Текст книги "Stargate Commander: История "Рассвета" (СИ)"

Автор книги: Александр Черный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 47 страниц)

Мелкая принялась яростно наматывать круги по Центральному посту.

Рыкова-старшая всё это время молча созерцала картину и хищно облизывалась, буквально поедая меня глазами. Ох, и прав был Палыч, ох, и прав! Целая очередь на меня уже выстроилась, целая очередь! Кажется, меня хотят разорвать на сотни маленьких слесарят. Чтобы каждому достался кусочек разодранного меня.

Глава 24. «Пятиминутка».

Юлька нарезала несколько десятков кругов по Центральному посту, что-то себе прикинула в уме, бросила некоторое количество многозначительных взглядов по обстановке мостика и вернулась ко мне.

– Я ни капли не преувеличивала, когда говорила, что придётся постараться. Дело по-прежнему остаётся непростым, пусть ты, дядя, и сделал чуть ли не всю мою работу.

Тактично умолчим, что в памяти «Авроры» остались карты Древних. Всё, что я сделал – залез в них и нашёл опорные ориентиры. Это нельзя даже назвать «подъёмом карты». Но доброе слово и кошке приятно: поругать нас и недруги успеют, а вот хорошего в свой адрес слышишь мало. От лишней похвалы не зардеюсь.

Остаётся немаловажный вопрос. Откуда в памяти корабля столь «свежие» карты? Около десяти тысяч лет назад цивилизация Древних начала испытывать жёсткий упадок после ряда исторических поражений. Они будто бы канули в небытие. Но, получается, что, уходя, оставили свой чуть ли не самый навороченный крейсер последней модели и снабдили его «свежаком»? На хрена козе баян, стесняюсь спросить? Что, вообще, происходило в этой звёздной системе?

– Мне нужна помощь с переводом, – предупредила Рыкова-младшая. – Древний – язык дважды мёртвый. Кое-что я в нём понимаю, но далеко не всё.

Не говоря уже, что операционные системы «Авроры» снабжены сугубо технологическими терминами, которые не каждый полевой словарь имеет. Тут без действительно шарящего специалиста не разобраться.

– Будет тебе помощь, – кивнул я. – Весь вопрос в том, сможешь ли ты работать в моём режиме. Или нам придётся делать значительные перерывы. Не забывай: сейчас твоё настоящее тело находится на Земле. В этот момент ты лишь контролируешь того человека, чьё тело тут, в этой галактике. У его хозяйки и своих обязанностей хватает. Ей потребуется отдых. Я не ожидаю от тебя чрезвычайно огромной трудоспособности.

– «Рассвет» прав, – Мигунов позволил себе вставить пять копеек. – Задача непростая. По-хорошему, нужен план работы, иначе всё это превратится в метод научного тыка.

– А это он и будет, – хмыкнула Юлька. – Другими словами грядущее и не назовёшь. Мы не знаем, что это такое. Если б мы знали, что это такое, но мы не знаем, что это такое.

Улыбаясь, подключилась Анька:

– Предстоит совместная работа большой интенсивности, – произнесла Рыкова-старшая. – Думаю, было бы логично, чтобы вы двое трудились, не отвлекаясь на мелочи, а я бы помогала, чем могу. Ну, там, кофе, чай, печеньки…

– Боюсь, Анна Николаевна…, – тяжело вздохнул «Звезда». – Но для вас с Тамарой Николаевной и без того работ хватает. Вам тем лучше, чем быстрее, стоит начать анализ собранных образцов флоры и фауны. У вас впереди прорва задач по идентификации биомассы. Нам кровь из носа необходимо знать, чем можно питаться, а к чему и на пушечный выстрел нельзя подходить. Несколько дней на однообразном корму люди протянут, но в долгосрочной перспективе потребуется разнообразить меню. Тем более, мы не знаем, насколько зависнем на этой планете. Необходимо начать осваивать земледелие. Везде понадобятся ваши научные умы.

