Текст книги "Stargate Commander: История "Рассвета" (СИ)"

Автор книги: Александр Черный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 47 страниц)

– Зато ответ исчерпывающий. – выступил вперёд генерал Терентьев. – Мы можем рискнуть всем, или потерять всё. У нас осталось меньше получаса: даже я уже начинаю терять концентрацию. Слышишь, гений? Опыт с «Судьбой» не повторится? Корабль не уйдёт без нас на сверхсветовую скорость?

– Обратный отсчёт не включается, – кивнул я на табло. – Следовательно, не должно.

Опять подал голос Мигунов:

– Кто пойдёт на планету? Назначить приказом или тянуть жребий?

Повисла тяжёлая, почти гнетущая тишина. Было слышно даже, как сопит кто-то в дальнем углу зала врат. Я не спешил разрядить обстановку:

– Пойдут добровольцы. – сказал я. – Радиосвязь доступна через горизонт событий, если с той стороны нет помех для радиосигнала, как мощные электродвигатели поблизости, или линии высоковольтных ЛЭП.

– Интересно, кто пойдёт добровольно на гипотетическую смерть, – усмехнулся профессор Желтков.

– Я.

Все посмотрели на меня, как на птерозавра, оказавшегося в сачке для ловли золотых рыбок.

– Попов, ты спятил? – воззрился на меня генерал Терентьев, аки голодны пёс на живую колбасу.

– Частично. – кивнул я. – В любом случае, нам нужны припасы для регенерации воздушных смесей. А добровольцев, как известно, лес рук.

– Не все это признают, – вклинился Мигунов. – Но Попов один из немногих, кто знает системы корабля этого типа: наша экспедиция не рассчитана на это, подбор подобных специалистов мы не запрашивали. Следовательно, потеряй мы его – нам настанет крышка.

«Засмущали, бл9ть», – подумалось мне.

– Ему что теперь, медаль за это? – огрызнулся Терентьев.

– Нет, просто тепличные условия, – пожал плечами полковник. – Как должен быть защищён внутренний слад компьютера, так должен быть защищён и мозг. В роли оного сейчас – этот… – полковник осёкся. – Кстати, Попов, а ты, вообще, кто у нас по бумагам?

Действительно, на «Судьбу» я, гражданский специалист, должен был отправиться в качестве обычного разнорабочего, но, по факту, оказался подкован по схожей технологии. Среди нашего персонала были спецы, заточенные именно под «Судьбу». А конкретно мой поток учили буквально всему, что могло пригодиться, без разбора на правых и левых. Просто вливали тонну информации в тщетной надежде, что отложиться хоть малая толика. На их несчастье, отложилась почти полная тонна и ещё центнер с гаком остался в конспектах.

– Слесарь-гинеколог.

– Очень смешно, бл9ть, – нахмурился Терентьев.

– А я и не смеюсь. Мастер боевых систем и комплексов вооружений, прошедший обобщённую подготовку по общекорабельным системам Древних.

Кажется, впредь придётся научиться думать, что говорю. На меня посмотрели уже абсолютно другим взглядом. Кажется, кто-то даже облизнулся. Та же доктор Рыкова, например.

***

Пока корабль бездушно висит в пространстве, и постепенно приближается к звезде: растёт эффективность выделения энергии с батарей солнечных коллекторов, запасов становится чуть больше, но надо что-то делать с энергией из накопителя гиперпривода. Долго держать её там нельзя: уменьшается ёмкость со временем, а она, увы, и так осталась практически незначительной. Долгие перелёты этому кораблю больше не грозят. К тому же, у нас аварийный компенсатор перегрузок наполовину заполнен: тоже куда-то девать энергию надо. Кстати, об этом: мы же собирались за известью. Вот и откроем врата. Гипертоннель всю энергию и сожрёт. Ну как, всю. Большую её часть, по крайней мере.

