Текст книги "Путь к бессмертию. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Shin_Stark

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 33 страниц)

Тридцать три процента.

Если сказать обычному человеку: «Поздравляю, ты научился делать вещь, которая получается только в трети случаев», он, наверное, спросит, стоит ли этим гордиться.

Если сказать это алхимику второго ранга, он поздравит тебя и уточнит, не хочешь ли продать пару рецептов.

Так что да.

Я гордился.

Молча, осторожно и без лишних свидетелей.

Пилюли второго ранга изменили многое.

Во-первых, я мог ускорять культивацию так, как раньше не мог. Собственно, только благодаря таким пилюлям я и смог поднять уровень до десятого всего за пять лет.

Во-вторых, у меня появились товары, за которые платили действительно большие деньги.

В-третьих, я стал полезен Му Цинлань уже не только как смотрящий за садом, но и как человек, способный перерабатывать часть её материалов в готовые пилюли.

Разумеется, продавал я не напрямую.

Не под своим именем.

Не в одном месте.

И уж точно не слишком часто.

Ши Юэ относил малые партии через надёжные промежуточные точки. Иногда я сам спускался под маской. Иногда использовал старых лавочников, которые уже привыкли, что странный даос с нехорошим чувством юмора появляется, продаёт хорошее, задаёт мало вопросов и исчезает раньше, чем кто-нибудь успевает заинтересоваться.

Деньги текли.

Потом утекали обратно в ингредиенты.

Потом снова текли.

Алхимия – это не золотая жила.

Это скорее бездонная яма, в которую ты бросаешь Камни Духа, а она иногда выплёвывает назад пилюлю и делает вид, что оказывает тебе милость. А тебе приходится бросать их обратно.

Удивительно, как это похоже на азартные ставки…

Но теперь я хотя бы не был беден.

Что, конечно, не мешало мне чувствовать себя бедным каждый раз, когда я смотрел на цены материалов для более сложных рецептов.

Я ещё раз оглядел пещеру.

Всё было собрано.

Я сделал шаг за пределы сада.

Просто вышел.

В голове промелькнуло: – «Наконец-то!»

Но в тот же миг почувствовал чужое присутствие.

Я остановился.

Ци вокруг была спокойной. Сад дышал как всегда. Ветер шевелил листья Серебряных Побегов. Где-то в дальней части тихо капала вода.

Но рядом кто-то был.

И этот кто-то умел скрываться так хорошо, что я заметил его только потому, что он, кажется, вообще не считал нужным скрываться полностью.

Сначала я подумал – кто-то на стадии Основы Духа. Не начальная стадия даже. Что-то выше. Давление было мягким, разлитым, почти ленивым, но от него меридианы сами собой насторожились, как зверь, почуявший хищника.

Потом из-за старого каменного фонаря вышла женщина.

И мои мысли на мгновение просто остановились.

Она была… странная.

Не в смысле уродливая или опасная на вид.

Наоборот.

На вид ей можно было дать лет двадцать три, может, двадцать пять. Длинные тёмные волосы, собранные кое-как, будто она начала делать причёску, но на середине решила, что мир недостоин таких усилий. Одежды – бело-зелёные, хорошие, дорогие, но надетые с таким видом, будто она успела поспать в кустах, потом подраться с одеялом, потом победить вино и проиграть равновесию.

В одной руке она держала тыквенную флягу.

От неё пахло спиртным.

Не обычным, а духовным вином. Крепким настолько, что один вдох рядом заставил бы обычного смертного, наверное, вспомнить предков до пятого колена и лечь отдохнуть прямо на дороге.

Женщина сделала шаг.

Покачнулась.

Второй.

Покачнулась сильнее.

Потом торжественно икнула.

– О-о-о, – сказала она, прищурившись. – Значит, это ты.

Я молча смотрел на неё.

Потом увидел нефритовую пластину у неё на поясе.

И почувствовал, как внутри всё медленно, аккуратно и очень обречённо село на корточки.

Знак старейшины.

Она не на стадии Основы Духа. Эта вусмерть пьяная баба – на стадии формирование Ядра!

Конечно.

Потому что кого ещё можно встретить в первый же день свободы, если не пьяную старейшину, которая едва стоит на ногах?

Мир, как всегда, подошёл к вопросу творчески.

– А я тебя искала! – заявила она.

