Текст книги "Stargate Commander: История "Рассвета" (СИ)"

Автор книги: Александр Черный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 47 страниц)

Глава 40. По пути.

Мигунов назначил меня старшим по тарелочкам. Но в конечном итоге окончательное решение всё равно принимать будет полковник. Моё дело – доложить ему о ситуации, в части касающейся, а он уже будет котелок себе ломать, надо оно ему или да. По «Нове» мои мысли однозначны: нам тут делать нечего. Если где и закрепляться, то на земле. Нам в промышленных масштабах и на постоянной основе понадобятся мясо, растительная пища и питьевая вода.

Дальше по списку у нас комплексы сооружений и точки интереса, разбросанные по суше. Если информация люсианцев и наши домыслы совпадают, то это действительно верфи Древних. Раз так, то на них можно найти достаточно производственных мощностей для изготовления крайне полезных приблуд. Начиная от простейших острог и шанцевого инструмента для возделывания почвы при посадке культур и заканчивая производством стрелкового оружия для самых разных задач. Высокоточную дальнобойную систему не обещаю, но что-нибудь скорострельное и убойное сотворить смогу. В конце концов, я оружейник или да?

На этот раз решил с собой никого не брать. Где гасилась Рыкова – неинтересно. Чем были заняты все прочие – тоже. У меня свой список задач, который без меня никто не раскидает. Предельных сроков и «потолков» по времени мне никто не давал, потому работаю как работается. Без спешки, ловли блох и ковыряния в носу.

Подняться в ангар «Новы». Убедиться, что в «прыгуне» не осталось никого, типа спящего полковника Мигунова. Забросить свой рюкзак с экспроприированным РПК. Задача по разведке «Новы» выполнена, но оружие обратно никто не менял. Просто временно забили болт.

Контрольная проверка, прогон предстартовой подготовки, подача питания на двигатели и осторожный вылет из ангара башни с набором высоты.

Встал вопрос, куда лететь. На повестке дня несколько целей: «Авроры» на орбите (мы проверили и задействовали только одну из них), верфи на земле и сбитый корабль Асгарда. Последнее – чрезвычайно факультативно, но для нас он представляет такой же интерес, как и «чайные пакетики» люсианцев. Слишком далеко нас забросило, чтобы мы встретили что-то знакомое. Ладно, технологии Древних: мы предварительно знаем, что тут их опорный пункт. А Асгард? Был в деле с Древними или прибыл уже позже? «Беллискнер» – сравнительно новый тип кораблей. Не уверен, что он застал расцвет Предков в этой галактике. Да и лежит тут недавно.

Через хрестоматийное «Вышел заяц на крыльцо…» определился с приоритетными целями. «Беллискнер». Разберёмся, что с ним, и можно будет смотреть другие точки интереса.

Резко нос на себя, двигателям – самый полный ход, не забыть про инерционные демпферы. Газу до отказу – и «свечкой» в небо, искать под облаками свой бессрочный дембель.

Корабль Асгарда привлёк меня даже не столько близкородственным знакомством, сколько давностью своего появления. Планета заброшена очевидно очень и очень давно. Буйство зелени намекает на целые века забвения, если не больше. А тут – свежий сбитый корабль, следу от падения которого нет ещё и года. «Беллискнер» – не Бог весть какой тяжеловооружённый и донельзя бронированный линкор. Но довольно высокотехнологичный продукт промышленности Асгардов, напичканный тысячами тысяч систем защит, в том числе от дурака. Сбить такой надо постараться. Если кто-то умудрился сделать это – то он представляет для нас угрозу. Потому что даже та же «Аврора» в лучшем случае с «Беллискнером» на равных, и то при условии наличии полнокровного обученного экипажа. В соло я бы не хотел встревать в мясорез с тем, кто выпотрошил кораблик серых человечков.

До места аварии лететь недолго. В этот раз мне нет необходимости скрываться и таиться. По привычке взял эшелон до ста метров высоты, чтоб не маячить слишком уж лёгкой целью для гипотетических систем ПВО на незнакомой местности, но особо не шкерился. Газ в палас – и курсом на точку интереса.