К слову, может, сейчас удастся сбросить пару миллиардов лишних мегаватт. Прыжком. К звезде. Главное – чтобы не вплотную, не то гравитацией затянет. Что это у нас, кстати? Белый карлик? Вот и держимся от него подальше. Надо будет рассчитать точные параметры прыжка. На сокращённой дистанции в непосредственной близости от звезды энергия с фотонных коллекторов должна будет поступать быстрее, а заряд аккумуляторов стать эффективней. Но прыгнуть надо максимально филигранно, чтоб не оказаться в поле притяжения карлика и не рухнуть на звезду. А ещё надо что-то сделать с двигателями. Почему-то, запустить их сразу не вышло.

А ещё проверить исправность маневровых и субсветовых двигателей, чтобы после прыжка тормозить – иначе после выхода на сверхсветовой скорости влетим аккурат в светило.

Пока вояки готовят группу, я с этим, как раз, и разбираюсь. По большому счёту, расчёты – это не моё, но не доверять же это бухгалтерам и химикам? Планировалось, что основная смена будет на «Судьбе». А лучше доктора Раша и Илая, заправлявших этим вопросом на борту корабля, в этом никто не разбирается. Поскольку и сменять их не планировалась, наш контингент подобных учёных в своём составе не имел. В основном, техники и штурмовики. Теперь придётся отдуваться за триста человек разом…

Та-ак, а вот прыгнуть, как раз, и не удастся. По одной простой причине: нет питания двигателю. Так сказать, бензин в баке у нас есть, но подать его в камеру сгорания мы не можем. И сие не могло меня не печалить. Причём, не работал ни один из двигателей: ни субсветовой, ни сверхсветовой. Значит, мы ещё и обездвижены. Надеюсь, щиты хоть работают? Но, всё по порядку.

Для начала – жизнеобеспечение. Это – приоритет. Без этой системы нам абсолютно до фени всё остальное, начиная от праздничной иллюминацией и заканчивая форточкой на кухне. Необходимо несколько десятков килограмм извести, гидроксида лития или вещества, хоть сколь бы то ни было массовым образом способного участвовать в реакции восстановления кислорода. Прошло уже десять минут с момента, когда ушла разведгруппа: добровольцами вызвались шесть человек, включая профессора Желткова.

Врата не закрывались. Поддерживалась постоянная радиосвязь с группой, но тридцать восемь минут истекут секунд через триста – пора возвращаться в зал врат. По истечению этого времени сработает естественный физический предохранитель в виде гребучих законов физики и гипертоннель схлопнется.

Сейчас предстоит пилить от Центрального поста аж на самый нос… Кстати, кроме лестниц и коридоров никакого способа перемещения нет?

Есть.

Надо почаще читать корабельные журналы и лазить по базам данных. Крайне полезные архивы в них можно почерпнуть.

Ровно посредине корабля, прямо сквозь его продольную ось, проходила транспортная артерия: от машинного отделения и двигателя до самого носа. В расчёте на обратимую деформацию корпуса корабля при манёврах Древние догадались отказаться от металлических направляющих для каретки и завели в артерию целый вагон на магнитной левитации. Удивительно, но трасса в рабочем состоянии.

Надо будет проштудировать на досуге журналы и сопроводительную документацию корабля. Может, ещё какие сладкие вкусности удастся обнаружить?

За несколько минут, едва не впечатав меня в стенку кабины, вагонетка домчалась до носового поста, замерев в сотне метров от зала врат. Пункты прибытия располагались в небольших самостоятельных помещениях станций. Выходя, от греха подальше его закрыл. Не хрен пока всем подряд об этой артерии знать. Не то начнут шнырять по всему кораблю. Того и гляди – энергии лишимся. А её и так осталось с гулькин нос. Только генераторы нам не дают остыть до состояния ледышки.

Я вошёл в зал врат как раз в этот момент, когда с характерным звуком захлопнулся гипертоннель, оборвалось соединение, а компенсаторы врат с диким шипением стравили накопившийся статический заряд и теплоту.

– Установите соединение ещё раз, – попросил дежурного на пульте и подошёл к нему.

