Текст книги "Путь к бессмертию. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Shin_Stark

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 33 страниц)

Глава 16

Я вошёл в аукционный зал и почти сразу понял две вещи.

Первая – денег у меня, возможно, много, но недостаточно.

Вторая – сегодня здесь собралось слишком много людей, которых я бы предпочёл видеть где-нибудь очень далеко. Желательно за стеной. Ещё лучше – в могиле. Но будем реалистами: мир редко так сильно идёт мне навстречу.

Сам зал выглядел так, будто пагода в очередной раз решила поиздеваться над здравым смыслом.

Снаружи – просто один из ярусов.

Внутри – целое каменное море света, дерева и голосов. Ряды сидений полукругом поднимались вверх, обнимая широкую круглую площадку внизу, где уже стоял стол из чёрного дерева и высокая подставка для лотов. По стенам шли тонкие резные панели с облаками, мечами и лотосами. Лампы горели мягко, не слепя, но так, что ни один жест аукциониста и ни один предмет на помосте не могли спрятаться в тени.

А выше, над обычными рядами, по кругу тянулись отдельные ложи. Не слишком открытые, но и не совсем скрытые. Тонкие полупрозрачные занавеси, резные перила, мягкий свет, отдельные столики, чай, прислуга.

Всё очень вежливо намекало: здесь сидят люди, которым нет нужды толкаться плечами с остальными.

Ну да.

Ложи для тех, кто в секте либо очень силён, либо очень полезен, либо, что чаще всего, и то и другое сразу.

Я натянул маску пониже, выбрал место не слишком близко к центру, но и не на самых задворках, сел и только после этого начал осматриваться.

И почти сразу увидел Фан Цзюня.

Сидел он в одной из лож справа, расслабленно, с таким видом, будто всё вокруг просто собрано ради его удобства. Всё тот же красивый ублюдок. Всё то же лицо человека, которому с детства слишком редко говорили слово «нет». А рядом с ним сидел мужчина постарше – острое лицо, узкие глаза, длинные пальцы, спокойная тяжесть во всём облике.

Даже отсюда я почувствовал его Ци и невольно напрягся.

Старейшина Чэнь.

Или, если точнее, Чэнь Гуан – та самая заноза, из-за которой Му Цинлань в тот день чуть не заставила дрожать весь пик. Я никогда не видел его так близко, но догадаться было нетрудно. Он выглядел куда моложе, чем я думал – и вовсе не старик. Но в нем было слишком уж много той уверенной, холодной силы, которую обычные ученики даже изображать не осмелятся.

Я чуть отвёл взгляд.

Не из страха.

Из осторожности.

Есть люди, на которых лучше не задерживать внимание дольше нужного.

Как говорится: «Если слишком долго смотреть в бездну, бездна посмотрит на тебя».

Почти напротив, в другой ложе, сидела Му Цинлань.

Спокойная настолько, что казалась она вообще не живая – просто неподвижная кукла.

Всё такая же, будто сама её фигура вырезана не из плоти, а из горного льда, белого нефрита и плохо скрытой угрозы. При этом рядом с ней никого не было.

Лань Сюэ я не нашел.

Что, если честно, меня даже немного расслабило.

Не потому, что её присутствие было бы неприятным.

Скорее наоборот – за этот год я слишком хорошо привык к тому, что её молчаливые проверки заканчиваются либо сухим «неплохо», либо таким же сухим замечанием, после которого становится стыдно, потому что замечание, как назло, правильное.

Но всё равно, в присутствии Фан Цзюня лучше держаться от нее подальше.

Потом я заметил Ло Жэня.

И едва не присвистнул.

Шестой уровень.

Даже под слоем маски и общего гула зала это ощущалось ясно. Его Ци стала заметно плотнее, чем я помнил. Жёстче. Собраннее. Он и раньше был не из слабых, а теперь уже окончательно оторвался от большей части внешних учеников.

Сидел он не один.

Рядом с ним была девушка.

Симпатичная такая. И, судя по одежде – безмерно богатая. Лишь с одного взгляда я насчитал три защитных артефакта, которые гармонично вплетены в одежду.

И всё же стоило мне увидеть, как она смотрит на Ло Жэня, по спине вдруг пробежали мурашки.

Я замер.

Потому что этот взгляд я уже видел.