Как ни крути, а Палыч прав. Вопрос провианта для более чем двух сотен человек стоит острее пики. И чем раньше мы его решим, тем больше шансов, что наши с Юлькой труды не окажутся напрасными. Незачем прикладывать усилия и спасать экспедицию, если личный состав скукожится от голода. А жрать четверть тысячи людей будет как настоящая толпа… а, ну, да. Точно… по сути, это и есть толпа…

– Распределяем роли, – вещал офицер. – «Рассвет», как самый сведущий из нас в технологиях Древних, занимается горячим переводом на русский язык. Юлия же… простите, барышня, не знаю вашего отчества.

– Я тоже, – призналась мелкая и скосилась на меня. – Но не имею ничего против, если будете звать меня Александровной.

Я старательно сделал вид, что не понял, откуда у прикола растут ноги.

– Юлия Александровна в двойке с «Рассветом» предпринимает усилия по поиску решения для возвращения нашей экспедиции. Тамара Николаевна предоставляет ей во временное пользование своё тело для перемещения сознания посредством коммуникационных камней Древних. Анна Николаевна на земле занимается анализом собранных биоматериалов и выносит заключение о полезности и пригодности оных. Теперь вопрос к товарищу Попову.

Я подобрался. Адресованные лично вопросы на совещаниях затрагивают, как правило, сугубо профессиональные стороны проблем, ответить на которые иные лица не способны или способны неточно.

– Я правильно понимаю, что мы не можем использовать звёздные врата с «Судьбы» и «Колыбели зла»?

– Не можем, – подтвердил я.

– Обоснуй?

– Вместо «Судьбы» у нас дуршлаг, – пришлось напомнить офицеру очевидное. – Корабль дышит на ладан. Атмосферы на борту, как я понял, нет. Из-за отсутствия питания мы не можем «завести» врата на борту. Остаётся только кустарить схему с подключением врат напрямую к модулю нолевой точки: переходник у нас в наличии. Остаётся понять вопрос «зачем», а, главное, «на хрена». Я не уверен, что врата «Судьбы» смогут «добить» до Млечного Пути.

– А с пересадками?

– А адреса врат пересадочных станций известны? – повёл бровью я. – Безусловно, путешествовать между планетами намного проще, чем между галактиками. Но для этого необходимо иметь в наличии адрес и понимать, где он находится. Если принять Млечный Путь за условный «юг», то нам необходимо двигаться на юг, юго-юго-восток или юго-юго-запас, огибая препятствия. Вместо этого неизвестные адреса спокойно могут увести нас куда-нибудь на север или вообще в неизвестном направлении. Не говоря уже о том, что за вратами должна быть пригодная для жизни среда. Напоминаю, средств разведки у нас с собой немного.

– «Колыбель зла» скисла полностью?

– Предварительно – да. Что-то, очень похожее по воздействию на мощное электромагнитное оружие, вырубало системы корабля одну за другой. Есть шанс, что, уничтожив источник гравитационной аномалии, мы сможем привести «Колыбель зла» в движение. Но также существует вероятность, что системы не «легли», а необратимо сгорели. И пока я не возьмусь за эту проблему, как за основную, сказать заранее не смогу.

Мигунов задумался. Я, честно говоря, тоже.

В ближайшем обозримом будущем у нас два варианта развития событий: использовать «Аврору» и попытаться «на двигателях» добраться до ближайшей интересующей нас системы, или рискнуть воскресить «Колыбель зла» и попытаться использовать её звёздные врата на борту. Допустим, с питанием я разберусь: даже, если сгорели основные цепи и предохранители, смогу подать его в обход. Но если сгорели сами компьютеры… это будет намного, намного хуже. Кое-что понимая в схемотехнике Древних, восстановить несколько или собрать с ноля один самый примитивный «калькулятор» смогу. Это будет очень небыстро и займёт месяцы, но смогу. За этот же отрезок времени та же Юлька может изучить другие возможности. Кто будет быстрей? Покажет время.