Чья-то разумная душа предусмотрительно назначила специально обученного ответственного за пульт врат: им сегодня стал сержант Щепко, который по моей просьбе и начал набор адреса планеты. Кроме него в помещении врат находились генерал Терентьев и полковник Мигунов. На случай форс-мажора ожидала команды отдельная сводная группа огневого прикрытия в составе одного отделения, готовая, при необходимости, вломиться на планету вслед за убывшими и дать звезды всем, кто окажется по ту сторону врат и мушки. Отделение, усиленное пулемётом и снайпером – это вам не это.

Попутно я глянул на показатели уровней энергии: да, врата захлопнулись не из-за истёкшего времени, а потому, что кончилась энергия в аварийном конденсаторе. Что не могло не радовать: освободились резервуары для принятия избытка энергии. Переключаем питание на буфер гиперпривода. Оттуда энергию тоже надо выкачивать.

– Ты что делаешь, Попов? – нахмурился Терентьев, глядя, как я орудую на панели. – Убить нас всех хочешь?

Закончил. Теперь питание идёт напрямую с буфера гипердвижка. Как же хорошо, что Древние продумали и это. Надо бы и земным инженерам быть похитрее. Можно было, конечно, и разобраться с калибровкой генераторов, да разобраться, почему компенсаторная автоматика не сработала, когда надо. Но на это требуется время, а один я с этим буду воевать до Второго Пришествия Христа.

Врата открылись, вихрь событий с рёвом выплеснулся наружу, и со звуком, похожим то ли на всплеск, то ли на журчание, сравнялся до горизонта событий. Я зажал тангенту р/с:

– Разведгруппа, я «Рассвет». Что-нибудь нашли?

Несколько секунд рация молчала. Уже начал переживать, а не оказалась ли группа отрезана и не лишилась ли доступа к каналу связи, но судьба решила, что нервы мне ещё пригодятся. Долго ожиданием не томился. Динамик моей р/с отозвался на удивление чистым от помех голосом профессора Желткова.

– Прямо возле врат нашли крупное поселение, – ан, нет, показалось.

Где-то на заднем фоне сквозь слова едва-едва пробивался треск радиопомех. Но это, вероятно, сказывалась близость активной в плане радиоизлучения звезды.

– Я бы сказал, заброшенное около ста миллионов лет назад. Неудивительно, что тут всё превратилось в пыль.

Тогда как же ты, любезный, опознал, что это было поселение?

– К счастью, тут мы нашли несколько артефактов, даже за столь длительный срок не потерявшие свои черты, – продолжил тем временем увлечённый ксено-археолог. – Это позволило нам судить об уровне развития цивилизации.

– Товарищ профессор, ближе к теме.

Археология – крайне интересная для меня тема. На уровне простого обывателя, но интересная. Тем не менее, поддержание гипертоннеля в активном состоянии требует такую прорву энергии, что я бы предпочёл перенести лекции по ней в аудиторию.

– Я не договорил, товарищ Попов, – профессор – настоящий профессор.

Пусть я и позволил себе лишнего и перебил абонента в эфире, но тот всего лишь и сделал, что наставническим тоном пожурил меня за это. Сразу почувствовал себя виноватым в срыве дисциплины курсантом.

– Это позволило нам судить об уровне развития технологий местных жителей. Кем бы они ни были, но развиты были не сильно: кирпичные дома, каменные дороги, и активное использование извести в стройматериалах.

«У нас тоже кирпичные дома, каменные дороги и известь в стройматериалах», – подумалось мне. – «Мы тоже развиты «не очень»?».

– Много извести нашли? – это – единственное, что должно меня сейчас интересовать.

– За столько лет она почти вся гашённая. Пойдёт?

Вот то-то и оно. У гашеной и негашеной свойства, мягко говоря, различаются. Отсюда и течение реакций, где известь задействована, не одна и та же.

– У нас нет выбора. Сейчас и узнаем.

– Мы набрали килограмм триста. Рюкзаки насыпаны под завязку. По полцентнера на брата. Хватит?

