Текст книги "Stargate Commander: История "Рассвета" (СИ)"

Автор книги: Александр Черный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 47 страниц)

– «Рассвет», я «Звезда». Походите и забирайте меня отсюда. Цель выполнена.

– Принял тебя, «Звезда», я «Рассвет». Захожу над тобой, готовься к пересадке.

Анька вклинилась в радиообмен.

– И как встречать его полковничье высокоблагородие? Хлебом-солью али караваем?

Я поморщился.

– Бл9ть, Рыкова, не юродствуй!

– Корабль-то опознали? – смешинки враз пропали из голоса биолога. – Это «Судьба»?

Рация молчала недолго, но достаточно продолжительное время, чтобы выждать положенную в таких случаях театральную паузу.

– И да, и нет, – Мигунов, наконец, собрался с мыслями. – Это, как бы, «Судьба», но не «Судьба».

Ты что, дурак, пьян, что ли?

Глава 19. Дозвонились...

Товарищ полковник изволил дичайшим образом тормозить. Меня уже начало нервировать, что «Аврора» битых полчаса висит над опознанным как «Судьба» кораблём, выровняв с ним свою относительную скорость, и в режиме простаивающего такси ожидает, пока офицер разродится подняться на борт.

Только через полчаса пришло голосовое подтверждение:

– Я на «Авроре», – интерком оповестил нас, что пора делать ноги вензелями.

– Возвращаемся к нашим.

Убедившись, что системы «Авроры» определили в ангаре «плюс один», поддал тяги на разгонные маршевые двигатели. «Самый полный вперёд» – и разгоняемся для входа и гиперпространство.

Стоило крейсеру исчезнуть в окне перехода и лечь на курс к исходной точке отправления, как Рыкова опять отчебучила.

С не терпящим возражений взглядом подошла ко мне, нависла надо мной, сидящим в кресле и вперилась не предвещающим ничего хорошего взглядом.

– Теперь я тоже мешаю тебе вести корабль на автопилоте?

– Теперь ты мешаешь мне просто так, – отозвался я. – Тебе делать больше не хрен?

Поверьте, послужной список по части женщин у меня не состоит из нескольких пунктов. В своё время имел честь знавать многих (в разумных пределах). Прекрасно осведомлён о некоторых навыках, которые демонстрировались на мне. Эпическая гибкость, фантастическая пластичность, неописуемая артистичность… Да проще перечислить, чего я не видел. Но Рыкова умудрилась одним-единственным движением порвать всех своих предшественниц, как рейф залётного иратуса.

Велик и могуч русский язык, но не найдётся в нём настолько всеобъемлющих и красочных определений, дабы описать, насколько художественно, нежно, пластично и органично Анька скользнула мне на колени, сев на них лицом ко мне. Явно подкачанные ФИЗО или ещё каким-то спортом бёдра обхватили мои ходули, а нежные ручки биолога совсем не нежно сомкнулись за моей шеей. Но, мать твою, ещё ни одна балерина на моей памяти так красиво не садилась. На несколько секунд я потерял дар речи от наслаждения.

– Так…, – Рыкова ткнула пальчиком мне в грудную клетку и принялась выводить по ней ноготком незамысловатые узоры. – Что ты там говорил про свечение, отбой и каптёрку?

Можно выключать недотрогу: «Аврора» и впрямь идёт по автопилоту. Ручное управление в гиперпространстве – настолько редкая штука, что бывает необходимым буквально раз в год по пятницам. Подавляющее большинство переходов происходит на «автомате» даже на земных кораблях, не говоря уже про тех же Древних. С другой стороны, я всё ещё связан нейроинтерфейсом с кораблём. Разорвать соединение, что ли, от греха подальше? Точка выхода из гиперпространства задана: даже, если провтыкаю вспышку и не успею вернуться, корабль сам выйдет в обычное пространство там и тогда, где и когда это запрограммировано.

Под подволоком опять раздался голос Мигунова:

– Может, всё-таки, свечку подержать?

***

Подколки полковника – это, конечно, хорошо. Но когда он заявился на мостик, неся в руках алюминиевый защитный кейс, внезапно стало не до смеха.

