Текст книги "Путь к бессмертию. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Shin_Stark

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 33 страниц)

Для старейшин стадии Формирования Ядра это было не просто ценное сокровище. Это был шанс продвинуть некоторые техники, укрепить меридианы, подготовить тело к прорыву или обменять плод на услугу, которую не купишь обычными деньгами.

А главное – плод выглядел достаточно невзрачно, чтобы слабый ученик секты Души Зверя вполне мог не знать его настоящей ценности.

Однако, продать такой плод для меня было почти невозможно.

Во всяком случае, продать безопасно.

Показал не тому оценщику – за тобой начнут следить. Принёс на аукцион – кто‑то спросит, откуда у внутреннего ученика подобное сокровище. Попытался обменять тайно – появится риск, что тайный покупатель решит сэкономить и забрать вместе с плодом твою жизнь.

Ну и, самое главное – если я буду слишком часто появляться с такими сокровищами, ко мне будет очень много ненужных вопросов.

Так что этот плод долго лежал в Жемчужине как богатство, которое вроде есть, но использовать его нельзя.

Сегодня я нашёл применение.

Старейшина Сянь шагнул ближе к столу.

Очень медленно.

– Все эти вещи, – произнёс он, и голос у него стал тише, – Были получены от учеников секты Души Зверя?

Я сложил руки.

– Да, старейшина. Всё это добыто… то есть взято во время нашего недостойного поступка. Мы готовы вернуть каждый Камень Духа, каждую пилюлю, каждый ингредиент.

Я сделал паузу и очень невзначай указал на плод.

– Даже этот бесполезный плод, который наверняка никому не нужен.

Старейшина Сянь вздрогнул.

На одно мгновение.

Но вздрогнул.

Бай Чэньфэн не понял.

Тай Юньшэн не понял.

Приспешники вообще выглядели так, будто сейчас заплачут и без всякого понимания.

А я почувствовал, как внутри поднимается довольная улыбка.

Я удержал лицо спокойным.

С трудом.

Старейшина Сянь протянул руку, но остановил пальцы в паре цуней от плода. Видимо, не хотел слишком явно показывать интерес. Получилось плохо. Если человек на стадии Формирования Ядра смотрит на маленький зелёный плод так, будто перед ним дверь в новую жизнь, скрыть жадность становится непросто.

– Кто именно из учеников Души Зверя владел этим предметом? – спросил он.

Я опустил взгляд.

– Старейшина, в суматохе трудно сказать точно. Мы собирали вещи быстро. Возможно, кто‑то из слабых учеников. Возможно, слуги вынесли из кладовой. Мы не разбирались.

Он молчал.

Я почти слышал, как у него в голове сталкиваются мысли.

Вернуть всё – значит отдать Плод Тысячелетней Ивы обратно людям, которые, скорее всего, даже не понимали, что потеряли.

Забрать себе открыто – рискованно.

Наказать нас – хорошо для лица секты, но бесполезно для его личной выгоды.

Заступиться за нас – опасно, зато плод можно будет изъять как «символическую компенсацию», «вещественное свидетельство» или «предмет, способный вызвать дальнейший спор между сектами».

Умные люди иногда долго выбирают между честью и выгодой.

Жадные – быстрее.

Старейшина Сянь выпрямился.

Его лицо изменилось.

Гнев ушёл не полностью, но стал другим. Управляемым. Величественным. Таким гневом удобно выступать перед учениками, чтобы все видели не жадного старика, нашедшего сокровище, а наставника, который несёт на себе тяжесть справедливости.

– Глупцы, – сказал он.

Мы все поклонились ниже.

– Невоспитанные, наглые, бесполезные глупцы. Но всё же ученики секты Облачного Меча.

Бай Чэньфэн поднял голову.

Надежда на его лице была почти неприличной.

– Учитель?..

– Молчать.

Он тут же уткнулся взглядом в пол.

Старейшина Сянь заложил руки за спину и медленно прошёл вдоль стола.

– Секта Души Зверя требует разрушить вашу культивацию и изгнать вас. Очень удобно. Они позволяют своим ученикам первыми устраивать беспорядки, оскорблять наших людей, нападать на ученицу секты, а затем требуют крови, когда им отвечают. Не слишком ли они привыкли считать Облачный Меч мягким?