На одиннадцатикилометровый корабль? Очень смешно. Обхохочешься.

– Не думаю, что надолго. Придётся сделать ещё несколько рейсов.

– Добро. Закройте врата, чтобы мы могли набрать адрес.

– Ждём вас.

Врата захлопнулись, а спустя несколько секунд начали открываться извне.

Заблокировался последний шеврон, врата открылись, и через несколько секунд из них строем вышли шестеро промокших до нитки разведчиков с тяжёлыми рейдовыми рюкзаками, забитыми известью. За собой они буквально волоком тащили ручные сумки, также доверху засыпанные веществом.

– Под дождь попали? – ехидно спросил Терентьев.

– Лучше бы там остались… – прохрипел профессор Желтков, вдыхая спёртый корабельный воздух.

«Ну и оставался бы, кто мешал?».

Врата с шипением стравливаемого газа-охладителя захлопнулись.

Замена рабочего тела фильтра – то ещё себе удовольствие, я вам доложу.

Техником будучи, я не привык делать одну работу дважды. Влезая в какую-то систему и «исцеляя» какую-то «болезнь», я суюсь в пару-тройку смежных на предмет отказов. Если устройство системы сравнительно простое или у меня в наличии много времени – тогда инспектирую её полностью. Для начала – с целью диагностики и понимания общего состояния. Если удаётся – то заодно устраняю обнаруженные косяки.

Система же регенерации кислорода… на картинках всё выглядит просто. На деле же, стоило лишь нам сунуться в первый попавшийся шкаф… ругались все. Вслух, громко, от души и непечатно.

Начнём с благодарения Древним за их дальнозоркость. В подавляющем большинстве случаев все крепления являлись легкосъёмными и не требовали применения специального инструмента. Пассатижи, отвёртки, выколотки и молотки для закисших или закоксованных подвижных частей не в счёт: помочь требовалась постольку-поскольку. Поэтому разборка с целью обеспечения доступа прошла практически без эксцессов. Пара прищемленных пальцев и уроненный кому-то на ногу фильтр в сборе не учитываются.

Продолжим злословием в адрес того «гения», кто догадался в целях экономии объёма запрессовать всё свободное пространство патрубками воздуховодов. Нельзя было открыть шкаф и достать до того участка системы, который интересовал. Всё потому, что и без того незначительный объём был от души забит шлангам, патрубками и рукавами. Некуда было даже руку с отвёрткой протянуть, не говоря уже про извлечение чего-то габаритного. Замена фильтров – да, не вопрос. Фильтры с активированным углём и с регенеративной смесью извлекались и менялись просто. Но вот чтобы разобрать и прочистить, допустим, конденсатор или сепаратор углекислого газа – такой камасутрой я даже на Земле не занимался.

В результате через час ближайшие к шкафу несколько метров были заняты аккуратно разложенными, бережно разобранными и осторожно вычищенными комплектующими системы регенерации кислорода. И только через два часа первый шкаф был обслужен полностью. И лишь через три часа из-под защитного кожуха воздуходува стал поступать очищенный от избытка углекислоты и насыщенный кислородом пригодный для дыхания воздух.

Спрашивается, за каким хреном было так затруднять себе жизнь?

Ответ. Чтоб жизнь малиной не казалась.

Теперь я на собственном опыте знал, как выполняется обслуживание системы жизнеобеспечения и сколько на это отводится реальных человеко-часов. И если информацию о первом можно было почерпнуть из руководств и наставлений в библиотеке корабля, то второе – сугубо справочные данные, чрезвычайно зависящие от технической оснащённости, квалификации и численности технического персонала.

Короткий итог: мы – не чета Древним.

Всё это изобретение велосипеда требовалось мне лишь для одного: подсчитать, через сколько же времени я смогу обслужить все регенеративные фильтры и сколько для этого потребуется рабочего тела. Результат меня не обрадовал. На борту сотни таких шкафов. На каждой палубе их десятки. Охватить каждый такой может не больше пары-тройки сотен метров протяжённости корабля. Большое количество переборок и поворотов затрудняет проходимость воздушной массы. Значит, время для обновления воздушной смеси увеличивается. Обслуживать фильтры я буду до морковкиного заговения.