Вот черт…

Глава 21

Я немедленно сложил руки.

– Этот ученик приветствует старейшину.

Она посмотрела на мои руки. Потом на лицо. Потом куда-то мимо плеча. Потом снова на лицо.

– Вежливый, – сказала она с довольным видом. – Му говорила, что ты хитрый.

Я внутренне напрягся.

Му говорила?

Вот это уже звучало не просто плохо.

Это звучало как начало истории, после которой мне снова придётся что-то объяснять.

– Старейшина Му слишком добра, – осторожно ответил я. – Этот ученик всего лишь старается выполнять порученное.

Женщина несколько вдохов смотрела на меня.

Потом расхохоталась.

Звонко.

Весело.

И совершенно не к месту.

– Старается выполнять порученное! – повторила она, едва не потеряв равновесие. – Ой, не могу. Какой серьёзный. Как маленький старик.

Я промолчал.

В таких ситуациях главное – не спорить с пьяным человеком.

Особенно если пьяный человек на уровне Ядра.

Потому что обычный пьяный, если обидится, может ударить тебя кулаком.

Пьяный Старейшина, если обидится, может случайно стереть тебя вместе с дорожкой, кустом и всем пиком Весенних Трав нахрен.

Она вдруг шагнула ближе.

Я отступил.

Не знаю почему. Просто рефлекс.

Она прищурилась.

– Боишься?

– Уважаю, – ответил я.

– Врёшь.

– Разумеется… нет.

Она снова рассмеялась.

Потом икнула.

Потом покачнулась вперёд, и я на полвдоха даже подумал, что она сейчас упадёт лицом в дорожку.

Не упала.

Каким-то совершенно невозможным образом её тело, потеряв равновесие, тут же нашло другое. Неустойчивое. Пьяное. Но идеальное.

Она выглядела так, будто едва стоит.

А двигалась так, будто сама земля подстраивается под её ошибки.

– Мин Хао, да? – спросила она.

– Да, старейшина.

– Десятый уровень, – она протянула руку и ткнула пальцем в воздух рядом с моей грудью. – Быстро вырос. Му хорошо кормит.

– Я много работал.

– Все так говорят, – махнула она флягой. – А потом оказывается, что работали в основном чужие пилюли.

Ага, как же! Старейшина Му мне, конечно, много где помогла. Но точно не культивации.

Впрочем, пусть другие так думают. Ко мне меньше вопросов будет.

Я вежливо улыбнулся.

Не потому что было смешно.

Потому что иногда улыбка – единственный щит, который не считается нападением.

Она вдруг наклонилась ближе и заговорщицки прошептала:

– Скажи честно. Ты правда украл у неё редкий росток?

Сердце у меня спокойно сделало попытку выбраться через горло.

Лицо, надеюсь, не изменилось.

– Этот ученик не понимает, о чём говорит старейшина.

– Ха! – она ткнула в меня флягой. – Точно украл.

Проклятье.

Пьяные люди иногда опаснее трезвых не потому, что говорят чушь.

А потому, что среди этой чуши внезапно может оказаться правда.

– Старейшина, – сказал я мягко, – Возможно, вы приняли меня за кого-то другого.

– Нет. У тебя лицо виноватое.

И как этот аргумент опровергнуть?

– У меня всегда такое лицо.

– Почему?

– Жизнь помогла.

Она на мгновение задумалась.

Потом кивнула так серьёзно, будто я только что произнёс глубокую истину Дао.

– Жизнь такая. Да.

И икнула.

Я уже начал надеяться, что разговор на этом можно будет аккуратно свернуть, поклониться, отойти и сделать вид, будто ничего не было.

Но женщина вдруг улыбнулась. Широко. И очень нехорошо.

– А знаешь, – сказала она. – Ты забавный.

Плохо.

Когда сильный человек говорит, что ты забавный, это редко заканчивается хорошо.

Для тебя.

Для него, возможно, вполне.

– Этот ученик рад, если смог поднять старейшине настроение.

– Поднял, поднял. – она сделала ещё шаг. – Хочу проверить кое-что.

– Что именно?

– Щекочешься ли ты.

Я моргнул.

Потом ещё раз.

Нет.

Не помогло.

Слова остались теми же.

– Простите?

– Щекочешься, говорю? – с пьяной серьёзностью повторила она. – Му не щекочется. Скучная. Сюэ-эр тоже не щекочется. Холодная. А ты выглядишь живым.

