Текст книги "Stargate Commander: История "Рассвета" (СИ)"

Автор книги: Александр Черный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 47 страниц)

Но, если так рассудить, то встреча «Колыбели» и «Судьбы» была невозможна даже технически. Ведь «Судьба» не должна была оказаться возле Великой Стены Слоуна. А «Колыбель» материализовалась именно тут.

К слову. А не наша ли засланная казачка приложила к этому свою белу рученьку?

– Тоннельный двигатель на «Колыбели зла» активировала ты? – спросил прямо.

Молодая женщина самодовольно хмыкнула в голос.

– Приятно, что ты так высоко оцениваешь мои навыки и когнитивные способности. Прям бальзам на душу. Продолжай, и я растаю под твоим взглядом.

Появилось острое желание добить перебежчицу.

– Тоннельный двигатель в сравнении со звёздными вратами – что многоканальный реактор в сравнении с батарейкой-«таблеткой». Его не понять простому человеку, сколько бы он ни учил. У меня бы не получилось даже случайно. Может, и есть частичка моей вины в том, что мы вышли из боя живыми, но тоннельный двигатель – не моих рук дело.

Тогда находит подтверждение моя версия о том, что агентов союза в составе экспедиции больше, чем мы вскрыли. Точного количества нет всё равно, и вряд ли Анька мне его сообщит. Как правило, группы внедрения работают независимо друг от друга как раз на случай провала. Поймали одну – осталась другая. Они не должны знать друг о друге всё. Даже факт наличия второй зачастую скрывается от первой.

Рыкова выпрямилась передо мной и встала в кокетливую позу, будто не я только что хотел её прикончить.

– Ты же не думал, что на «Колыбели зла» прикончил всех боевиков Союза? – хищно оскалилась она.

Глава 26. Неудобная встреча.

Естественно, настолько наивным я не был. Вскрыть агентурную ячейку – это тебе не в шахматы сходить. Стоило бы задаться целью, да только контрразведки у нас с собой нет. Не будешь же подходить к каждому члену экспедиции с вопросом «Не продаётся ли у вас славянский шкаф?»?

Спрашивать Рыкову о численности другой группы (равно как и о количестве этих самых групп) бессмысленно: это мы уже выяснили. Но, быть может, она расскажет ещё что-то интересное?

– Мигунов точно не со мной, – сказала, как отрезала, Анька. – Это я тебе зуб даю. Или любую другую часть тела, если в тебе проснулся животный садизм. Но за остальных гарантировать не смогу. Внимательно думай, что и кому говоришь. Сейчас любой может оказаться по ту сторону мушки.

– Разберёмся, – махнул рукой я.

Не в том смысле, что принял решение игнорировать проблему, а в том плане, что у меня и без того забот хватает. Ввязываться в подпольные игры со спящими и не очень группами – ну, на хрен, если честно. Этим профильные ведомства должны заниматься, а не техники-оружейники.

Дальше всё моё внимание было приковано к проблеме, являющейся первопричиной нашего положения. Может, и хорошо, что мы оказались на орбите этой планеты: возможно, тем самым сохранили себе жизнь. Но никто не станет отрицать тот факт, что, если бы не схватившая нас гравитационная ловушка, то летели бы мы себе и летели, пока не оставили б эту звёздную систему далеко позади.

Что мы вообще знаем и понимаем об этой гравитационной ловушке? Предположительно, рукотворного происхождения. Если базируется на технологиях Древних, значит, должно определяться в системе «свой-чужой». Иным способом никак невозможно объяснить, почему «Аврора» преспокойно покидает его границы. Технологически представляет себе сеть космических аппаратов, небольших станций, бортовое оснащение которых способно воздействовать на гравитационные нити, связывающие абсолютно каждый объект с абсолютно каждым объектом. В пределах поля действия эти самые гравитационные нити ослабляются до абсолютного ноля или усиливаются многократно. Уничтожить их полностью нельзя: для этого требуется невообразимая прорва энергии. Но вот управлять ими так, как ловушка это делает сейчас, можно запросто.