Хотя, нет-нет, да кидал взгляды на бортовой радар и ожидал оповещения системы предупреждения. Мало ли, кто мог на меня навестись? Тех же люсианцев мы «наказали». Но кто даст гарантию, что всех? Если они дербанили корабли на кладбище, то могли и несколько бортов десанта высадить на планету. Сугубо ради разведки.

С другой стороны, чего я опасаюсь? Непосредственно люсианцев? У них на вооружении – корабли и технологии гоа`улдов, а среди их номенклатуры нет самонаводящихся залпов, как у Древних. Куда более маневренный «прыгун» запросто выиграет любой воздушной бой, если пилот не в носу ковыряется. Сбить меня из бортового вооружения глайдера или тел`така сможет только действительно опытный пилот, зажавший меня в крайне невыгодном положении или зашедший на атаку с солнечной стороны. Тогда, чего я боюсь? Что на планете-верфи остались автономные системы защиты и сработает местное ПВО? Это действительно будет проблемой. Уйти от самонаводящихся дронов Древних, к примеру, будет не в пример тяжелее. Я бы ещё сбросил с хвоста одного. Может быт (но это неточно) с помощью бортового боезапаса попробовал сбить два или три последовательно, но никак не одновременно. Но если на меня выпустят сразу рой – мне хана.

***

Курс к месту крушения «Беллискнера» лежал мимо района, где окапывались ошмётки нашей экспедиции. Пролетая мимо по пути, решил заглянуть в гости и узнать, как и что. Не сказать, что без этой информации я не смогу жить и работать. Просто зашёл по дороге.

Хотя, одно дело сделать надлежало при любом раскладе. Нормально поесть. Сухие пайки уже кончились, самые экономные сейчас доедали последние сухари и галеты. А человек – тварь такая, что жрать хочется всегда. В идеале, несколько раз в день. По возможности, вкусно.

Коль раз уж я настолько загружен задачами, что не могу выкроить время на добычу пропитания, то эту самую добычу придётся возложить на кого-то другого. Мигунов так и сделал, назначив специально обученных «охотников» и нарезав им план по поставкам живого мяса. Значит, как минимум, элементарный шашлык точно должен быть в наличии. А если подсуетились и «собиратели», то и что-нибудь растительное к столу может иметься.

Засим, абсолютно без зазрения совести (за отсутствием таковой) и вправе считая себя заслужившим свою краюху хлеба, уже через час после старта с «Новы» я сажал «прыгун» на площадке, которая со времени моего убытия существенно преобразилась. А четверть тысячи человек балду не пинали.

Пока «прыгун», снижаясь, некоторое время висел над нашей временной базой, у меня было время обозреть сверху масштаб проделанных работ.

Видимо, пока я занимался на «Нове», ребята рыли без продыху.

Вокруг сравнительно небольшого пятачка в несколько сот метров поперечником, включавшим в себя пару крупных строений и залитый бетоном плац, образовались качественно отрытые широкие рвы. Для противотанковых они были ещё слишком узки, для траншей слишком широки. Но заточены именно под действия пехоты: сверху хорошо видны изломы ходков, предназначенные для затруднения штурма траншеи противником и исключения поражений личного состава попавшим в ходок взрывным устройством. Похоже, что наши ребята из ВКО всерьёз рассчитывают отражать пешие атаки супостата… только чьи? Неужто Палыч подсуетился и решил закрепиться на случай активизации выживших «люсиков»? Не могу за это назвать его параноидальным шизофреником. Решение выгодное со всех ракурсов, как ни крути.

Ходки траншей, пулемётные гнёзда и блиндажи уже успели обшить срубами. Из изъятого при рытье грунта соорудили защитные брустверы. Часть лесоматериала ушла на заготовку дров. Из части брёвен уже складывали простые, но надёжные укрытия. Хотя, спрашивается, зачем, если рядом, на этом же пятачке – качественные монолитные здания? Разберёмся…

«Прыгун» коснулся днищем расчищенного от лесного сора плаца. Краем глаза отметил, что наших машин на «бетонке» меньше, чем было при моём отлёте. Видимо, часть бортов на дежурстве в небе.