Вот это был красивый поворот.

Ещё пять минут назад мы были придурками, опозорившими секту. Теперь почти стали ответом на чужую наглость.

Праведная секта. Всё зависит от угла, под которым старейшина смотрит на добычу.

– Но, учитель, вещи… – осторожно начал Тай Юньшэн.

Старейшина Сянь посмотрел на него так, что тот замолчал.

– Эти вещи вы забрали у других учеников, – сказал он. – Однако, мир культивации жесток. Даже если мы праведная секта, борьба за ресурсы – всегда была жестокой. Вы никого не убили и не покалечили. Более того, даже помогли умирающему зверю. Так что, вы заслужили оставить эти вещи.

В зале прошла волна едва сдержанного облегчения.

– Однако, – продолжил он, – Один предмет я заберу как символическую плату за то, что мне придётся лично закрывать ваши задницы перед старейшинами Души Зверя.

Он небрежно взял Плод Тысячелетней Ивы двумя пальцами.

Слишком небрежно.

Даже Ши Юэ сыграл бы лучше.

– Какая‑то бесполезная иссохшая дрянь. Всё равно никто из вас не знает, для чего она нужна.

– Конечно, учитель! – тут же сказал Бай Чэньфэн. – Всё, что пожелает учитель!

– Старейшина великодушен, – добавил Тай Юньшэн.

Приспешники начали кивать так усердно, что у одного, кажется, хрустнула шея.

Старейшина Сянь убрал плод в рукав.

Очень быстро.

– Теперь слушайте внимательно. Никто из вас не покинет пик Белых Скал без моего разрешения до начала завтрашних соревнований. Никто не будет хвастаться. Никто не будет повторять имя этого Сун Вуконга. Если спросят – вы стали жертвами провокации со стороны секты Души Зверя и действовали в состоянии праведного возмущения после нападения на ученицу нашей секты.

Я едва не закашлялся.

Праведное возмущение.

Великолепно.

Мне даже стало немного стыдно, что Сун Вуконга придумал я, а не старейшина Сянь. У него тоже имелся талант.

– А если они потребуют вернуть всё? – спросил один из приспешников с пола.

Старейшина Сянь медленно повернулся к нему.

– Ты считаешь, что старейшина секты Души Зверя может требовать что угодно на пике Белых Скал?

– Нет! Конечно нет, старейшина!

– Тогда закрой рот.

Приспешник закрыл.

Старейшина Сянь поднял руку. Воздух в зале дрогнул, и его голос стал глубже, сильнее, будто теперь он говорил не только нам, но и всему пику.

– Вы совершили глупость. Но вы всё ещё ученики Облачного Меча. Я сам разберусь с чужими старейшинами. Если они хотят наказания, пусть сначала объяснят, почему их ученики посмели буянить на нашей земле.

Глаза учеников загорелись.

Вот теперь он окончательно стал героем.

Не тем, кто пришёл отобрать у них добычу и разрушить культивацию. А великим старейшиной, который за чисто символическую плату в виде одного «бесполезного» плода собирался прикрыть их от гнева другой Великой секты.

Бай Чэньфэн смотрел на него почти с обожанием.

Тай Юньшэн – с восхищением.

Приспешники – с тем священным восторгом, который появляется у людей, когда им только что разрешили оставить деньги и не умереть.

Старейшина Сянь явно почувствовал момент.

Он взмахнул рукавом.

Дверные обломки разлетелись в стороны, очищая проход. Снаружи поднялся белый свет. Старейшина шагнул вперед и превратившись в белый сгусток улетел.

Когда его Ци исчезла вдали, зал ещё несколько вдохов молчал.

Потом Бай Чэньфэн медленно поднялся.

Тай Юньшэн тоже.

Приспешники начали переглядываться, словно боялись поверить, что всё закончилось настолько хорошо.

А я просто сидел и смотрел на пустой дверной проём.

В прошлой жизни это называлось отмыванием денег.

Здесь, наверное, можно было придумать более красивое название. Очищение добычи. Праведная легализация ресурсов. Перераспределение Камней Духа через систему старейшинского покровительства.

Суть от названия не менялась.

Мы ограбили чужих учеников.

Потом я отдал сокровище, которое не мог безопасно продать, человеку, который не мог безопасно признаться, что хочет его забрать.