Если это действительно технология Древних, значит, группировка генерирующих аномалию аппаратов не должна отображаться на радарах: эти самые аппараты выполнялись по схеме малой заметности и предназначались для военных целей. Значит, чтобы их обнаружить, придётся найти физически, или вскрыть их каналы сообщения, по которым можно будет дать команду послать сигнал пеленгации. Или просто вырубить к писюнам собачьим.

Собственно, ликвидация ловушки возможна всего лишь на всего двумя способами. Первый – программный, подать команду отключить устройства генерации. Второй – физический, уничтожить саму группировку аппаратов.

Как и любая радиоэлектронная разведка, как и любое досмотровое мероприятие в отношении какой бы то ни было аномалии, работа с образованием, не имеющим чётких границ, начинается с определения оных. Это позволяет понять размер образования, найти геометрический центр и от него плясать в своих изысканиях. К примеру, в радиоэлектронной борьбе очень часто применяется всенаправленная антенна-излучатель или связка направленных антенн, расположенных диаграммами направленности в разные стороны. В итоге РЭРовец «видит» на своих радарах купол-полусферу, в пределах которой его аппаратура подвергается воздействию помех противника. Базовый принцип тут может быть сходным: командный, головной аппарат группировки необходимо искать где-то по центру.

На всякий случай, имеет смысл просканировать кладбище подробно: за всё это время мы так и не сделали этого.

Отодвинув на второй план все прочие задачи и проблемы, сосредоточившись на текущей, как на основной, залез в раздел навигации и запустил полноформатное радарное сканирование окружающего пространства. Несколько минут ожидания – и прогнал полученные результаты через анализ бортового искина. Не прошло и четверти часа, в течение которых Рыкова старательно не отсвечивала, и у меня на оперативном экране сводка итогов анализа.

Целей обнаружено в преизбытке. И далеко не все из них поддаются опознанию.

Сводка выглядела как карточка цели: трёхмерная модель, дорисованная с использованием «домыслов» самообученного искина, краткая характеристика цели. Габариты, рассчитанная масса, конструкционная плотность, собственная и относительная скорость, и прочее.

Анька приземлилась в кресло рядом и с видом скучающего кинокритика без попкорна наблюдала за моими результатами моих действий, отображаемыми на оперативном экране.

Я листал карточки целей одну за другой. Каждая из них автоматически была занесена в журнал обнаружений и в следующий раз цель будет опознана быстрее. Но это не спасает нас от главного врага: от незнания. Ни один из увиденных мною кораблей не был известен, что, с одной стороны парадоксально, но с другой полностью естественно. С одной стороны – потому, что для сравнений использовалась база данных «Авроры», а уж Древние-то знали толк в собственном окружении. Ужо могли бы позаботиться о том, чтоб их система, предназначенная для опознания чужих кораблей, опознавала чужие корабли. С другой – потому, что это абсолютно чужой для нас уголок Вселенной. Тут свои законы, правила и устои. Свои расы, свои цивилизации. То, что распространено, допустим, в этом секторе, абсолютно не обязано быть известным у тех же, например, Древних.

Так бы я, наверное, и преисполнился катарсисом, методично перебрав карточки целей до самого конца и не увидев среди них знакомых обводов и очертаний. Да только это тогда был бы не я.

Сместив в архив очередную карточку с выжимкой и характеристиками обнаруженной цели (это оказался какой-то сравнительно медлительный и довольно габаритный грузовой транспорт) и увидев следующую, я буквально завис. Настолько, насколько может зависнуть, к примеру, компьютер. Это нельзя назвать «затроил», «затормозил», «затупил». Я буквально завис.

Что может обнаружить радарное сканирование в космическом окружении? У меня был достаточно богатый опыт, чтобы перечислить по пальцам обеих рук.

Разбитые и заброшенные спутники: от простых метеорологических до коммуникационных и навигационных спутников.

Отработанные ступени запущенных с планет ракет.