Что в нём – я не знал. Обычный стандартный алюминиевый кейс повышенной ударопрочности и влагозащищённости. Внутри может находиться всё, что угодно, от недельного запаса «Доширака» и до сверхсекретного компромата.

Офицер, полностью игнорируя до сих пор сидящую на моих коленях Рыкову, поставил кейс рядом с креслом командира корабля.

Выглядел военнослужащий, мягко говоря, прескверно. Он и так не лучился особой лучезарностью, а тут и вовсе стал мрачнее тучи. Его не бил тремор, не мотал кондратий, не видно было иных признаков стресса или нервного перенапряжения. Спокойный и уравновешенный военный просто был в дурном настроении.

– Выглядишь так, будто комиссовали без выходного пособия, – поделился наблюдением я.

– Очень смешно, – мрачно произнёс полковник и сел в кресло связиста.

Да, никто и не смеётся, как бы…

– Есть две новости, – офицер откинулся на спинке кресла. – Плохая и очень плохая.

– Ты это…, – я почесал переносицу. – Давай, не приукрашивай. Насколько всё швах?

– Во-первых, это была «Судьба», – сообщил собеседник. – Самая, что ни на есть, натуральная и неподдельная. Исследовательский корабль Древних с именем и уникальным кодом, не оставляющим сомнение в подлинности. Это действительно она.

– Превосходно, млять…

– Во-вторых. Это не та «Судьба», что являлась нашей целью.

Вот тут можно натурально словить «тормозок». Только что оратор зачехлял, какая эта самая цель оригинальная и эксклюзивная, а теперь нате: хрен во всё широко разинутое хлебало. Это она, но не она.

– Я осмотрел часть корабля с ключевыми постами, – сообщил Мигунов, отсутствующим взором глядя в никуда. – За время экспедиции на Землю поступали подробнейшие отчёты и описания корабля. По нему есть практически вся информация о внешнем виде, состоянии и повреждениях. На этом корабле отсутствует ряд описанных людьми Янга поражений. Причём, в тех местах, устранить которые экипаж «Судьбы» не смог бы даже в теории, имей под рукой хоть целую верфь. При этом корабль – однозначно и точно «Судьба». В уцелевших жилых отсеках есть личные вещи членов экспедиции.

Полковник достал из нагрудного кармана кителя оторванный листок и положил его на пульт поста связи.

– Потом проверишь этот адрес звёздных врат, – передал он. – Я нашёл его прямо в зале, начерченным на полу мелом. Автор не подписался. Но, возможно, оттуда стоит начать поиски экипажа корабля.

– Ты видел тела? – спросил я.

Офицер отрицательно покачал в ответ.

– Трупы не попадались. Или их кто-то забрал, или личный состав убыл своим ходом.

Рыкова задумчиво потёрла подбородок и будто бы забыла, что буквально пять минут назад заигрывала со мной. Она переключила внимание на другую вводную.

– Видимо, сделали это в страшной спешке, раз оставили вещи.

Взгляд биолога упал на алюминиевый кейс.

– А это что за чемодан с расчленёнкой?

Мигунов предпочёл не реагировать на выходки мутной учёной.

– Это комплекс сверхдальней подпространственной связи, – безэмоционально пояснил военнослужащий. – Построен на Земле с использованием базы аналогичной технологии за авторством Древних. На расстоянии в полтора миллиарда световых лет ещё не тестировался, но это не повод не проверить.

Прямая связь с Землёй… Было бы неплохо. Чтоб, хотя бы, дома знали, что нас домой можно и не ждать. Честно говоря, я понятия не имею, как перевести людей на такое огромное расстояние. Миллиард двести миллионов световых лет… даже как-то не смешно, что ли?

– Хочешь связаться по прибытию? – поинтересовался я. – Поправь, если ошибаюсь: эта технология не работает, если один из абонентов движется со скоростями, близкими к релятивистскими или превышает их.

Офицер кивнул.

– Из гиперпространства это и впрямь не сработает. Даже, если подключимся и установится стильное соединение, при переходе в гиперпространство или обратно соединение прервётся. Не слишком удобно. Вернёмся к нашим, ляжем на орбиту, тогда и «позвоним».