В итоге старейшина получил редкий ингредиент.

Мы получили защиту.

А наша добыча из сомнительного награбленного добра превратилась в почти законную компенсацию за праведное возмущение.

Красиво.

Да, Плод Тысячелетней Ивы был дорогим. Очень дорогим. Возможно, при идеальных условиях за него можно было бы получить больше ста тысяч Камней Духа.

Но идеальных условий у меня не было.

У меня был внутренний ученик с плохой репутацией, куча тайных ресурсов, секта Души Зверя, требующая крови, и старейшина Сянь, чьи ученики оказались удивительно падки на деньги.

Я просто предположил, что яблоки редко падают далеко от дерева.

И не ошибся.

Старейшина Сянь был таким же, как его ученики.

Бай Чэньфэн вдруг шагнул ко мне.

Я успел напрячься.

Зря.

Он схватил меня за руку.

– Брат Мин!

– Не надо…

Поздно.

Он почти прижал мои пальцы ко лбу.

Не поцеловал, и на том спасибо. Хотя по выражению лица был близок.

– Всё произошло именно так, как ты говорил! – выдохнул он. –

Тай Юньшэн подошёл с другой стороны.

На его лице снова была мягкая улыбка. Только теперь в ней появилось что‑то новое. Осторожное восхищение.

– Брат Мин! Ты так хорошо прочитал, что наш благородный Мастер не даст учеников в обиду! Даде мы, его ученик, не верили, что он защитит нас. А ты поверил! И он защитил!

Бай Чэньфэн тоже не унимался.

– Преступный гений, – прошептал он почти с благоговением.

– Хватит меня так называть.

– Но это правда, брат Мин, – сказал Бай Чэньфэн. – Мы с братом Таем готовы следовать за тобой. Если у тебя будут дела… любые дела… только скажи.

– С этого дня, – Тай Юньшэн сложил руки, – Между нами больше нет старых обид.

Приспешники за их спинами дружно закивали.

Один даже сказал:

– Мы клянёмся в верности брату Мин!

Вот этого уже было слишком много.

Вечная верность людей, которые пятнадцать минут назад пытались свалить на меня всю вину, звучала особенно трогательно.

Я посмотрел на Бай Чэньфэна.

Потом на Тай Юньшэна.

Они улыбались.

Искренне.

В данный момент.

Именно поэтому я не верил им ни на один вдох.

Если завтра их жизни снова окажутся под угрозой, они снова бросят меня первым. Если послезавтра кто‑то предложит им достаточно высокую цену, они без сомнений продадут меня. Если через месяц моя полезность упадёт ниже риска, эти двое очень быстро вспомнят, что я когда‑то бил им морды на рынке.

Но сейчас они были мне выгодны.

У них имелись связи на пике Белых Скал.

Приспешники.

Доступ к слухам.

Готовность пачкать руки.

И, что особенно приятно, свежая вера в мою способность превращать опасность в прибыль.

Такую веру нельзя покупать слишком часто. Она быстро дорожает.

Я поднял чашу.

– Хорошо.

Все сразу притихли.

Я посмотрел на них поверх вина.

– Старые обиды пока отложим. Теперь, давайте выпьем за хорошую ночь!

Бай Чэньфэн усмехнулся.

Тай Юньшэн тихо рассмеялся.

Им понравилось, что я не стал изображать святого.

Правильно.

Святым в такой компании всё равно никто бы не поверил.

– Если будем работать вместе, – продолжил я, – У нас будет только одно правило.

– Какое? – спросил Бай Чэньфэн.

Я сделал глоток.

Вино оказалось неплохим.

Наверное, тоже украденным.

– Не предавать друг друга!

Это было невозможно. И именно поэтому им это понравилось.

Потом Бай Чэньфэн расхохотался.

Тай Юньшэн улыбнулся так широко, как ещё ни разу при мне.

Приспешники тоже зашумели, снова почувствовав, что смерть отступила достаточно далеко, чтобы можно было радоваться.

Я же смотрел на них и думал, что братство в праведной секте – удивительная вещь.

Его можно скрепить клятвами.

Можно кровью.

Можно общими врагами.

Но надёжнее всего оно держится на правильно разделённой добыче и общем страхе, что без тебя следующую неприятность они уже не переживут.