Обломки космических челноков и многоразовых систем, менее удачливых, чем их успешно завершившие миссии собратья.

Части ракет-носителей, которые помогали выводить спутники и корабли в космос: начиная от оперения атмосферных стабилизаторов и рулей крена-тангажа и заканчивая целыми топливными цистернами, выработавшими свою полезную нагрузку.

Останки зондов.

Неудачные эксперименты и прототипы новых технологий и устройств для освоения космоса. Всё, начиная от дважды изобретённого велосипеда и заканчивая пошедшим не по плану опытом, исправлять который оказалось дороже, чем строить заново.

Просто мусор, оставленный космическими миссиями.

Но ни одному из этих пунктов перечня не соответствовала явно рукотворного происхождения конструкция, в чьих обводах корпуса до боли во всех органах тела угадывался донельзя характерный и узнаваемый даже с чёрного бодуна дизайн гоа`улдов.

Вот только эти, бл9ть, змеёнышей мне сейчас и не хватало для полноты комплекта…

Завис не я один. Наблюдавшая за моими изысканиями Рыкова выдала точно такой же тормозок в виде пятисекундной пробуксовки сосалом без подачи ответа. И пусть ни единая мышца на наших физиономиях не дрогнула, но удержанный покер-фейс ещё не означает, что осознание происшествия проследовало мимо нас.

– Ты видишь то же, что и я? – монотонно и безэмоционально спросила Анька.

– По всей видимости, да, – не менее монотонно отозвался я. – Мы могли рехнуться вместе?

– Это гриппом все вместе болеют, – мрачно констатировала биолог. – А с ума по одиночке сходят.

Что ж. Постулированная дважды аксиома в дополнительном подтверждении не нуждается.

– Идеи есть? – спросила Рыкова. – Какого х?я эта шаболда делает тут? Это корыто явно произведено ещё при гоа`улдах.

«Корыто», к слову, имело внушительный поперечник около одной тысячи метров и выглядело как, мать твою, пожёванная пьяным чертёжником с тройкой по геометрии пирамида, окаймлённая по бортам служебными надстройками. Глядя на рассчитанную массу, приблизительно прикинутую бортовым компьютером, невольно задался вопросом: а где эти черви нарыли только материала для изготовления корабля и как его, вообще, строили? Явно ведь не на планете. Оторвать от грунта пирамиду весом за триста тридцать пять миллионов тонн ещё надо умудриться, и у гоа`улдов не было таких технологий. Поднять хат`так в небо ещё могли, но он был на пару порядков меньше и легче. Но вот это…

Касательно идей, что эта «шаболда» делает тут, предположений хватает. Самое очевидное – их, каким-то образом, забросило сюда, как и нас. Может, это была какая-то сверхдальняя экспедиция, отправленная ещё в те времена, когда на Земле бродили динозавры. Может, очередные эксперименты над технологиями Древних, в которых змейки ни хрена не понимали. Мало ли, вообще, способов нахеровертить дров? Но где-то на задворках сознания зарождалась критическая мысль. А не по наши ли души сюда заявились черви?

Я уже говорил: шансы на встречу в космосе двух кораблей околонолевые. Не невероятны по природе своей, но крайне и крайне малы. В особенности, если эти самые корабли встречи не искали. И уж тем более, если они принадлежат разным расам одной галактики и встречаются за полтора миллиарда световых лет от своих верфей. Это «ж-ж-ж» неспроста.

«Чайный пакетик», как я по жизни именовал летающие пирамидки червяков, просто не мог оказаться тут абсолютно случайно и непостижимо вовремя. В то же самое время, когда тут ну попросту исключительно внезапно оказались мы.

А вот кто на борту – гадать мы будем недолго. Или, непосредственно, сами гоа`улды, коль раз уж пирамидка ихняя, или те, кто отжали их технологии и корабль: люсианский союз. Ни в первом, ни во втором случае нам не стоит расслабляться. Я на себе знаю, что такое орудия главного калибра хат`така, но что за «пушки» стоят на этом борту – понятия не имею. Пусть узнаваемая конструкция и дизайн, но тактико-технические характеристики бортовым компьютером описаны лишь справочно. Такого пункта, как свойства вооружений, в списке нет.

