Текст книги "Stargate Commander: История "Рассвета" (СИ)"

Автор книги: Александр Черный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 47 страниц)

Stargate Commander: История «Рассвета»

Глава 1. Прибытие.

Глава 1. Прибытие.

11 февраля

«Хоть бы не спалили, хоть бы не спалили!», – мелькали у меня шальные мысли. Я, стиснув зубы, и слушая гул в зале, прерываемый лязгом от вращения наборного кольца звёздных врат, наблюдал за процессом исключительно с технической точки зрения. Сжечь цепи питания врат, как в прошлый раз – дело настолько плёвое, что даже наши с нашим темпераментом (а точнее – ТЕМ БОЛЕЕ наши) с этим справятся за пять секунд.

Переживать за возможное и невозможное – дело важное, но десятое. Насущное же – попытаться вспомнить всё, чему меня научили (или пытались научить) в учебке ВКО. Как техника, меня готовили на роль вспомогательного звена. Так называемый младший технический персонал. Строго говоря, мой профиль – боевые системы и комплексы вооружения, но это не значит, что я не могу подхватить под козырёк и с хрестоматийным «Есть» решить задачу по, скажем, электрике.

– Первый шеврон – разблокирован!

За оружейную тему не переживал от слова «нисколько». Весь наш парк вооружения – платформа АК в её различной итерации, да ПМ с ПМм. У нескольких человек СВД, да есть в загашнике чуток гранатомётов и реактивных гранат. Всё. Как ты ни старайся, а перепутать детали невозможно: только если в рамках одной и той же модели номерные части переставить на другой автомат. Но это для механики тоже некритично. С «электричкой» также просто: всего две неисправности во всём её мирке. Контакт там, где его быть не должно, и его отсутствие там, где он нужен. Всё остальное – буквально табличные данные, которые можно быстро поднять по шпаргалке.

– Второй шеврон – разблокирован!

А вот как мы зубрили технологии Древних… У-у-у… это вам не шашки перекладывать. Причём, наши наставники пошли по, как им казалось, простому пути: начали вещать нам за плюшки гоа`улдов, которые те сгондурасили у Древних. Заодно заложили в наши мозги принцип реверс-инженерии и упрощения схемотехники. По факту же, вложили такую мешанину и кашу, что переварить её смогли лишь самые дотошные курсанты.

В числе оных каким-то неведомым фаллическим образом оказался и я.

– Третий шеврон – разблокирован!

Безусловно, в рюкзаке лежат и мои тетради с конспектами, и россыпь карт памяти для моего КПК, и сам КПК, и несколько аккумуляторов для него. Но львиная доля всего этого обилия, безобразия и многообразия должна была отпечататься в моей личной памяти, которую сейчас и шерстил на предмет забытых тем и пропущенных уроков.

– Четвёртый шеврон – разблокирован!

То, что я техник второго эшелона – вовсе не означает, что мне не поручат задач первого. А то и вовсе поимеют дурость поставить ведущим техником какого-то проекта со словами «Отличник подготовки? Вот и отличайся дальше». Как будто я нашу армию не знаю…

– Пятый шеврон – разблокирован!

Набор адреса врат вызывал неконтролируемый выброс адреналина в кровь. Одно дело – рядовая инопланетная задача в пределах Млечного Пути. Ну, на худой конец, Пегаса. Что мы, первый раз на службе? Никогда через врата не проходили? Но нет же. Набираемый сейчас адрес состоит не из семи и даже не из восьми шевронов. А из девяти. Предыдущая группа, убывшая по нему, так и не смогла вернуться: люди полковника Янга имеют лишь дистанционную телекоммуникацию с Землёй посредством тех же самых технологий Древних, но сумеют ли вернуться физически… я бы на это не ставил. И теперь им в помощь по тому же адресу отправляют нас.

– Шестой шеврон – разблокирован! – доложил оператор.

«Как же медленно всё тянется…», – подумалось мне. – «Быстрее, чем у америкосов, но как же медленно…».

– Седьмой шеврон – разблокирован!