Есть совсем другой вариант. Пользуясь быстроходностью «Авроры», можно попытаться выйти в рейс на ней, а для расширения возможностей использовать звёздные врата с «Колыбели зла». Но чтобы добраться до врат, необходимо разобрать половину корабля. У нас нет настолько продвинутых специалистов для работы в открытом космосе на борту древнего корыта. Разобрать обратимо не сможем. Придётся много резать, пилить, разрушать. В конце концов, сами по себе врата весят не один десяток тонн. Я помню, как на Даккаре вручную перемещали разобранные транспортные кольца гоа`улдов. Брались за одно из них вдесятером и чуть не родили, на хрен. С вратами такой фокус не пройдёт. Видимо, собеседник подумал о том же.

– Забрать звёздные врата с «Колыбели зла» не сможем? – на всякий случай поинтересовался полковник.

Я пожал плечами.

– Если целью задаться – с очень большими «но» и «если» может получиться. Но технологически и инженерно это будет самая тяжёлая задача. Как физически, так и технически.

– О каких сроках идёт речь?

– Сколько у нас скафандров Древних? – вопросом на вопрос ответил я. – Вряд ли много. Чем больше людей – тем лучше. Я прогнозирую несколько месяцев, с учётом перерывов, обедов, сна, смен личного состава, потерь и производственных травм, которые в космосе, как правило, летальны. И это при условии, что у нас будет инструментальный парк, которым можно разобрать «Колыбель зла». Без этого врата с неё не забрать. Слишком большая интеграция в корпус корабля.

Мигунов заметно поник.

– А если пустить на дербан «Судьбу»? Ей один хрен досталось. Долго она так или иначе не протянет. Разрежем и дело с концом.

А вот это уже стоит продумать. Если целостность корабля изначально не входит в проект и сохранение работоспособности объекта не заложено в техническое задание, то разборку можно производить методом необратимого разрушения. Резать болгарками и ножовками – увольте. Слишком толстый металл, слишком жёсткая броня. Ни один отрезной диск такое не возьмёт. Для работы горелок необходим газ: допустим, мы сможем добыть его из атмосферы планеты. Водородными резаками орудовать не в пример проще, но ни разу не быстрее. Учитывая толщину переборок и прочного корпуса «Судьбы», резать мы будем всё те же несколько месяцев. Остаётся тяжёлый промышленный вариант: собрать какой-нибудь резак на основе излучателей, которые используются в системах вооружения Древних. Простейшие лазерные установки сконструировать можно. Да, это будет тяжело с точки зрения человеко-часов. Я уже представляю себе объём секса с системой линз: фокусирующие группы придётся делать подвижными, чтоб на ходу изменять фокусное расстояние и играть коэффициентом полезного действия. Но это, мать твою, возможно. Я – техник, не оптик. Рассчитать линзы, выпуклость и впуклость, преломление и рассеивание с отражением не смогу. Но мне нет необходимости изготавливать в полевых условиях прицел уровня Сваровски, чтобы наличие линз даже не было видно взглядом из-за отсутствие искажений. Достаточно лишь, чтобы лазер смог сфокусироваться на металле и разрезать его. И живучесть фокусных групп… нагрев… теплоотведение… там речь пойдёт даже не о киловаттах, а о мегаваттах. Проводка должна быть толщиной в руку, чтобы выдержать такую энергию… но… мать твою, это возможно!

– Ты знаешь, – произнёс я, пожевав язык. – Это намного проще. Времени потребуется столько же, если не больше: несколько месяцев. Однако я смогу изготовить несколько всратых, но рабочих лазерных резаков. Сниму с «Колыбели зла» или «Авроры» несколько орудий, разберу их на запчасти и соберу из их потрохов постоянный лазер. Модули нолевой точки у нас в наличии: энергии море. Отрезать от «Судьбы» корпус или его часть, чтоб добраться до звёздных врат, вырезать сами врата вместе с мясом. Потом «общипаем» лишнее. Намного тяжелее будет затравить их чем-нибудь и вытащить за пределы корпуса. Придётся каким-то образом доставить их в ангар «Авроры». Но… если так подумать… «Прыгуны» есть. На «Авроре» отключается искусственная гравитация. Людей со скафандрами должно хватить. Грузим врата на борт и подключаем кустарный переходник с МНТ прямо к ним. Придётся проработать сотни технологических карт операций, но это возможно. С другой стороны, а почему мы не можем также «Колыбель зла» разрезать? Её мы тоже не можем как транспорт использовать.