Два пальца к виску – моя излюбленная жестикуляция. В разном контексте могу применить и как искреннее пожелание удачи, и как стёбную подколку оппонента.

– Успехов, удачи, мужа богатого… что ещё могу пожелать. Потом расскажешь, чем дело кончилось.

Полковник деланно удивился:

– А чего рассказывать? Ты и сам всё увидишь.

Моя бровь изумлённо поползла вверх.

– В смысле?!

– В коромысле! Со мной «пойдёшь».

– А я-то тебе на хрена?

– Мне нужен владеющий техническими данными специалист, – пояснил Мигунов. – Чтобы ты дословно описал проблему и, по возможности, принял участие в поиске решения.

С одной стороны, в принципе, логично. Я с первых часов возникновения инцидента занимался нашими злоключениями и имел несчастье лицезреть зарождение этого звездеца. Лучшего свидетеля по делу не найти. С другой стороны, мне что, делать больше нечего? Оттого, что мы выдадим первопричину и расклад, нам не помогут вернуться домой. У Земли просто нет технологий, которые могут прогнать корабль на полтора миллиарда световых лет…

…вот тут я натурально словил озарение. У Земли таких возможностей, действительно, нет, и не предвидятся. По крайней мере, в ближайшие несколько сотен лет. Но эти технологии есть в распоряжении, полученные буквально на блюдечке с голубой каёмочкой. На Земле сейчас квартируется «Атлантида» Древних: а корабль-город, на минуточку, оснащён тем самым тоннельным двигателем, для которого расстояние не помеха. Один раз он уже доказал свою работоспособность, перегнав «Атлантиду» с галактики Пегас в Млечный Путь чуть ли не за мгновение ока. Если мы поможем «нашим» определить наше местоположение возле Великой Стены Слоуна, найти нас станет несравнимо проще. А что ради этого несколько модулей нолевой точки будут разряжены в ноль – ну… такое, порой, случается.

Я вздохнул.

– Значит, будем готовить речь.

***

«Парковка» «Авроры» на геостационарной орбите – то ещё удовольствие, я вам доложу. Учесть высоту над уровнем моря, угловую скорость вращения планеты, его направления, силу инерции корабля, гравитационную силу самого небесного тела, массу корабля, массу планеты, гравитационную постоянную, радиус орбиты, и ещё херову тонну других переменных. Джоули, килограммы, метры в секунду, метры в секунду в квадрате, градусы, угловые минуты, радианы, и я в рот чих-пых всю эту высшую, бл9ть, математику. Я не для того пошёл крутить гайки и ломать железки, чтоб трахать себе мозги высокопарными уравнениями и прочей зарядкой ума от царицы наук.

В очередной раз воздал хвалу Древним за их предусмотрительность и дальновидность. Конечно, покладка корабля на орбиту – это не пару кнопок нажать, но автоматика выполнила за меня подавляющую часть работы. Мне оставалось после завершения операции прогнать радарное сканирование, завести в бортовой компьютер данные об обнаруженных на орбите планеты других объектах и убедиться, что их траектории не пересекаются.

Разрывая невральное соединение с интерфейсом управления крейсером, я тяжело вздохнул и грязно непечатно выругался в голос. Наконец-то, едрить твои стержни-замедлители… Кто, блин, меня за язык тянул? Сидел бы сейчас себе спокойно, да автоматы чистил. Нет, блин: я ж, едрить, специалист. Я ж, едрить, в технологиях Древних шарю.

Бухчу, как старый дед. Старею, видать…

Рыкова хмыкнула в голос.

– А ты хорош, – ухмыльнулась Анька. – Ещё и крупными кораблями управлять умеешь. Твоей маме, случайно, невестка не нужна? Мне бы такой муженёк пригодился.

Мигунов смерил биолога препарирующим взглядом контрразведчика. Его можно понять: если Рыкова действительно агент Союза, то им вынь оленя да положь, кровь из носа нужен такой универсальный пилот. Если даже полковник на меня глаз положил, пусть и в шутку, то люсианцы в лепёшку бы разбились, лишь бы заполучить мои навыки.

– Добро пожаловать на испытательный срок, – буркнул я. – Пройдёшь стажировку – а там посмотрим.

