Текст книги "Путь к бессмертию. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Shin_Stark

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 33 страниц)

Один из старейшин, Чэнь Гуан с пика Белых Скал, держал на южной окраине сектантского города хозяйство с духовной птицей. Не с мифическими фениксами, конечно, а с обычными на вид курами, которых специально выращивали на духовном корме. Их мясо, если верить справочнику, на ранних стадиях культивации хорошо насыщало тело мягкой Ци и помогало новичкам легче входить в состояние восприятия энергии.

Звучало прекрасно.

Проблема была в том, что «хозяйство старейшины» – это именно то место, куда нормальный человек не полез бы даже смотреть.

Я тоже не был настолько туп. Лезть внутрь владений – самоубийство.

Но куры – это просто куры. Пусть даже духовные. Особого ума у них нет. Великой преданности хозяину – тоже. А если рядом с границей загона окажется жирный червяк, птица, скорее всего, выберет червяка, а не верность высоким идеалам.

Так что я взял удочку, сделал тонкую удавку из прочной бечёвки, накопал червей и отправился к дальнему участку, где, по слухам, гуляли молодые птицы.

Место я нашёл не сразу, но когда нашёл, понял: расчёт был верным.

Загон тянулся далеко, и не везде его охраняли одинаково внимательно. На одном краю, где лес почти подступал к ограде, было тихо. Слышалось только ленивое кудахтанье да шорох травы.

Я залёг в кустах. Насадил червяка. Осторожно закинул его так, чтобы приманка упала рядом с оградой, но с внешней стороны.

И стал ждать.

Минуты тянулись медленно.

Потом одна курица – белая, с красноватым гребнем и подозрительно умным взглядом – подошла ближе. Повернула голову. Посмотрела на червяка. На мир. Снова на червяка.

И, как я рассчитывал, разум победил.

То есть проиграл.

Птица просунула голову между прутьями, потянулась к наживке, и в этот момент я дёрнул.

Удавка скользнула ей на шею. Я рванул леску, прижал крылья, стиснул клюв. Курица забилась в истерике, и я едва не получил когтями по лицу. Но через несколько вдохов всё было кончено.

Я смотрел на тёплое тяжёлое тело в своих руках и не мог не признать: схема вышла до смешного глупой. И до смешного эффективной.

– Прости, старейшина Чэнь, – пробормотал я, пряча добычу в мешок. – Когда-нибудь я стану великим бессмертным и верну тебе долг.

Вернувшись в хижину, я ощипал птицу, выпотрошил, разделал и сварил мясо так быстро, как только смог. Запах стоял такой, что я пару раз оглянулся на дверь, ожидая, что сейчас в неё ворвутся все слуги округи.

Но нет.

Вокруг было тихо. Хижина на отшибе, куда никто даже случайно не заходит, оправдала себя полностью.

Когда мясо приготовилось, я ел жадно, почти обжигаясь. И уже на третьем куске понял: это не обычная еда.

По телу пошло тепло. Не простая сытость, не тяжесть в желудке, а именно тепло – мягкое, текучее, будто внутри меня кто-то разлил светлую воду, и она медленно растекалась по жилам.

Я бросил миску, сел на пол, выровнял спину и закрыл глаза.

Вот оно.

Вот сейчас.

Ци была рядом.

Не где-то вовне, на грани догадки, а прямо здесь: в теле, в дыхании, под кожей. Я чувствовал, как что-то тонкое и живое входит в меня, касается меридианов, скользит к нижнему даньтяню, хотя ещё недавно сами слова «меридианы» и «даньтянь» казались мне скорее частью чужой религиозной карты, чем чем-то настоящим.

Мир вокруг будто отодвинулся. Всё лишнее стало тише. Даже шум речки за стеной ушёл к самому краю восприятия.

Ещё немного.

Ещё чуть-чуть.

Я потянулся к этому состоянию всем сознанием, и в тот же миг оно рассыпалось, словно кто-то выдернул из-под меня мост.

Тепло в теле быстро угасло. Ци, которую я почти схватил, расплылась, как дым. Я попытался вернуться в то же ощущение, но не смог. Ни через минуту. Ни через десять. Ни через час.

К ночи я сидел на полу с таким лицом, будто меня сначала пригласили на пир, а потом захлопнули дверь перед самым носом.

До пробуждения Ци оставалось совсем немного.

Я это чувствовал.