– Откуда возьмутся сотни? – поинтересовалась Юлька. – Вырезать врата, вытащить за борт, погрузить на другой, подключить к сети. Операций несколько.

– Потому что только на изготовление резаков уйдут тысячи, – пояснил я. – Сколько действий ты совершаешь, чтобы заварить чай?

Рыкова-младшая задумалась.

– Как минимум, наливаешь воду. Подходишь к крану, протягиваешь руку, открываешь кран, подставляешь ёмкость, которую откуда-то взяла. Ждёшь набора воды, закрываешь кран, убираешь руки. Относишь воду греться. Ты ещё даже чай не заварила, а уже нахеровертила больше, чем неозадаченный срочник, озадачивший весь военный округ. А теперь представь, что любая технологическая операция – это десятки крупных действий, которые в свою очередь могут состоять из сотни небольших каждое. И каждое из них расходует время. В нашем случае – ещё и ресурс воздуха в скафандре. Который не бесконечен. Ты устаёшь. Теряешь последовательность. Допускаешь ошибки. Умираешь.

Юлька скосилась на меня глазами.

– Дядь, ты что в «техничке» забыл? Тебе свой научный центр открывать надо!

– Кому надо – пусть открывают сами, – отмахнулся я. – Это – лишь базовая, азбучная истина, без которой невозможна сама работа техника. Это обязан осознавать каждый, кто взял в руки отвёртку с молотком или хоть что-то немного более технологичное.

– Тогда другой вопрос, тебе же, – Мигунов задумался сильнее. – Почему «прыгуны» и «Аврора» спокойно перемещаются в пределах гравитационной аномалии? Другие корабли иных рас просто кладбище рядом устроили.

– Игра в угадайку, – пожал плечами я. – Тут может быть абсолютно всё, что угодно. Может, «прыгуны» слишком лёгкие, чтобы на них «навелась» и «среагировала» система этой ловушки. Может, «Аврора» добавлена в список исключения и определяется по системе «свой-чужой». А, может, ловушка «сдохла» и её уже не хватает на наши корабли.

– То есть, ловушка рукотворна? – в который раз переспросил военнослужащий.

– Это же очевидно. Другой вопрос, кто её поставил. Мне почему-то кажется, что это сделали Древние. Очень уж удобно это кладбище кораблей расположилось в этой планетной системе, будто бы прикрывая его от нежелательных гостей. Это объясняет, почему «Аврора» с «прыгунами» преспокойно рассекает в этом секторе.

Как-то не вовремя вспомнил, что текущий курс «Судьбы» лежит аккурат в эту звёздную систему. И пусть она доберётся до него нескоро, но важен сам факт. А не сюда ли стремится корабль? Тогда возникает ещё один вопрос, как она тут оказалась. Она должна находится в миллиардах световых лет отсюда. А если вспомнить утверждение «Звезды», что это не та «Судьба», куда мы стремились, а какая-то другая, «неправильная» или клонированная, то выходит, что вопросов больше, чем ответов.

– Дядя прав, – Юлька задумчиво потёрла подбородок. – Всё именно на это и указывает. Другим расам мало резона: энергозатратно ставить настолько прожорливую дуру. Она должна питаться ничем не меньше, чем МНТ или наквадах-реактор.

– Значит, задача, – решил полковник. – Для «Рассвета» и Юлии Александровны. Определить стратегию возвращения личного состава на Землю. Как понимаю, у нас два варианта: попытаться соединиться через звёздные врата или использовать корабль. Просчитайте оба варианта и выберете из них наилучший. Технические мелочи типа расхода провианта и пройденного пути оставляю на вас. И постоянно держите в курсе дела: отчёт будут требовать и на Земле. Анна Николаевна убывает со мной на поверхность планеты и приступает к биоанализу.

Юлька покачала головой.

– Это в корне меняет дело. Я-то рассчитывала, что нужна помощь с локализацией. А с этим справились и без меня. То, что вы от нас хотите, лежит в абсолютно другой плоскости. Мне надо подготовиться. Потребуется время, прежде, чем я смогу сказать, что подняла достаточно литературы, чтобы взяться за это дело.