Как показала практика, мне надо думать, что говорю. Очень часто окружающие принимают мои шутки за чистую монету.

– Орбита устойчива? – спросил Мигунов.

– Насколько это возможно, – отозвался я. – У меня образование техника, а не пилота звёздных кораблей. Несколько сотен витков гарантирую. Остальное… не уверен. Возможно, придётся корректировать.

Офицер поднялся с кресла.

– Тогда пошли. Буди Максимыча и пошли «звонить» на Землю.

Максимыч к этому времени уже проснулся: я зашёл в его отсек проведать электрика и разбудить, но тот уже закончил с личными делами и был готов к труду и обороне.

– Выспался? – спросил я.

Электрик выглядел, мягко говоря, не слишком боеготовым. Открытые глаза и активная подвижность ещё не повод считаться годным к свершениям. Про таких принято говорить «Поднять подняли, а разбудить забыли».

Он покрутил рукой в воздухе.

– Снилась какая-то одурь. Даже не сразу понял, что сплю.

– Пошли. Сейчас будет весело.

20 февраля

Млечный Путь, рукав Ориона

Земля

Подземное расположение объекта «Город»

Когда на поверхности морозная зимняя стужа и февральские метели, подземный заглубленный командный центр – самое то, что доктор прописал, чтобы укрыться от непогоды, мешающей работать. Что необходимо в этом случае для продуктивного делопроизводства? Стабильная связь, снабжение электроэнергией, исправная система вентиляции и предварительного подогрева воздуха. Опционально – кружка кофе и бутерброды.

Кроме как последним, гвардии майор Дегтярёв Александр Сергеевич почти не питался. В те нечастые дни, когда он бывал в домашнем кругу, удавалось побаловать себя и горячим супчиком, и гарниром с мясом, и разнообразным чаем. Столовая же объекта также стремилась соответствовать если не пяти звёздам Мишлен, то, хотя бы, требованиям к снабжению продовольствием личного состава. Были и первые блюда, и вторые, и третьи… да только работы у майора Дегтярёва было столько, что даже отбой его касался постольку-поскольку. Не говоря уже о штатном расписании дня и установленном времени приёма пищи вместе с основным расходом дежурных сил.

Конкретно в данный момент времени поднимался вопрос о присвоении недавно убывшей группы усиления статуса пропавших без вести. Уже пять суток как личный состав усиления, отправленный по адресу «Судьбы», не выходил на связь. По предварительной договорённости с генералом Терентьевым, сразу по прибытию на борт корабля экспедиция должна была использовать имевшиеся с собой коммуникационные устройства Древних и по подпространственной связи доложить оперативную обстановку. Вместо этого на связь не выходили ни в течение первых суток, ни в течение последующих. Дежурные на «камнях», как именовали эти устройства на внутренней кухне, менялись посменно, но входящих сообщений не было. Майор Дегтярёв уже был готов оповестить руководство объекта об исчерпании отведённого времени для основного и запасных сеансов связи.

Только опустевшая кружка из-под кофе была отставлена на стол (что должно было ознаменовать собой отсчёт от времени Ч и поставить жирную точку в вопросе выжидания), как в тяжёлую воздухоплотную дверь кабинета постучали.

В приоткрытую створку просунулась говорящая голова дежурного с погонами лейтенанта:

– Товарищ гвардии майор, разрешите? – поинтересовалась оная. – Входящее соединение от ушедшей экспедиции. Вас просят на пост дальней связи.

Майор так и замер, потянувшись за висевшим на спинке рабочего кресла кителем, и враз потяжелевшим взором смерил «бегунка».

В любой другой ситуации Александр Сергеевич вздохнул бы с облегчением и пошёл разузнать о состоянии дел. Шутка ли, наконец-то дозвонились? «Потеряшек», вообще-то, ждали пять суток тому назад.

Но боевой офицер не первый день гвардии майор. Когда убывшее на задачу подразделение пропускает основной сеанс связи и несколько запасных, это указывает только на одно: что-то пошло существенно не по плану. Радоваться стоит уже только тому одному, что они вышли на связь. А вот детали порадовать могут вряд ли. Потому единственной реакцией на хорошую, на первый взгляд, новость был мрачный взгляд Дегтярёва, шестым чувством ощущавшего неотвратимый звездец. Последний вежливой поступью завалился в дежурство Александра Сергеевича и с ноги вынес тяжёлую бронедверь.