Один взгляд. И мне его хватило на всю жизнь.

Не на эту.

На прошлую.

Этот влюбленный, теплый взгляд, прилипший к одному человеку так, будто весь мир сузился до него одного. Будто больше никого нет. Ни людей. Ни стен. Ни самой жизни – только он один, а всё остальное просто фон.

Именно так смотрела на меня Елена в самом начале.

До того, как оказалось, что подобные взгляды иногда значат не любовь, а способность очень хорошо выбрать себе центр вселенной. А потом сменить его, когда нужно.

Меня будто ледяной водой облили.

Пальцы сами собой сжались на подлокотнике. Воздух стал каким-то слишком вязким. Зал, голоса, свет – всё разом чуть поплыло, и на один мерзкий миг мне действительно захотелось встать и уйти.

Прямо сейчас.

Глупо, да. Очень. Но некоторые воспоминания бьют сильнее любой техники.

Я уже начал чуть приподниматься, когда на моё плечо легла прохладная ладонь.

Мир словно щёлкнул обратно.

Я резко обернулся и увидел Лань Сюэ.

Она стояла рядом, уже проходя мимо, будто это вообще ничего не значило. Бело-голубые одежды. Спокойное лицо. Обычный холодный взгляд, в котором не было ни сочувствия, ни вопроса, ни намёка на лишние слова.

Она ничего не сказала.

Вообще ничего.

Только коснулась плеча – ровно настолько, чтобы выдернуть меня из того состояния, в которое я сам начал проваливаться, – и пошла дальше между рядами.

Я смотрел ей вслед несколько вдохов.

Потом заставил себя выпрямиться и медленно выдохнул.

Вот же…

Даже сейчас не понял, как она меня узнала под маской. И почему решила помочь, тоже непонятно.

Лань Сюэ, не задерживаясь, поднялась по ступеням к верхним ложам и спокойно села рядом с Му Цинлань.

Я озадаченно огляделся, но никто не выглядел особо удивленным.

Ну конечно.

Для них же всё выглядело совсем иначе.

Лань Сюэ, которая, по слухам, не даёт мужчинам даже подойти слишком близко, вдруг спокойно коснулась какого-то человека в маске. Значит, под маской наверняка девушка.

Я даже чуть не усмехнулся.

Пусть думают так и дальше. Меньше вопросов – дольше жизнь.

Я ещё раз глубоко вдохнул, заставил сердце биться ровнее и медленно посмотрел на ложу Му Цинлань.

Лань Сюэ уже сидела как ни в чём не бывало. Будто ничего не произошло.

И от этого, если честно, я почувствовал к ней тихую, очень непривычную благодарность.

За этот год между нами не было каких-то длинных бесед или внезапной дружбы. Но я уже давно понял: Лань Сюэ не такая, как о ней говорят.

Не вредная истеричка. Не избалованная красавица. И уж точно не та безумная сука, которую из неё пытается слепить половина секты, просто потому что кому-то отказали, кого-то поставили на место, а кому-то не хватило мозгов вовремя заткнуться.

Она была… строгой. Очень. Иногда невыносимо.

Но честной. А это качество я в людях ценил куда выше сладких речей.

Впрочем, сейчас всё это не имело значения.

Потому что на помост наконец вышел аукционист.

Старик в тёмно-синих одеждах, с длинной бородкой, ясными глазами и слишком бодрой для его возраста осанкой. Такие люди обычно улыбаются вежливо, а потом за один вечер вытряхивают из зала столько камней духа, что у половины участников до утра дрожат руки.

Он поднял ладонь, и шум постепенно стих.

– Добро пожаловать, уважаемые даосы, старшие, младшие и почтенные гости, – начал он мягким, хорошо поставленным голосом. – Большой аукцион Пагоды Лазурных Свитков проводится раз в пять лет. И, как всегда, сегодня здесь будут лоты, которых вы не найдёте ни на рынке, ни в обычных лавках, ни даже у многих старейшинских хранителей.

Очень скромное обещание.

Почти не вызывает желания немедленно отдать ему почку в обмен на право первым посмотреть список.

Я устроился поудобнее.

Сердце окончательно вернулось на место.

Паника ушла.

Осталась только привычная собранность человека, который пришёл сюда не ради зрелища, а за добычей.