Я медленно вдохнул.

Вот теперь я действительно начал подозревать, что всё ещё сплю в пещере, а это просто сон.

Очень глупый. Очень унизительный. И, что самое неприятное, довольно правдоподобный.

– Старейшина, – осторожно сказал я, – Боюсь, этот ученик не смеет участвовать в подобных проверках.

– Не смеет? – она расплылась в улыбке. – Тогда я сама.

Она двинулась. Не бросилась вперед или ускорилась. Не использовала технику. Просто шагнула. Но этого было достаточно – она оказалась рядом.

Мои Призрачные Шаги сработали раньше, чем я успел подумать.

Тело ушло в сторону, оставив за собой слабый след Ци. Второй этап техники сработал почти идеально – мягкий сдвиг в пространстве и ложные проекции.

Конечно, для обычного старейшины уровня Ядра – мои иллюзии будут смехотворными. Однако у нее в глазах и так все плывет, и вряд ли она способна нормально использовать духовное восприятие. А глаза мои техника обманет даже у старейшины.

Впрочем, я ее недооценил.

Да, я – мальчишка на уровне «Концентрации Ци» недооценил старейшину на уровне «Ядра».

Для пьяной старейшины – видимо, мои попытки сбежать выглядели мило.

Она повернула голову и посмотрела прямо на меня.

Настоящего.

– Ой, быстрый.

Её палец ткнул мне в бок.

Я едва не подпрыгнул.

Не от боли.

От неожиданности.

И, да, от щекотки.

Тело предательски дёрнулось.

Женщина замерла.

Глаза её округлились.

Потом лицо засияло таким восторгом, будто она только что нашла древнее наследие, а не доказательство моей позорной человеческой слабости.

– Щекочешься!

– Нет, – сказал я слишком быстро.

– Врёшь!

– Это была защитная реакция меридианов.

– Щекотка.

– Нарушение циркуляции Ци.

– Щекотка!

Она снова потянулась ко мне.

И вот тут начался бой.

Нет, не бой.

Бой – это когда две стороны хотя бы примерно признают происходящее сражением.

Это же было избиение достоинства.

Я уходил Призрачными Шагами, менял направление, использовал ложные следы, разворачивал Ци в стопах так, что каменная дорожка под ногами трескалась от резких рывков.

Она шаталась.

Икала.

Иногда делала шаг не туда.

Один раз вообще повернулась спиной и, кажется, на мгновение забыла, за кем гонится.

А потом её рука всё равно оказывалась ровно там, куда я уходил.

Будто ей вообще не нужно было понимать, где я сейчас. Мир сам подсказывал ей, где окажется человек, который пытается от неё сбежать.

На третьей попытке она почти поймала меня за ворот.

На пятой – коснулась плеча.

На седьмой – я активировал свою личную технику и создал вокруг себя барьер.

Полупрозрачный щит вспыхнул между нами.

Женщина остановилась.

Посмотрела на него.

Потом ткнула пальцем.

Щит жалобно треснул.

– Не ломайте! – не выдержал я. – Он дорогой!

Она обиженно надулась.

– Какой ты жадина. – обиженно сказала она.

– Практичный.

– Жадный практичный.

– Лучше, чем мёртвый щедрый.

Она задумалась.

– Тоже верно.

И обошла щит сбоку.

Вот так.

Просто.

Я на мгновение почувствовал настоящее отчаяние.

Меня на выходе из собственного сада пыталась защекотать пьяная старейшина, и я, культиватор десятого уровня, алхимик второго ранга, человек, переживший убийц, интриги, отравление и пять лет заточения, ничего не мог с этим сделать.

Прекрасная жизнь.

Очень достойная.

Я сделал ещё один рывок.

Она уже ждала там.

Пальцы снова приблизились к боку.

Казалось, в этот раз я точно не смогу избежать щекотки.

И вот тут воздух вдруг стал холоднее.

Я даже не успел обернуться.

Только увидел, как лицо пьяной старейшины вдруг вытянулось.

– Ой, – сказала она.

А потом Му Цинлань ударила её.

Она просто шагнула из воздуха и врезала кулаком пьяной женщине по голове. Глухо и тяжело. Совсем не так, как подобает великой старейшине на уровне Ядра.