Но «совсем немного» и «получилось» – как выяснилось, две очень разные вещи.

И всё же я не был разочарован. Наоборот.

– Хе-хе, – тихо сказал я в темноту. – Я нашёл правильный путь.

На следующий день я украл уже две курицы.

Говорю прямо, потому что зачем притворяться? Если поймал чужую птицу удавкой и утащил в мешке, это кража, как её ни назови.

Да, именно так. Из ценного сотрудника финансового мира я превратился в вора куриц. Особенно забавно, что второе имело куда более светлые перспективы.

И, чего уж греха таить, приносило мне гораздо больше удовольствия.

Плохо ли воровать? Наверное. Но в прошлой жизни я добился всего честным трудом, а в итоге остался ни с чем. Так что в карму я больше не верил. Есть только удача, сила и последствия. Удачу я собирался создавать сам, силу – добывать, а с последствиями разбираться по мере поступления.

На этот раз я действовал увереннее и быстрее. Одну курицу подманил на червяка, вторую – на зерно, которое прихватил специально. Вернулся домой, разделал обеих, сварил бульон, съел почти всё без остатка и снова сел в медитацию.

Результат оказался лучше.

Ци было больше.

Намного больше.

Она уже не просто коснулась меня, а действительно пошла внутрь тонкими прохладными нитями, вплетаясь в дыхание, кровь и кости. Я почти видел её внутренним взором: бледный туман стекался к нижнему даньтяню, где начинал медленно вращаться, собираясь в тугой маленький вихрь.

Я сидел не шевелясь, боясь спугнуть это чудо даже мыслью.

И в этот миг какая-то проклятая оса залетела в щель между досками и ужалила меня в нос.

– Ай! – возмущённо заорал я.

К счастью, я быстро понял, что есть дела важнее войны с чёрно-жёлтым врагом, и попытался вернуться к медитации.

Но момент был упущен.

Ци иссякла чуть раньше, чем я успел закрепить её в себе. Вихрь в даньтяне дрогнул, распался и растворился в пустоте, а я остался сидеть в темноте с очень нехорошим пониманием.

Во-первых, на этот путь мне, похоже, придётся заходить с разбега.

Во-вторых, осы теперь мои кровные враги.

На третий день я проснулся с одной-единственной мыслью.

Нужно больше куриц.

Это была не самая мудрая мысль в моей жизни. И уж точно не самая безопасная. Но звучала она очень убедительно.

– Их там много, – сказал я сам себе, натягивая сапоги. – Никто и не заметит.

Фраза была настолько дурацкой, что остановиться стоило уже на ней. Обычно именно с таких слов и начинаются самые весёлые катастрофы. Но жадность – хитрая штука. Особенно если её подпирают отчаяние и надежда.

В тот вечер я решил взять сразу четыре курицы. Чтобы наверняка.

Возиться пришлось дольше. Поймать одну или две – это полдела. Четыре – уже почти ремесло. Я ползал в траве, потел, шипел сквозь зубы, один раз едва не нарвался на какого-то сектантского слугу вдалеке и дважды чуть не получил клювом по пальцам. Но в итоге вернулся в хижину с мешком, который недовольно дёргался и обиженно кудахтал.

– Да-да, – пробормотал я, закрывая дверь. – Вы жертвы великого дела. Попрошу без истерик.

К ночи от четырёх духовных кур остались только кости.

Я чувствовал себя одновременно сытым, виноватым и до предела собранным. Тело гудело от избытка мягкой силы. Казалось, если я сейчас не сяду медитировать, она просто расплескается без пользы.

Я сел.

Закрыл глаза.

Выдохнул.

И на этот раз Ци пришла сразу.

Не робко, не на грани догадки, не как случайное прикосновение. В первый раз я только почувствовал её. Во второй она втекала в меня тонкими нитями. Теперь же вошла потоком.

То, что прежде казалось ускользающим туманом, стало ясным, как ледяные ручьи. Я чувствовал, как Ци скользит через поры кожи, через дыхание, через каждую точку тела. Она была прохладной и в то же время живой, будто в меня вливался не воздух, а горная река, наполненная светом.

Меридианы, о которых раньше я только читал в трактате, перестали быть пустыми словами. Я ощущал их всё отчётливее: тонкие каналы внутри тела, принимающие эту силу. Где-то Ци шла легко. Где-то упиралась, царапала, будто проталкивалась через засохшую глину. Где-то отзывалась покалыванием, где-то приятным холодком.