– Первый лот! – объявил старик.

На помост вынесли длинную лакированную коробку.

Её открыли – и зал чуть заметно зашевелился.

Внутри лежал браслет.

Не женский, нет. Широкий, из тёмного металла с тонкой сеткой серебряных линий и маленьким мутно-синим камнем в центре. Выглядел он неброско, но мне хватило одного взгляда, чтобы понять: вещь серьёзная.

– Защитный артефакт низкого духовного ранга, – с удовольствием произнёс аукционист. – Браслет Тихой Воды. Способен трижды в сутки разворачивать водный щит, выдерживающий удар культиватора до седьмого уровня Концентрации Ци. Особенно полезен тем, у кого есть сродство со стихией воды.

Вот это уже, как говорится, удар прямо в сердце.

Я сразу напрягся.

Потому что да. Именно такое мне и нужно – нормальный защитный артефакт. Не мусор с рынка, который ломается от первой серьёзной атаки, а вещь, способная реально спасти жизнь.

– Начальная цена – двадцать пять Камней Духа!

Сразу же посыпались ставки.

– Тридцать!

– Тридцать три!

– Тридцать восемь!

Я молчал и ждал.

Потом поднял табличку.

– Сорок.

Аукционист кивнул.

– Сорок от даоса в маске. Есть ли больше?

Есть, конечно.

Нашлось мгновенно.

– Сорок пять!

– Пятьдесят!

– Пятьдесят пять!

Я снова поднял табличку.

– Шестьдесят.

Вот тут уже несколько человек в зале покосились в мою сторону.

Потому что шестьдесят за первый лот – сумма ощутимая даже для внешних ученика. Не чудовищная. Но такая, после которой либо покупают всерьёз, либо играют в очень плохую игру.

Но ставки даже не думали останавливаться.

– Шестьдесят пять.

– Семьдесят.

– Семьдесят пять.

Я сидел неподвижно и быстро считал в уме.

Артефакт хорош. Но я пришёл не за первым же понравившимся предметом. Если сейчас вцеплюсь в него зубами, можно остаться без гроша, когда появится действительно нужная вещь.

– Сто пятьдесят! – крикнула та самая барышня рядом с Ло Жэнем.

Как я и сказал, у нее денег немерено. Сразу поднять цену в два раза – могут только психи или богачи.

Я чуть шевельнул пальцами.

Соблазн был очень серьёзный. Но потом я всё-таки выдохнул и опустил табличку.

Нет.

Не сейчас.

Браслет Тихой Воды в итоге ушёл за сто пятьдесят камней духа той самой девушке, которая сразу подарила его Ло Жэню.

Тому, похоже, было стыдно. Но он быстро принял подарок.

«У Ло Жэня связь со стихией воды?» – догадался я. – «Интересно, какой у него Корень Духа? И какие еще стихии?»

Но, разумеется, мне никто не ответил.

Следующие несколько лотов прошли мимо меня.

На второй вынесли партию редких шкур духовных зверей. Полезно, но не моё.

На третьем – комплект талисманов на ускорение культивации. Хорошие, но цена ушла так высоко, что я даже мысленно не стал участвовать.

Четвёртый был вообще для мечников – какой-то набор для подпитки клинка металлической Ци.

Пятый – странная нефритовая шахматная доска для техник иллюзий.

Шестой – редкий сорокалетний корень, от которого в зале едва не начали драться алхимики.

У меня был такой же в огороде. Поэтому я не стал участвовать.

Я пропускал всё это спокойно.

Где-то неинтересно.

Где-то слишком дорого.

Где-то просто не хотел сильно выделяться.

И вот на следующем лоте я заметил, что Фан Цзюнь наконец начал быть активнее.

До этого он сидел расслабленно, будто происходящее касается его не больше, чем погода за окном. Но когда на помост вынесли тонкий длинный футляр с куском тёмно-голубого металла внутри, он сразу подался чуть вперёд.

Я присмотрелся.

Аукционист с удовольствием объявил:

– Кусок Небесного Стального Сердца, прошедший закалку ветровой Ци. Один из лучших материалов для улучшения духовного меча или изготовления основы клинка! Особенно полезен культиваторам меча и тем, кто хочет усилить связь с оружием.

Ага.

