Текст книги "Путь к бессмертию. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Shin_Stark

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 33 страниц)

Я повернул голову к Ши Юэ.

– Прячься, – тихо приказал я.

Слизень сразу бросился ко мне и исчез в моей руке. Он был единственным, кто знал, что я спрятал жемчужину в своем теле.

Ши Юэ был слишком слаб. Один удар Ци – и от моего великого будущего Демонического Императора осталась бы только липкая лужа. Допустить это было бы обидно.

Я быстро оглядел двор, убедился, что ничего лишнего на виду нет, и двинулся навстречу приближающимся людям.

Ждать, пока они сами подойдут к хижине, было плохой идеей.

Если неприятности уже нашли дорогу ко мне, лучше встретить их там, где они ещё не успели увидеть лишнего.

* * *

Глава 9

Я сделал им навстречу всего несколько шагов, но с каждым шагом настроение становилось всё хуже.

Сначала я почувствовал чужое присутствие. Потом – силу. А затем окончательно понял, что дело дрянь.

Один был на четвёртом уровне Концентрации Ци. Второй – на пятом, если мои ощущения не обманывали. Третий казался самым неприятным: не потому, что превосходил остальных разительно, а из-за самой природы его Ци. Она была плотной, грубой, тяжёлой, словно этот человек привык решать любые вопросы не словами, а прямым ударом.

По циркуляции Ци уже можно было понять, какие техники культивирует человек, и эти трое, судя по всему, принадлежали к силовому типу. Все – внешние ученики.

Именно таких гостей я меньше всего хотел видеть у своей развалюхи.

Первая мысль пришла слишком быстро и слишком ясно: меня раскрыли.

Если они узнали о кражах, оправдаться будет непросто. Скорее всего, меня не убьют сразу, но в секте наверняка найдётся достаточно неприятных мест, где можно провести пару лет, размышляя над собственными ошибками. Впрочем, план на крайний случай у меня уже был.

Ши Юэ, прости. Если всё станет совсем плохо, придётся сделать вид, что это ты во всём виноват.

Трое остановились шагах в двадцати. Бело-голубые одежды сидели на них куда лучше, чем серые халаты слуг. Накидки были украшены вышивкой и отдавали слабой духовной энергией, а значит, могли защитить хотя бы от простейших атак. На лицах у всех троих держалось одно и то же выражение: спокойное, ленивое презрение человека, который заранее уверен, что разговаривает с кем-то ниже себя.

В общем, всё как положено внешним ученикам праведной секты.

Я сложил руки.

– Приветствую старших братьев.

Ответным жестом никто себя не утрудил.

Тот, что стоял посередине, высокий и сухощавый, с глазами, похожими на два узких пореза, смерил меня взглядом. В его лице не было злости. Только брезгливое раздражение, словно я оказался грязным ведром, которое он случайно задел рукавом.

– Ты Мин Хао?

– Да.

Солгать хотелось, но смысла не было. Если они знали, где меня искать, то и внешние признаки наверняка сообщили.

– Пойдёшь с нами.

Вот так и выглядела настоящая сила в секте. Не громкие речи о справедливости, не правила, не порядок. Просто трое учеников приходят к твоей хижине и говорят, что ты пойдёшь с ними. А если не пойдёшь – тебя заставят.

Я постарался сохранить спокойное лицо.

– Могу я узнать причину?

Высокий чуть приподнял бровь, будто удивился, что предмет мебели внезапно заговорил.

– Не можешь.

Второй, широкоплечий, с лицом человека, который сначала ломает кости, а уже потом спрашивает, не произошло ли недоразумение, усмехнулся.

– Старший брат Фан хочет тебя видеть. Этого достаточно.

Фан, значит.

Имя я сразу отложил в памяти. Пока что карандашом, но место в списке врагов уже нашлось.

Я быстро оценил их стойки, расстояние, уровень Ци и понял простую вещь: если начну задавать лишние вопросы, меня скрутят прямо здесь. Если побегу, догонят за несколько вдохов. Если ударю первым, всё закончится ещё быстрее. Разница в культивации была слишком большой.

Я кивнул.

– Хорошо.

– Хорошо? – хмыкнул широкоплечий. – Как будто тебя кто-то спрашивал.

Я промолчал.