«Сейчас начнётся перегрузка», – лучше сосредоточиться. Если начнутся пробои и полетят шальные разряды молний в зале врат – будет не сахар. Штыри молниеотводов, конечно, понатыканы в изрядных количествах (вон, торчат из «пятисотого» бетона стен зала), но доводить до светопреставления не хочется.

– Восьмой шеврон…

Ещё при его наборе начались проблемы с питанием. Освещение сдохло сразу же, остановилось и жизнеобеспечение базы. Застопорилась вентиляция, вырубилось отопление подземной части комплекса, охлаждение систем осталось только пассивное. Питание врат шло по отдельным силовым шинам, но, видимо, кто-то где-то что-то не рассчитал: случившийся пробой затронул систему питания объекта и «вышиб пробки».

– …разблокирован!

Первые разряды «молний» сверкнули после фиксации восьмого шеврона. Правда, били они, в основном, в заднюю плоскость звёздных врат: создавалось ощущение, что они сами забирали энергию с базы для открытия гипертоннеля.

– Девятый шеврон…

Ослепительно вспыхнувший разряд проскочил прямиком из врат в направлении командного пульта. Благо, последний был защищён диэлектрическим бронестеклом. Не то бы всех пожарило: в гренки превратились б сразу же.

– Девятый шеврон…!

Раскаты грома и удары молний оглушили, казалось, всех на этой базе. Как до сих пор не завоняло жаренным – я не знаю. Наши две роты стояли в непосредственной близости от врат, да и оборудования до хрена было, и на каждом железа размером с такую-то гору. Но, как говорится, «пронесло – так повезло». Зато откровенно несло характерным запахом озоном.

– Девятый шеврон…! Заблокирован!

Установилось соединение. Вихрь событий, вырвавшись вперёд на восемь метров, сгладился до горизонта: гипертоннель стабилен. О чём, собственно, и объявил оператор набора. Первым к пандусу поднялся генерал Терентьев и начал толкать чувственную речь:

– Времени мало, берём с собой всё, идём вперёд! За военными – гражданские, никому не толпиться, проходим быстро, но не спешим! Поехали!

Ну, конечно, военные всегда впереди… Хотя, чего я возмущаюсь? В данном случае это логично. Однако, было нелогично, что вместе с нами не послали «Нерехту»: многоцелевой роботизированный комплекс на гусеничном шасси с электроприводом. Обычно, используемый для разведки методом телеметрии. Вместо неё нам отрядили прототип многоцелевого «Урана», который в данной конкретной модификации представлял собой тягловую платформу: та же электрическая тяга, те же гусеничные шасси.. Обычно военные не скупились на разведку, а тут сходу бросили вперёд головные отряды ВКО. На «Уран» нагрузили всего и помногу: по большей части, боекомплект. А с разведкой решили не заморачиваться. Гениальность или раздолбайство? Скоро узнаем.

Раздался глас по громкой связи:

– Экспедиция – вперёд!

В принципе, стандартная фраза, ага?

Как учили, с интервалом в три шага, неспешно, но без проволочек, пешая колонна людей, неся на себе тяжеловесное оборудование, подошла к горизонту событий и степенно начала в нём исчезать. Моя очередь была где-то в конце, но я решил не заморачиваться на сей счёт. Всё равно все там окажемся. «Судьба» ждала за горизонтом событий, и это не фигурный оборот речи. «Судьба» – корабль Древних, куда мы и направляемся, в усиление к уже имеющимся там наличным силам.

Вот и моя очередь подошла… Отбивая тяжёлыми и неповоротливыми берцами шаг по жестяному настилу пандуса перед вратами, я пробирался за остальными членами экспедиции, волоча на себе столитровый рюкзак, оружие на ремне и две столитровых сумки. Перед самой линией плоскости выдохнул и вошёл в тоннель, откуда сразу же вышел с другой стороны, весь промёрзший до глубины костей: ощущение замерзания у живых существ – побочный эффект пользования этой технологией.

Ну, что. Здравствуй, «Судьба»?