Офицер с нелёгким вздохом поднялся из-за рабочего стола, накинул на себя «офисный» китель, застегнулся на все пуговицы и подхватил со столешницы форменную фуражку, покоящуюся на давно уже бездействующем «красном телефоне». Профессиональное чутьё подсказывало, что эти пять суток выжидания могут показаться самыми беспечными, что предшествовали грядущему абзацу.

Глава 20. Доклад.

***

20 февраля

Где-то возле Великой Стены Слоуна

Крейсер Древних класса «Аврора»

Полковник Мигунов запер нас в одном из отсеков, отведённых под кают-кампанию, и в последний раз давал указания.

– Анна Николаевна, Акихиро Максимович, – инструктировал он. – На всякий случай напоминаю. Мы с товарищем Поповым убываем на Землю для доклада. Наши тела останутся в этом отсеке. Если всё пойдёт штатно, наши сознания будут перемещены в тела тех, кто дежурит на аналогичной установке на Земле. Ваша задача – присмотреть за нами. В наших телах могут оказаться сознания тех, чьи места займём мы.

Классику можно и опустить. Как работает база коммуникационных камней Древних – мы знаем прекрасно. Пусть не на техническом и академическом уровне, но в общих чертах.

– Настоятельно рекомендую никого из этого отсека не выпускать, – настоял полковник. – Никакую информацию тем, кто окажется в наших телах, не сообщать. Им можно сказать только то, что они находятся на борту крейсера Древних. Полагаю, это очевидно и так, потому вопросов будет минимум. От ответа на все прочие – уклоняться. Ждите нашего возвращения. Если затянется – действуйте по обстановке.

Максимыч поднял руку.

– Ваше тело может быть занято кем-то, кто выше вас по званию и должности. Тогда нам придётся исполнять его приказы…

Мигунов хищно оскалился.

– Он сможет показать удостоверение личности военнослужащего и подтвердить свои полномочия? – зло ухмыльнулся он. – Вот и пусть на йух пойдёт отсюда.

Справедливо.

– Спустя двенадцать часов мы должны будем при любом раскладе прервать соединение, – довёл офицер. – Хотя бы один из нас, но должен будет вернуться. Если этого не происходит – значит, что-то идёт не по плану. Через двадцать четыре часа после нашего убытия вы должны вручную разорвать соединение. На протяжении этого времени обеспечьте нашим телам минимально необходимое отправление физиологических потребностей, включая твёрдую пищу и питьевую воду. От всякой экзотики, типа посмотреть в окно и погулять променадом, воздержать. Вопросы?

Вопросов, традиционно, не оказалось.

Комплекс сверхдальней связи в раскрытом виде и развёрнутый к действию расположили на столе. Рядом с последним составили два стула, дабы при «перемещении» сознания не заглючил вестибулярный аппарат: так и грохнуться недолго. Мы с Мигуновым заняли свои места согласно случайного образа.

По команде офицера каждый из нас взял руки по одному небольшому, но удивительно, млять, тяжёлому иссиня-чёрному «камушку»: правильный объёмный треугольник с зализанными гранями при касании считал наши слепки сознания. Также, по команде, одновременно уложили камни на панель коммуникатора.

20 февраля

Млечный Путь, рукав Ориона

Земля

Подземное расположение объекта «Город»

Об этой технологии я знал достаточно. Изучал в своё время на тот случай, если придётся использовать самостоятельно. Хотя бы, для того, чтобы понимать, что с ней делать можно, а что категорически запрещается. Но играться ею самому до сего дня как-то не довелось.

Потому с некоторым незнакомым чувством ощутил себя в следующую долю секунды, когда картинка перед глазами сменилась меньше, чем за мгновение ока. Только что я сидел за столом в кают-кампании крейсера Древних, а теперь я… на Земле?

Принадлежность окружающего места к нашим вооружённым силам признать нетрудно.