Мы пошли вверх по тропе, мимо знакомых деревьев, дальше от окраины и ближе к местам, где я обычно старался не появляться без необходимости. Меня вели не как пленника, но достаточно близко к этому, чтобы разница была чисто формальной.

По дороге я перебрал в голове несколько вариантов. Может, всё-таки не кражи? Может, я кому-то перешёл дорогу, сам того не заметив? Может, им понадобился человек с моими навыками? Последняя мысль была почти смешной, но в отчаянии разум иногда цепляется даже за глупости.

Хуже всего было не знать причину. Когда не понимаешь, за что тебя ведут, невозможно подготовить правильную ложь.

Наконец нас привели к небольшой каменной площадке между соснами, чуть в стороне от основных троп. Формально это ещё не была территория горных пиков, где жили внешние ученики, но и обычным местом для прогулок площадку назвать было трудно. Она находилась достаточно близко к дороге, чтобы всё выглядело невинно, и достаточно далеко от лишних глаз, чтобы там можно было спокойно избить человека, а потом заявить, что он сам нарвался на неприятности.

Там я и увидел того, кто меня ждал.

Мужчина в бело-голубых одеждах стоял у каменного столба с таким видом, будто вся эта земля принадлежала ему по праву рождения. Высокий, широкоплечий, очень красивый – именно в том раздражающем смысле, в каком бывают красивы люди, которым с детства слишком часто об этом говорили. На губах у него держалась лёгкая усмешка, а в глазах – ленивое высокомерие.

Я почувствовал его Ци, и внутри неприятно похолодело.

Седьмой уровень Концентрации Ци.

На его фоне мой второй уровень выглядел не просто слабым. Он выглядел плохой шуткой, рассказанной не в том месте и не тому человеку.

Рядом стоял ещё один парень, моложе, но похожий чертами лица. Брат, видимо. Он был на третьем уровне Концентрации Ци. За спиной у него висел меч, а рука лежала слишком близко к рукояти, чтобы это было случайностью.

Я понял две вещи сразу. Если старший захочет, я отсюда не уйду. А младшего привели сюда явно не просто посмотреть.

Мужчина на седьмом уровне оглядел меня сверху вниз и улыбнулся чуть шире.

– Так это ты Мин Хао?

Я сложил руки.

– Да, старший брат.

– Я Фан Цзюнь, внешний ученик пика Белых Скал.

Ну конечно. Ещё бы он не представился. Люди вроде него любят, когда ты точно знаешь, чьего имени должен бояться.

Я склонил голову.

– Этот младший приветствует старшего брата Фан.

– Хватит, – лениво бросил он. – Меня не интересуют твои приветствия.

Фан Цзюнь обошёл меня по полукругу, словно прикидывал, стоит ли вообще тратить на меня слова.

– Скажи мне, Мин Хао, – протянул он. – Почему Лань Сюэ так хорошо к тебе относится?

Я моргнул.

Вот тут я действительно не понял.

В секте пока никто не относился ко мне хорошо. Некоторые не трогали, что уже можно было считать везением, но до хорошего отношения там было далеко.

– Что?

Фан Цзюнь остановился.

– Не прикидывайся тупее, чем ты есть. Я говорю о Лань Сюэ. Почему она тебя не тронула?

Я смотрел на него и пытался сообразить, о ком речь.

Лань Сюэ.

Лань… Сюэ.

Имя звучало знакомо только потому, что наверняка принадлежало кому-нибудь в секте. Может, даже не одной девушке. Но с какой именно Лань Сюэ я, по мнению этого самодовольного красавца, успел завести такие отношения, что меня из-за этого тащат на допрос?

Фан Цзюнь заметил моё выражение и усмехнулся.

– Ах да. Ты ведь деревенщина. Даже имени той, к кому подошёл, не знаешь. Лань Сюэ – самый талантливый ученик нашей секты. Её называют Ледяным Цветком Лотоса. Теперь понял?

И вот тогда мне захотелось медленно и вдумчиво удариться лбом о ближайший камень.

Да. Теперь я понял.

Та самая холодная красавица у окна в пагоде. Девушка, у которой я когда-то просто спросил, где выдают трактаты новичкам.

Я уже давно забыл тот разговор. Он длился меньше минуты и, как мне казалось, закончился без последствий. В тот день я даже порадовался, что избежал неприятностей.