А теперь включаем классово чуждый орган под названием «логика» и думаем-соображаем.

Дано. Вышедшая со сверхсветовой по аварийному режиму «Колыбель зла». Эвакуированный личный состав, не тянущий даже на призрачную тень экипажа корабля. Рядом крейсер «Аврора». Который покидал пределы планетной системы, уходя в гиперпространство, в то самое время как все прочие борта почили в бозе, намертво схваченные рукотворной гравитационной ловушкой. В числе прочих затесалась чайная пирамидка глистов, непонятно сколько времени провисевшая тут до нас. Выяснить, как долго она тут висит, не представляется возможным. По крайней мере, я не знаю, как. Значит, предполагаем худшее. Корабль и его экипаж «видел», как мы играли в тактическую маршрутку и сновали туда-сюда без видимой на то причины, зато имея такую возможность.

Что я сделал бы на месте командира корабля, видя такую картину маслом? Правильно. Отправил бы разведку. Или взять интересующий меня борт на абордаж, или, хотя бы, разобраться, «А почему красный?». Безусловно, можно и связаться. При условии, что система связи исправна. Гоа`улды в своё время потырили технологии Древних, стали выдавать их за свои и уже на их базе стали лепить собственные поделия. Значит, принципы ближней связи остались теми же. Но выходить на связь с кораблём, чья принадлежность к дружественным или враждебным силам под вопросом – это значит открыть для него канал связь, по которому может начаться абордажный РЭБ. Системы наглухо, может, и не положат, а вот вирус какой заслать могут вполне. Остаётся одно: разведка.

Уже зная, что ищу, в ускоренном режиме пролистал до конца обнаруженные при радарном сканировании сигнатуры. Даже, если очертания искомых бортов неизвестны для бортового искина крейсера Древних, они до боли знакомы мне. Их я узнаю в любом, даже насквозь контуженном состоянии.

Ну, конечно, вот они. Сравнительно неподалёку от большой пирамидки ошиваются ещё десяток поменьше: самые обычные стандартные хат`таки, основные линейные корабли гоа`улдов. Ожидаемо, их сигнатуры для «Авроры» новы, но теперь мы исправили эту досадную оплошность. А вот что мне совсем никак не могло понравиться – так это то, что аккурат на планете, на почтительном, правда, удалении от точки, занятой нашими, пеленгуется сигнатура, в которой угадываются очертания и массово-габаритные характеристики пятнадцатиметрового тел`така.

Если абсолютно не вовремя вспомнить, что малый разведывательно-десантный кораблик имеет способность к маскировке, скрывающей его в оптическом диапазоне, то не исключено, что где-то рядом с «Авророй» тусуется ещё один или несколько. Потому что если один такой на планете, то никто не запрещал никому послать ещё сколько-нибудь. А я бы послал. И именно к «Авроре».

И что прикажете делать? Размотать пирамидки глистов к писюнам собачьим и сказать, что так оно и было? В принципе, можно. Боезапас «Авроры» с лихвой покроет расход боекомплекта, необходимый для уничтожения десятка кораблей гоа`улдов. Весь вопрос в том, надо ли? Расстрелять – большого ума не надо. А вот подумать…

Рыкова скосилась на меня.

– Ты же не собираешься брать этот сарай на абордаж? – спросила биолог.

Видимо, подумала о том же, о чём и я.

– Было бы неплохо. Но сначала придётся пораскинуть мозгами.

– Я надеюсь, не в буквальном смысле?