Ан ни хрена. Нет, мы-то оказались определённо на корабле, и, похоже, что даже на «Судьбе», вот только вот… Нас никто не встретил. А ведь на брифинге сообщалось, что пополнение экспедиции встретят люди Янга и Скотта. И ещё было темно. Очень. Не было видно ни зги: только тактические подствольные фонари на автоматах бойцов трёх взводов ВКО освещали зал врат корабля. Ну, да, всё правильно. Вот они врата, вот пульт управления ими, вот лесенка наверх… Точнее, две. А ещё точнее, спаренные.

Врата с характерным звуком схлопнулись сразу после того, как, визжа приводами и электромоторами, прошёл «Уран»: за нами закрылся гипертоннель, начисто отсекая нас от связи с внешним миром. Сразу же устройство Древних сбросило накопившийся заряд тепла и статики: из клапанов по обеим сторонам вырвался нагретый газ-хладагент.

Тут же, сию же секунду после выхода из гипертоннеля, дыхание как-то странно перехватило. Чисто инстинктивно захотелось вдохнуть: это нормально. После прохождения через врата это случается со всеми и независимо ни от чего. Но на вдохе… Сразу почувствовал: воздух не просто «спёртый», он «перетёртый» раз двести миллионов, и ныне идёт на новый круг. «Хана жизнеобеспечению», – подумалось мне, как технику. Впрочем, не только в этом было дело. Корабль хлад. Ещё не ледяной гроб в пустоте, но уже приближался к этому состоянию.

Что-то не так. Моя интуиция и инстинкт самосохранения говорил мне, что в какой-то момент времени что-то пошло не по плану. Мы, хотя бы, вышли из врат целыми и невредимыми: могло быть хуже. Но внутри всё резко завертелось и похолодело от предчувствия грядущего абандона.

Что пошло не так? Где опасность? Какого рода проблемы? Кто будет их решать? Какими силами? Сколько у нас времени?

Огромная толпа на триста человек не может организоваться быстро. Слишком инертное образование. А у меня прям потроха в узел начало заворачивать от ощущения скорой кончины всего сущего, ссущего и сосущего.

Что делать? Резко бить «Алярму» и доложить? О чём?

– Товарищ генерал, я предчувствую опасность!

– Какую опасность? Как ты её предчувствуешь?

– Кольцо сжалось!

– Какое?

– Моё!

Этим я лишь посею лишнюю смуту в ряды личного состава. Толпа – сущность инертная. Ещё не все поняли, что где-то вылез косячок, а потому паники пока нет, но очень скоро даже до самых сонных дойдёт, что дело пахнет керосином. Надо действовать, и действовать сейчас.

Рюкзак и сумки я скинул за вратами, чтобы их никто не видел.

Военные тут же принялись расставлять посты и рассылать дозоры по всему кораблю.

Второй взвод сразу ушёл в разные направления.

Как только личный состав слегка рассосался и дышать стало проще, по отсеку раздался голос: речь держал командир нашей братии, генерал Терентьев.

– Никому не расходиться до выяснения всех обстоятельств! Фонари загасить – заряды не тратить! У кого есть оружие – с предохранителей не снимать! Медикам приготовиться…!

«Медикам»? У нас всего один медик на триста человек – моя подруга детства, Беляева Тамара Николаевна. «В простонародье» – Томка. Молодой военврач, полевой хирург, обладает достаточными знаниями в области химии и медицины, но абсолютно не смыслит в смежных отраслях: проще говоря, специалист узкого профиля.

Кстати, о свечении. Сразу же после фразы генерала зал погрузился в полумрак: большинство источников освещения отрубили. Осталось всего два взвода: первый и третий. Они-то и подсвечивали нас, обеспечивая минимально комфортный уровень освещённости для глаз.

Впрочем, это не помогло: меня они не заметили. Под шумок я, подстрекаемый своей паранойей, прокрался из зала врат, прихватив своё табельное оружие, АК-12 и ПМ. И бегом бросился вокруг отсека по внешней обстройке: если это действительно «Судьба», то через пару уровней я окажусь на смотровой палубе. Если это действительно «Судьба»…

Меня терзали смутные сомнения, действительно ли это она. Если так, то где весь экипаж? Конечно, Терентьев не дурак, и отправил людей разобраться с этим делом, но… Что-то мне подсказывало, что парни из ВКО вменяемого ответа нам не принесут. Впрочем, я едва ли справлюсь с этим тоже.