Серый бетон стен, серый бетон пола… Эта субстанция во всех странах одинаковая. Но характерные, ещё советские, шкафы-сейфы для документации с нашими, родимыми плашками для опечатывания, старые советские лакированные столы с тумбами, да ни с чем не спутанный внешний вид элементов фильтро-вентиляционных установок, проглядывающих из-за потолка… По одной только фирменной конструкции воздухоплотной задвижки и обратного клапана избыточного давления стало понятно, что это старый-добрый советский «подвал». Причём, судя по давлению воздуха, которое сифонило из вентиляции, глубина залегания никак не меньше нескольких десятков метров. Возможно, пара сотен. Бункеру на меньшей глубине нет необходимости с такой дурью сосать с поверхности наружный воздух, что аж рёв из трубы слышен. Мы где-то очень и очень глубоко под землёй.

Я оказался в теле, что сидело в кресле рядом со столом, на котором в дежурном режиме разместилось аналогичное нашему коммуникационное устройство. На плите артефакта лежало два камня-коммутатора. Один, видимо, позволил «подключиться» мне. А второй…

Рядом со мной сидел молодой офицер с погонами лейтенанта. Нашивка на клапане кармана «Остряцкий К.В.» не говорила ровным счётом ни о чём, но вот фирменный взгляд контрразведки в исполнении полковника Мигунова не смогла скрыть ни разница поколений, ни удалённость пользователей в один миллиард двести миллионов световых лет.

– «Звезда»? – спросил я на удивление звонким голосом.

Логично, что. Вряд ли меня ждал мой же погодок. Тоже, небось, какой-нибудь молодой лейтенантик на десяток лет меня младше… или нет?

– «Рассвет»? – коротко спросил меня «Остряцкий К.В.».

Точно. Мигунов.

– Так точно.

– Ох, «Рассвет»…, – покачал головой собеседник. – Ты себе даже не представляешь, как хочется сейчас ответить тебе в рифму «Соси сочно». Даже вообразить не можешь, насколько это к месту.

Преисполненный предчувствия нехорошего трындеца, я был готов ко многому. Но не к тому, что Мигунов пнёт мой вращающийся стул на колёсиках. Тот развернул меня в сторону ростового зеркала на стене.

М-да. Мигунову зачёт. Старые-добрые армейские шутки про половую дезориентацию опять на марше.

Мне досталось тело молодой военнослужащей с погонами лейтенанта и петлицами ВКО. «Кошкина К.Д.» своему званию соответствовала примерно также, как я минимальному порогу для балетного училища. То ли курсантка, то ли едва-едва выпустилась, то ли вообще звание ради прикрытия выдали. Не первый раз на военной кухне, знаем, как такие дела делаются.

Офицер встал со своего кресла и шагнул к приоткрытой двери. Та от пинка военнослужащего распахнулась, демонстрируя коридор за собой. Военный обратился к кому-то на посту за нею:

– Ограниченный воинский контингент, усиление экспедиции на «Судьбу». Два участника, позывные – «Звезда» и «Рассвет». Сообщите дежурным офицерам. Мы подождём.

Так буднично, будто минимум раз в неделю совершал доклад или участвовал в совещаниях с использованием этой технологии. Вообще ничего не выдало, будто для Мигунова эта ситуация нештатная.

Офицер вернулся в отсек и прикрыл за собой дверь. Остановился возле входа, окинул меня взором. Горько усмехнулся.

– Ну, «Рассвет»… Даже не знаю, что тебе сказать и как тебя прокомментировать.

– Купи себе гуся, проиграй ему в шахматы и прокомментируй это ему, – фыркнул я. – Тебя что-то не устраивает? Лично мне по хрену. Всё, что нас не убивает, или делает нас сильнее, или потом очень сильно об этом жалеет.

Я окинул взглядом обстановку в отсеке.

– Мы под землёй. Но не «Метро-2» и не бункер на Таганке. Бетон вместо чугунных тюбингов. Это место возводил не метрострой.

– Не всё ли равно, кто его строил? – пожал плечами полковник. – Этот объект числится как «Город». Одно из самых крупных подземных сооружений военного назначения после Московского метрополитена. Более крупного рукотворного объекта по извлечённой кубатуре грунта и залитым килотоннам бетона не знает человечество. По крайней мере, на Земле.