А ещё рабочее тело фильтра. На то, чтобы полностью заменить старую отработку и засыпать новую порцию, ушло порядка ста килограмм извести. И не то, что бы нам этого хватит надолго. Дышать стало легче, это факт. Но в целом проблема лишь отсрочилась, а не решилась.

У нас появилось лишнее время. Терентьев разослал команды по всему кораблю, искать активные фильтры: пассивные нам были даром не нужны. На какое-то время с воздухом разобрались и гипоксия нам не грозит.

Что ещё после атмосферы? Искусственная гравитация. Понизить её до приемлемых 9,8: с этим я справился, ещё сидя на мостике. Уже одной проблемой меньше. Которая и не проблема даже, а досадный технический нюанс.

Дальше что? Энергия. Требуется пуск десяти генераторов для зарядки аккумуляторов корабля. Ёмкость последних просто колоссальна и исчисляется даже не Ампер-часами, Ампер-днями или Ампер-неделями. Суммарно ёмкость всех уцелевших батарей оценивается, с округлением, в десять Ампер-лет. Чтобы такое осуществить, потребуются месяцы при номинальной мощности источников энергии (а также сокращённом расходе последней). А они явно полную выдавать не собираются. Фотонные коллекторы ещё работают, мы постепенно приближаемся к светилу. Но наша скорость невелика. Всего десять километров в секунду. Такими темпами до приемлемых расстояний мы доберёмся где-то за три года с небольшим. Сейчас бортовая обсерватория оценивает нашу дистанцию в цифру, переводимую на русский язык в порядок десяти миллиардов километров. Многовато как-то, ага?

Но ещё не всё закончено: мы по-прежнему не имеем достаточного запаса энергии, чтоб свободно им распоряжаться, и всё время возвращаемся к этому. Почему-то, запуск четвёртого генератора привёл к огромному скачку энергии. Может, прогуляться до мостика?

Уже на нём самом, прогуливаясь между рабочими постами и креслом командира корабля, я принялся более детально изучать спецификации корабля. Углубленный анализ показал, что основные системы заблокированы, причём капитально. Для управления нам доступно только жизнеобеспечение, малая часть вооружения и ничего больше.

Так, смотрим,… Открываем раздел «TTХ». Длина, масса, оснащение… Вот. «Energ. Monopolia» – может, сокращение от «энергетической единовласти»? Всё быть может. Глядим… Чёрным по жёлтому написано на Древнем (даю сразу перевод): «Единовременный запуск всех источником энергии возможен только в случае активности всех потребителей: в противном случае это приведёт к перегрузке системы». Так вот почему такой скачок пошёл: грубо говоря, мы воткнули на зарядку один мобильник, а ток дали, будто целый завод заработал.

Ладно, с этим разобрались. Один генератор я оставил на жизнеобеспечение. Пускай питает всю палубу вместе с вратами. А остальные нехай заряжают аккумуляторы корабля. Генераторы вечно держать нельзя, они предназначены лишь для кратковременной работы.

Кстати, если кто подумал, что единовременный пуск всех десяти быстро зарядит аккумуляторы – то он глубоко ошибся. Во-первых, такие огромные токи (ну, батарею, конечно, не спалят, но) не рассчитаны на такое. У аккумуляторов есть свой режим запуска, а это максимум пять генераторов. Однако включать ещё я не рискнул. Потом, случись чего, не успеем вырубить. Кроме того, они нехило так плюются током. Интересно, из тех, кто запускал со второго по четвёртый, хоть кто-нибудь выжил?

Остальные проблемы решались небыстро, по мере их поступления.