– Добро, – на удивление покладисто согласился Палыч. – Заодно, коротко передадите на Землю решения, к которым мы пришли. Тогда, Анна Николаевна останется на борту до возвращения Юлии Александровны. Тамара Николаевна займётся своими прямыми задачами в отсутствие нашего юного гения.

Я тяжело вздохнул и откинулся в кресле командира корабля. С неописуемой тоской подумал, что, охотно соглашаясь присоединиться к ограниченному контингенту усиления экспедиции в роли мастера-оружейника и, по совместительству, техника, и подумать не мог, что эти две должности махнутся не глядя без моего на то согласия. Теперь я больше техник по Древним, чем слесарь по оружию. Знал бы заранее – соломки б подстелил. Но после драки кулаками не машут. Кажется, мне придётся стать чуть более злым, сильным, бессмертным и вообще забыть про нормированный график и здоровый сон, чтобы дело «взлетело». Если не получит одобрения идея направить сюда «Атлантиду» с тоннельным двигателем, то на плечи нашего узкого казачьего круга ляжет атлантова ноша. Каждый наш вдох будет направлен на то, чтобы помочь нашим людям вернуться домой. А уж кто виноват в этом косяке и как его накажут – разберёмся уже дома.

Глава 25. Чистосердечные признания облегчают понимания (продолжение).

Теперь мы с Анькой поменялись ролями.

От самого убытия Мигунова с Юлькой с мостика и до самого отбытия их «прыгуна» с борта «Авроры» в помещении Центрального поста царила абсолютная тишина. За всё то время, что тем двоим понадобилось для перехода в ангар, посадку в «прыгун», предстартовую подготовку, вылет и отход на безопасную дистанцию, мы с Рыковой не проронили ни слова. Зато теперь, кажется, настало время поднять чрезвычайно важные вопросы, которые касались, без сомнения, всех нас.

Дождавшись, пока на оперативном экране отметка «прыгуна» начнёт отходить на безопасную дистанцию от борта «Авроры», я жестом указал Аньке на кресло оператора передо мной. В ногах правды нет. А разговор предстоит не из простых.

Это поняла и Рыкова. Поняла, но тут же дала понять и мне, что вертела она всю эту непростоту на одном валу с околорелятивистскими угловыми скоростями. Всё той же фирменной походкой «от бедра», на ходу расстёгивая накинутый на голое тело китель, прошла до кресла, развалилась в нём и закинула ногу на ногу, небрежно откинув полы куртки. Всем своим видом давала понять, что если и не является хозяйкой положения, то уж точно не считает хозяином меня.

Томить театральными паузами не стал. У нас и без того много времени уходит не по делу.

– Рассказывай, – велел я. – Как ты докатилась до такой жизни.

Рыкова не стала ломать комедию и деланно удивляться, какую такую докатку я имею ввиду. Для нас двоих всё очевидно, как устройство электровеника.

– А то что? – хмыкнула Анька. – Выкинешь в открытый космос?

Я пожал плечами.

– Как вести себя будешь. Возможно, для начала прострелю колени.

Биолог фыркнула в голос, будто бы слышала такие угрозы по десять раз на дню и привыкла к ним, как к утренней чистке зубов.

– Мне предстоит решать задачу, равную которой не мог вообразить никто из всех тех, кто хоть малость связан с проектом «Звёздных врат». И я должен знать, стоит ли рыпаться вообще, или всё настолько хреново, что меня порешат во сне и я даже пикнуть не успею. Ты на чьей, вообще, стороне?

Анька смерила меня взглядом.

– Самодостаточности тебе не занимать, – собеседница подпёрла скулу кулаком. – Но порой тупишь, как блондинка перед танком. По-твоему, моих намёков тебе недостаточно?

– «Намёков»? – переспросил я. – То есть, если мы несколько раз потрахались, то у нас любовь до гроба? Не смеши мои подсумки. Я быстрее поверю, что на меня королева рейфов западёт.