– Уже бывал тут?

– И не раз. Отлично место, я тебе доложу. Повезло тем, кто тут служит. Хотел бы и я…

Договорить полковнику не дали.

Дверь качнулась на петлях. В отсек вошёл молодой офицер с погонами майора и петлицам ВКО. Окинул взором Мигунова. Почему-то, отдельно задержался взглядом на мне.

– Майор Дегтярёв, Александр Сергеевич, – назвался вошедший.

А то мы, блин, читать нашивки не умеем.

– Полковник Мигунов, Михаил Павлович, – полковник в теле лейтенанта протянул руку майору.

Тот, отвечая на рукопожатие, каким-то странным взглядом скосился на меня.

– Ефрейтор Попов, – коротко рекомендовался я. – Александр Сергеевич, если это важно.

Тёзка в чине офицера заинтересованно повёл бровью.

– Ефрейтор? А ничего, что там не должно быть никого младше лейтенанта?

«Это из-за присвоения уровня допуска по «секретке», что ли?», – промелькнуло в моём мозгу.

– Вопрос не по адресу, – пожал плечами я. – Может, приказ не прошёл, или забыли, или посчитали, что технику и «ефра» хватит. В военном билете только один штамп проставили.

Майор сделал себе какую-то засечку в памяти и кивнул нам на выход:

– Пойдёмте, пообщаемся. Чую, много интересного нам сможете рассказать.

***

Вопреки ожидаемому, нас отвели не в кабинет майора или кого-то из ответственных за что-то. Беседа под стенографирование состоялась в небольшой уютной переговорной, где за кружечкой кофе (или чего покрепче) на застеленном зелёным сукном столе можно было вершить судьбы и вытворять отсебятину.

Нас уже ждал молодой летёха с теми же самыми петлицами ВКО, что и у окружающих. Видать, других родов войск сюда не завезли: часть ВКОшная. «Косоруков А.М.», как гласила его нашивка, заседал за столом в ожидании, уже подготовив ноутбук. От ноута тянулся тонкий шнур питания для микрофона: беседа собиралась дословно записываться для протокола.

– Прошу, – Дегтярёв пропустил нас в отсек и закрыл за собою дверь, полностью отрезав нас от сообщения с внешним миром.

Теперь даже уши снаружи в коридоре погреть не получится. Тяжёлая воздухоплотная дверь способна выдержать не только перепад давления в несколько мегапаскалей, но и начисто отсечь любую возможность утечки конфиденциальной информации.

– Заходим, присаживаемся, готовимся к исповеди.

«Исповедовать» нас собрались при посредничестве молодого лейтенанта, коему по очереди пожали руки.

– Лейтенант Косоруков, Алексей Михайлович, – рекомендовался он.

– Полковник Мигунов, Михаил Павлович.

– Ефрейтор Попов, Александр Сергеевич.

Майор Дегтярёв, решив, что с любезностями покончено, присел за стол рядом с Косоруковым и предложил нам начать исповедоваться.

– Вас потеряли, – сообщил он. – Связь ожидали пять суток тому назад. Был пропущен основной сеанс и слиты три назначенных запасных. Вас уже пропавшими собирались объявлять.

– Мы и сами себя потеряли, – признался Мигунов. – С вашего позволения, мы бы изложили суть проблем за эти пять дней, а уже потом начнём распутывать клубок.

– Добро, – кивнул Дегтярёв и скосился на меня.

Да что ему, бл9ть, во мне не нравится?! Вроде бы, и в зеркало уже посмотрелся: я – не клумба, на мне цветы не растут. Звание ему моё не понравилось? Здоровья погибшим. Всем остальным – соболезную.

– В какой момент всё пошло в тартар? – спросил он.

– Видимо, задолго до отправки контингента, – выдохнул полковник. – Но это уже затронет предысторию. Для начала, адрес, который набрали при отправке, привёл нас не на «Судьбу», куда должен был, а на иной корабль. Тоже принадлежавший Древним. Как выяснилось из его бортовых журналов, «Колыбель зла». Боевой корабль, нетрудно догадаться.