Я не пытался жадно схватить поток.

Это было первое, что я понял.

Стоило напрячься сильнее, и Ци начинала срываться. Поэтому я сделал наоборот: ослабил хватку сознания. Не потащил её силой, а позволил двигаться так, как велел трактат.

И тогда всё встало на место.

Ци текла по меридианам, скользила всё глубже и закручивалась у нижнего даньтяня. Там, в самом центре меня, где раньше были только пустота и тупое упрямство, начало собираться что-то настоящее.

Сначала лёгкий туман.

Потом вращение.

Потом маленькая спираль: тугая и холодная.

Она крутилась всё быстрее. Я почти физически чувствовал давление изнутри, будто в животе собиралась невидимая пружина. Мир вокруг стал невероятно чётким. Я слышал речку. Слышал, как ветер касается травы у стены. Слышал, как где-то далеко в лесу треснула ветка.

И в следующее мгновение внутри меня что-то щёлкнуло.

Не больно. Не громко. Но так ясно, что я понял сразу.

Получилось.

Спираль в даньтяне сжалась и стала устойчивой. Ци больше не расползалась, не утекала, не исчезала на грани ощущения. Она осела внутри тонким, но настоящим слоем – как первая капля воды на дне пересохшего колодца.

Я резко открыл глаза.

И обомлел.

– Что за⁈.

Глава 6

Вокруг было темно.

Не так, как бывает ночью. Ночь всё-таки принадлежит миру: у неё есть небо, земля, запах или стены. Здесь же не было ничего, за что взгляд мог бы зацепиться. Только бесконечная тёмно-фиолетовая пустота, уходящая во все стороны.

Я стоял на маленьком островке, парившем посреди этой бездны.

Под ногами была твёрдая земля. Это уже хорошо. Всё, что находилось за краем острова, выглядело так, будто туда лучше не падать даже из чистого любопытства. Я подошёл ближе к обрыву, посмотрел вниз и быстро решил, что проверять глубину фиолетовой пустоты собственным телом не стану.

В центре островка росло огромное персиковое дерево. Его крона раскинулась так широко, словно это место существовало только ради него. На ветвях висело несколько плодов – крупных, светлых, почти сияющих изнутри. Неподалёку виднелся колодец. Я бросил в него камень и так и не услышал удара.

Но больше всего меня заинтересовало не дерево и не колодец.

Под кроной сидел человек.

Мужчина в позе лотоса. Неподвижный. Спокойный. Настолько спокойный, что от него становилось не по себе. Он не выглядел мёртвым, но и живым в обычном смысле его назвать было трудно. От него исходило странное давление – ощущение чего-то слишком большого, чтобы мой жалкий первый уровень мог это понять.

– Что вообще происходит? – пробормотал я.

Вроде бы всё было просто: я наконец почувствовал Ци, собрал её в теле и сделал первый шаг. Значит, должен был прорваться на первый уровень Концентрации Ци. В трактате говорилось, что после этого восприятие изменится. Мир станет глубже, духовная энергия – ощутимой, тело – немного легче.

В трактате не было ни слова о том, что после прорыва меня выкинет на остров посреди бесконечной пустоты.

Я несколько минут стоял на месте и пытался придумать разумное объяснение.

Не придумал.

Зато очень быстро понял другое: Ци здесь было чудовищно много. Она не просто витала в воздухе. Она текла, переливалась, обволакивала всё вокруг, как невидимая вода. В обычных местах, как говорилось в трактате, духовная энергия ощущалась лёгкой влагой. На территории секты – туманом. Здесь же я словно стоял на дне океана.

Если бы я мог спокойно культивировать в таком месте, то, возможно, быстро добрался бы до второго уровня. А там, при хорошем раскладе, и до третьего.

Проблема сидела под персиковым деревом.

Этот человек поглощал Ци.

Не впитывал, как обычный культиватор. Не тянул её к себе ровным потоком. Он был похож на бездонную дыру, вокруг которой медленно вращался весь этот фиолетовый мир. Ци текла к нему со всех сторон и исчезала в его теле без остатка.

Я невольно сглотнул.

«Оставь хоть немного, старший. Мне много не надо».

Разумеется, вслух я этого не сказал. Будить человека, который каждое мгновение поглощает столько духовной энергии, сколько я, наверное, не видел за всю свою короткую карьеру культиватора, – плохая идея. Даже по моим меркам.