Оказалось, неприятности просто не торопились.

Я мысленно проклял Лань Сюэ. Потом Фан Цзюня. Потом себя – потому что из всех людей в пагоде я почему-то решил спросить дорогу именно у неё. И, клянусь, это действительно была случайность.

– Старший брат, – осторожно начал я, – Тогда мне нужно было только узнать, где выдают трактаты. Я спросил её случайно. Между нами ничего не было.

– Случайно? – повторил он.

– Да.

– И она случайно не сломала тебе руки? Не выбила зубы? Не заставила ползти вниз по лестнице?

Я промолчал.

Потому что нет. Ничего подобного она со мной не сделала. И именно это, судя по всему, жгло ему душу сильнее всего.

Фан Цзюнь прищурился.

– Любой мужчина, который подходит к ней без разрешения, оказывается избитым. Это знают все. А ты не просто подошёл, ты заговорил с ней и ушёл целым. Почему?

Чем дольше он говорил, тем яснее становилось: ответ ему не нужен. Ему нужен повод. Человек, решивший наказать тебя за собственное унижение, редко ищет правду.

– Я правда не знаю, старший брат, – сказал я ровно. – Возможно, она просто была в хорошем настроении.

Стоило словам сорваться с языка, как я понял, что ошибся. Лицо Фан Цзюня стало жёстче.

Я попытался исправиться:

– Если старший брат хочет узнать наверняка, можно спросить у неё самой.

Вот это уже была не просто ошибка. Это было приглашение судьбе ударить меня по затылку.

Фан Цзюнь не изменился в лице, но воздух вокруг него стал холоднее и тяжелее. Он не выпускал ауру намеренно, однако в его молчании читалось слишком многое. Похоже, он уже пробовал спросить. И, судя по всему, разговор закончился для него не особенно достойно.

Тогда я понял.

Передо мной стоял не хитрый интриган и не человек, защищающий честь секты. Передо мной стоял влюблённый дурак с задетой гордостью. Избалованный красавец подошёл к девушке, которая его отшила, а потом увидел, что какого-то слугу она не избила. И теперь этот слуга почему-то оказался виноват.

Иногда мир был настолько примитивен, что даже обидно.

– Ты очень смелый для второго уровня, – сказал Фан Цзюнь.

Похоже, мы переходили к той части беседы, где слова нужны только для приличия.

– Или очень тупой, – добавил его младший брат.

Я склонил голову чуть ниже.

– Я не хотел оскорбить старшего брата.

– Но оскорбил, – с удовольствием ответил Фан Цзюнь.

Я сдержал вздох.

Когда перед тобой стоит человек, который сильнее на пять уровней, имеет статус, поддержку и явное желание сорвать на ком-нибудь раздражение, спорить с ним всё равно что объяснять пожару, почему ему не стоит тебя жечь.

Фан Цзюнь смотрел на меня несколько вдохов. Потом вдруг рассмеялся. Так смеются люди, которым пришла в голову неприятная, но забавная мысль.

– Впрочем, – протянул он, – Я могу проявить милосердие.

Слово «милосердие» в его устах прозвучало почти омерзительно.

Он кивнул на парня с мечом.

– Это мой младший брат, Фан Лэй. Третий уровень Концентрации Ци.

Фан Лэй криво усмехнулся и чуть сдвинул ладонь на рукояти меча, словно заранее показывал, чем именно собирается меня резать.

Я ничего не ответил. Я уже догадывался, куда всё идёт.

– Сразись с ним, – сказал Фан Цзюнь. – Если победишь, я забуду это недоразумение и позволю тебе уйти. Если проиграешь…

Фан Лэй улыбнулся.

– Тебе конец.

Я молча посмотрел на него.

Где-то на краю сознания ещё теплилась идиотская надежда, что это шутка. Но такие люди не шутят. Они называют издевательство великодушием и потом искренне гордятся собственной справедливостью.

Я медленно выдохнул.

– Старший брат, это нечестно.

Фан Цзюнь приподнял бровь.

– Нечестно?

– Я на втором уровне. Он на третьем. И его меч – артефакт.

– И?

Я сжал зубы.