Первый порыв – выйти на связь с Мигуновым и доложить ему голосом – был безбожно задавлен в зародыше. Если на борту кораблей гоа`улдов недруги (предполагать обратное нет оснований), то палиться не стоит. Я бы выставил на автоматический режим сканирование всех частот в радиусе действия моих сканеров. Открытие радиоканала – это формирование устойчивого радиомоста с точной точкой отправления и точкой окончания. Соответственно, по этим координатам смело можно будет отправлять разведывательные отряды. Не думаю, что наши будут готовы с распростёртыми объятиями встретить толпу вооружённых джаффа или люсианцев. Они ещё и окопаться-то толком не успели. Мне даже нет необходимости видеть, что происходит на земле, чтобы констатировать: потери при боестолкновении будут фатальными.

С каждой секундой мы теряем время, которое могут использовать экипажи этих чайных пакетиков. То, что на радарах их корабли не движутся – ещё ни о чём не говорит. Тот же тел`так, найденный на планете, но находящийся в пяти тысячах километрах от наших, уже десять раз мог высадить десант. И это только за то время, что мы тут находимся. А если они объявились тут раньше?

Воображение уже нарисовало больную фантазию, как вооружённые отряды экипированных в снарягу джаффа люсианцев партизанскими тропами подкрадываются к нашему лагерю с не самыми дружелюбными намерениями. И это ещё не понятно, я просто параноик или вообще законченный дурак? Хотя, «психов» на Земле, вроде бы, прошёл. Даже допуск к работе за пределами Земли выписали. Значит, кукуха ещё на месте.

Но предупредить наших необходимо. Любой ценой, пока ещё не стало слишком поздно.

И – ёптыть, чудо! – мы это можем.

– Готовность пять минут, – произнёс я. – Если не успеешь явиться в ангар – иду без тебя.

Глава 27. «Кротовуха».

21 февраля

Млечный Путь, рукав Ориона

Земля

Подземное расположение объекта «Город»

Гв. м-р Дегтярёв А.С.

Едва только успели стереть отпечатки от слепков сознаний убывших восвояси «Звезды» и «Рассвета», как Особый Отдел развернул самую масштабную кипучую деятельность со времён падения империи гоа`улдов.

Со всех концов Великой, Могучей и Необъятной понагнали целую толпу особистов. У случайного человека (который, вне всякого сомнения, не мог оказаться на этом объекте просто так) могло сложиться впечатление, будто представителей тайного сыска на базе оказалось больше, чем штатного личного состава. Буквально обрела живое обрамление расхожая шутка, будто бы на одного служивого приходится по два «соглядатая» и одному майору.

Смех смехом, а писец, как известно, кверху мехом.

Перерывали всё от самого верха и до самого низа, в процессе полностью опечатав объект. Как влетела в него толпа следователей, дознавателей, прокураторов и прочих инквизиторов, так и замуровали все входы, выходы, отверстия, дырки и иже с ними разные другие технологические ходки. Бункер превратился в огромный бетонный зиндан.

Результатом самых жёстких доследственных мероприятий в истории этого объекта стал немыслимый, как считалось ранее, улов: в самых разных частях, подразделениях и службах базы обнаружилось как минимум по одному представителю ОПГ, известной спецслужбам как «Люсианский союз».

Всех, кто так или иначе был с ними связан, в самом жёстком виде отконвоировали в специзолятор, где с каждым подробно и максимально крепко поработали отдельно от прочих. «Так или иначе» связаны они были по-разному. Кто-то – штатный агент, кто-то – внештатный, кто-то связист, информатор или просто сочувствующий. Нашлись и «бегунки», и «финансисты», и «координаторы», и «снабженцы», и даже специально обученные «террористы», ожидавшие команды на совершение отвлекающей, но чрезвычайно болезненной серии диверсий.

Когда на объект завалилась толпа из Особого Отдела – всем резко стало не до смеха. Провтыкать «крота» – это уже залёт космического масштаба. Служба безопасности объекта молча и не дожидаясь команды встала в позу пьющего оленя и ожидала прилёта по шапке. Но когда «кротов» набралось на полнокровную роту… Такими зверствующими особистов на этом объекте ещё не видели.