Рыкова замялась и отвела взгляд.

– Ну… «любовь до гроба» – громко сказано. Во всяком случае, ты мне… ну… не то, чтобы нравишься… но не могу сказать, что прошедшая ночь была ошибкой.

Приступ косноязычия можно списать как на некоторую толику смущения, так и на идеально отточенную актёрскую игру. Пока рано делать выводы.

– Мне необходимо знать, чем ты дышишь, – повторил я. – Мы все оказались в одной лодке. Одним веслом гребём и одним веслом огребаем. Если в твоих планах завалить всю экспедицию…

Рыкова резко вернула на меня ставший невероятно острым и тяжёлым взгляд.

– Я действительно выгляжу как сука? – с нотками нескрываемого желания причинить тяжкий вред перебила она.

– А разве нет?

Я не из тех, кто выбирает выражения даже в общении с противоположным тоном. Лебезить этикетом можно в наземной обстановке, но никак не в условиях, когда в открытую подозреваешь кого-то в ненадёжности. Хочет обидеться на недоверие – туда и дорога. Но если у человека действительно все шарики за роликами и кукуха на месте, он поймёт, откуда такое неверие. В особенности, если учесть принадлежность агента передо мной.

– Люсианский союз – тот ещё сброд, – произнёс я. – И за большие заслуги перед Галактикой туда не принимают. Хапни мои соболезнования, если обидел, но мне слишком хорошо известна внутренняя кухня этих ушлёпков. Я сейчас не судить тебя собрался и не приговоры выносить. Если мы собираемся работать рука об руку, я должен знать, насколько могу доверять тебе. Пока поводов для доверия немного. Сорян, но твои постельные умения ещё не показатель.

Жёстко? Возможно. Некультурно? Не исключено. Оскорбительно? О, да. Но разговаривать в другом ключе с агентом союза сейчас не могу. Или я провоцирую её на ответную агрессию и устраняю как очевидную угрозу, или мы сейчас договариваемся, потому что наши жизни важней наших же политических, социальных и прочих разночтений во взглядах на жизнь.

– И что же ты хочешь знать обо мне, мой милый? – до тошноты притворным голоском нежно протянула Анька. – Как я попала в Союз? Или сколько лет я в нём тусуюсь? Может, тебе координаты, явки и пароли подавай? А если…

Юродствовать можно до бесконечности долго. Я и сам люблю под настроение включить дурачка. Но время идёт. А у нас в списке первоочередных задач внештатная ситуация на внештатной ситуации и внештатной ситуацией погоняет. Я предпочёл форсировать события.

ПМ из кобуры перекочевал в руку, большой палец полоснул по предохранителю и заученным за сотни сожжённых на тренировках выстрелов взвёл курок. При наличии патрона в патроннике этого достаточно, чтобы произвести выстрел.

При наличии. Это важно.

– У меня мало времени, – проинформировал я, опуская оружие дульным срезом в пол. – Юродствовать будем после того, как разберёмся с угрозами. Сейчас ты – в списке приоритетных угроз. Агент Люсианского союза, балующийся «кассой», целью которого при внедрении было явно не транспарантом с лозунгами нас поддержать. Я быстрей поверю, что Орай чирлидерами заделаются и с помпонами нам будут «казачка» отплясывать. Поэтому давай сократим лишнюю воду и все дела.

Дальше произошло примерно то, что я и ожидал.

У Рыковой на поясе самой был ПМ. В такой же точно открытой кобуре, как и у меня. И манипуляции ей необходимо произвести ровно те же самые, что и мне. Вот только делать она этого не стала.

Полностью игнорируя наличие на поясе пистолета, Анька встала с кресла и уверенной походкой, печатая шаг, разве что не по-строевому, подошла в упор к моему креслу. Крепко обхватила ПМ за рамку и наставила его себе на грудь. И по фигу, что не в область сердца. Выстрел из пистолета в упор, когда дульный срез касается кожи, а вслед за пулей в раневой канал врываются раскалённые пороховые газы под давлением, практически не оставляет шансов на выживание. Особенно, если поражение в области грудной клетки. Проходили.