Пьяная старейшина улетела. Её тело кувыркнулось через дорожку, пролетело над двумя грядами, чудом не задев Серебряные Побеги, ударилось о мягкую травяную насыпь, отскочило, прокатилось ещё пару раз и остановилось у каменного бордюра.

Фляга, кстати, осталась у неё в руке, и несмотря на то, что она не была закрыта, ни капли вина не пролилось.

Вот это контроль.

Я стоял неподвижно. Даже дышать как-то сразу стало неудобно.

Му Цинлань была злой.

Впервые на моей памяти Му Цинлань предстала не как величественная Бессмертная.

Я много раз видел такой взгляд в деревеньке. Например, когда матери смотрели на напившихся сыновей. Или что-то такое.

У неё чуть дрожал рукав. Взгляд был острым. Губы сжаты. И всё лицо выражало такое раздражение, что я вдруг понял: оказывается, Му Цинлань умеет быть не только ледяной старейшиной, но и женщиной, у которой кто-то очень нагло влез в дом, напился и начал трогать её вещи.

В данном случае вещью, видимо, был я.

Не знаю, радоваться этому или писать завещание.

– Юй Жун, – произнесла Му Цинлань.

Голос был тихий. От него даже листья вокруг перестали шевелиться.

Юй Жун… я слышал о ней, хотя никогда и не видел. Она была старейшиной пика Небесных Молний. Но прославилась не только этим.

Если верить слухам, Юй Жун – самый талантливый ученик секты Облачного Меча за всю тысячелетнюю историю секты. У нее идеальный корень духа, и всего за девяноста лет она достигла стадии «формирования Ядра».

Судя по всему, эта пьяница и была тем самым легендарным гением.

Пьяная старейшина подняла голову. Улыбнулась. Икнула.

– Му-у-у, – протянула она. – Я просто проверяла.

– Что именно?

– Щекочется ли твой мальчик.

Я закрыл глаза.

Просто чтобы не видеть, как именно закончится моя жизнь.

Му Цинлань медленно повернула ко мне голову.

Я немедленно сложил руки.

– Этот ученик ничего не слышал.

Пауза.

Потом в её глазах мелькнуло что-то странное. Что-то между одобрением и предупреждением.

Даже при всем своем актерском мастерстве я не смог бы повторить этот взгляд.

– Разумеется, – сказала она.

После чего подошла к старейшине Юй Жун, схватила её за ворот и одним движением подняла.

Та повисла в её руке совершенно безвольно, как пьяная кошка, которой уже всё равно, куда её несут, лишь бы флягу не отобрали.

– Ты идёшь со мной, – сказала Му Цинлань.

– Я сама могу идти, – с достоинством заявила Юй Жун.

Му Цинлань отпустила ворот.

Юй Жун тут же покачнулась, сделала один гордый шаг, второй, третий – и начала заваливаться лицом прямо в гряду Ночных Усиков.

Му Цинлань поймала её за пояс.

– Как видишь, не можешь.

– Это потому что земля неправильная.

– Конечно.

– Она движется.

– Непростительная наглость с её стороны.

Я стоял и смотрел на это.

И с каждой секундой всё сильнее убеждался, что всё происходящее мне привиделось.

Потому что Му Цинлань только что шутила.

Сухо, зло и едва заметно. Но шутила. А такого не происходило… ну, вообще никогда.

Я даже двухлетнюю малышку Му Цинлань не могу представить смеющейся или шутящей.

Старейшина Юй Жун вдруг повернула голову ко мне.

Точнее, попыталась повернуть. Получилось у неё скорее наклониться всем корпусом.

– Красавчик! – радостно сказала она.

Я вздрогнул.

Му Цинлань тоже замерла.

– Не умирай! – продолжила Юй Жун и помахала флягой. – Потом ещё повеселимся!

– Не повеселитесь, – сказала Му Цинлань.

– Повеселимся!

– Нет.

– Ты скучная.

– А ты пьяная.

– Моя пьяность скоро пройдет. А ты скучной так и останешься!

– Твоя глупость, к сожалению, тоже останется. – парировала Му Цинлань. – И… – она посмотрела на младшую старейшину. – С этого момента я на год запрещаю тебе пить духовное вино. – заявила она.

– Не-е-ет! – ужаснулась Юй Жун.

И с этими словами Му Цинлань просто закинула старейшину Юй Жун себе на плечо. Как мешок. Как мешок с дорогими, шумными и очень пьяными ингредиентами.