Не успел выйти из машины и сделать несколько шагов, как меня взяла под белы рученьки нарисовавшаяся из ниоткуда Беляева. Судя по приклеенной на место нашивке с ФИО – в этот раз она сама, а не под управлением чьего-то сознания.

– Ну, и где тебя носило? – беззлобно бросила подруга детства, ткнув локтём меня под рёбра. – Я тут, понимаешь ли…!

– Понимаю, понимаю! – одной рукой сграбастал Томку в охапку и прижал к себе. – Всё понимаю, Томик. Но не сейчас. И тебе тоже «привет», кстати. Есть пожрать чего?

– Тебе лишь бы брюхо набить! – притворно возмутилась медик. – Где твоё чувство долга? Где ответственность?! В конце концов, совесть есть?!

Нормальные претензии. Прям смачные.

– Совесть не есть. Совесть пить. Пожрать, говорю, есть? Я серьёзно. У меня пайки кончились.

Томка быстро вернула себе серьёзный вид.

– Пошли, – махнула рукой Беляева. – Заодно расскажешь, где ты пропадал всё это время.

– А чего рассказывать? – я закинул рюкзак на плечо и пошёл вслед за своей ведущей. – Если коротко – то работал на отдалённую перспективу.

Окинул рукой творящийся вокруг лагеря инженерный беспредел.

– Это Палыч решил окопаться?

Томка хмыкнула.

– Нет, блин. Мы сами от нечего делать решили вырыть окопы для стрельбы стоя. На лошади. На крыше бронепоезда.

Пожал плечами.

– Кто вас знает. Не в курсе, с чего он так всполошился? Для окапывания такого опорника нужны веские основания.

Беляева скосилась на меня.

– Тебе виднее. Это ты с ним за ручку якшаешься. Вы пропадали где-то больше суток.

Значит, придётся поболтать тет-а-тет.

Подруга детства отвела меня в наспех сооружённую медсанчасть, где в полевых, но довольно комфортных условиях содержалась дюжина раненых и больных.

Под нужды лазарета отвели одно из крепких монолитных зданий на территории лагеря. Заделали все щели, заложили окна во избежание сквозняков. Установили простейшие, но крепко сбитые нары. На них и организовали спальные места для пациентов. Со стерильностью определённые проблемы, но полевую нейрохирургию никто разворачивать и не собирался. А для санации имевшихся травм текущего уровня хватало вполне. Отдельное помещение в том же здании отвели под столовую и место приёма пищи. Готовили под открытым небом (костёр удобней разводить снаружи, нежели внутри), а всё остальное происходило под крышей. Я успел как раз концу банкета. Часть пищи осталась невостребованной.

– Кто-то умер? – поинтересовался я, указывая на излишки еды.

– Дурак ты, парень, и шутки у тебя дурацкие, – буркнула Томка. – Это же для раненых и больных. Им по умолчанию пищи и энергии требуется больше. Регенерация тканей не берёт полезные вещества из воздуха. Понятное дело, я запрашиваю для них еды с запасом. А что остаётся… мы сейчас её не экономим. Готовят не шеф-повары из ресторанов, потому даже размер порций только подбирать учатся. С оценкой иногда промахиваются. Но лучше наготовить лишнего, чем оставить голодных без обеда. За такое и на вилы поднять могут.

Звучит на удивление логично.

Простейший жареный шашлык, довольно пресный, но оттого не менее сытный. Несколько небольших, но, как оказалось, сочных фруктов неизвестной мне породы. Чай из запасов экспедиции. Пока это всё, чем может похвастаться наше меню. Негусто, но и не пусто. Коней с голоду не двинем. А там, глядишь, и продуктовая раскладка разрастётся. Хотя бы хлеб свой печь начнём.

Кстати, надо будет подкинуть и провентилировать вопрос с закладкой печей. Нужны будут как металлургические, для ковки, так и пищевые, для варки. А если будем закрепляться вплоть до наступления холодов, то надо будет чем-то и отапливаться. Дров в округе в преизбытке, а обо что греться – ещё не создано.