Вот тебе и причина.

Лот был для мечников.

И Фан Цзюнь у нас как раз мечник.

– Начальная цена – сорок Камней Духа!

Из ложи старейшины Чэнь почти сразу поднялась табличка.

– Сто.

Голос Фан Цзюня я узнал бы даже через стену.

Очень хорошо.

Я чуть опустил голову, пряча улыбку под маской.

Иногда мир сам кладёт тебе в руки чудесные маленькие радости.

Я поднял табличку.

– Сто пять.

На секунду в зале стало чуть тише.

Дело в том, что люди с большой опаской смели связываться с внутренними учениками. И тем более не осмеливались конфликтовать с Фан Цзюнем, ведь он известен своим скверным нравом.

Из ложи Чэнь Гуана повеяло недовольством.

Фан Цзюнь сделал короткую паузу.

Потом холодно бросил:

– Двести камней духа.

Он сказал это таким тоном, будто пытался предупредить – с ним лучше не ссориться. Однако, меня такими угрозами не напугаешь.

Мы и так с ним кровные враги.

Я даже не стал ждать.

– Двести пять. – снова поднял я ставку.

Теперь он точно понял, что кто-то с ним играет.

Я не видел его лица сквозь занавесь ложи, но прямо почувствовал, как в той стороне сгустилось раздражение.

Ставки из остальных рядов уже давно прекратились.

Разумные люди правильно поняли, что здесь начинается не торг за вещь, а бодание двух упрямцев, один из которых сидит в маске, а второй давно привык, что мир должен вовремя убираться с его пути.

– Двести пятьдесят, – процедил Фан Цзюнь.

Я чуть-чуть помолчал. Ровно столько, чтобы он успел поверить, будто дожал.

А потом поднял табличку.

– Двести пятьдесят пять.

Вот теперь в зале действительно пошёл шёпот.

А у меня внутри расплывалось очень нехорошее, очень тёплое удовлетворение.

Потому что даже если я сейчас не куплю лот, уже заставил эту красивую сволочь платить куда больше, чем стоит этот лот.

И, судя по тому, как резко после моей ставки он заговорил снова, это его жрало.

– Четыреста камней духа! – заорал он.

О.

Ну вот.

Этого я и добивался.

Я медленно опустил табличку и больше не шевельнулся.

Пусть забирает.

За четыреста – с моими наилучшими пожеланиями и самым искренним чувством лёгкой человеческой мести.

Аукционист выждал, трижды переспросил ставку и в итоге ударил молоточком.

– Продано!

Даже сквозь шум зала я почти слышал зубовный скрежет Фан Цзюня. Он еще не знал, кто я, но уже записал меня во враги. Наверное, даже планирует напасть сразу после аукциона.

И это, надо признать, чудесно улучшило мне настроение.

После такого даже воздух стал как-то приятнее.

– Иногда, – пробормотал я себе под нос, – Достаточно не победить, а просто сделать чужую победу дороже.

Седьмой лот вынесли почти сразу.

И стоило мне его увидеть, как глаза сами собой загорелись.

Котёл.

Алхимический котёл.

Не огромная уродливая печка, с которой я возился в своей пещере, ругаясь так, что иногда даже Ши Юэ начинал выглядеть осуждающе. Нет. Этот был совсем другого класса.

Высокий. Тёмно-зелёный. С тремя короткими ножками, крышкой в виде распускающегося бутона и узором тонких золотых линий по бокам.

Даже отсюда я чувствовал, как в его металле спокойно и ровно циркулирует остаточная Ци.

Аукционист будто специально ждал, пока зал на него насмотрится.

– Печь Облачных Небес. Алхимический котёл высокого класса низкого ранга! – объявил он. – Изделие мастера Шэнь Юя. Позволяет одновременно выводить несколько пилюль из одной варки и заметно повышает стабильность рецептов первого ранга. Для начинающих и средних алхимиков вероятность удачного приготовления пилюль первого ранга возрастает почти вдвое! А также увеличивает вероятность успешного создания пилили второго ранга на десять процентов!

Вот тут мне уже захотелось вцепиться в кресло обеими руками.

Потому что это был не просто полезный предмет.

Это была живая машина по преумножению камней духа.