Вот и весь разговор. Он сильнее. У него меч. Он подготовлен. Любой нормальный человек назвал бы такой поединок издевательством. Но здесь Фан Цзюнь был и судьёй, и зрителем, и палачом.

Если это праведная секта, то праведность у неё заканчивалась где-то на цвете одежды.

Фан Цзюнь наслаждался не дракой и даже не будущим избиением. Ему нравилось, что он может вот так выкрутить мне руки, а я при этом всё ещё должен обращаться к нему как к старшему брату.

Выбора не было.

– Этот младший согласен, – сказал я. – Если старшие сдержат слово.

Фан Цзюнь улыбнулся шире.

– Вот и хорошо.

Фан Лэй шагнул вперёд и вытащил меч. Лезвие мягко сияло, и от него исходила отчётливая духовная аура. Низкоранговый артефакт, скорее всего, но для ученика второго уровня и такого было более чем достаточно.

Мы разошлись на несколько шагов.

Оружия у меня не было. Да оно бы и не помогло. Я не мечник, не копейщик и не мастер кулачного боя. Всё, чем я располагал, – это собственная Ци, техника Стрелы Душ и несколько недель упорных тренировок, во время которых я стрелял в деревья, камни и всё, что не могло ударить в ответ.

Теперь пришло время узнать, стоили ли эти тренировки хоть чего-нибудь.

И если честно, где-то глубоко внутри, под страхом и раздражением, шевельнулось мрачное любопытство. Одно дело – упражняться в одиночестве. Совсем другое – проверить технику в настоящем бою против культиватора.

Фан Лэй встал боком, опустил центр тяжести и чуть повернул кисть. Движение было лёгким, выученным, уверенным. Он явно уже сражался с другими учениками. Возможно, для других учеников это вообще было нормой: рано или поздно каждый, кто начинает ощущать силу, хочет проверить, насколько далеко она позволяет зайти.

Я же всё это время больше прятался, тренировался и старался не попадаться на глаза тем, кто мог сломать мне жизнь из-за скуки.

Фан Цзюнь лениво махнул рукой.

– Начинайте.

Фан Лэй сорвался с места почти сразу.

Быстрый.

Третий уровень ощущался не как небольшое преимущество. Разница в скорости была вполне реальной. Я едва успел отскочить назад и одновременно вскинул руку.

Ци в даньтяне послушно дрогнула.

«Стрела Душ!»

Сгусток сорвался с ладони и полетел Фан Лэю в грудь.

Он даже не изменился в лице. Просто сместился в сторону, почти лениво, будто я бросил в него не технику, а гнилую сливу. На губах появилась надменная улыбка.

– Это всё?

Нет.

Это было не всё.

Я выстрелил снова почти без паузы. Вторая Стрела Душ ударила прямо ему в лицо.

Вот этого он не ожидал. Удивление мелькнуло всего на миг, но я его заметил. Большинство новичков второго уровня не должны были выпускать одну технику за другой так быстро, особенно базовую и особенно в бою.

Фан Лэй всё же успел среагировать. Меч взвился вверх, клинок свистнул, и Стрела Душ ударила в плоскость лезвия с резким хлопком. Ци разлетелась брызгами.

Он уже начал разворачивать корпус, собираясь сократить дистанцию. Мы оба понимали: если он подойдёт достаточно близко, мне будет нечем его остановить.

И в этот момент первая Стрела вернулась.

С самого начала я задал ей траекторию так, чтобы она ушла в сторону, описала короткую дугу и ударила сзади. Не идеальная работа, далеко не идеальная, но для противника, который уже решил, что я беспомощен, этого хватило.

Сгусток Ци врезался ему в спину.

Удар получился тупым и тяжёлым. Фан Лэй дёрнулся вперёд, захлебнулся воздухом, и его шаг сбился.

Я не дал ему опомниться.

Третья Стрела.

Четвёртая.

Пятая.

Я стрелял быстро, почти не думая о точности. На таком расстоянии промахнуться было трудно, и каждый сгусток находил тело. Кровь брызнула на рукав, Фан Лэй отшатнулся, но я уже выпускал следующую атаку.

Только тогда он сумел поднять меч как следует. Однако после удара в спину и нескольких попаданий его движения стали менее точными. Менее уверенными. А во мне, наоборот, что-то резко успокоилось.

Страх не исчез полностью, но отступил туда, где уже не мешал. Остался расчёт.

