.

«Минус три».

Но прекрасно можно просчитать моё местоположение с точностью, достаточной для условного броска той же гранаты. Не дожидаясь пока «плюха» прилетит мне снизу, я тихо, на кортах, под огнём боевых посохов, чьи залпы ложились над ограждением и непосредственно в него, отполз насколько мог далеко и укрылся за восстающей конструкцией, поддерживающей свод зала.

Три стрелка по ту сторону укрытия – весомый аргумент. Достаточный для того, чтоб не высовываться лишний раз и не геройствовать. Один на один ещё можно попытаться что-то сделать: такие «дуэли» даже на линии фронта нередки, а в пылу зачистки спецгруппами и вовсе нормальное явление. Но я – не спецгруппа. Я – не на зачистке. На мне тяжёлый бронежилет с разгрузкой, пулемёт и боекомплект. Я – в положении приседа. Сейчас начну вставать, потеряю полсекунды где-то, тут-то мне плюха и прилетит. Спасибо, если только в жилет, а не в голову. Стрелять же «по-сомалийски», из-за укрытия не глядя, нерезультативно: только зря переводить боекомплект и портить мишенную обстановку. А мне хотелось бы видеть Центральный пост этого корабля повреждённым как можно меньше.

Звук сработки очередной шоковой гранаты заставил сместиться чуть глубже. По ходу дела, кинули, но не рассчитали траекторию броска. Боеприпас отскочил обратно метателю. Или из-за ходка швырнули, прямиком из коридора?

Ожидаемо, обстрел утих. Когда свою же группу накрывает своя же брошенная по своим граната, тут уже не до обработки засевшего в укрытии противника. Но возобновился через секунду с новой силой, когда парочка, судя по звуку, боевых посохов выдала целую очередь залпов. В задокументированных тактико-технических характеристиках автоматический режим стрельбы для них отсутствовал, но «самый быстрый палец на диком Западе» в состоянии выдать с этого оружия сто или сто двадцать выстрелов в минуту.

Что происходило за балюстрадой, пока я укрывался от обстрела – не знаю. Глаз на каске нету. Но заинтересовался, услышав в тишине, воцарившейся в помещении Центрального поста после обстрела, чистейшую русскую речь:

– …и снится нам не рокот космодрома, не эта ледяная синева…, – кое-кто напевал вслух песню-пароль, ставшую универсальным ключом для всех, кто поимел счастье пересечься в космосе. – Браток! Вылазь, давай. Тут это… свои, в общем.

***

«Своими» оказались «свои» в доску: въехали на сцену будто на белом рояле из кустов, двое наших.

– Старший лейтенант Катин, – представился первый. – Аркадий Иванович.

– Старший лейтенант Рыков, – назвался второй. – Сергей Николаевич.

– Ефрейтор Попов, – хмыкнул я. – Александр Сергеевич.

Ну, просто натуральная встреча на Эльбе, блин.

В любой другой ситуации последовало бурное изумление матом по-детски, если бы не одно «но». Я устал настолько, что устал удивляться. Наши с нашими званиями. Одетые в броню гоа`улдов? Придумайте что-нибудь позабористей. Меня таким уже не удивить.

Я окинул взглядом тех, кто назвался нашими ребятами.

– Оперативники? – спросил их.

Рыков кивнул.

– Типа того. Внедрённые. А ты тут что забыл?

Я обвёл руками зал Центрального поста.

– А на что похоже? Плюшками балуюсь.

– Ну, тогда давай вместе баловаться…

Оперативники отставили к переборке боевые посохи и начали стягивать с себя броню. Весила эта тварюга преизрядно. А они в ней ещё и по лестнице хер знает сколько поднимались. Отдых полезен для здоровья, знаете ли.

– А вы тут как оказались? – поинтересовался я.

– О-о-о! – протянул Катин. – Это прям отдельная история. Конан Дойл отдыхает.

– Да и не только он, – хмыкнул Рыков.

Парни, оставшись в кольчужной поддёвке, устало приземлились на лестницу центрального прохода.

Серёга посмотрел на меня.

– Я узнаю твою морду лица, – констатировал он. – Вроде, на Даккаре пересекались. Если так, то ты должен помнить тайник Анубиса на ней.

Я пожал плечами.

– Знаешь, сколько этих тайников мы вскрыли? Всех не упомнишь. Какую-то нычку и впрямь раздербанили. Правда, не факт, что именно мы и именно ту самую.

– Там были резервные копии данных с флагмана Анубиса, – напомнил опер. – Среди них – координаты этого места.

Картинно развёл руками. Уж что-что – а содержимое нычек тем паче не запомнишь. Особенно, если подобных задач хватало. И без того башка забита.

– Вероятно, Анубис заполучил инфу об этом месте, когда был вознёсшимся, – предположил Катин. – Ни в одном другом источнике мы не нашли упоминания о нём, сколько ни искали.