Ши Юэ под рукавом тихо шевельнулся.

Я опустил ладонь и погладил его пальцем.

– Не волнуйся, – прошептал я. – Твою долю я тоже не забыл.

Слизень довольно колыхнулся.

Бай Чэньфэн снова потянулся к кувшину.

Тай Юньшэн вернулся к моим плечам.

Приспешники принялись собирать мешочки обратно, уже не как преступники, а почти как законные владельцы.

А где‑то над пиком Белых Скал старейшина Сянь, несомненно, летел навстречу чужим старейшинам с лицом великого защитника молодого поколения.

Всё было прекрасно.

То есть настолько прекрасно, насколько может быть прекрасной ситуация, где меня вот‑вот начнут искать разгневанные ученики секты Души Зверя, неизвестный Сун Вуконг уже превращается в слух, а мой новый круг друзей состоит из людей, которым я не доверил бы даже пустой мешок без присмотра.

Но Камни Духа лежали в моём пространственном мешочке.

Культивация всё ещё была цела.

Старейшина Сянь сам взялся нас защищать.

И, что особенно приятно, добыча теперь почти законна.

Я поднял чашу ещё раз.

– За Старшего Брата Сун Вуконга, – сказал Бай Чэньфэн.

– За его мудрость, – добавил Тай Юньшэн.

Я посмотрел на них.

Потом всё‑таки улыбнулся.

– За его отсутствие.

Они снова рассмеялись.

Этой ночью мы веселились как не в себя.

Глава 30

* * *

Сегодня воздух на центральной площади секты Облачного Меча был тяжёлым даже по меркам праведных культиваторов, которые улыбались друг другу так, будто выбирали место для будущей могилы.

Внутренних учеников собрали ещё до полудня.

На этот раз площадь выглядела иначе, чем в день прибытия секты Души Зверя. Тогда всё было церемонией. Теперь же всё больше напоминало рынок перед публичной казнью.

Вокруг арены собралось столько зрителей, что я невольно задумался, не отменили ли в секте всю работу ради удовольствия посмотреть, как молодое поколение ломает друг другу кости. На каменных уступах стояли внешние ученики. На дальних галереях толпились слуги. Внутренние ученики занимали места ближе к арене. Некоторые основные ученики, которые уже заложили Основу Духа, тоже пришли, но держались отдельно, как люди, которым положено видеть всё, но не пачкаться о толпу.

Старейшины расположились на высокой платформе.

Разумеется, Му Цинлань тоже была там.

Сидела спокойно, в бело‑зелёных одеждах, с лицом человека, который мог бы смотреть на горящий город и думать, не слишком ли рано собрали Ночные Усики.

Рядом я заметил Юй Жун.

Трезвая она или нет, я определять не стал. Некоторые духовные угрозы лучше не классифицировать. Достаточно знать, что они существуют, и держаться подальше.

Старейшина Гу из секты Души Зверя тоже был на платформе. Его лицо оставалось холодным, но глаза время от времени скользили по ученикам Облачного Меча так, будто он мысленно выбирал, кому из нас первым переломать ноги руками своих учеников.

Понять его было можно.

Вчера ночью слабых учеников его секты избили, унизили, ограбили и заставили благодарить несуществующего старшего брата с очень запоминающимся именем.

Сегодня ученики Души Зверя выглядели именно так, как должны выглядеть люди, у которых украли деньги, лекарства, корм для питомцев и гордость.

Злыми.

Очень злыми.

Они стояли плотной группой на противоположной стороне площади. Духовные звери рядом с ними тоже чувствовали настроение хозяев. Чёрный волк тихо рычал, белая змея висела на плече своей владелицы почти неподвижно, красная птица худого ученика нервно чистила перья, а белый тигр с тремя хвостами лежал у ног девушки двенадцатого уровня и смотрел на наших учеников с ленивым интересом мясника.

Алый сокол Хэ Юня сидел на высокой жерди.

И смотрел на меня.

Сначала я решил, что мне показалось. Потом понял, что нет. Птица действительно смотрела прямо в мою сторону. Чуть наклонив голову, неподвижно, с той неприятной внимательностью, с какой хищник изучает мышь, которая почему‑то слишком долго не умирает.