Я сделал шаг назад, не позволяя ему сократить дистанцию, и послал ещё один сгусток. Он ударил Фан Лэя в лоб. Череп, конечно, не проломил – разница в уровне никуда не делась, – но силы хватило, чтобы его голова дёрнулась назад, а ноги на миг потеряли устойчивость.

Он сделал ещё шаг ко мне. Потом второй. Упрямый парень, надо признать. Но тело уже не слушалось его как раньше.

Колени подломились, и Фан Лэй рухнул на одно колено, опираясь мечом о камень. Лицо было в крови. На одежде проступили тёмные пятна от ударов Стрел Душ. Он попытался подняться, но рука дрогнула, и меч выскользнул из пальцев, ударившись о площадку глухим звоном.

Я держал ладонь поднятой, готовый выстрелить снова.

Но не стрелял.

Не из жалости. Жалость в такой ситуации была бы роскошью, а роскошь я позволял себе редко. Просто убить его на глазах у старшего брата означало бы превратить победу в самоубийство. Фан Цзюньу и так будет трудно проглотить случившееся, а если его младший брат умрёт, никакое обещание уже не спасёт меня.

На площадке стало очень тихо.

Трое учеников, которые привели меня сюда, смотрели теперь иначе. В их глазах исчезло ленивое презрение. Остались растерянность и неверие.

Фан Цзюнь молчал.

И это молчание мне сразу не понравилось.

Я медленно опустил руку, но глаз с него не сводил.

– Старший брат, – осторожно сказал я, – Я победил.

Он перевёл взгляд с окровавленного Фан Лэя на меня.

– Старший Фан Лэй ранен, но серьёзных ран я не нанёс, – добавил я, пока ещё можно было говорить.

Улыбки на лице Фан Цзюня больше не было.

Люди вроде него не любят, когда их младших братьев валят лицом в кровь у них на глазах. Особенно если это делает слуга второго уровня. Особенно если этот слуга должен был стать удобной жертвой для красивого урока.

Ци вокруг Фан Цзюня дрогнула.

Он был в ярости.

Фан Цзюнь сделал шаг вперёд.

По его лицу было ясно: обещание пощадить меня закончилось в ту самую секунду, когда его младший брат рухнул на камни с разбитым лицом и кровью на рукавах. Все разговоры о милосердии, честном бое и великодушии с самого начала были не договором, а красивой ширмой. Теперь ширма сгорела, и за ней показалось то, что там и было.

Обычная гниль.

Глава 10

Ци вокруг Фан Цзюня едва заметно дрогнула. Движение было слабым, почти неуловимым, но мне хватило и этого, чтобы внутри всё неприятно сжалось.

Он был на седьмом уровне. Если он сейчас ударит, я не переживу.

Даже если успею выпустить Стрелу Душ. Даже если отскочу. Даже если, что звучало особенно смешно, попытаюсь воззвать к справедливости праведной секты.

Смерть в любом случае окажется быстрее объяснений.

Фан Цзюнь уже открыл рот, собираясь сказать что-то, вероятно, последнее, что я услышу в этой жизни, когда с края площадки донёсся чужой голос:

– Если Фан Цзюнь собирается нарушить собственное слово, мне, пожалуй, стоит вмешаться.

Голос был спокойным, почти ленивым, но подействовал лучше удара.

Фан Цзюнь замер. Его лицо изменилось так резко, что я обернулся раньше, чем успел подумать.

На тропе между сосен стоял незнакомец.

Он был один. Бело-синие одежды секты отличались от тех, что носили обычные внешние ученики: ткань плотнее, вышивка сложнее, на поясе – нефритовая пластина со знаком облака и меча. На вид ему было лет двадцать, может, чуть меньше. Спокойное лицо, тёмные внимательные глаза, ни одного лишнего движения. Не красавец в слащавом смысле, как Фан Цзюнь, но и не тот человек, которого можно не заметить. Весь его облик говорил не о надменности, а о собранности.

Он выглядел воином.

Я ощутил его Ци и сразу понял, почему Фан Цзюнь так побледнел.

Этот человек был сильнее всех присутствующих. Насколько именно – я даже не мог определить. Его уровень находился так далеко от моего, что любые догадки превращались в пустую наглость. Но одного этого ощущения хватало, чтобы понять: спорить с ним Фан Цзюнь не захочет.