Я ещё раз осмотрел остров.

Больше ничего тут не было.

Постояв так некоторое время, я начал чувствовать себя идиотом, который попал в сокровищницу Неба и не знает, какой именно дверью отсюда выходят живыми. И тогда я вспомнил о жемчужине.

О той самой фиолетовой жемчужине, которую оставил мне Чжоу Дэ.

Я достал её из-за пазухи. Камень был тёплым, гладким и сейчас казался куда более живым, чем раньше. От него действительно исходила духовная энергия – тихая, глубокая, похожая на отголосок этого места.

– Значит, это ты меня сюда притащила, – сказал я вполголоса.

Жемчужина, к счастью, не ответила.

Я осторожно направил в неё тонкую нить Ци.

Мир дрогнул.

В следующее мгновение перед глазами снова появились стены моей хижины, кривой потолок, старая лавка и слабый свет, пробивавшийся сквозь щели.

Я стоял там же, где сидел во время медитации.

К счастью живой.

И, кажется, уже на первом уровне Концентрации Ци.

* * *

Спать я позволил себе всего пару часов.

Не потому, что боялся потерять прорыв. Трактат ясно писал: если Ци уже осела в даньтяне и сформировала первый устойчивый узел, сама по себе она не рассыплется.

Тем не менее, просто лежать на лавке и смотреть в потолок было невозможно, когда внутри меня наконец появилось то, за чем я гнался с самого вступления в секту.

Я прорвался!

Первый уровень Концентрации Ци.

Звучало, конечно, не так величественно, как в дешёвых легендах. Там в такие моменты обычно гремит небо, земля покрывается трещинами, герой открывает глаза, и где-нибудь вдалеке будущие враги внезапно чувствуют тревогу.

У меня всё прошло куда скромнее.

Хотя фиолетовый мир и все внутри могли сойти за приличную порцию странностей. На первое время хватит.

Утром я умылся в речке, переоделся в серую одежду слуги и вышел из хижины.

Снаружи всё выглядело как обычно. Река текла. Ветер шевелил траву. Крыша хижины скрипела так, будто собиралась обрушиться из чистого упрямства.

Но ощущалось всё иначе.

Сначала я не понял, что изменилось. Потом до меня дошло: мир стал яснее. Не ярче, не красивее – именно яснее. Словно раньше я смотрел через мутное стекло, а теперь кто-то стёр с него часть грязи.

Воздух больше не был просто воздухом. В нём чувствовалась тонкая текучесть. Вода в речке казалась живее. Шорох листьев – глубже. Даже тело слушалось иначе: шаг стал собраннее, дыхание ровнее, мышцы будто проснулись после долгого сна.

Но настоящее изменение я почувствовал, когда мне навстречу начали попадаться другие культиваторы.

Я ощущал их раньше, чем видел.

Не глазами. Чем-то внутри.

У каждого человека теперь было собственное присутствие. У обычных слуг первого уровня оно походило на слабый огонёк, тонкую нить Ци, собранную внизу живота. У кого-то этот огонёк был тусклее моего, у кого-то плотнее. Когда мимо прошёл юноша в такой же серой одежде, я почти сразу понял: он тоже на первом уровне, но его Ци устойчивее. Возможно, ближе ко второму.

А когда по дороге прошла группа старших учеников в бело-голубых одеждах, тело само подсказало мне отступить на полшага.

Они ничего не делали. Не давили аурой, не выпускали Ци, даже не смотрели на меня. Но рядом с ними мой новый, такой драгоценный первый уровень внезапно показался смешным. Внутри них текли не тонкие ручейки, а полноводные реки. Особенно у одного высокого ученика с мечом за спиной. От него хотелось держаться подальше просто из уважения к собственному желанию жить.

Вот тогда я окончательно понял: первый уровень не сделал меня сильным.

До пагоды Лазурных Свитков я дошёл с этим новым восприятием и очень ясным пониманием, что даже внизу пирамиды есть свои этажи. Я только поднял голову от земли и увидел, насколько высоко уходит лестница.

Внутри пагоды было прохладно и тихо. Пространственная магия, которая в первый раз едва не выбила из меня весь здравый смысл, теперь воспринималась спокойнее. Хотя нормальный человек, наверное, и за сотый раз не привык бы к такому.

Я подошёл к столу регистрации.