Радиостанция на поясе затрещала благим матом: военные устроили перепалку в радиоэфире.

– «Тополь», я «Рысь», нахожусь по десятичасовой, прохода не имею.

– «Тополь», я «Медведь», нахожусь по трёх-пяти-минутной, прохода нет.

– «Звезда», я «Кит», прошу помощи, не можем продвинуться дальше.

Если что, «Тополь» – это генерал Терентьев, а «Звезда» – позывной полковника Мигунова. Остальных я не знаю.

– Всем группам, прекратить поиски и подтвердить получение приказа «Тополю».

– «Тополь», я «Рысь». Вас понял, возвращаемся.

– «Тополь», я «Кит». Возвращаюсь к вратам.

Несколько секунд в эфире висела тишина.

– «Медведь», я «Тополь», отзовись.

Глухо.

– «Медведь», подтверди получение, я «Тополь».

Тишина.

– «ТОПОЛЬ», «ЗВЕЗДА», Я «МЕДВЕДЬ»!!! – внезапно заревела радиостанция. – Разгерметизация палубы, обширная брешь! Держим, чем можем! Отключите нас!

Идиоты… чем они только думают?! Кто их, бл9ть, отключит?!

Я бросился по палубе искать активные командные консоли, попутно случая речи вояк.

– «Медведь», отставить, отходите к вратам, – раздался спокойный голос Терентьева.

– «Медведь», я «Звезда». Назовите ваши координаты.

– Трёх-семиминутная, «Звезда»!!!

«Хана ребяткам», – подумалось мне. Палубой ниже и тремя отсеками левее, что ли? Посмотрим…

Выбегая из-за поворота, наткнулся на служебную консоль у стены: один из вспомогательных постов живучести корабля. Так… Сейчас поглядим, что есть полезного. Схема палуб? Замечательно, давай сюда. Тут, правда, всё не в масштабе…

Ну, да, вот он: мигает красным разбитый отсек, там сейчас группа «Медведь». Можно отключить его? Нет, он центральный, на него завязано слишком много коммуникаций: отсоединять выборочно слишком муторно, а рубить не глядя опасно. Разбираться слишком долго… А изолировать смежные? Через вентиляцию он соединяется с соседним: пробоина там, и при том большая. Декомпрессию не остановить… Но можно дать ребятам шанс.

Время шло, но и я не стоял без дела. Старательно конспектируемые несколько месяцев лекции сейчас вылезали из памяти прямо перед глазами, а руки сами играли на консоли сонаты и фуги: спасибо программе обучения, через которую прогоняли на Земле технический состав экспедиции. Теперь знания пригодились на практике. Мне потребовалось буквально чуть времени, чтобы найти и активировать программу системы защиты: над пробоем сомкнулось силовое поле щита. Надолго не хватит, и воздух всё равно просачивается, но спасти группу смогу. Да и, если сравнивать, просачивающийся со сквозняком воздух – это лучше, чем воздух, вырывающийся со скоростью урагана, способный вынести человека в космос через пробоину.

– «Звезда», «Тополь», не знаю, что вы сделали, но мы спасены! Отходим к вратам!

Представляю сейчас реакцию Мигунова и Терентьева.

– Всем вернуться в зал врат, – повторил генерал.

А он предсказуем!

Внезапно смолк едва слышный гул в коридоре. До сих пор, с момента нашего прибытия, пусть и прошло всего немного времени, но мы слышали равномерное гудение: работала вентиляция и жизнеобеспечение. Ныне же вентиляторы застопорились. Интересно, почему? Командная консоль сообщила ответ и на этот вопрос: сгорела цепь. Только и всего? Ну, это ещё не так страшно… А на каком участке? Магистральный, перед распределительным узлом? Это уже хуже…

По карте отыскал место, добрался туда минуты за две. Поддев кожух, снял щиток. Посветил фонариком. Ужаснулся. Ну, во-первых, количество пыли превышало все допустимые нормы: она не просто «набилась» под щиток: будто туда была напрессована, причём, под существенным давлением. Настолько качественно, что я готов аплодировать стоя тому, кто это сделал, если бы не знал, что сие – лишь следствие бессчётного времени, проведённого кораблём в забвении и запустении.