Уже на этом моменте Дегтярёв изломил бровь и поочерёдно окинул нас полным подозрительности взором. Видимо, искал признаки первоапрельской шутки или думал, а не решили ли мы его подколоть, часом. Увы. Ради этого не звонят с противоположного конца изведанной части Вселенной. Обычно.

– «Ortus Malum», если быть точнее, – позволил себе вклиниться я. – Возможно, на оригинальном наречии имя корабля более звучное и всплывёт где-нибудь при исследованиях.

– Товарищ ефрейтор любезно не дал нам скопытиться в первые сутки инцидента, – безэмоционально сообщил полковник. – Корыто в не самом товарном виде. Навыки техника переоценить трудно. Контингент уцелел чуть ли не ему одному благодаря.

Я поморщился.

Вот, когда не надо – на говно изойдут, но будут пиарить успехи одного, чтобы прикрыть ими провал других. Не люблю такие моменты, знаете ли. Обосрались – значит, обосрались. Надо разобраться, почему так вышло, а не воспевать дифирамбы тем, кто это дерьмо разгребал.

– «Судьбу», всё-таки, нашли, – продолжил вещать офицер. – Не совсем ту, что искали, и не совсем там, где она должна была быть. Но корабль Древних с именем «Судьба» попался нам через некоторое время. При попытке высадиться на него мы потеряли отряд, командовать которым взялся генерал Терентьев. Предвосхищая вопросы, генерал тоже погиб.

С каждым новым фактом нашей эпопеи бровь майора Дегтярёва вздымалась всё выше и выше. Вскоре к удивлению матом присоединился забивший на стенограмму лейтенант Косоруков.

– В настоящее время командую ограниченным воинским контингентом я, как старший по званию и должности, – доложил полковник. – Ефрейтор Попов оказывает посильные услуги консультанта и технического специалиста по технологиям Древних. Уже в этих статусах мы вляпались в очередное дерьмо. При выходе из сверхсветового перехода «Колыбель зла» попала в гравитационную ловушку рукотворного происхождения, после чего перестала подавать признаки жизни. Что-то начало сжигать её системы одну за другой. Если там сейчас что-то и работает, то в одно рыло Попов это не починит.

Надо же, бл9ть. Неужели я слышу из уст армейского представителя здравую оценку возможностей? Неужто нету извечного «убейся лбом об стену, но сколько мне дать тебе времени, чтоб через час всё работало?»? Прям какой-то праздник, ядрён-батон. В лесу вымер кто-то весьма исполинских размеров. И это даже не медведь.

– Принято решение эвакуировать выживших на ближайшую пригодную для жизни планету. Гравитационная ловушка удивительным образом находилась в той же планетной системе. Поскольку звёздные врата на борту использовать невозможно, эвакуировались авиационным способом. Попутно сняли с «Колыбели зла» всё, что могло пригодиться. Имеется несколько человек ранеными, включая «тяжёлых». На «Судьбе» была найдена платформа коммуникационных камней. Сейчас ведём передачу с их помощью. В основном, доклад закончил. Теперь прошу ваши уточняющие вопросы, товарищи.

Вместо уточняющих вопросов лейтенант Косоруков потянулся к стоявшему на столе графину и, полностью игнорируя стаканы рядом с ним, из горла ополовинил тару, не сводя с нас охеревающих глаз. Майор Дегтярёв был более сдержан в оценке происходящего и реакциях на неё, но и в его взоре читалось желание умертвить кого-нибудь с особой жестокостью, общеопасным способом и особым цинизмом. Я и был готов помочь ему найти ту тварь.

***

Три часа чистого времени потребовалось, чтобы устно восстановить весь ход событий, начиная от последнего брифинга перед миссией и заканчивая нашим прибытием в тела дежурных связистов на Земле. Зато с максимальной детализацией нам удалось составить пошаговый список что, в каком порядке и после чего произошло: это всё можно было распечатывать, заверять нашими с полковником подписями «С моих слов записано точно», и подавать в Особый Отдел. Что, в общем-то, лейтенант Косоруков и исполнил, пока майор Дегтярёв переваривал вывалившуюся на него тонну информации.