Биолог воткнула в меня свой взор, мгновенно ставший острее кортика.

– Я – агент Союза, а не подзаборная шавка, – процедила Рыкова. – Я наёмница, как и ты. Пусть у нас разные идеалы, но одна натура. И можешь не отнекиваться, прикидываясь овечкой. О твоих похождениях я осведомлена прекрасно.

О, как.

Ну, в таком ключе она может упомянуть только одну серию моих злоключений. А если она о них в курсе, то это существенно сужает круг подозреваемых в утечке информации…

– Если я легла под тебя – то не милости твоей ради, – зло проронила она. – Если не хочешь – больше не буду. Противно – так и скажи! Не хер корчить из себя святого, когда самого даже бесы в ад не берут!

«Противно»? Даже не задумывался, если честно. «Трахнул наркоманку»? Я не из тех, кто вешает клеймо на людей, опираясь на общественные стереотипы. Только на личный опыт. Вот с Люсианским союзом знаком лично: потому и «наехал» на Аньку. Что до «кассы»… Вряд ли она сама с разбегу плюхнулась на эту одностороннюю иглу без шансов слезть без смертельных последствий. Не мне её судить.

– У меня было чёткое задание, – прохрипела биолог. – Выполнение которого больше не представляется возможным. Я наёмница, а не маньячка! Или тебе по приколу из людей Чикатило лепить?! Так я могу соответствовать! С кого начать?! С твоего Мигунова?! Или с твоей ненаглядной подружки детства?!

Вот на этом моменте Рыкова прошлась по очень тонкому льду. Потому что это было для меня триггером. Прямая угроза в адрес Томки полностью развязывала мне руки: я имел полное моральное право уничтожить Аньку сию же секунду, и терзаться бы потом не стал. Только годами тренируемое хладнокровие и способность трезво оценивать ситуацию без оглядки на собственный эмоциональный фон спасли жизнь агенту союза. Как покажет дальнейшее будущее – очень даже не зря.

– Доволен, козёл? – стиснув зубы, процедила Анька.

Сквозь злобу начинались слышаться грудные реверберации предстоящего плача, а в уголках глаз биолога становилось влажно.

– А теперь, если ты мужик с яйцами, а не петушиное трепло, возьми уже и пристрели меня, пока я…!

Ход спускового крючка пистолета Макарова довольно весом и случайно нажать его не получится. Он, через тягу цапфой воздействуя на курок и боевую пружину, имеет ощутимое усилие на прожим, иногда приводящий к сдёргиванию и промахам. Но это применительно к спущенному ударно-спусковому механизму и режиму стрельбы самовзводом, используемому редко. Чаще всего выстрел происходит с положения предварительного взвода курка, когда ход спускового крючка намного, намного короче и сам по себе легче. Вот только курок бьётся об ударник с одной и той же силой, и звук от этого характерный. Его не спутаешь ни с чем.

Он и прервал спич Рыковой. Которая, мгновенно побледнев, и, кажется, пропустив несколько ударов сердца, замерла солевым столпом. Видимо, разогнанный «кассой» и нервным напряжением мозг запоздало сообразил, что сейчас произошло, и сейчас может разразиться натуральная истерика.

А, может, и нет.

То ли Рыкова настолько не шарила в матчасти, то ли попросту забыла, что для выстрела патрон необходимо дослать в патронник, то ли посчитала, что я, шизанутый на всю катушку, хожу по жизни с патроном в патроннике, но она свято верила в то, что ПМ заряжен. Поверьте, эти глаза заново родившегося человека, только что в мыслях пережившего свою смерть, я знаю хорошо. Их невозможно разыграть, каким бы талантливым актёром ты ни был. Только что Смерть развернула Аньку и дала ей пинка под сраку, не найдя Рыкову в списках своих жертв на сегодня.

– Впредь думай, что говоришь, –предупредил я. – Я ж дурак, и у меня есть справка. Я человек простой: слышу «стреляй» – стреляю. В следующий раз сначала выстрелю, а уже потом спрошу «на хрена». А теперь, если ты закончила истерить и готова продолжать разговор, заткнись молча, пожалуйста, и ответь уже на вопросы. Ты за нас или против?