Откуда мне это знать? Техническая подготовка делает своё дело. Как ты ни старайся избавиться от неё, но всё, абсолютно всё её даёт. Любой материал и в любом количестве. Не существует материала, абсолютно не дающего пыль. Корабль – замкнутая среда (больше нет, если учитывать пробоины), и копящаяся под циклическим действием систем вентиляции пыль набивается туда, где конструкторы даже не предполагали. В каждую щель воздушный фильтр не поставишь. Вот и получаем то, что имеем.

На избавление щитка от пыли много времени не потребовалось: поддев защёлки, снял её настолько, чтобы можно было видеть находящееся там. Ну, да, вот она: оплавленная изоляция проводника. Что это, проволока? Нет, шина. Технология старая. Древние всё всегда делали с запасом. Там, где мы бы кинули проводок, они применили, мать её, цельную шину.

На замену много времени не уйдёт: тем паче, что узел в щитке обесточен, а запасные нити ремонтной цепи висят на дверце, свёрнутые в калачик. «Вот тут реально «Слава Древним»!», – хмыкнул я, уже готовясь воспеть хвалу предусмотрительности этих ребят. Правда, «запаска» была всего одна, а цепей в узле проходило около десятка. Снять оплавленный проводник и вставить на его место новый – задача довольно-таки простая, но не когда на тебя давят. Опять ожила моя рация:

– «Рассвет», я «Тополь», на связь!

«Рассвет», если что, это мой позывной

– «Рассвет», на связь, я «Тополь»!

– Слышу тебя, говори, – процедил я, пытаясь ножом вставить конец проводника в гнездо – винта или шайбы не имелось, что печально.

– Где тебя БМПТ носит? Вернись в зал врат!

– Ага-ага, уже-уже… – пробубнил я, всаживая остриё клинка глубже: закрепить проводник получилось только с третьей попытки. Вот, всё. Попробуем запустить… Воспользуемся ближайшей командной консолью.

До оной добрался без проблем, равно как и от неё. Вот только воспользоваться не вышло: система диагностики наотрез отказалась врубать жизнеобеспечение, но упорно твердила, что содержание углекислоты в воздухе критическое. То-то я чувствую, сконцентрироваться тяжеловато…

Вернулся к щитку. Может, в предохранителе дело? Попробуем заменить или сбросить до рабочего положения… Присел. Вытащил. Осмотрел. Ну да, плавкий термобиметаллический предохранитель. Примитивная и древняя, как бивни мамонта, технология. От замыкания нагревается, одна из пластин отгибается вследствие температурной деформации, цепь размыкает. Как только пластина остынет – цепь замыкается и всё возвращается на круги своя. Вручную вернул гибкую пластину обратно, не дожидаясь её охлаждения, и начал пристраивать устройство обратно в гнездо. Операция довольно ювелирная. Я сегодня не в настроении и могу случайно спалить корабль.

Между прочим, угроза не сильно расходилась с действительностью. Если сейчас ткну куда-нибудь не туда – дело запахнет жареным. В зависимости от цепи, её принадлежности и «висящих» на ней потребителях, ток в ней может достигать тысяч ампер или миллионов вольт. Ни то, ни другое приятным для осязания не назовёшь. Конкретно этот щиток в данный момент обесточен, но это же не повод касаться всего, что ни попадая? Тем паче, что никто не знает состояния этого корабля. Быть может, там физически перемкнуты цепи, которые в нормальном положении обязаны быть разнесены? И условно «обесточенная» шина может быть под напряжением.

Что и требовалось доказать.

Проводку закоротило, что и следовало было ожидать: удерживая одной рукой штык (которым разводил мешавшиеся мне жгуты и связки), другой устанавливать предохранитель в гнездо – удобства мало, и восстановления работоспособности щитка при этом ожидать не стоило. Вместо этого я только замкнул цепь, и освещение, вспыхнув ярчайшим всплеском, погасло.