Нет, конечно, всё не так просто. Навыки алхимика все еще играют огромную роль. Но сама мысль о котле, который режет мои риски и повышает выход, была настолько сладкой, что я едва не поднял ставку ещё до того, как аукционист назвал начальную цену.

– Начальная цена – пятьдесят Камней Духа!

Пятьдесят.

Немало. Но и не безумно много.

Ставки пошли быстро.

– Пятьдесят пять!

– Шестьдесят!

– Восемьдесят!

Казалось люди будут готовы отдать сотни камней духа за этот котел.

Но именно в этот момент ставку сделал Фан Цзюнь.

– Сто!

В этот раз он не стал бездумно поднимать сразу в несколько раз. Наверное, потому, что рассчитывал купить что-то еще. А из-за меня ему и так пришлось потратиться.

Хотя настоящая стоимость котла была куда выше, никто не осмелился злить и так раздраженного Фан Цзюня.

Никто, кроме меня.

– Сто пять, – сделал я ставку.

Казалось все взгляды в этот момент сосредоточились на мне.

– Он что, псих?

– Фан Цзюнь не даст ему нормальной жизни в секте Облачного Меча.

– Наверное думает, что маска его спасет. Но он ошибается…

– Ну и пускай. В этом мире выживает или сильный, или умный. Он явно ни первый, ни второй.

Я слышал шепотки остальных, но не испытывал страха.

Чего мне бояться? Я и так смертный враг Фан Цзюня. Хотя наша вражда началась из-за пустяка, но я убил его брата. И вот это он мне точно никогда не простит.

Фан Цзюнь уже собирался было поднять ставку, но замолчал. На его лице появилась ухмылка, и с видом победителя он махнул рукой.

– Больше я на это не поведусь. Забирай! – посмеиваясь сказал он.

Идиот подумал, что я снова развожу его на камни духа? Ха-ха.

Я рассчитывал, что так он и подумает.

Теперь мне по дешёвке достался ценный предмет.

Никто не стал пытаться перебить ставку. Все замолчали.

Аукционист выждал.

Окинул зал взглядом.

Повторил ставку ещё раз.

Никто не перебил.

Молоточек опустился, и я впервые за вечер по-настоящему почувствовал азарт победы.

Всего сто пять камней духа.

Не так уж мало. Но куда меньше, чем стоит вещь, которая способна кормить меня годами.

Я даже мысленно погладил будущий котёл по крышке.

Прекрасное создание.

Ты и я ещё столько денег сделаем вместе, что мне аж неловко заранее.

После этого аукцион пошёл веселее.

Для меня, во всяком случае.

Я купил несколько редких ингредиентов и семян для своего внутреннего сада в пещере. Ничего особенно броского – пару тенеустойчивых ростков, один дорогой вид влажного мха, основу для укрепляющего корневого отвара, а ещё редкую почвенную смесь, о которой давно подумывал, но на рынке цена обычно кусалась так, будто продавец сам лично растил её на крови духовных зверей.

Потом снова пошли лоты, которые мне были не нужны.

Потом пара артефактов, слишком дорогих даже для моего хорошего настроения.

Потом материалы для кузнецов.

Потом какая-то безумно редкая книга по иллюзиям, за которую два старика в ложах бодались так яростно, что я даже начал подозревать: один из них покупает её не ради техники, а просто чтобы второй не получил.

И вот тогда вынесли пилюлю в небольшой закрытой нефритовой коробочке. Но даже сквозь неё я почувствовал слабое, очень чистое дыхание Ци.

Аукционист, разумеется, выдержал паузу.

– Следующий лот, – сказал он, и зал уже заранее чуть подобрался. – Для всех культиваторов «Концентрации Ци» – это самая нужная и важная пилюля в мире. За которую убивали. И за которую умирали. Томить не буду, и просто скажу название. Это… пилюля Заложения Основы!

Внутри меня всё напряглось. Потому что вот оно – то, что действительно нужно.

Не сейчас.

Не немедленно.

Но по-настоящему.

Пилюля второго ранга. Созданная из очень редких и дорогих материалов, которые большинству внешних учеников и во сне не снились в одной корзине.

И именно она когда-нибудь понадобится мне, чтобы попытаться пробиться через ту самую проклятую стену между Концентрацией Ци и Основой Духа.

С моим ужасным Корнем Духа одной такой пилюли может не хватить. Двух тоже.