На этот раз там сидел не старик с красным носом, а молодой парень лет шестнадцати или семнадцати. Худой, с ехидным ртом и лицом человека, которому выдали каплю власти, и он уже решил выжать из неё всё до последнего вдоха.

Он лениво поднял на меня глаза.

– Чего надо?

– Я пришёл сообщить о прорыве на первый уровень Концентрации Ци.

Он смерил меня взглядом. Потом, видимо, всё-таки заметил мою Ци и усмехнулся.

– Наконец-то. Ты из тех новеньких, которых привезли десять дней назад?

– Да.

– Десять дней до первого уровня, – протянул он. – Бездарь.

Сказал он это буднично, без особой злобы. Просто как факт. И именно поэтому стало неприятнее. Когда тебя пытаются специально унизить, можно хотя бы мысленно записать человека во враги. А когда он бросает такое между делом, значит, даже не считает нужным тратить на тебя настоящее презрение.

Его собственную Ци я почувствовал почти сразу.

Третий уровень.

Он намного сильнее меня.

Его духовная энергия была плотной и устойчивой, будто внутри него уже не просто мерцал слабый узел, а работал хорошо собранный механизм.

Спорить было бы глупо. В мире секты это вообще простая математика: пока человек сильнее, его слова весят больше. Но кланяться в пол, благодарить за мудрость и изображать тряпку я тоже не собирался.

Я пожал плечами.

– Главное, что достиг.

Парень приподнял бровь. Видимо, ожидал оправданий или заискивания, а получил слишком ровный ответ для человека моего положения.

На мгновение мне показалось, что это его задело.

Неплохо.

В двух жизнях я успел усвоить одну вещь: там, где сила решает почти всё, слабые быстро учатся пресмыкаться. Некоторые делают это так старательно, что потом уже не могут выпрямить спину, даже когда становятся сильнее.

Меня такой путь не интересовал.

Парень лениво достал дощечку, что-то записал и махнул рукой.

– Ладно, бездарь. Раз теперь ты настоящий культиватор, можешь выбрать одну из трёх базовых техник. Только не воображай, что это делает тебя кем-то важным.

– Даже не собирался.

Он хмыкнул и положил передо мной три тонких дощечки.

– Первая – Меч Летящего Облака. Базовая техника секты. Напитываешь меч Ци, ускоряешь клинок и усиливаешь рубящий удар. Подходит тем, кто хочет идти по пути меча.

Я посмотрел на свиток.

Путь меча звучал красиво. В правильной истории герой, конечно, выбрал бы именно его. Особенно в секте Облачного Меча. Проблема была в том, что у меня не имелось ни меча, ни желания лезть в ближний бой против людей, которые наверняка с детства умеют махать железом так, чтобы другие не успевали жалеть о своих решениях.

Парень указал на второй свиток.

– Ладонь Рассекающего Ветра. Собираешь Ци в руке и бьёшь ладонью. На ранних уровнях усиливает удар, может ломать кости и сбивать с ног. Хороша в ближнем бою, особенно если нет оружия.

Это уже звучало практичнее.

Оружия у меня действительно не было.

Но ближний бой всё равно оставался ближним боем. А я слишком хорошо знал цену дистанции. В прошлой жизни и в этой сближаться с опасным человеком стоило только в одном случае: когда других вариантов уже не осталось.

Парень коснулся третьего свитка.

– Стрела Душ. Выпускаешь сгусток Ци и поражаешь цель на расстоянии. На первом уровне дальность небольшая, но десятки метров всё равно даст. Освоить труднее, чем первые две, зато не надо лезть противнику под нос.

Вот.

Да, техника наверняка требовала контроля Ци, которого у меня пока было меньше, чем хотелось бы. Да, освоить её будет сложнее. Но она подходила мне лучше остальных.

Я не был благородным мечником и не собирался становиться героем, который красиво принимает удары грудью. Я хотел выжить. А выживать удобнее, когда враг находится как можно дальше.

– Возьму Стрелу Душ, – сказал я.

Он фыркнул, но спорить не стал. Вместо этого протянул мне свиток техники и ещё один, потолще.

– Это следующий трактат. «Первые врата Пути Ци». В прошлом тебе объясняли, как начать. Здесь больше о меридианах, уровнях, свойствах Ци и о том, что с ней делать дальше. Не потеряй.

Я взял оба свитка спокойно, хотя внутри всё неприятно дрогнуло от нетерпения.

Вот это уже было серьёзно.

Знания.