Например, я одной из первых обесточил систему внешней сигнализации: мощнейшие прожекторы гигаваттных мощностей подсвечивали корпус корабля снаружи, сигнализируя другим судам «Не приближайся, столкнёмся!». Сейчас сигнализировать было некому, а пара десятков гигаватт энергии лишними бывают только при перегрузке. Поскольку эта система была побочной, то и управление ею основным кодом не защищалось. Кстати, о нём самом. На «Судьбе» кодом к основным системам оказался геном человека: цифра «46» – количество хромосом в наборе нашего вида. Сильно сомневаюсь, что в этот раз проканает тот же фокус. Как известно, снаряд дважды в одну воронку не падает. Хотя, тут уже всё зависит от плотности огня на километр фронта. Да и вряд ли Древние настроили своё корыто на самоликвидацию при ошибке ввода кода. Ну, хотя бы попробуем.

Вашу мать.…

Велик и могуч русский язык, но не найти в нём тех изречений, что описали бы моё состояние истинного и неподдельного изумления матом в три погибели в стиле малого боцманского загиба, когда бортовой компьютер «съел» введённый код и открыл мне доступ уровня Администратора.

Подошло! Кодом к основным системам оказался человеческий геном и в этот раз тоже! Вашу ж за ногу, это что же такое, один код для нескольких бортов? Едрить твою катушку индуктивности…

Но… Нет худа без добра: мне открылись все системы корабля, каждый его уголок, все его тайны и прихоти. А хотел он сейчас больше всего подзарядиться. Энергия генераторов постепенно направлялась в основную батарею корабля, но, как я уже говорил, это процесс небыстрый: аккумуляторы истощены практически в ноль.

Кстати. А можно зарядить быстрее? «Судьба» питалась от самих звёзд, их энергией: может, и с этим делом так прокатит? Нет, вряд ли. Корабль хоть и того же лада, но надеяться на это слишком примитивно. К тому же, рядом белый карлик. Даже «Судьба» не могла им питаться – звездулька крайне мизерная, но тяжеленная и чрезвычайно активная. Плотность её вещества просто убийственна: ложка такого дерьма… гхм… извините, вещества… весила несколько тысяч тонн. Разумеется, нам через такое не пролететь. Даже через корону. Несмотря на щиты, нас расплющит гравитацией сначала внутри корабля, а потом развалится и сам борт. Я уж молчу за всепроникающую радиацию, пробивающую любой щит.

Так что, пока займёмся другими делами. Например, экспедицией…

Глупо было бы предположить, что мы не попытаемся вернуться на Землю.

Что генерал Терентьев, собственно говоря, и предпринял: этот идиот тщетно пытался набрать адрес Земли несколько десятков раз. Каждый раз звёздные врата при попытке набора отбирали сотни гигаватт энергии, не давая основным аккумуляторам зарядиться. Генераторы вскоре грозились остановиться, а его это, казалось, не колыхало. В конечном счёте мне это надоело и я с мостика отключил питание врат. Попробуй теперь нас убить, придурок.

Попутно выяснилось (с мостика же), что этот корабль гораздо старше «Судьбы». Я бы сказал, ненамного, лет этак на миллион, но старше. Я очень плох в математике, и при переводе на земные величины наверняка возникло пара ошибок с запятыми в порядке чисел, но возраст этого корыта я оценил в один миллиард лет. А если быть точнее, один миллиард два миллиона пятьсот сорок три тысячи девятьсот восемьдесят два года. Вероятно, где-то ошибся, но плюс-минус километр.

Кстати сказать, выяснилось и название корабля. Я содрогнулся, вспомнив перевод. На корявом, потемневшем от времени дисплее, ужасающе горела надпись. «Ortus Malum». «Колыбель зла».

Это не было исследовательским бортом. Это вообще не гражданское судно: это военный корабль. Тяжёлый военный корабль, закованный в латы: с мощнейшими щитами и вооружением, оснащённый по последнему слову тогдашней техники. Только что он делает тут, в потрёпанном виде, с заблокированными системами и без энергии? А, самое главное, почему на борту никого нет? С этим должен был помочь призванный на помощь бортовой журнал судна.