За приёмом пищи разговорились. Томка поделилась информацией, накопившейся за время моего отсутствия:

– Палыч велел зарываться в землю, чтоб только ушки торчали, – Беляева вещала, покуда я хомячил за обе щёки. – Чего опасается – не понимаю. Вокруг на километры – непроходимый дремучий лес. Из врагов только звери, но их разве капонирами удержишь? С ранеными и больными отдельная тема. Кто после аварии на «Колыбели зла» – эти с переломами и вывихами ещё какое-то время полежат. Но начинают поступать всякие кашли, сопли и прочие чихи. Очень похоже на акклиматизацию. Температуры у пострадавших пока не наблюдается. Но это может быть плохо. Если нет температуры – значит, нету пироксинов в крови. Организм не борется с инфекцией. А у меня стимуляторов и иммуномодуляторов с собой – раз-два и обчёлся. Даже не знаю, имеет ли смысл начинать их давать… Ещё пресную воду нашли. В ней недостатка нету. Пока используем только для питья, но как соорудим ёмкости – можно будет постираться и помыться.

Оперативно жуя, ел быстро. Томку не перебивал, давай ей закончить мысль. В общих чертах понимал и мотал на ус нужды и проблемы. Очень скоро из-за объёмной физической работы с грунтом и древесиной люди устанут и им потребуется отдых: точно стрелять, когда в руках тремор по локоть от лесоповала, никто не сумеет. Для сооружения ёмкостей под воду нужен металл или крепкие полимеры. Можно и из досок попробовать сбить бочки. Бондарей среди нас нету, придётся осваивать профессию на ходу. На самый крайний случай, если не получится сразу сделать водоупорную тару, можно будет обмазывать смолой: древесины в округе условно бесконечное множество. А вот что с больными – это вопрос. Может, кто-то и впрямь простыл на нервах, иммунитет подкосился. Может, реально, акклиматизация. Люди, порой, в чужих городах по неделе-другой в себя после переезда приходят. А тут другое скопление галактик, другая галактика, другая планета. Что уж говорить про другой климатический пояс. Ну, а если и впрямь инфекция? С пресной водой проблем нет: уже хорошо. Значит, смерть от обезвоживания нам не грозит. Знай, только, подкидывай пищу и вовремя доставляй мясо. Судя по степени прожарки доставшегося мне шашлыка, на термообработке тут не скупятся. Мясо обработано прям с избыточным запасом. Если какая болезнетворная дрянь и сумела выжить при такой «термичке», то я уж не знаю, чем тогда его стерилизовать надо.

– А у тебя что? – спросила Томка, закончив «доклад». – Исчез куда-то, ничего не сказав. Я уж не знала, что и думать.

– Разведка, – пожал я плечами. – Чем ещё может заниматься оружейник в другой галактике? Только разведкой.

– Очень смешно, – скривилась Беляева. – Скажи ещё «балетом». Много наразведовал?

– Пока вопросов больше, чем ответов, – признался честно. – Сейчас подкрепился, за что тебе отдельная благодарность, встану на крыло и дальше полечу. Если предварительные выводы правильны, это – планета-верфь. Новый корабль, чтоб долетел до Земли, я вам не построю. Но ресурсов должно хватить на постройку небольшого лагеря в тактически выгодных позициях с последующей возможностью развёртывания в город.

– Ты думаешь, будем закрепляться? – спросила в лоб Томка. – Ты пойми, я не из пораженческих настроений спрашиваю. Мне надо понимать, что с ранеными делать и как больных лечить. Медикаменты брать неоткуда.

– Да, – подтвердил я. – На несколько недель или месяцев точно закрепиться придётся. Остальное покажет время и результат доразведки. Но пока что мы тут засели.