Хэ Юнь стоял рядом.

Он тоже смотрел на меня.

Прекрасно.

Судя по его лицу, ночь не сделала его добрее. Хотя, честно говоря, представить Хэ Юня добрым было трудно. Скорее можно было представить, как каменный медведь сочиняет стихи о весенних цветах.

Я стоял среди учеников Облачного Меча и старался выглядеть человеком, который вообще не имеет отношения ни к Сун Вуконгу, ни к ночному налёту.

Получалось, как обычно, плохо.

Не потому, что кто‑то знал правду. Нет. В этом смысле всё было относительно спокойно. Старейшина Сянь, судя по всему, действительно поработал ночью. Ученики пика Белых Скал стояли неподалёку с удивительно праведными лицами. Бай Чэньфэн выглядел так, будто всю жизнь мечтал защищать честь секты. Тай Юньшэн – будто лично придумал мораль.

Отвратительно убедительные люди.

Но напряжение вокруг всё равно чувствовалось.

Ученики Души Зверя шептались. Иногда бросали взгляды на нашу сторону. Иногда один из них произносил имя Сун Вуконга достаточно громко, чтобы его слышали ближайшие ученики Облачного Меча.

И каждый раз наши переглядывались.

Потому что никто не понимал, кто это такой.

Секта Души Зверя была уверена, что у нас есть какой‑то наглый, жестокий и влиятельный старший брат Сун Вуконг, который послал людей избивать слабых гостей.

Секта Облачного Меча была уверена, что ученики секты Души Зверя сами по себе просто злые и агрессивные.

А я стоял между ними и старался не улыбаться.

Один из старейшин Облачного Меча поднялся.

Не Му Цинлань. Слава всем небесам, которые я всё равно не уважал.

Это был старейшина центрального пика, высокий седой мужчина с длинными рукавами и голосом, который без усилий накрыл всю площадь.

– Сегодня начинается обмен между молодым поколением секты Облачного Меча и секты Души Зверя.

Шум постепенно стих.

– Правила просты. Ученики стадии Концентрации Ци могут вызывать друг друга на бой. Смертельные удары запрещены. Намеренное убийство будет наказано. Старейшины имеют право вмешаться, если сочтут бой завершённым или опасным для жизни.

Очень мило.

То есть если тебе ломают кости красиво и не слишком смертельно, старейшины могут посмотреть ещё немного. Опыт молодого поколения, всё‑таки.

Старейшина сделал паузу.

И вот тут на его лице появилось выражение человека, который знает, что сейчас толпа зашевелится.

– По решению старейшин обеих сект, трём лучшим ученикам победившей стороны будет выдана особая награда.

Воздух мгновенно изменился.

Даже те, кто делал вид, что пришёл просто посмотреть, выпрямились.

– Трем кто сильнее остальных выделится будет дарована Пилюля Заложения Основ.

Площадь ожила.

Не зашумела – именно ожила. Десятки взглядов вспыхнули. Кто‑то резко вдохнул. Кто‑то сжал кулаки. Ученик рядом со мной так напрягся, будто ему уже положили пилюлю в рот и теперь оставалось только не подавиться.

Я тоже удивился.

Пилюля Заложения Основ.

Вот уж действительно награда, ради которой нормальный внутренний ученик готов был бы драться с утра до вечера, потом ещё немного ночью, и все еще быть благодарным.

Для человека с моим ужасным Корнем Духа такая пилюля была не просто полезной вещью. Она была одной из тех ступеней, без которых дорога дальше превратится в непреодолимую стену.

Да, у меня были ресурсы.

Да, у меня была Жемчужина.

Но Заложение Основ – это не десятый уровень Концентрации Ци.

Там одного упрямства мало.

У меня уже была одна пилюля. И вторую очень хотелось.

Настолько, что я даже на несколько вдохов представил, как выхожу на арену, побеждаю, получаю пилюлю и ухожу под восхищённые взгляды толпы.

Потом представил, как после этого на меня охотятся ученики одиннадцатого, двенадцатого, тринадцатого и четырнадцатого уровней.

Особенно четырнадцатого.

И желание сразу пропало…

Пилюля хороша.

Жизнь лучше.