Может, понадобится десять.

Может, сто.

Но именно поэтому начинать надо сейчас. Если я начну после поднятия уровня, то это займет слишком много времени.

Потому что когда придёт время упираться в узкое место культивации, будет уже поздно вдруг удивлённо всплеснуть руками и спросить: «А где же мне взять редкое сокровище, которое стоит как высококачественный артефакт?»

Аукционист медленно поднял коробочку повыше.

– Начальная цена – пятьсот Камней Духа.

У меня внутри всё очень ясно и очень неприятно сжалось.

Вот ведь…

Пятьсот… и ведь это только начальная ставка. Но в этот раз я точно не собирался отступать!

Глава 17

Пятьсот камней духа – это только начальная цена.

Я сидел, смотрел на маленькую нефритовую коробочку в руках аукциониста и очень ясно понимал простую вещь: мир бессмертных не любит людей с моим Корнем Духа настолько сильно, что даже надежду здесь выставляют на торги по цене хорошего дома.

А потом начался ад.

– Шестьсот!

– Семьсот!

– Девятьсот!

– Тысяча!

Торги взорвались так быстро, что я даже не успел по-настоящему переварить первую цифру. Зал будто с ума сошёл. Ещё минуту назад многие сидели лениво, скучающе, прицениваясь к артефактам, материалам и редким игрушкам. А теперь у всех вдруг проснулся один и тот же голодный блеск в глазах.

И, если подумать, это было совершенно логично.

Пилюля Заложения Основ нужна каждому, кто добрался до четырнадцатого уровня Концентрации Ци. А ученики, которые дошли до такого, обычно уже успевают накопить денег куда больше, чем внешняя мелочь вроде меня. У них есть покровители. Есть мастера. Есть поручения. Есть право лезть туда, куда я пока могу только смотреть и молча ненавидеть расстояние.

Именно поэтому они могли потратить тысячу-другую. И вовсе не потому, что это маленькая цифра. Наоборот – это целое состояние. Однако, это состояние за годы жизни в секте они накопили.

– Тысяча двести!

– Тысяча триста!

– Полторы тысячи!

Аукционист сиял так, будто это не торги идут, а лично ему сыплют в рукава благословения Неба.

Я сидел неподвижно.

Не потому что не хотел.

Потому что хотел слишком сильно.

Камней Духа у меня было много. По меркам человека, который год назад считал четыре камня внезапным богатством, – так вообще неприлично много. Но не настолько.

Не для этого.

Пилюля уходила всё выше.

Тысяча семьсот.

Тысяча девятьсот.

Две тысячи.

И стоило ей перевалить за эту цифру, как я окончательно понял: обычной ставкой мне тут делать нечего.

Я медленно выдохнул.

Пальцы сами собой сжались на подлокотнике.

«Что мне делать?»

У меня были очень дорогие растения, которые я вырастил в измерении жемчужины. Но я понимал, что не должен делать такую ставку.

Во-первых, это переплата. Чудовищная.

Во-вторых, если растение всплывёт, Му Цинлань рано или поздно задаст вопрос: «а откуда, собственно, у моего маленького, старательного, почти приличного Мин Хао взялся такой редкий экземпляр?»

И вот на этот вопрос у меня был только один по-настоящему честный ответ.

Который мне, разумеется, совсем не хотелось озвучивать.

Но упустить пилюлю…

Нет.

Не могу.

С моим ужасным Корнем Духа такие шансы не проходят мимо дважды.

– Две тысячи двести! – прозвучало из дальней ложи.

– Две тысячи пятьсот! – тут же перебили сверху.

Я посмотрел на коробочку с пилюлей.

Потом – в сторону лож Му Цинлань и Чэнь Гуана.

Потом снова на пилюлю.

И понял, что уже принял решение. Так что глупо терзать себя за это.

Я поднял табличку.

– У меня не камни духа, – сказал я, и голос под маской прозвучал удивительно ровно. – Но я готов поставить предмет, ценность которого выше пяти тысяч.

Зал будто застыл. Все взгляды одновременно перенеслись на меня.

Аукционист тоже замер. Он моргнул. Потом улыбнулся своей профессиональной, вежливой, очень осторожной улыбкой.