– Твою мать… – зашипел я, отдёргивая руку. Не знаю, какое там было напряжение, но сила тока явно была приличной.

На мой жизнерадостный возглас о жизни и спасении с упоминанием чьей-то там матери в коридоре, включая тактический фонарь под цевьём АК-12, появился Дружинин.

– Вот ты где, Попов… у нас проблемы.

– У нас везде проблемы, как только мы оказались на этом корыте, – усмехнулся я. – Что там ещё?

– Терентьев собирает всех в зале врат.

– Это не столь критично, – уточнил я.

– Утечка воздуха, на всех палубах. – добавил боец.

А вот это уже серьёзно. Если этот корабль хоть немного похож на класс, которому принадлежала «Судьба» (в том, что это не она, я уже не сомневался), то конструкция насчитывает два десятка палуб. Декомпрессия на всех указывает или на обширное повреждение, затронувшее все палубы, или на серию мелких пробоин, в разной степени поразившие те или иные участки. Но и заявлять такое – уже заявочка на осведомлённость. Кто-то, как и я, добрался до командных консолей и оценил состояние корабля? Надо поблагодарить этого помощника. Я физически до этой задачи не добрался.

– Хана жизнеобеспечению… – выдохнул я. – Попробую починить…

– Невозможно. Слишком обширные повреждения по всему кораблю. Ты не справишься.

– Изолируйте разгерметизированные отсеки.

– Думаешь, мы до этого не додумались? – посмотрел на меня из-под козырька кепки Дружинин. – Все палубы перекрыты.

Что ещё остаётся? Только система вентиляции, а она, на минуточку, все отсеки объединяет в один огромный комплекс. Значит, где-то неисправны клапаны отрицательного давления. Или закисли, прикипев, или им физически что-то мешает заткнуть канал вентиляции, если в какой-то стороне сильно разряженная атмосфера.

– Попытайтесь удержать столько воздуха, сколько сможете, – попытался сосредоточиться.

Получалось уже плохо. Уровень углекислоты в атмосфере явно превышал предельно допустимую концентрацию.

– Можно узнать, чем ты занимаешься?

– Если вкратце, то хочу попытаться подать питание на ряд первостепенных для нас систем, и был бы весьма признателен всем, если бы вы свалили от меня на хрен. И не мешали бы мне работать.

Каждая встречная гнида норовит сбить под руку! Одну цепь я чуть не потерял. Ещё одно замыкание – и Древние знают, что может сгореть. Причём, безвозвратно. Располагать цепи энергоснабжения и узлы распределения так близко друг к другу и с такой незначительной изоляцией – от Древних я такого не ожидал.

Косясь на меня, как тузик на просроченную грелку, Дружинин развернулся, и, гулко шагая по железному коридору, удалился восвояси. Скатертью дорога.

Только-только я приноровился, чтобы перезапустить освещение в коридоре, как опять заработала радиостанция:

– «Рассвет», я «Тополь» ты отсутствуешь в зале врат...!

Чтобы не распсиховаться, просто отрубил р/с. Нервы дороже.

Терпение стремительно кончалось, как и кислород в воздухе, пропорционально с уровнем углекислоты в атмосфере росла и моя ярость. Нет, клянусь, или я верну в строй жизнеобеспечение, или взорву корабль – третьего не дано!

Нельзя сказать, что я по жизни злобный малый. Обычно, стараюсь не выходить из себя без повода. То ли нервные сборы сказались, то ли бессонная неделя перед этой операцией, но отчего-то моё спокойствие стало изменять мне.

Наконец, удалось перезапустить освещение, сбросив предохранитель до рабочего положения. Вслед за ним почти вошло и жизнеобеспечение, путь и не полностью. Вентиляция есть – уже хорошо. Хоть не так быстро задохнёмся. Послышался характерный гул местами подожжённых трансформаторов и электромоторов, закрутились крыльчатки вентиляторов, и оставшийся на борту воздух пошёл циркулировать через систему воздухообмена. К сожалению, в воздушной смеси отчётливо ощущался привкус горелого. Значит, где-то на борту пожар или значительные предпосылки для его образования.