Когда же на базу вернулись генерал-полковник Белов и генерал-майор Прохоров, ведущие чинную процессию из целой вереницы генералов и офицеров с петлицами Федеральной Службы Безопасности, заткнуться предпочли даже чайники на кухнях.

А когда после заседания генералов с представителями ФСБ на объект заявились Особые Уполномоченные из Главка, чайники предпочли сделать вид, что они – вазы, и вообще не при делах. Потому что Особые Уполномоченные привезли с собой не просто какие-то там полиграфы и прочие детекторы правды или кривды. С собой в опечатанных кофрах они доставили самые натуральные, оригинальные и ни с чем не схожие устройства, в которых знающие люди без труда опознали наручи гоа`улдов.

«Бей врага его же оружием», – гласит одна из основополагающих стратегий ведения войны. Вот и доигрались, черви.

Наруч – чрезвычайно функциональная вещь. Среди задокументированных возможностей прибора находится и такой пункт, как глубинное зондирование сознания жертвы. В зависимости от предстоящей цели (а также настроения инквизитора) глубину проникновения в разум можно регулировать, ограничиваясь сканированием поверхностных слоёв сознания (что, как правило, почти всегда хватает), а можно и разрушить разум до руин, извлекая из него даже то, что жертва успешно забыла многие десятилетия тому назад. Основываясь на принципе возбуждения нейронных связей в головном мозге, это устройство применимо абсолютно ко всем, у кого есть этот самый головной мозг. Хотя бы в зачаточном состоянии.

С одним-единственным «но». Побочные действия.

В качестве «побочки» применение это самого наруча являло чудовищную мигрень, от которой башка раскалывалась, будто изнутри надували оболочку «Гинденбурга». Причём, методом детонации.

Именно с такими симптомами сейчас в кабинете гвардии майора Дегтярёва Александра Сергеевича отлёживался сам офицер, разложив себе дежурную кушетку, и его племянница Кристина Кошкина, которой военнослужащий предоставил в собственное и безвозмездное пользование не менее дежурный диван. Закинувшись лошадиной дозой спазмолитиков и обезболивающих, оба валялись без пяти минут овощами, хотя кое-что ещё могли. Надо было просто подождать, пока подействуют медикаменты и симптомы будут сняты. Или, хотя бы, притуплены.

В кабинет без стука зашёл лейтенант Косоруков. Ещё один из немногих бессмертных, кто мог сделать это, не опасаясь карательного возмездия со стороны хозяина местных пенатов. Да и, строго говоря, сейчас из майора каратель – как из страуса бомбардировщик.

– Вы тут живы? – больным от нездоровья голосом спросил офицер. – Как себя чувствуете?

С дивана раздалась бранная ругань: Кристина Кошкина изволила сквернословить.

– …, будто конским хером вые8али в мозг…, – резюмировала она, проругавшись.

Впрочем, даже не пошевелившись: самочувствие не позволяло.

С раскладушки раздался голос гвардии майора:

– Не ругайся матом, – выдохнул Дегтярёв. – Ты же девушка. А потом этим же ртом мороженое ешь…

– Сравнил битрейт с битбоксом…, – выдохнула племянница.

Лейтенант Косоруков просочился в отсек и плотно прикрыл за собой дверь.

– Все, кто прошёл через этих душегубов, сейчас отпаиваются промедолами из полевых аптечек, – хмыкнув, сообщил он и приземлился за стол майора, усевшись на гостевой стул. – Вот уж не ожидал такого от наших… Ещё день не кончился, а там уже полнокровную роту «кротов» откопали.

– Они хоть признаются? – поинтересовался майор чисто ради прикола.

– А кто их спрашивает? – фыркнул лейтенант. – Им душу наизнанку выворачивают и каждую фибру под микроскопом изучают.

Кристина приоткрыла глаза и скосилась на выглядевшего относительно свежим Косорукова.

– Только ради этого пришёл? – поинтересовалась девушка. – Рассказать последние слухи о «кротах»?