– Уважаемый даос, аукцион принимает равноценные предметы, – мягко сказал он. – Но их стоимость должна быть подтверждена.

– Разумеется, – ответил я.

Вот здесь сердце у меня всё-таки ударило чуть тяжелее.

Не от страха.

От понимания, что обратной дороги уже нет.

Я достал из мешочка нефритовую шкатулку размером с две ладони. Открыл ровно настолько, чтобы показать содержимое, и поднял её чуть выше.

Этого хватило.

Даже с моего места было видно, что аукционист сначала побледнел, потом подался вперёд, будто боялся, что зрение вдруг его подводит.

Внутри шкатулки, на слое чёрной влажной земли, лежало тонкое растение с полупрозрачными листьями цвета утреннего инея. Стебель был светло-серебристым, а в самом центре, там, где сходились верхние листья, мерцала маленькая капля небесно-голубого света – не цветок, не плод, а что-то промежуточное, слишком чистое и слишком красивое для простого мира.

Столетний росток Лунной Архидеи.

Так я сам называл эту дрянь про себя.

Название из книги Му Цинлань было длиннее и куда пафоснее, но суть не менялась: растение настолько редкое, что за один только полноценный экземпляр можно было бы купить немало чужих надежд.

Семена я взял у сада Му Цинлань. Но там был лишь десятилетний росток. Поэтому, вряд ли кто-то заподозрит Мин Хао в краже.

Несколько вдохов аукционист просто смотрел.

Потом выражение его лица перестало быть вежливым.

Стало по-настоящему внимательным.

– Уважаемый даос, – произнёс он уже куда тише, – Могу ли я…

– Нет, – ответил я раньше, чем он закончил. – Подходить не нужно. Содержимое настоящее. Можете проверить по ауре и признакам. Но шкатулка останется у меня до завершения торгов.

Он замолчал.

Я буквально видел, как у него в голове борются две силы: профессиональная осторожность и жадное, почти детское желание немедленно схватить такую редкость руками.

Победила, к счастью, осторожность.

Старик медленно кивнул, прикрыл глаза и, кажется, действительно проверил растение не взглядом, а чувством Ци. Потом снова открыл глаза – и теперь уже смотрел на меня не как на странного участника в маске, а как на очень серьёзную проблему для всех остальных.

– Ставка принята, – сказал он, и голос у него впервые за вечер звучал чуть хрипло. – Предмет, предложенный уважаемым даосом, действительно имеет огромную ценность. Его стоимость… – он на миг запнулся, словно сам удивлялся своим словам, – Будет озвучена как пять тысяч Камней Духа.

Вообще-то ближе к шести тысячам. Зажмотил, гад.

И тем не менее, в зале словно кто-то невидимый вылил ведро ледяной воды.

Пять тысяч – это уже не просто дорогой лот.

– Для перебития ставки, – продолжил аукционист, – Требуется либо больше пяти тысяч Камней Духа, либо предмет сопоставимой ценности.

Никто не заговорил.

Я сидел неподвижно, с закрытой шкатулкой на коленях, и прекрасно понимал, что сейчас половина зала мечтает узнать, кто я такой и с какого, простите, пика у меня в рукаве растут такие вещи.

Из ложи Чэнь Гуана повеяло явным интересом.

Му Цинлань тоже чуть повернула голову.

Вот это мне уже не понравилось.

Я не мог видеть её лица отчётливо, но почти чувствовал – она что-то заметила. Не поняла ещё, нет. Но заметила.

Очень хотелось в этот момент исчезнуть.

Но, как назло, исчезать я не умел. Поэтому оставалось только сидеть прямо и делать вид, будто ставить на аукцион безумно редкое растение за пилюлю второго ранга – самое обычное дело в моей жизни.

Ещё несколько участников дёрнулись было.

Один из стариков внизу даже начал что-то шептать своему спутнику, явно прикидывая, хватит ли у них ресурсов и наглости, чтобы всё-таки ввязаться.

Не хватило.

Никто не перебил.

Аукционист ждал долго.

Очень долго.

С таким видом, будто сам не верит в свою удачу.

Потом поднял молоточек.

– Пять тысяч раз.

Сердце у меня глухо ударило в грудь.

– Пять тысяч два.

Тишина.

– Пять тысяч три! Продано!

Молоточек опустился.