– Можете не благодарить, – процедил я сквозь зубы, закрывая щиток.

Теперь бы добраться до генераторов корабля…

Коридор находился под залом врат. Если повезёт, отсюда я относительно быстро доберусь до носовых палуб, а там и до носового генератора недалеко. Проблема только в том, что пускающие его стартеры и солнечные батареи наверняка повреждены, или, что ещё хуже, уничтожены. Возможно, удастся «выбить искру» из пары рабочих кластеров, но этого вряд ли хватит даже для одного пуска.

Не повезло. Один из двух ведущих к генератору путей, а именно правый, был намертво заблокирован гермодверью с заклинившим механизмом: контрольная лампа на панели яро сигнализировала об отсутствии тяги. Питание приводов было, тяги – не было. Это меня так злило, что хотелось взорвать дверь к едрёной фене. Останавливал только имеющийся на печальный опыт с «Судьбой», когда за заблокированной дверью оказался разгерметизированный отсек. Решив пожить подольше, я благоразумно отказался от этой затеи. Правда, мне было интересно, каким образом мог быть разгерметизирован коридор, находящийся тремя палубами под прочным корпусом, и отстоящий от него на целый отсек. Это как и чем должно было долбануть? Астероид?

Так, один путь был заблокирован. Быть может, имеет смысл поискать второй? На каждой палубе их по два. Развернувшись и оставив печальную гермодверь позади себя, вернулся по тому же пути, миновав тот злополучный щиток, где едва не уничтожил освещение на всей палубе. Со второй дверью повезло больше: правая была заблокирована, зато эта открылась относительно легко. Давление воздуха было стабильно положительным. Теперь ещё пару ходков вперёд, миновав ещё две аналогичные гермодвери, а там носовой генератор найти будет проще пареной репы: здоровенные, они занимают по нескольку палуб в высоту.

– Попов! – окликнул меня кто-то, когда я прошёл щиток, нагоняя бегом из-за поворота коридора.

Какая ещё мразь меня достаёт… Я уже начинал хотеть сорваться на рык.

Бегущие шаги приближались, я обернулся: сзади подбежал боец с лычками сержанта и в бронежилете, в руках держал всё тот же штатный АК-12.

– Попов! – остановился он, тяжело дыша, и, сглотнув, продолжил: – У нас проблема в зале врат. Генерал Тереньтев отзывает всех, тебя одного нет…

Очень резко сильно вдруг захотелось пристрелить бедолагу. Уже в мыслях моих затвор моего АК-12 рванулся назад и вернулся в обратное положение, дослав патрон в патронник: ещё секунда – и дуло автомата хищно воззрилось бы на сержанта. К счастью, это были всего лишь мысли. Внешне я старался выглядеть максимально спокойным.

– А теперь слушай сюда внимательно, боец… – я мысленно досчитал до полутора и постарался остаться хладнокровным. – Если ещё хоть одна живая душа меня побеспокоит, она уедет с этого борта в открытый космос без транспортных средств и скафандра. А если не хочешь возглавить этот список, то беги назад с той же скорость, с какой припёр сюда, и передай Терентьеву мой пламенный привет. Не имею ничего против тебя конкретно, но я очень не люблю, когда мне мешают работать. Свободен.

Сержант нахмурился. Несколько туговато, но он допёр, что я не шучу, и вознамерился смыться, за что ему я был серьёзно благодарен. Замешкался он ненадолго.

– Ты как себе это представляешь? – спросил воин. – Генерал посылает сержанта, чтобы он доставил в сопровождении прикомандированного гражданского специалиста, а вместо этого тот возвращается и жалуется папочке, что «пиджак» его послал?

– Ля, парень, ну, чего ты, будто первый раз в армии? – возмутился я. – Придумай что-нибудь! Тебе же в военкомате смекалку выдали! Так прояви её! Скажи, что я умер, или в открытый космос выбросился от безысходности… или не нашёл ты меня ещё, или ещё какую оказию роди… Давай, боец. И не мешай. Тут сейчас станет несколько… небезопасно.

«И разошлись, как в море корабли…!».

Боец, посверлив меня взглядом, тихой сапой отошёл за переборки и беззвучно растворился во мраке.