М-да. Несмотря на автоматический режим полёта последнего миллиарда лет, данные весьма объёмны. Он что, каждый чих любой звезды регистрировал?

Почти.

Если вкратце, то где-то через пару сотен лет после запуска на корабле произошла критическая авария. Последовал отказ подавляющего большинства систем из-за мощнейшего импульса пульсара, на противодействие которому начинка корабля рассчитана не была. Предохранитель вырубил сверхсветовой двигатель – корабль без тормозов по инерции продолжил лететь на околосветовой скорости, даже и не думая замедляться. Экипажа на борту не было изначально: с самого момента запуска. Выбившие предохранители восстановить было некому, корабль и продолжил лететь по инерции, то попадая под метеоритный дождь, то впадая в зону гравитации какого-то небесного тела, то, ускоряясь гравитационной пращой (это действие иногда известно так же как пертурбационный манёвр), улетал куда-то дальше. Где-то через пару тысяч лет энергия импульса выхода со сверхсветовой иссякла: слишком много преград вставало на пути корабля. Потом – несколько сот миллионов лет дрейфа, несколько сот тысяч лет холодного простоя без малейшего ватта энергии, а потом появились мы: врата, к счастью, были активны, их питание изолировано от основной энергосети корабля.

Правда, на этом месте мне и самому стало интересно, какого хрена звёздные врата делают на борту военного корабля. Ладно, исследовательская станция, типа «Судьбы» или «Атлантиды». Но с какого перепугу они на военном корабле?! С тем же успехом можно было бы установить их, например, на «Аврору»: четырёхкилометровый крейсер с лёгкостью принял бы их в одном из своих отсеков. Благо, что архитектура корабля это позволяла.

Но меня заинтересовал один момент, обратить внимание на который у меня просто не было времени в пылу запарки.

Когда мы прибыли, корабль был хлад. Настолько, что, по ощущениям, температура воздуха составляла градусов десять выше ноля по Цельсию. Что, в принципе, выглядит логичным на фоне отсутствия питания общекорабельных систем и систем жизнеобеспечения. Но «хлад» в данном случае – это с точки зрения живого существа вида «хомо сапиенс», комфортная температура для которого лежит от +15+18 до +25+30. С точки зрения Вселенной на борту царила тропическая жара.

Внешняя обшивка и прочный корпус космического корабля хорошие термосы. Они одинаково хорошо удерживают дефицитное тепло внутри корабля и не пропускают избыточное снаружи во внутренний объём. Средняя температура за бортом сейчас порядка -100-250 градусов по Цельсию. Как же тогда воздух на борту был прогрет аж до +10, если, согласно бортовым журналам, корабль летел, как пробка из бутылки, неуправляемый с отказавшими системами, включая жизнеобеспечение? Что поддерживало температуру воздуха, если жизнеобеспечение легло вместе с рядом других потрохов? Не так давно пролетал мимо какой-то активной звезды и «поджарился» возле её короны? Бред какой-то. Это насколько невероятно везучим должен быть пролёт неуправляемого корабля, чтоб подогреть внутреннюю атмосферу за счёт внешнего тепла, но при этом не сгореть самому? Я быстрее поверю в то, что Томка Беляева, моя подруга детства, а, по совместительству, наш полевой врач, заявится ко мне ночью в отсек с бутылкой медицинского спирта в медицинском же халате на голое тело.

Как окажется позже, мне надо крайне внимательно и чрезвычайно осторожно подбирать слова и выражения, а также выражать свои мысли и эмоции. Многие из них, падлы, имеют паскудное свойство материализовываться.

Как бы то ни было, у нас оставались существенные проблемы. Даже несмотря на открытый доступ к общекорабельным системам. И самая главная из них – аккумуляторы корабля.

Следующая по списку, но не по важности, катастрофическая нехватка личного состава. Если верить корабельному табелю, в пилотируемом полёте управлять бортом должны семь человек, включая командира.