Пока не стал сообщать Томке, что на орбите – наказанная эскадра люсианского союза. Если Палыч не дурак (а считать себя таковым пока повода не давал), то он уже подсуетился и приказал бойцам держать ушки на макушке в ожидании возможных гостей. Томка – медик. Её работа – таблетки. Отражать наступление штурмовых групп «люсиков» есть кому. И без неё. Так что пусть пока работает без нервов и сосредоточится на своих задачах. А воевать мы и сами с усами.

Глава 41. «Беллискнер».

«Прыгуны» – всепогодные кораблики. Их можно использовать и в дождь, и в снег, и в зной, и в стужу. В известных на обитаемых планетах условиях нет такой атмосферной среды, где не сдюжил бы этот брусочек. Пожалуй, единственное, где ему откровенно не место – подлёдная обстановка, лавовые поля и глубоководье. К ударным нагрузкам корпус «прыгуна» откровенно слаб: проламывать собой ледовые поля им уж точно не стоит. Температура лавы с гарантией уничтожит если не корпус, то прилегающую к нему начинку, чувствительную к адским перегревам. Ну, а глубоководье тупо расплющит давлением: геометрия кораблика оптимизирована для прохождения через звёздные врата, но никак не для противодействия километрам водной толщи, давящей с усилием сотни тонн на квадратный сантиметр.

Несмотря на широкий спектр погодных условий, где мог применяться «прыгун», моя любимая среда – спокойное, чистое и безмятежное небо. Не столько потому, что люблю пофилософствовать, вальяжно развалившись за пультом и созерцая безграничные просторы воздушного моря. А потому, что усилий на такой полёт тратится меньше. Не надо просчитывать противодействие воздушным массам. Сносящий тебя ветер учитывается буквально походя и вносится минимальная поправка. Шанс, что тебя опрокинет внезапно нарисовавшийся из ниоткуда воздушный поток, минимален, если ты не идёшь вдоль водной кромки, лавовых полей или не пролетаешь мимо высокогорных участков.

Лафа, одним словом. Прямо как сейчас.

Если в полёте до «Новы» я шкерился, маскируя «прыгун» на случай гипотетического обнаружения, то теперь мне нет необходимости гаситься между волнами, опасно прижимаясь к водной кромке. По привычке всё ещё прислуживаюсь к своему чувству опасности и не поднимаюсь чрезмерно высоко (мало ли, что на заброшенной планете за автоматизированные системы защиты могли остаться?). Но прям уж открытого нападения не ожидаю.

«Прыгун» летел спокойно и не напряжно, выдача энергии с бортового источника колебалась на минимальных значениях. За бортом – ни облачка, подо мной – спокойное море. Горизонт также чист от каких-то атмосферных возмущений. Прошедший шторм уже куда-то рассосался, а на новый ещё не наскреблось. Ещё день или несколько небо в нашем районе будет спокойно от бурь.

При приближении к точке на береговой линии, где в прошлый раз был обнаружен рухнувший «Беллискнер» Асгарда (так сказал, будто за эти дни он мог куда-то улететь), снизил скорость движения и запустил сканеры. ПВО – последнее, что я ожидал от потерпевшего крушение корабля. Но вот какая-нибудь напасть, наподобие грозящегося рвануть реактора или утечки радиоактивных материалов (того же топлива, к примеру) вполне может быть.

Собственно, пожалуйста: получите и распишитесь. Не было нужды иметь колпак Нострадамуса, чтобы оказаться правым. При приближении к месту инцидента датчики «прыгуна» начали фиксировать повышенный уровень радиационного излучения.

С одной стороны, цифры невеликие. Если на прочном корпусе «Авроры» мы засекли порядка двенадцати тысяч рентген в час, то сейчас фон колебался в районе двух-пяти рентген. Казалось бы, немного, если не вспоминать, что 1-5 рентген в час – это порог безусловного отселения жителей из заражённой территории. И до места крушения ещё несколько километров, а фон продолжает расти.