Если я получу такую награду на глазах у всех, половина учеников решит, что я слишком богат, слишком удачлив или слишком любим Му Цинлань. Вторая половина решит, что десятому уровню не нужна ни пилюля, ни жизнь.

Спасибо, без такой награды обойдусь.

Старейшина объявил ещё несколько правил, но слушали его уже хуже. Все думали о награде.

Я тоже думал.

И чем дольше думал, тем яснее понимал: участвовать не стоит.

Если можно получить выгоду, не выходя под свет, нужно выбирать тень. Сильные ученики пусть дерутся. Гении пусть сияют. Я пока постою сбоку и понаблюдаю, как другие люди превращают своё честолюбие в переломы.

В конце концов, у меня уже были Камни Духа.

Много Камней Духа.

Иногда нужно уметь вовремя перестать хватать всё подряд.

Старейшины переглянулись, и седой старейшина поднял руку.

– Обмен начинается.

Он едва успел опустить ладонь, как на арену выпрыгнул ученик секты Души Зверя.

Десятый уровень.

Широкоплечий, с коротко остриженными волосами и тёмными наручами из звериной кости. За его спиной стоял бурый шакал с двумя костяными гребнями вдоль хребта. Не самый впечатляющий питомец среди гостей, но зубы у него выглядели достаточно убедительно, чтобы я не захотел знакомиться ближе.

Ученик поднял руку и указал на нашу сторону.

– Сун Вуконг! – крикнул он. – Если в тебе есть хоть капля мужественности, выйди и сразись со мной!

По рядам Облачного Меча прошла волна недоумения.

Я почти физически почувствовал, как десятки учеников одновременно задают один и тот же вопрос: кто?

Кто‑то рядом шепнул:

– У нас есть такой внутренний ученик?

– Никогда не слышал.

– Может, с пика Тысячи Молний?

– Тогда почему они сами переглядываются?

Бай Чэньфэн стоял неподалёку и с искренним недоумением спрашивал у других учеников об этом.

Тай Юньшэн выглядел ещё более непонимающим.

Их актерскому мастерству позавидуют оскароносцы.

На арене ученик Души Зверя ждал.

Никто не вышел.

Ученик скривился.

– Значит, ваш прославленный старший брат умеет нападать только на слабых? Ваша секта вся такая? Храбрые ночью и трусливые днём?

Вот это уже было грубо.

Можно сколько угодно путать имена, искать несуществующих врагов и злиться из‑за украденных ресурсов. Но оскорблять всю секту на центральной площади перед старейшинами – отличный способ найти себе противника даже там, где его не было.

И он нашёл.

С нашей стороны на арену вышел ученик десятого уровня. Высокий, с прямым мечом за спиной и лицом человека, который успел разозлиться раньше, чем подумать.

– Я не знаю никакого Сун Вуконга, – сказал он. – Но не позволю тебе оскорблять секту Облачного Меча!

Ученики Облачного Меча одобрительно зашумели.

Я мысленно пожелал ему удачи.

Не потому, что он мне нравился. Просто если уж кто‑то собрался драться за честь секты из‑за моего выдуманного имени, было бы невежливо желать ему поражения.

Хотя, если совсем уж честно, мне было абсолютно плевать.

Бой начался резко.

Ученик Облачного Меча атаковал первым. Меч пошёл по диагонали, вспыхнул белым светом, оставил в воздухе тонкую линию Ци. Движение было красивым, правильным, быстрым.

Ученик Души Зверя не стал встречать удар напрямую.

Его шакал прыгнул вперёд, принял на себя часть мечевой Ци костяным гребнем, а сам хозяин рванул вбок и ударил кулаком по воздуху. Из его наручей вырвался силуэт звериной пасти.

Удар пришёлся нашему ученику в плечо.

Тот отступил, но удержался.

На несколько вдохов бой стал действительно неплохим. Меч против звериной техники. Скорость против связки культиватора и питомца.

А потом шакал внезапно нырнул под мечевую дугу, ударил в колено, и ученик Души Зверя поймал момент.

Костяной кулак врезался в грудь.

Наш ученик отлетел, прокатился по камню и остановился у края арены.

– К‑как так?

– Это же бой один против двоих. Разве так честно?

– Черт… используют грязные приемы и называют это путем культивации Зверя.