Я собирался сразу вернуться домой, но по дороге вспомнил о мешочке с костным порошком.

Кости духовных кур я, разумеется, не выбросил. Не для того я рисковал шеей, чтобы потом разбрасываться полезными остатками. Ещё ночью я пережёг их, растолок и просеял, получив светло-серый порошок. В справочнике было написано, что такую костную муку используют в дешёвых пилюлях для первого уровня и разных укрепляющих смесях.

То есть за неё можно было получить Камни Духа.

А Камни Духа нужны всегда. Особенно человеку, который начал путь с ужасным Корнем Духа.

Вместо дороги домой я свернул к рынку.

Рынок секты жил собственной жизнью: шумной, плотной и нервной. Здесь пахло травами, мясом, горячим маслом, старой бумагой и жадностью. Торговцы зазывали покупателей. Ученики спорили о ценах. Кто-то проверял клинок, кто-то тыкал пальцем в грибы, кто-то торговался так яростно, будто решалась судьба древнего клана, а не цена за пучок корней.

Я шёл медленно, присматривался к лавкам и мысленно прикидывал, кому можно сбыть порошок подороже.

И почти сразу заметил, что с рынком что-то не так.

Люди разговаривали тише обычного. Чаще оглядывались. В воздухе висело напряжение, которое возникает там, где все уже знают: кто-то сильный злится, и лучше не оказаться рядом, когда он решит выбрать виноватого.

Где-то впереди поднялся шум.

Я ускорил шаг ровно настолько, чтобы видеть, но не оказаться в центре.

Несколько крепких мужчин в одеждах слуг секты волокли торговца за шиворот прочь с площади. Тот вырывался, клялся предками, сектой, собственной жизнью и всем, что только приходило в голову. Один из слуг ударил его под рёбра. Торговец согнулся и закашлялся.

– Если не виноват, отпустим, – рявкнул слуга. – А если виноват, за кражу ответишь. Старейшина Чэнь никого несправедливо не обвиняет.

Мне стало неуютно.

Так неуютно бывает только в тот миг, когда понимаешь: у сильных людей внезапно появились вопросы, которые могут привести к тебе.

Я подошёл к соседней лавке. За ней сидел пожилой торговец специями и сушёными травами, с носом, похожим на клюв.

– Что случилось? – тихо спросил я.

Он покосился на меня, потом понизил голос:

– Кто-то крадёт духовных кур Старейшины Чэнь. Старейшина взбесился. Теперь его люди шарят по рынку и хватают всех, кто мог быть связан. Особенно тех, кто продаёт мясо духовной курицы, кости, перья, жир – да что угодно.

Я молча кивнул.

Торговец сплюнул в сторону.

– Дурак этот вор. Одну ещё могли бы списать на случайность. Две – на зверя. Но четыре? Это уже наглость.

Да.

Действительно дурак.

Ещё и жадный.

Зато теперь на первом уровне Концентрации Ци.

Я невольно коснулся пояса, где под одеждой был спрятан мешочек с костной мукой.

Продавать сегодня было безумием. Даже если порошок никто не узнает с первого взгляда, я не собирался проверять, насколько внимательны слуги Старейшины Чэнь, особенно когда у них приказ кого-нибудь найти и настроение хуже дождливой зимы.

Значит, с курицами пока всё.

Я уже собирался уходить, когда за спиной прозвучал знакомый голос:

– Мин Хао?

Я обернулся.

Ло Жэнь.

Всё тот же высокий, худой, сдержанный. Лицо человека, который либо всегда думает о чём-то важном, либо просто не умеет расслабляться. Но теперь он ощущался иначе. Сильнее. Его Ци была плотнее моей, устойчивее и собраннее.

Второй уровень.

Я понял это почти сразу, и внутри неприятно кольнуло. Не завистью. Скорее сухим уважением к факту.

Десять дней – и он уже на втором уровне.

Вот как выглядит настоящий талант, когда не пытается показаться скромнее, чем есть.

Ло Жэнь подошёл и сложил руки в приветственном жесте.

– Поздравляю с первым уровнем, – сказал он. – Я почувствовал твою Ци издалека и сначала не поверил, что это ты.

Точно. Он ведь знал правду о моём Корне Духа.

– Спасибо, – кивнул я. – Но куда больше впечатляет, что ты уже на втором. Если верить трактату, большинству на это нужен как минимум месяц. Ты справился за десять дней.