Предварительно всё указывает на то, что корабль Асгарда являлся центром зоны заражения, если даже не её источником. По мере приближения к останкам корабля радиометр гордо выпячивал на экран всё новые и новые цифры. Когда до лежащего на грунте «Беллискнера» оставалось меньше ста метров, цифры в три десятка рентген с копейками прямым текстом сказали мне: тикай з городу, тоби 3,14зда. При таком уровне радиационного заражения работать людям без защиты нельзя. С лучевой болезнью свалимся через несколько часов. Увы, каким бы сочным куском ни выглядел корабль Асгарда, но при такой дозе облучения насладиться плодами мародёрства смогут немногие, и недолго.

Пользуясь прикрытием корпуса «прыгуна», что давало защиту от активных частиц хоть на какое-то время, облетел место крушения по кругу.

Корабль лежал на брюхе с минимальным креном, обусловленным неровностью грунта. Оный грунт был пропахан на добрые пару километров: от киля «Беллискнера» не осталось ничего, ныне он вперемешку с камнями, деревьями и прочим попавшимся на пути белёсыми обломками торчал из-под пашни. Корпус судна, бывший когда-то ослепительно белым, сейчас имел характерные следы взрывов, чьи эпицентры находились на борту. Обшивка во многих местах была вскрыта и торчала наружу «розочкой». При этом на видимой части корабля проникающих пробоин видно не было. Если что-то и вызвало взрывы на борту, то это или чей-то залп, пришедший в нижнюю полусферу, нам сейчас недоступную для обзора, или с внешним воздействием это «что-то» не связано.

В инфракрасном спектре корабль был ещё тёплым. Двигатели остыли, корпус сравнялся с температурой окружающей среды, а вот из-под пробоин, разнокалиберными «розами» вскрывшими обшивку, пробивались тепловые сигнатуры. Или на борту до сих пор имели место локальные возгорания, или что-то иное генерировало тепло. Но не сунусь же я туда проверять, когда даже на стометровом удалении от корпуса доза «светит» тремя десятками рентген в час? Чай, идиотов нет.

При всём при этом, отдельного внимания заслуживало местоположение корабля и его ориентация. Складывалось ощущение, будто «Беллискнер» прочертил по суше брюхом, в направлении вращения планеты, будто пытался сесть по аварийному. Не рухнул строго вниз. Не предпочёл посадку на воду. Не воткнулся «свечкой» в гору. А именно пытался сесть, контролируя крен, тангаж и дифферент. Но что-то пошло не по плану. И даже не это интересно в данный момент времени. В посадке на аварийном режиме что угодно могло пойти не так. Вопрос в том, что заставило экипаж прибегнуть к такому решению. «Беллискнер» – кораблик хоть и слабенький, но может, при определённых условиях, потягаться и с «Авророй». Что надо ему противопоставить, чтобы сшибить ему щиты и нанести внутренние повреждения? Неважно, с сопутствующей ли пробоиной извне или да.

Но налицо однозначно следы борьбы экипажа за живучесть. Может, кто-то из Асгарда выжил? Такое тоже нельзя исключать. «Серые человечки» чрезвычайно хрупкие создания. Их тела не предназначены для выживания во враждебной среде. В целях облегчения себе жизни они во всём полагались на технологии. Но если «Беллискнер» не взорвался, то, быть может, хоть кто-то уцелел? Это надо проверить.

Найти кого-то в непосредственной близости от корабля Асгарда я не рассчитывал. Так и не сумел представить себя контуженым настолько, чтобы организовывать пункт постоянной дислокации рядом с потерпевшим аварию космическим кораблём, грозящимся взорваться в любой неподходящий для этого момент. Даже, будь я переломанный в одном и том же месте десять раз, надо найти в себе силы отползти как можно дальше, если жить охота. Значит, искать кого-то ближе, чем в километре, смысла нет.

Хотя, глядя на счётчик радиометра, я бы тикал отсюда за все десять…

Только одно место подходит для укрытия выживших в окрестностях: чуть восточнее, в направлении вращения планеты, километрах в нескольких среди буйных зарослей зелени высится ряд разрушенных высоток. Судя по размаху окаймлённого растительностью бетонного пятна – или небольшой технический аванпост, или какое-то небольшое поселение. Там бы и я искал укрытия, будь на месте выживших при крушении «Беллискнера». Оставаться в лесу – себе дороже. Ночи, незнакомая планета, незнакомая фауна, да и ещё и стрессовая ситуация после аварии. А в бетонных стенах пусть и заброшенного, но города – укрытие от непогоды, убежище от дикого хищника и какая-никакая, а инфраструктура, позволяющая эффективно держать оборону. К тому же, есть высотки, на которые можно забраться и сверху обозреть окрестности. Если кто-нибудь разумный и выжил на борту, то направиться мог только туда.