Фан Цзюнь повернулся медленно, слишком медленно для человека, которому всё равно.

– Старший брат Чу, – произнёс он после короткой паузы. – Не думал, что вы здесь.

Значит, не случайный прохожий. И уж точно не тот, перед кем Фан Цзюнь мог вести себя так же свободно, как передо мной.

– Как видишь, я здесь, – ответил тот. – И видел достаточно.

Фан Цзюнь промолчал. Только уголок его рта едва заметно дёрнулся.

Старший брат Чу прошёл ближе. Его взгляд скользнул по лежащему на камнях Фан Лэю, по мне, по остальным ученикам и остановился на Фан Цзюне.

– Ты сам предложил бой, – сказал он. – Сказал, что если мальчишка победит, то отпустишь его. Он победил. Или я что-то услышал неправильно?

Несколько вдохов Фан Цзюнь молчал. Потом усмехнулся – натянуто, без прежней ленивой уверенности.

– Вы всё правильно услышали, старший брат. Я просто хотел поздравить его с победой.

Очень правдоподобно.

Ещё мгновение назад он был готов переломать мне кости, а теперь внезапно вспомнил о хороших манерах. В этом мире честность иногда поражала воображение своей гибкостью.

Старший брат Чу посмотрел на него чуть дольше, чем требовала вежливость.

– Поздравишь в другой раз.

И всё. Ни угроз, ни длинной речи о правилах секты, ни показательной ауры. Но Фан Цзюнь побледнел ровно настолько, чтобы это заметил любой, кто внимательно смотрел.

Он медленно кивнул.

– Как скажете.

Потом перевёл взгляд на меня. В этом взгляде было достаточно обещаний на будущее, чтобы мне захотелось немедленно переселиться куда-нибудь очень далеко. Желательно на другой пик. Ещё лучше – на другой континент.

– Нам ещё доведётся поговорить, Мин Хао, – сказал он.

– Конечно, старший брат Фан, – ответил я, сложив руки.

Очень надеюсь, что не скоро.

Фан Цзюнь развернулся и коротко приказал своим людям поднять Фан Лэя. Младший брат, шатаясь и стискивая зубы, всё же поднялся сам.

Перед уходом Фан Лэй посмотрел на меня с такой чистой, простой ненавистью, что я почти проникся его чувствами.

Ещё бы. Его избили на глазах у старшего брата и свидетелей. Тут любой расстроится.

Вопрос только в том, кто виноват. Я, что ли?

Когда они скрылись за поворотом, на площадке стало неожиданно тихо. Я несколько вдохов стоял неподвижно, затем медленно выдохнул.

Похоже, сегодня я всё-таки не умру.

Удивительный день. Богатый на события и слишком настойчивый в желании меня прикончить.

Старший брат Чу перевёл взгляд на меня.

– Для второго уровня было неплохо, – сказал он.

Я тут же сложил руки.

– Благодарю старшего брата за помощь.

Он чуть пожал плечами.

– Я не помогал. Просто не люблю, когда люди нарушают слово у меня на глазах.

Формулировка была обнадёживающей примерно настолько же, насколько тонкий лёд над глубокой водой. То есть если бы он не видел происходящего, я бы, вероятно, уже лежал лицом в земле, а Фан Цзюнь объяснял бы всем желающим, что бедный слуга сам слишком неудачно упал.

Но жаловаться было бы странно. Какая ни есть, а удача. Хотя ещё большей удачей было бы вообще не вляпаться в эту историю.

– Всё равно благодарю, – сказал я. – Могу ли я узнать имя старшего?

Он кивнул.

– Чу Янь. Внутренний ученик секты.

Имя я запомнил сразу.

– Этот младший запомнит доброту старшего брата Чу.

– Не запоминай доброту, – усмехнулся он. – Запоминай, что сегодня сделал правильно.

Я чуть поднял взгляд.

– Старший брат?

Он кивнул в сторону, куда ушёл Фан Лэй.

– Ты не полез с мечником в ближний бой. Не растерялся после первого уклонения. И не пожалел сил, когда увидел возможность. Опыта у тебя мало, это заметно. Но в бою ты думаешь. Для начинающего культиватора это важнее, чем кажется.