Дальше ломать комедию смысла нет. Пистолет не заряжен: факт. Если мне потребуется произвести выстрел – я должен отвести затвор в крайнее заднее положение и отпустить его. Прожимать спусковой крючок второй раз сейчас стоило бы лишь в том случае, если после срыва курка с боевого взвода не произошло выстрела: курок врезал по ударнику, но не произошло выстрела. Неисправность, то есть. Или вина патрона. А потому оружие смело можно убирать в кобуру.

Правда, за такую выходку я сейчас рискую получить в грызло.

– А сам-то как думаешь? – ломающимся от назревающих всхлипов голосом спросила Рыкова. – Охота мне положить всех вас и одной подыхать на ледяном корыте на другом конце вселенной?! Я жить хочу! Я детей хочу! Я на вашей стороне, придурок!!!

Вот теперь верю.

Хотя, насчёт детей – это она загнула. Забеременеть Анька, может, и осилит: насколько мне известно, среди побочных действий «кассы» нет нарушения фертильности. Но что наркотик попадёт в плод – это сто процентов гарантии. И Рыкова, как биолог, не может этого не знать. Получая «дозу» ещё на этапе формирования эмбриона, зародыш имеет крайне мало шансов выжить. Ребёнок, если и родится, долго не протянет: приснопамятный «синдром отмены», чтоб его на фрезере болгаркой торцевали.

В уме промелькнула абсолютно дебильная мысль, имеющая приблизительно нолевые шансы на успех, но мало ли таких у меня в списке дел на сегодня? Может, мне и за Аньку взяться? Я не светоч биологии и наркологии, и слезть живым с «кассы» не удавалось ещё никому из известных мне. Но ведь и Измаил когда-то считался неприступным, и «Бисмарк» непотопляемым. Может, с помощью Аньки мне удастся дать ей второй шанс?

Я поднялся с кресла и посмотрел теперь уже бывшему агенту союза в глаза.

– У нас нет права на ошибку. Ошибёмся – и хана не только нам с тобой, но и всем там, внизу. Нам нужна твоя помощь. Тебе нужна наша. Я не карающая десница правосудия и не длань справедливости. Твои злодеяния останутся твоими, пока они не касаются нас. Если вернёмся живыми – я никому ни словом не обмолвлюсь, кто ты есть на самом деле. До тех пор предлагаю свой союз, с блэкджеком и шлюхами. Ты – мне, я – тебе. Как тебе такой расклад?

Рыкова зло взирала на меня мокрыми от слёз глазами.

– Довольно жестокий способ добиться признания от женщины, – сглотнула она. – Я согласна!

Ну, блин… Такой момент, такие чувственные слова, такое искреннее «Я согласна!», а у меня даже кольца под рукой нет. Ну, что за жёваный карась?

***

Одной проблемой меньше.

Нельзя сказать, что я стал доверять Рыковой на сто процентов и как самому себе. Но если два попавших в одну беду что-то обещали друг другу – то такие слова должны иметь вес. Хотя бы в представлении. «Обмани врага своего, и заставь его думать, что он обманул тебя» – одна из старейших стратегий войны. Но, буде оно так, шансов навредить нам у Аньки было предостаточно. Если не воспользовалась – значит, не надо. Ещё или уже.

– Так, каким ветром тебя к нам занесло? – поинтересовался я.

– В форточку задуло, – огрызнулась биолог. – Должна была оказать содействие штурмовой группе, когда пошли бы на абордаж «Судьбы». Кто же знал, что от неё одни дырки остались…

– С самого начала, – попросил я. – Историю вступления можешь опустить. Ты должна была оказать содействие… Значит, на «Колыбели зла» мы оказались не случайно?

– «Случайно», – Анька дёрнула щекой. – Адрес врат был ложным. Мы знали, что он вёл на «Колыбель зла», но не были уверены, что корабль в надлежащем состоянии. Однако, когда провалилась прямая интервенция через врата на борт, оставалось только взять «Судьбу» на абордаж. Для этого и задействовали «Колыбель».