«Прыгун» довернул носом в сторону руин заброшенного городка и взял курс на высотки. Самый малый ход двигателям – и медленно, аккуратно поплыли, высматривая среди деревьев и бетонных столпов зданий признаки жизни. Так-то, для этого есть детектор на борту, но чтобы увидеть тот же условный столб дыма от костра, он не обязателен.

При текущей скорости «прыгуна» до руин города меньше пяти минут лёта. На радарах – чисто. Единственный крупный источник электромагнитных полей, свидетельствующий о наличии хоть каких-то следов развитой цивилизации – фонящий десятками рентген в час корпус «Беллискнера», оставшийся за кормой. В черте горда ни единого ватта энергии и ни единого тесла поля не зафиксировано. Это заброшенная планета со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Над городом зависнуть по вертолётному. Опасно, конечно: это облегчает возможность наведения не только для ПВО, но и для ручного стрелкового оружия. Но так, зависнув на месте и стабилизировав динамично меняющуюся картинку за обзорным щитом «прыгуна», я могу визуально отследить, есть ли в округе хоть какое-то движение, свидетельствующее о наличии жизни.

Повисел пару минут. Поводил жалом туда-сюда. Осмотрел сверху всё визуально, и только после этого переключился на сенсоры «прыгуна». Почему не сразу просканировать руины? Слишком много времени я провёл за пультом таких корабликов. Знаю, как часто попадались экранированные зоны, закрытые от сканирования бортовыми системами «прыгунов». Чуть ли не в упор подлетали и сканировали: умная машина твердила, будто перед ней ничего нет. А по факту чего там только не находилось… Глаза – тоже не панацея, их тоже можно обмануть. Но когда взгляд пилота дублирует датчики машины, становится проще. Дублирование – залог надёжности.

В этот раз сенсоры молчали тоже. Никаких крупных очагов излучений. Никаких исходящих мостов от сигналов. Но это на «крупных» датчиках. Стоило лишь переключиться на детектор признаков жизни, как на оперативном экране на уровне земли зажглись две искорки, сигнализирующие о наличии в квадрате живых существ. Логика – она и на другом конце вселенной логика…

Поиск места для посадки не занял много времени. Руины города захватила растительность, произрастающая буквально везде, но и мне много не надо. Я – на десятиметровом «прыгуне», а не на четырёхкилометровой «Авроре». Уж найти пятачок размером с парковочное место для грузовика сумел. Сел на бывшую площадь между высотными зданиями: на той её части, которая ещё не успела порасти вековыми деревьями. Те тоненькие «веточки», что успели пробиться из-под бетонки к небу, оказались без зазрения совести примяты тяжёлым стотонным корпусом «прыгуна».

Две отметки целей локализованы в соседних с площадью руинах. Они принадлежали здоровенной высотке, в лучшие свои годы насчитывающей пару десятков этажей. Сейчас нескольких их них нет: что-то снесло верхушку здания.

Первым делом – заглушить источник питания «прыгуна» и обесточить машину. Такая себе «противоугонка», конечно. Но если я хочу попытаться вернуться не пешком, лучше перебдеть.

Две цели. Два живых существа. В непосредственной близости от места крушения корабля Асгарда. Вот скажите мне на милость, чего я ожидаю там увидеть? Двух серых человечков? И как я им заявлюсь? На русском, вынося с ноги двери «Здрасьте, забор покрасьте»? «Мы за вами, гэть на хату»? Надо будет подумать над этим вопросом на досуге. А то, не приведи Господь Бог, повторение ситуации – и буду стоять, тупить, как блондинка перед инженерной машиной разграждения.