И я получил пилюлю.

Я медленно выдохнул, принял нефритовую коробочку с пилюлей, а шкатулку с растением передал через прислужника.

Тот держал её так бережно, будто нёс не товар, а личное будущее всей своей семьи.

Честно говоря, возможно, так оно и было.

Я же сидел и чувствовал две вещи одновременно.

Первое – дикое, почти болезненное удовлетворение.

Второе – очень ясное понимание, что за эту покупку мне ещё прилетит. Не сейчас. Позже. Но точно прилетит.

Что ж.

Буду считать, что это входит в цену, которую я заплатил за пилюлю.

Аукцион после этого уже почти добежал до конца.

Лоты шли один за другим, но зал, как мне показалось, всё ещё не до конца оправился от моей ставки. По крайней мере, несколько раз я ловил на себе взгляды.

Пришлось сидеть ещё спокойнее, чем прежде.

Не чесаться.

Не крутить головой.

Не делать вид, что мне неловко.

Чем более могущественной будет выглядеть моя фигура, тем в большей безопасности будет слабак Мин Хао. Поэтому пускай считают меня каким-нибудь крутым внутренним учеником.

В какой-то момент аукционист наконец поднял руку и сказал:

– Уважаемые даосы, остался последний лот сегодняшнего аукциона.

Вот тут оживились все.

Даже те, кто уже устал.

Даже старейшины.

Даже Фан Цзюнь, который после переплаты за кусочек железа до этого сидел с лицом человека, проглотившего чужую обиду целиком и без воды.

Все знали, что последний лот всегда самый ценный. Такое было негласное правило пагоды. Да и почти любого аукциона.

На помост вынесли старую карту.

Вернее, не просто карту – свернутый свиток из жёлтой, будто вылежавшейся бумаги, с тонкими красными и чёрными линиями. С первого взгляда в нём не было ничего особенно впечатляющего.

Я даже не сразу понял, почему зал так подобрался.

Потом аукционист открыл рот, и всё стало яснее.

– Последний лот, – произнёс он с особым вкусом. – Карта сокровищ Мира Меча.

По залу прошёл явный гул.

А я нахмурился.

Мир Меча?

Я не знал, что это.

Ну, может не слышал потому, что большую часть времени провел в затворничестве.

Но по тому, как сразу напряглись даже старейшины, было очевидно: вещь не просто ценная. Это очень ценный лот, достойный быть последним на аукционе.

Аукционист неторопливо продолжил:

– Каждые пятьдесят лет для всех праведных сект страны Джао на десять дней открывается особое подпространство – Мир Меча. Вход туда возможен только для культиваторов стадии Концентрации Ци. Для более высоких стадий действуют жёсткие ограничения пространства, и пройти они не могут.

Вот теперь уже весь зал слушал так, будто даже вдохнуть лишний раз боится.

– В Мире Меча, – продолжил старик, – Сохранилось бесчисленное множество сокровищ древних времён. Техники. Материалы. Редкие духовные растения. Остатки наследий. Ингредиенты для пилюль второго и даже третьего ранга.

Я ощутил, как внутри что-то коротко дёрнулось.

Вот оно как.

– Более того, – аукционист чуть приподнял голос, – Мир Меча наполнен необычайно чистой энергией Неба и Земли. Некоторые гении, сумевшие накопить достаточно, способны именно там попытаться заложить Основу Духа даже без пилюли. И те, кто делает это за счёт энергии самого подпространства, обычно закладывают куда более сильную основу, чем те, кто прорывается только на внешней силе пилюли.

Зал снова вздрогнул.

Вот теперь я понял всё.

И почему старейшины здесь.

И почему последний лот выставили отдельно.

И почему воздух уже сам по себе стал похож на натянутую струну.

Мир Меча – это не просто место с сокровищами. Это грёбаный шанс перепрыгнуть половину судьбы.

Аукционист развернул свиток чуть шире.

– Следующее открытие Мира Меча произойдёт через пять лет. И на этой карте записаны сведения о сокровищах, которые одна семья культиваторов находила поколениями, входя в Мир Меча снова и снова, но не смогла вытащить. Указаны безопасные маршруты, опасные зоны, места вероятных наследий, районы выхода духовных зверей и области, где прежде находили редчайшие ингредиенты.