– Вообще-то, думал загаситься, – признался честно тот. – Задач для меня сейчас всё равно нет, вся работа парализована начисто, а на глаза кому-то попадаться не охота. Ещё второй раз на глубинное сканирование заставят… брр. Хотел у Сани в кабинете прилечь, да, смотрю, у вас все места уже заняты.

«Саня» начал подниматься с раскладушки.

– Смена наряда, – проинформировал он, вздохнув. – Мне уже лучше. Минут пять ещё покурю бамбук, и отпустит окончательно. Ты уже закинулся?

Вместо ответа лейтенант скинул на столешницу фуражку, повесил на спинку стула китель и рухнул мордой в подушку только что освободившейся кушетки.

– Разбудите меня, когда всё закончится…, – пробормотал он в неё. – А я пока полежу до тех пор, поумираю.

К превеликому счастью, «умирают» все в переносном смысле. Тот факт, что эта троица собралась отлёживаться в кабинете крёстного девушки, а не в наспех сооружённой камере предварительного заключения, благовестом сообщает, что в их благонадёжности больше не сомневаются и проверка пройдена успешно.

Насколько может быть успешно пройдена проверка, вызывающая сильнейшие головные боли, купируемые лишь самыми мощными обезболивающими, и порой приводящая к кровоизлияниям.

Гвардии майор Дегтярёв едва направил свои стопы до чайного уголка, где притулился рабочий чайник и стратегические запасы кофе, как вдруг на столе зазвонил телефон, в последний раз, кажется, работавший ещё при сдаче объекта в эксплуатацию. И от этого звонка разом похолодело нутро у всех присутствовавших в отсеке.

Офицер резко развернулся к рабочему столу, поднял тяжёлую бакелитовую трубку и отрывисто бросил:

– Дегтярёв. У аппарата.

– Александр Сергеевич, – из старого малокалиберного разговорного динамика, едва шелестящего высохшей от времени мембраной, донёсся приглушённый голос генерала-полковника Белова. – Зайдите ко мне.

Предчувствие грядущего категорически нехорошего не покидало майора с тех пор, как объявились люди генерала Терентьева. Сейчас же чувство опасности не просто взвыло матом: оно сигнализировало, чтобы все живые искали самую глубокую нору, если жить охота. И лучше бы было сделать это ещё вчера.

– Есть.

***

В кабинете генерала-полковника, кроме, непосредственно, самого хозяина сего обиталища, расположился за рабочим столом незнакомый офицер с погонами полковника и петлицами Федеральной Службы Безопасности. На уставном «офисном» комплекте именная нашивка не носилась, потому гость остался неопознанным. Представляться самому тот не посчитал необходимым, и, видимо, того же самого мнения придерживался Белов.

– Разрешите? – мрачно спросил Дегтярёв, заходя в кабинет Дмитрия Сергеевича.

Уставная лабуда «Такой-то по вашему приказу прибыл» шла лесом. «Город» – не строевая образцово-показательная на хер посланная и никому не нужная часть. Тут люди делом занимаются, а не знание буквы Устава демонстрируют. Тем более на фоне творящегося дерьма.

Генерал-полковник жестом указал своему гостю, чтобы тот приступил к делу.

– Как я понял, Александр Сергеевич, – начал тот. – Вы курируете дело по возвращению нашего ограниченного контингента. С чем в связи считаю необходимым, чтобы вы были в курсе всего, что может помочь или затруднить вам оное. В этот раз, к сожалению, затруднить.

Полковник кивнул майору на стопку личных дел, чинным штабелем дожидающихся офицера. Новенькие корешки скоросшивателей не предвещали ему ничего приятного. Как минимум, пару бессонных ночей точно.

– Ознакомьтесь с этими личными делами, – продолжил гость. – Это из разработанного списка, который составили после обработки вскрытых «кротов». По всему выходит, что они проникли чуть дальше, чем нам всем хотелось бы.

– Насколько «чуть»? – предчувствуя кромешный звездец, спросил Александр Сергеевич и взглядом указал «наверх».

Полковник же по-своему интерпретировал этот самый «наверх» и утвердительно кивнул.