Ладно. Хрен с ним. Потом будем думать на отвлечённые темы. Я пришёл сюда за останками «Беллискнера». Там ловить нечего. Надо посмотреть на выживших. Что с ними делать – решим потом. Может, добью, чтоб не мучились. Посмотрим.

Высотка, в которой укрылись двое (других живых сканеры «прыгуна» так и не обнаружили), была не в самом товарном виде. Сложиться могла в любой момент как карточный домик. Надеюсь, надумает она это сделать уже после того, как я уберусь из-под её стен…

Времени восторгаться изысками архитектурных решений и красотой нагло берущей своё природы не было, но пары брошенных взглядов хватило, чтобы понять: почти все сооружения выполнены из кирпича. Не плиты, не панели. А кирпич. Важно ли это? В данный момент – вообще однох?йственно. Но в перспективе на основе этого заключения можно сделать вывод о производственных мощностях тех, кто возводил это место, и попытаться понять, что могло пойти не так в их бытие. Кирпич – легче в изготовлении, проще в транспортировке и укладке. Для возведения зданий из него не нужен тяжёлый парк техники, как для, примеру, плит. Значит, местные ратовали за оптимизацию трудозатрат. Их ресурсы были ограничены. Панель возводилась бы быстрее. Но кирпич выигрывал в себестоимости. Простая арифметика.

Слесарь-оружейник вернётся позже с ещё одной порцией бесполезной информации.

За что я люблю заброшенные объекты на других планетах – так это за то, что, в отличие от земных собратьев, на их территориях почти не бывает «сюрпризов». Это наш человек, уходя, оставит по кучкой мусора МОНку, под плитой – ТМку, а в ближайшей канаве ещё воткнёт РГДшку, чтобы, уходя от «МОНки», ты лёг аккурат под «ручник». На Земле, «работая» по оставленным объектам, регулярно приходилось оглядываться и смотреть себе под ноги, на что наступаешь. Правда, там в девяноста девяти процентах случаев объекты были оставлены после боевых действий с себе подобными, и заминировать всё к херам – святейшая обязанность последнего выжившего/отступающего. Тут же не похоже, чтоб планету оставили после бомбардировки с орбиты или жёсткой мясорубки. Следов боевых действий не видно вообще.

Впрочем, это не означает, что мы вышли на променад и можно наслаждаться моционом, вертя технику безопасности на своём валу с околорелятивистскими угловыми скоростями.

Осторожно, отводя рукой молодые поросли деревцев, начинавших свой стройный ряд аккурат за местом посадки «прыгуна», и по привычке скользя взглядом в поисках характерных «усиков» мин и лески «растяжки», направился в сторону разрушенной высотки. За годы запустения на город нанесло немало земли: кое-где бетонка скрывается под толстым слоем пыли и нанесённого ветром грунта. Что ж. Мне плюс. Мягкий грунт скрадывает звук моих шагов. Удаётся перемещаться тише, чем могло бы. Осталось только не шелестеть растительностью.

Возле самой высотки стало очевидно, что тут кто-то есть, даже без специально обученных технологий Древних. В непосредственной близости от стен, буквально метрах в десяти-двадцати, кто-то устроил свалку биологических отходов. Подошёл к свалке, подобрал с земли ветку и пошевелил останки.

Кости, шкуры, черепа, внутренности – всё это относилось к каким-то животным, по габариту находившимся где-то между кроликами и волками. Несколько не слишком аккуратно разобранных туш валялись, не прикрытые ничем, и выветривались, распространяя в округе незабываемый «аромат». На счастье, потроха были ещё относительно свежими: не успели завонять настолько, что святых выноси. Но если пойдёт такими темпами, через несколько дней тут станет невозможно находиться: в земных условиях подобная вопиющая халатность в отношении организации пункта временного размещения личного состава могла быть приравнена к диверсии. Это ж надо догадаться, чтоб отходы ссыпать прямо возле лагеря? Неважно, аварийный он, временный или постоянный. Минимум полторы сотни метров должно быть! Лучше – больше.