Возмущение учеников Облачного Меча можно было понять. Однако, они были не правы. Культивация при помощи духовных питомцев требует много сил и времени, чтобы развивать и питомца и усиливать связь.

У меня с Ши Юэ нет никакой духовной связи, но это скорее исключение из правил. Просто Ши Юэ куда умнее, чем обычные питомцы, и привязан ко мне.

Но с обычными Духовными Зверьми так не получится. И по мере того, как становиться сильнее зверь, нужно усиливать и связь. Иначе Духовный Зверь не будет тебя слушать, и вы не сможете использовать совместные техники.

Поэтому – все честно.

Старейшина поднял руку.

– Победа секты Души Зверя.

Гости взревели.

Ученик Души Зверя поднял кулак.

– Сун Вуконг! – снова крикнул он. – Ты так и будешь прятаться за чужими спинами?

Наши ученики зашумели уже злее.

Вышел другой.

Этот был одиннадцатого уровня, ниже ростом, с двумя короткими мечами. Он даже не стал говорить много.

– Я тоже не знаю этого человека, – сказал он. – Но ты слишком много лаешь.

Второй бой оказался быстрее.

И приятнее для нашей стороны.

Ученик Души Зверя попытался повторить схему с шакалом, но наш боец оказался ловчее. Два меча разошлись в разные стороны, поймали питомца в перекрёстную сеть Ци, оттеснили, а затем один клинок ударил по наручу противника, сбивая технику до того, как она сформировалась.

Через тридцать вдохов ученик Души Зверя стоял на одном колене, а острие меча упиралось ему в горло.

– Победа секты Облачного Меча.

Теперь уже наши ученики загудели.

Так все и продолжалось.

Бой шёл за боем.

Иногда побеждали наши. Иногда гости. Иногда всё решалось за несколько вдохов. Иногда противники кружили друг вокруг друга так долго, что зрители начинали уставать раньше участников.

Я стоял сбоку и наблюдал.

Сначала внимательно.

Потом уже без особого интереса.

Мне действительно было полезно смотреть. Секта Души Зверя сражалась иначе. Они не просто выпускали питомцев как отдельное оружие. Хорошие ученики связывали свою Ци с духовным зверем, усиливали его, использовали его чувства, иногда даже двигались в одном ритме, будто два тела на время становились одной техникой.

Опасно.

Особенно если недооценить зверя.

Несколько наших именно на этом и погорели. Смотрели на хозяина, забывали о питомце, получали удар сбоку, падали, удивлялись.

Я запоминал. Ши Юэ не боевой питомец. Тем не менее, я ему столько Камней Духа скормил, что было бы странно, если бы он не стал сильнее. Например, он легко выдерживает мой удар, а то и сразу несколько.

Впрочем, сейчас он не может атаковать – только защищать. Ну и пугать других зверей.

Но даже этого достаточно, если я научусь использовать его в бою.

Впрочем, просто наблюдая драться не научишься. Поэтому я быстро заскучал.

Пилюля Заложения Основ всё ещё манила где‑то на краю сознания. Очень неприятно манила. Как дорогая вещь на витрине, за которой точно следит хозяин с ружьем.

Я даже пару раз прикинул, сколько боёв нужно выиграть, чтобы попасть в тройку лучших.

Потом посмотрел на ученика четырнадцатого уровня с каменным медведем.

Нет.

Ещё раз нет.

Я не собираюсь ради пилюли становиться человеком, которого завтра захочет проверить этот зверь в человеческой форме.

И почти поверил, что смогу простоять весь день спокойно и не вступать в бой.

Вот же глупая надежда.

На арену вышел Хэ Юнь.

Шум стих не сразу, но быстро.

Мальчишка с алым соколом не выглядел самым сильным среди гостей, если смотреть только на уровень. Десятый. Такой же, как я. Такой же, как десятки других внутренних учеников.

Но относились к нему иначе.

Ученики Души Зверя расступились перед ним с уважением. Даже некоторые старшие посмотрели внимательнее. Алый сокол поднялся с жерди, взмахнул крыльями и сел на край арены рядом с хозяином.

От него сразу потянуло жаром.

И чем‑то ещё.

Острым.

Хэ Юнь поднял голову и посмотрел прямо на меня.

– Мин Хао, – произнёс он громко. – Выходи.