В одиночку за целым кораблём не уследишь и со всей работой не сладишь: слишком много систем управляются с разнесённых друг от друга терминалов. Жизнеобеспечение, вооружение, энергоснабжение, двигатели, связь, навигация, защита. Каждый рабочий пост заведовал своим направлением, включавшим в себя десятки подсистем, содержащих сотни циклограмм, для которых необходимо исполнение тысяч команд. Ни один человек никогда не будет действовать на корабле такого класса столь же эффективно, сколь и полностью укомплектованный экипаж. Простая проводка корабля из точки А до точки Б – да, это можно и в соло. Но не более того.

Только я разобрался, как перенаправить энергию с орудий на щит и уже собирался было заняться изучением состояния систем защиты, как на связь вышел генерал Терентьев. Зря я рацию не отключил…

– Попов, это Терентьев. У нас нет питания врат. Раз ты такой умный, сделай с этим что-нибудь.

– Да хрен те в борщ, – пробормотал я, отводя энергию с носового орудия главного калибра.

Зачем оно нам сейчас? Разве что, для защиты от метеоритов. Но у него скорострельность не очень. Некоторые земные линкоры и то имели более скорострельные автоматы заряжания. Много настреляешь, как же…

Кстати, активная метеоритная защита корабля была полностью отключена, и по одной простой причине: один из этих каменюк невероятно метким попаданием разнёс командную башню. Знакомый с принципами оборонных систем Древних, я не долго терзался вопросами без ответов «как» и «почему».

Щит на «Колыбели» не мог обеспечить сто процентов защиты от любых угроз чисто технологически. На борту стояли генераторы защитных полей класса «Колосс» – их я опознал по программному коду сервисного обеспечения. Они в активном состоянии со скоростью 10 000 раз в секунду меняли свою частоту по всему рабочему диапазону, подбирая лучшую для противодействия конкретным угрозам, будь то радиационное излучение, импульсные разночастотные орудия, лучевые пушки, ионные излучатели, тяжёлые тараны и прочая, включая трение о воздух.

К несчастью, у «Колосса» есть и ещё один недостаток: это его низкое останавливающее действие. Попадания от залпов энергетических орудий он рассеивает, но кинетическую энергию «болванок» не поглощает, а достаточно медленно движущийся объект может и вовсе с лёгкостью пройти сквозь него (для последних версий щитов Древних это что-то около десяти километров в секунду, а конкретно для «Колосса» этой модели – чуть больше ста). В общем, неэффективен в целом, хоть и защищает в общем. Такой вот парадокс.

Кроме щитов, был у корабля ещё один конструктивный момент, который и изъяном назвать трудно, и отдельной фишкой презентовать не получится: двигатели серии «Прометей». Да, мощные, да, быстрые, но, зараза, прожорливые. Пусть для разгона космического корабля требуется прорва энергии, особенно из состояния покоя, но тут с этими движками хоть какой-то прок: более или менее высокий КДП. Да только толку-то от него, если жрёт эта скотина за целую кавалерийскую армию? Если есть проблемы с энергией, как у нас, движки один хрен не запустятся.

В довесок, весьма огорчил ещё один факт, относящийся больше к текущему техническому состоянию корабля, чем к его конструктивным особенностям. Потери энергии по пути от основных аккумуляторов к распределителю на двигателях слишком большие. Гораздо больше, чем предусматривалось конструкцией и запасом «на усушку и утряску». В связи с этим проводники сильно нагревались, и на них ложилась многократная нагрузка: вместо того, чтобы работать по назначению (быть проводниками для потребителей) они решили играть в кипятильников и грели всё, до чего смогут коснуться.

Судя по отчётам системы диагностики, один из магистральных проводников был фатально повреждён. Обойти его нельзя: он не дублировался никоим образом. Можно сколь угодно корить Древних за то, что они все из себя такие по жизни предусмотрительные, но не заложили дублёр для «магистрали». А ведь это космический корабль, где каждый килограмм полезной нагрузки на счету. Невозможно бесконечно дублировать все системы. Масса всего корабля от этого возрастает чуть ли не вдвое.