На его лице мелькнула неловкость.

Не ложная скромность, а именно неловкость человека, которому неприятно, когда его хвалят в лоб.

– Мне просто немного повезло.

Я едва удержался от усмешки.

Люди с настоящим талантом часто говорят одно и то же: «повезло», «так вышло», «ничего особенного». Очень удобно. Особенно когда другим приходится выгрызать каждый шаг зубами.

Но злости я не чувствовал.

Если честно, Ло Жэнь раздражал меня меньше половины секты. Он не строил из себя павлина, не пытался наступить на голову слабому просто потому, что мог, и даже подошёл поздороваться с парнем, о котором уже знал: ужасный Корень Духа, поздний прорыв, сомнительные перспективы.

Это что-то да значило.

– Всё равно впечатляет, – сказал я.

Он кивнул, принял слова, но уже через мгновение стало ясно, что разговор для него скорее обязанность, чем удовольствие. Ло Жэнь оглянулся в сторону внутренних рядов рынка.

– Мне нужно идти. Ещё увидимся.

– Увидимся.

Он ушёл почти сразу. Быстро, без лишних слов, будто боялся задержаться ещё на пару вдохов и оказаться втянутым в нормальную человеческую беседу.

Я посмотрел ему вслед.

Похоже, этот парень либо очень собран, либо крайне неудобен в общении.

Возможно, и то и другое.

На обратном пути я несколько раз менял дорогу.

Не потому, что за мной кто-то следил. По крайней мере, я никого не заметил. Просто сегодня осторожность стоила дешевле, чем ошибка.

Вернувшись к хижине, я первым делом проверил всё вокруг. Тропинки. Следы у речки. Кусты за домом. Место, где вчера жёг кости. Старую яму в леске, куда выбрасывал бесполезные остатки.

Всё, что можно было стереть, я стёр ещё ночью, но проверил снова.

Лишняя пара минут осторожности всегда дешевле, чем один вдох перед казнью.

Порошок в хижине оставлять было нельзя. Если люди Старейшины Чэнь вдруг решат обыскать окраину, мешочек с костной мукой станет не уликой даже, а готовым признанием. Объяснять, откуда у бедного новичка порошок из духовных кур, я не хотел.

Значит, нужно было снова рискнуть и отправиться в фиолетовое пространство.

Способ оказался тем же: направить немного Ци в жемчужину – и мир снова дрогнул.

Я очутился на маленьком островке.

Фиолетовая пустота никуда не делась. Персиковое дерево стояло на месте. Мужчина под кроной по-прежнему сидел неподвижно и продолжал поглощать Ци так, будто весь этот мир был его личным обедом.

Я задерживаться не стал.

Проверил главное: вещи можно переносить туда и обратно. Несколько раз достал мелкие предметы, оставил их на земле, вернулся в реальный мир, потом снова вошёл в пространство и забрал.

Работало.

Это был идеальный тайник. Ни один ученик, ни один слуга и, надеюсь, ни один человек Старейшины Чэнь не найдёт костную муку там, где обычное пространство вообще не должно существовать.

Я оставил мешочек у основания дерева, подальше от сидящего культиватора.

Слишком близко к нему подходить не хотелось. Вдруг он проснётся, увидит меня и спросит, почему какой-то сопливый первый уровень складывает мусор в его, возможно, личном карманном мире.

Объяснение получилось бы слабым.

Вернувшись в хижину, я задумался о самой жемчужине.

Вот её нужно было спрятать так, чтобы никто не нашёл. Но при этом она всегда должна быть со мной. Это было моё главное сокровище. А если верить словам Чжоу Дэ – возможно, не только моё, но и одно из главных сокровищ во всём мире.

Потерять её означало потерять больше, чем тайник.

Идея у меня была.

Неприятная.

Но разумная.

Я долго смотрел на жемчужину в ладони, потом медленно выдохнул.

– Значит, выбора нет.

Тем не менее, решиться я так и не смог. Поэтому, оставил идею до лучших времен.

Через некоторое время я вернулся в реальный мир, сел на лавку и посмотрел на два новых свитка.

Техника Стрелы Душ.

И трактат «Первые врата Пути Ци».

Я провёл пальцами по обложке трактата и вдруг ощутил странное, почти забытое чувство.

Предвкушение.

Наконец-то я узнаю больше о бессмертных.

И о том, каким именно способом этот мир собирается пытаться меня сломать дальше.