Сказал он почти буднично, без намерения польстить. И именно поэтому от его слов внутри неожиданно стало теплее.

Не потому, что меня похвалили. Я давно не был тем, кто млеет от каждого доброго слова. Просто редко встречаются люди, которые смотрят на бой не как на повод возвыситься, а как на работу: заметил, оценил, сделал вывод.

Я склонил голову.

– Спасибо.

Чу Янь несколько мгновений смотрел на меня, потом махнул рукой, будто разговор уже был исчерпан.

– Ладно. Бывай. Надеюсь, при следующей встрече ты снова меня удивишь.

Он ушёл без величественного исчезновения, без особых наставлений и без предложения стать его младшим братом, слугой или учеником.

Просто пришёл, остановил мерзавца, сказал, что я неплохо справился, и удалился по своим делам.

Нормальный человек. С таким можно было бы подружиться. Но не сейчас. Для дружбы мне сначала нужно хотя бы перестать быть настолько слабым.

Я ещё немного постоял на площадке, глядя туда, где он исчез. Потом облегчение начало остывать, и вместе с ним пришла новая, куда более неприятная мысль.

Фан Цзюнь не отстанет.

На это даже надеяться глупо. Скорее наоборот: теперь у него появился личный повод. Сначала его отшила женщина, которую он хотел. Потом какой-то новичок второго уровня оказался замешан в этой истории и разбил лицо его младшему брату. А под конец его самого заставили отступить при свидетелях.

Такие люди не говорят себе: «Что ж, не повезло, займусь культивацией».

Такие ждут удобного момента.

И поскольку мстить Чу Яню он не осмелится, все собаки в итоге сорвутся на меня.

По дороге обратно к хижине я думал только об этом. О том, что времени у меня, возможно, осталось не так уж много.

Сразу нападать Фан Цзюнь, скорее всего, не станет. После вмешательства Чу Яня это выглядело бы слишком глупо даже для него. Но через день? Через два? На безлюдной дорожке, у ручья, возле рынка или ночью у моей развалюхи?

Очень даже сможет.

Если в первый раз он был готов прикончить меня из-за задетого самолюбия, то теперь повод стал куда жирнее.

Когда я добрался до хижины, сел на лавку и уставился в стену, усталость наконец накрыла меня всей тяжестью.

Ши Юэ появился рядом, осторожно подлетел ближе и ткнулся в мою руку.

– Да, – сказал я ему. – Похоже, мы слегка в дерьме.

Слизень дрогнул всем телом.

Как собеседник он оставался бесполезен, но зато не задавал лишних вопросов. В моей ситуации это уже можно было считать достоинством.

Я провёл рукой по лицу и заставил себя думать не как обиженный новичок, а как человек, который очень не хочет умереть в ближайшую неделю.

Сила? Её у меня пока не было.

Даже если я прямо сейчас сяду в медитацию и перестану спать, за пару дней я в лучшем случае дотянусь до третьего уровня. И то при очень удачном раскладе. Против седьмого уровня это не помощь, а более аккуратный способ умереть.

Бегство? Глупость.

Секта огромна, но не настолько, чтобы я мог просто исчезнуть. Фан Цзюнь найдёт меня, дождётся момента без свидетелей и прихлопнет. А если попробовать сбежать за пределы секты, за мной отправят карательный отряд. Побег из секты относился к самым страшным преступлением, за которое в лучшем случае тебе сломаю культивацию, а в худшем могут и убить.

Жалоба? Кому?

В Зал наказаний? Очень смешно. «Здравствуйте, меня хочет убить внешний ученик по фамилии Фан. Я, конечно, никто и звать меня никак, но, пожалуйста, разберитесь».

Даже если формально дело примут, в лучшем случае Фан Цзюню погрозят пальцем. А потом меня всё равно найдут. Возможно, уже в тот же вечер.

Полностью избавиться от этой проблемы с нынешними ресурсами я не мог. Мне нужно было не окончательное решение, а отсрочка. Время, чтобы поднять уровень, укрепиться, стать менее удобной жертвой.

И ещё мне нужен был кто-то, чьё имя заставит Фан Цзюня хотя бы думать, прежде чем действовать.

Когда эта мысль оформилась, я понял, что делать. Решение было неприятным, немного связывало руки, но других вариантов почти не оставалось.