– Это – самая секретная верфь Древних во всех заселённых ими галактиках, – Рыков ткнул пальцем в пол, на котором сидел. – А это – очередная экспериментальная разработка времён войны с рейфами. Тут они пытались расселиться. И заодно исследовать то, что мешала исследовать война.

– Ты же заметил сходство этого корабля с органикой рейфов? – спросил Катин. – А теперь представь корабль-город, населённый тысячами людей, способный перемещаться между планетами и галактиками, да ещё и не нуждающийся в ремонте. Любые повреждения, кроме фатальных, он способен не просто отремонтировать сам, но излечить путём деления клеток. Любые раны. Только подай энергию.

Я прикинул в уме расход энергии живого существа на поддержание жизнедеятельности организма и деление клеток тела. По килокалориям получалось немало, а в переводе на масштабы корабля и вовсе упасть можно.

– Это ж сколько энергии ему требуется? – почесал затылок.

– Астрономически до х?я, – согласился Рыков. – Но кого это колышет? Колониальный корабль, способный к межгалактическим переходам, лакомый кусочек для всех, кто понимаете его ценность. Тем более, что для самих Древних это не было проблемой. Те же модули нолевой точки они производили самостоятельно и в количестве.

– Люсианский союз спал и видел, как бы заполучить эту технологию, – пояснил Катин. – Но зачем довольствоваться малым, когда можно заграбастать всё? Это – целая верфь. Тот, кто догадается, как прокинуть сюда двухсторонний переход, будет править Млечным Путём, Андромедой и парой-тройкой соседних галактик во все стороны от нас.

Тут трудно не согласиться. Союз и хат`таками менее развитые по сравнению с Землёй расы кошмарить умудрялся. Если заполучат ту же самую «Аврору», хотя бы одну, баланс сил в галактике кардинально изменится. Огневой мощи одного крейсера хватит, чтобы разнести оборонительный флот планеты среднего уровня эволюции. Тогда придётся собирать очередное «ополчение», чтоб надрать зад люсианцам и указать им на их место на шконке у параши.

– Вот только, – хмыкнул Рыков. – С упоением обмазываться трофеями – это, конечно, хорошо. А то, что мы потратили всю энергию, какую была, на переход – этого забывать не стоит.

– Тоннельный двигатель? – повёл я бровью.

– Так точно, – подтвердил Катин. – Наша ячейка действует на борту бывшего флагмана Анубиса. Он их эпизодически менял, как перчатки, но на нашем, по ходу дела, обкатывал трофейные технологии Древних. Тоннельный двигатель стоит, и даже работает. Правда, энергии жрёт, тварина, как я не знаю.

– А вы тут какими судьбами? – спросил Рыков.

– Буквально, – подтвердил я. – Судьбами. Нас на «Судьбу» направляли. Как ограниченный контингент. Усиление присутствия и всё такое.

Катин хмыкнул в голос.

– Прикольно. «Судьбой» занималось смежное направление параллельно нашему. Это ж сколько ресурсов удалось скопить, чтоб такими энергозатратными проектами заниматься одновременно?

Я не стал говорить вслух, что параллельно этому союз вклинился в земную «оборонку».

– Только план пошёл не плану с самого начала, – коротко сообщил вместо этого. – На «Судьбу» мы так и не попали, зато вместо этого занимаемся космической робинзонадой и наслаждаемся романтикой неизведанной Вселенной в полутора миллиардах световых лет от Земли.

– Пятницы только не хватает, – фыркнул Аркаша.

– Наша с вами «Пятница» сейчас на борту этого корыта, – хмыкнул я.

К слову.

Посмотрел на Серёгу.

– Братья-сёстры есть? – спросил его.

Вопрос оперативника преизрядно удивил.

– Ну, да. Есть. Сестра.

– Не Анькой, часом, кличут? – поинтересовался я.

Видимо, у всех оперативников развивается чувство паршивого. Обычно, когда два собеседника на чужбине находят общего знакомого, как минимум, это повод для радости. Порой – чрезмерной, переходящей в бесконтрольное возлияние и питие вина. Но вместо радостного «Вы знакомы?», «Где встречались?» или «Как она?» Рыков помрачнел, предчувствуя нехорошее.

– Угадал, – напряжение в голосе опера чувствовалось физически.

– Давно виделись?

– Не томи уже, паря, – процедил он.

– Она в составе нашей экспедиции.

Самообладания офицеру хватило, чтоб остаться внешне спокойным. На скулах дёрнулись отдельные мышцы, от стиснутых зубов заиграли желваки, взгляд потяжелел ещё сильнее. Но внешне Рыков остался спокоен.

– Где она? – спросил он. – Что с ней?

Вместо ответа я молча махнул рукой и указал обоим оперативникам следовать за мной. То-то сейчас будет безудержная веселуха, я так чувствую.