– Именно, Александр Сергеевич. Именно. Предположительно, люди, чьи личные дела сейчас вам надлежит изучить – члены люсианского союза, в составе ограниченного контингента находящиеся под командованием полковника Мигунова. И их явно больше, чем один.

21 февраля

Борт крейсера Древних класса «Аврора»

«Рассвет»

Рыкова умеет качественно играть дурочку, когда ей это надо. Но когда дело требует максимальной самоотдачи, она серьёзна как тамада на похоронах.

«Пять минут» – значит «пять минут». На шестой мы уже поднимались на борт «прыгуна», убедившись предварительно, что орбита оставляемой в беспилотном режиме «Авроры» устойчива и не требует корректировок. Я-то, конечно, рассчитывал в скором времени вернуться, но хрен его знает, как оно там пойдёт? Я ж не Нострадамус, на хрен.

Покидать ангар «Авроры» только и строго под маскировкой и ни миллисекундой раньше. Это единственный шанс не дать разведке противника определить, что кто-то ушёл с корабля и борт остался без присмотра. А в том, что разведка есть, я даже не сомневался. Могло не быть чего угодно: колбасы по акции, скидок в любимом магазине, патрона с конкретной массой пули к охотничьему карабину, но разведки не быть не может. Я могу заложить собственную годовую зарплату на то, что где-то поблизости крутится какой-нибудь вшивенький тел`так под маскировкой и водит жалом на предмет пошакалить.

С чем в связи и перестраховался. Сначала включил маскировку «прыгуна» и только потом начал предстартовую подготовку. Бережёного Бог бережёт.

Анька поначалу молча наблюдала за моими манипуляциями, пока её не посетила очередная мысль:

– Я надеюсь, ты не собираешься сейчас ломануться к Мигунову на самом полном ходу сквозь атмосферу планеты?

Я поморщился.

– Млять, Рыкова, не учи меня е8аться.

Биолог хмыкнула в голос.

– Ну, да. Чему-чему, а тут впору у тебя поучиться…

Безусловно, доставить наиважнейшие данные полковнику сейчас в приоритете над всеми прочими задачами. Да и «прыгун» – вещь быстроходная. Вот только аэродинамика у него не просто как у кирпича, а как у кирпича обглоданного. Если на максимальной (или хоть немного высокой) скорости ломануться прямо в атмосферу планеты, трение об воздушную смесь никуда не денется: оно станет нагревать корпус кораблика. Не говоря уже о том, что воздушные завихрения могут быть видны не только лидарами, но и визуально (в ряде случаев). Там уже никакая маскировка не поможет. Мы, конечно же, спешим, но «светить» себя во всех доступных диапазонах не охота. Снижаться будем максимально без палева.

– Посиди и не отсвечивай.

Дежурное питание подано. Маскировка накинута. Корабль скрыт в оптическом, инфракрасном, ультрафиолетовом и рентгеновском диапазонах. Радио мы не включали, так что по радиоканалу нас тоже не найдут. Кстати, о радио.

– Ань.

Рыкова вопросительно изломила бровь и посмотрела на меня.

– Выключи свою рацию. Совсем.

И сам показал пример, вырубив собственную р/с.

Кому, как не технику, знать, что при ведении радиоэлектронной разведки обнаружить можно не только передатчик, излучающий в эфир, но и приёмник, принимающий что-то. На первый взгляд, казалось бы, бред, если не копнуть глубже в школьную физику. Там-то и начинается всякая техномагия. Всю подноготную РЭРа расписывать нет смысла: это уже отдельный трактат получится. Но если знать, что искать, то обнаружить можно: факт. Лучше перебдеть, чем недобдеть.

Биолог смерила меня профессиональным взглядом оценщика.

– Из какой же ты дыры вылез, неучтённый гений подполья? Ты же оружейник. А повадки у тебя как у Штирлица. И в контрразведку играешь, и радиохвост за собой подбираешь… Эх, не спроста тобой заинтересовались, неспроста…