Наконец-то можно работать спокойно… К счастью, вторая дверь в отсек с этой стороны корабля открыта. Только в генераторном зале царил полный мрак: неоткуда было поступать свету, а энергии практически не имелось. Вся имеющаяся поступала на жизнеобеспечение.

Огромный зал, метров 150 на 250, наверное. Высотой порядка шести палуб: собственно, это и была генераторная, причём львиную долю занимал не только сам генератор, но и его система охлаждения. Гигантские пластины огромных радиаторов окружали его: на такие и смотреть-то страшно. Помимо пассивного охлаждения, имелось так же и активное: колоссальных размеров вентиляторы были закреплены над генератором и по его бокам. Видать, спроектирован был с колоссальным запасом живучести и для работы в заведомо повышенных температурных средах. Найти командную консоль, что ли…?

Искомая оная обнаружилась практически сразу же: обесточенная, как и предполагалось. Вашу мать, неужели генератор придётся пускать вручную?!

Я подобрал болтающийся на ремне через плечо автомат и врубил подствольный фонарь: темноту распорол яркий луч, выхватив из мрака генератор с системой охлаждения и несколько градусов окружающего пространства. Надеюсь, аккумулятора подствольника хватит. С зарядкой наших устройств мы ещё нескоро разберёмся.

Лестница, ведущая вниз, к генератору, шла от командной палубной пристройки под немалым таким углом: приходилось удерживаться за перила обеими руками, чтобы не звездануться с двадцатиметровой высоты.

Наконец, я достиг генераторной палубы. Сразу бросилось в глаза: пол покрыт инеем. Видать, какое-то время назад жизнеобеспечение тут ещё функционировало, но где-то есть косяк. Во-первых, имели место быть температурные скачки до температуры замерзания воды. Во-вторых, неисправно осушение воздушной смеси: если есть иней – значит, кристаллизовалась влага. Ещё один пунктик надо будет проверить.

Генератор оказался огромен. Зная его габариты заранее из методических пособий, я недооценил его размеры и переоценил свою фантазию. В высоту он занимал пятнадцать метров, в ширину двадцать. Чтобы такой пустить, нужна недюжинная сила. К счастью, Древние придумали, как давать ему старт не вручную: на каждый генератор приходилось два стартера.

Осмотрел установку: помимо системы охлаждения, ничего интересного. Корпус был закрыт полностью. Лишь в местах, куда должен был попадать воздушный поток от вентиляторов, имелись воздухозаборные отверстия. У основания, на полу, разместились два стартера, по обе стороны от массового маховика. Осталось найти систему управления. Как бы дружественны для пользователя ни были технологии Древних, но хрестоматийной кнопки «Пуск» найдено не было.

Поиски затянулись на четверть часа, и были прерваны появлением очередного идиота.

– Попов! – гаркнул сверху генерал Терентьев. – Быстро в зал врат, нах! До хера золотой звезды колпак хрустального вентилятора, что ли?!

Я развернулся и высветил из мрака фигуру генерала.

– Ты чего творишь, ирод?! – рявкнул высокочинный и сию же секунду попытался скрыться за ближайшим укрытием. – Тебе какой дебил автомат в руки доверил? Куда в людей тыкаешь?

Ну, да. Довернул стволом в сторону гостя. Кто же знал, что тут все такие нежные? Можно подумать, в него первый раз оружием тычут…

– Сорян, забыл разрешения спросить! – гаркнул я в ответ.

– Ты, бл9ть, в детском саду или да?! Бегом назад, тебе сказал! Мне тут только праздничного открытия гауптвахты не хватало!

Хотел было отчебучить шутку про генерала, который стал её первым посетителем и заключённым, но это подождёт. В свете луча от фонаря заметил на стене в противоположной стороне отсека какой-то блеск. Может, имеет смысл проверить? Терять-то всё равно нечего. Проверил. Действительно, похоже на пусковую консоль стартера. Небольшой экран, пара десятков кнопок, часть из оных вынесена в отдельную зону клавиатуры и предусмотрительно закрыта прозрачной откидной крышкой, в общем, то, что доктор прописал.