На следующий день я не пошёл ни на рынок, ни к речке, ни на обычную тренировку в лесу. Я отправился прямо в Пагоду Лазурных Свитков.

Там всегда было людно. Ученики, дежурные, библиотекари, старшие, иногда наставники. В таком месте трудно просто подойти к человеку, улыбнуться и перерезать ему горло между стеллажами.

Во всяком случае, я очень на это надеялся.

Я занял место у боковой колонны первого яруса и начал ждать.

План был до безобразия прост: дождаться старейшину.

Подошёл бы почти кто угодно, но за последнее время я видел в пагоде только одну старейшину. Она появлялась здесь изредка, забирала какие-то свитки и уходила. Другие старейшины во внешний город почти не спускались.

Её имени я не знал. Но очень рассчитывал узнать.

Первые сутки прошли терпимо. Я читал трактаты, медитировал, делал вид, что просто жажду знаний, а вовсе не прячусь в библиотеке от мстительных праведных практиков.

Ночью я спал сидя у колонны, завернувшись в плащ. Не лучший сон в моей жизни, но после двух жизней стандарты удобства у меня стали гибкими.

На второй день я начал уставать.

На третий – раздражаться.

К четвёртому уже подозревал, что красивая женщина-старейшина, возможно, решила больше никогда не приходить в пагоду именно потому, что я её жду.

Несколько раз неподалёку появлялись знакомые лица.

Люди Фан Цзюня.

Они проходили мимо, делали вид, что заняты своими делами, но я слишком долго жил среди людей, чтобы не понимать: они ждут шанса меня прикончить. Это стало ещё одной причиной не покидать пагоду.

На пятый день она всё-таки пришла.

Я заметил её сразу.

Некоторые женщины не входят в помещение – они меняют его одним своим появлением.

Шум не исчез. Никто не падал на колени, не пел гимнов и не спешил прижаться лбом к полу. Но ученики поблизости выпрямились. Разговоры стали тише. Даже дежурный у стола подобрался, будто вспомнил, что позвоночник у него всё-таки есть.

Она была красива. Очень красива. Но её красота не звала приблизиться. Скорее заставляла человека дважды подумать, имеет ли он право стоять рядом.

Тёмные волосы были собраны высоко. Лицо – спокойное, почти неподвижное. Глаза – прохладные, как вода в горном источнике. На белых одеждах тонкой нитью шли зелёные листья и серебряные ветви.

Я поднялся почти сразу.

Сердце билось тяжелее обычного не от восхищения. Красота давно перестала быть для меня достаточной причиной терять разум. Просто передо мной был шанс, а шансы имеют мерзкую привычку закрываться, если замешкаться хоть на вдох.

Я дождался, пока она возьмёт нужный свиток у дежурного старика, и только потом подошёл, сложив руки.

– Старейшина, этот младший просит о личном разговоре.

Она перевела на меня взгляд. В её глазах были холод и равнодушие человека, который давно привык к чужим просьбам и ещё дольше – отказывать.

Вокруг стало тише. Кажется, один из людей Фан Цзюня неподалёку даже выронил свиток.

Несколько вдохов старейшина молчала, будто решала, стоит ли вообще тратить на меня время.

– Как тебя зовут?

– Мин Хао.

– И что за разговор требует уединения?

Я чуть склонил голову.

– Тот, который не стоит произносить при всех, если нужно, чтобы он имел смысл.

У дежурного старика у стола на губах мелькнула едва заметная усмешка. Он тут же опустил голову ещё ниже, будто никогда в жизни не позволял себе ничего подобного.

Старейшина смотрела на меня ещё мгновение. Потом медленно кивнула.

– Пойдём.

Вот так просто.

Я едва удержался, чтобы не выдохнуть с облегчением. Честно говоря, я не рассчитывал, что она согласится настолько легко. На крайний случай у меня был более опасный способ привлечь внимание: раскрыть, что именно я тот самый вор, о котором уже ходят слухи. Меня бы, конечно, наказали, зато я хотя бы мог сохранить жизнь.

К счастью, пока до этого не дошло.

Она отвела меня в боковую комнату пагоды – небольшую, тихую, с низким столом, ширмой и запахом бумаги, дерева и сушёных трав.