Не знаю, какие между ними отношения. Но они точно близки.

Юй Жун повисла вверх ногами, икнула, задумалась, потом снова помахала мне.

– Пока, красавчик.

Я очень медленно поклонился.

– Старейшина.

Му Цинлань посмотрела на меня поверх плеча.

В её взгляде читалось одно простое предупреждение: попробуй только кому-нибудь рассказать.

Я был не настолько глуп.

– Этот ученик, – сказал я максимально серьёзно, – Сегодня утром никого не видел. – на всякий случай повторил я.

Му Цинлань кивнула. Потом развернулась и пошла прочь.

Пьяная старейшина на её плече ещё пару раз икнула, что-то пробормотала про неправильную землю, скучную Му и то, что молодёжь нынче стала слишком нервной.

Через несколько вдохов они исчезли за поворотом тропы.

Я остался один.

Ну, почти.

Ши Юэ медленно выплыл из-за камня, где всё это время благоразумно изображал часть влажной природы.

Мы посмотрели друг на друга.

– Ты это видел? – спросил я.

Ши Юэ колыхнулся.

– Вот именно. Я тоже ничего не видел.

Думать о том, какие же взаимоотношения между Му Цинлань и Юй Жун совсем не хотелось. И это было лучше для сохранения моего здравого ума.

Я постоял ещё немного.

Потом провёл рукой по лицу и заставил себя выдохнуть.

Сегодня был день свободы.

Первый день за пять лет, когда я мог официально покинуть сад, пройти вниз по горе, появиться среди людей не как тайный беглец в маске, а как внешний ученик секты Облачного Меча, имеющий полное право идти куда угодно.

И я не собирался позволить какой-то пьяной старейшине, пусть даже на уровне Ядра, испортить этот день.

Даже если она пыталась меня защекотать.

Особенно если она пыталась меня защекотать.

Некоторые вещи лучше закапывать в памяти сразу, пока они не начали прорастать.

Я поправил одежду.

Убедился, что мешочек на месте.

Проверил, не оставил ли следов Ци после Призрачных Шагов.

Потом бросил последний взгляд на сад. На пещеру. На террасы. На ту самую дорожку, где пять лет назад я пришёл сюда как внешний ученик с мешком за спиной, слизнем под одеждой и Фан Цзюнем на хвосте.

Теперь я уходил с десятым уровнем. У меня есть какие-никакие сбережения. У меня есть техники. Есть пилюли.

И самое главное, у меня есть план. Хотя, этот план и подразумевает, что я подниму четыре уровня за год.

И это даже не самая сложная часть…

Короче говоря, дел у меня по горло.

– Пойдём, – сказал я Ши Юэ. – Пока жизнь не передумала и не прислала ещё кого-нибудь.

Слизень послушно изменил свой размер – он и так мог – и нырнул под плащ.

Я сделал шаг вниз по тропе.

На этот раз никто меня не остановил.

Воздух был свежим.

Каменные ступени после утренней влаги слегка блестели.

Где-то ниже шумела секта – живая, большая, опасная, полная людей, которые за эти пять лет наверняка успели забыть обо мне.

Ну или решили, что я стал неважен.

Я медленно улыбнулся.

– Пускай я и пришел сюда аутсайдером, но кое-чего я уже добился, да? – хмыкнул я.

Главное, чтобы на этих достижениях ничего не закончилось.

Глава 22

Первые ученики встретились мне у нижней заставы пика.

Двое внешних, оба на шестом уровне. Судя по лицам, сторожевая служба им нравилась примерно так же, как мне нравилась идея снова увидеть пьяную старейшину Юй Жун.

Один из них лениво поднял взгляд.

Потом почувствовал мою Ци.

И тут же выпрямился.

Второй среагировал ещё быстрее.

– Старший брат, – оба почти одновременно сложили руки.

Я на полвдоха даже сбился с шага.

Не потому что не ожидал уважения.

На десятом уровне Концентрации Ци люди начинают относиться к тебе иначе. Это я понимал. Мир бессмертных, если отбросить красивые слова, вообще довольно прост: пока ты слаб – ты мебель; стал сильнее – тебя хотя бы спрашивают, прежде чем передвинуть.

Но понимать это разумом и видеть, как перед тобой кланяются люди, которые ещё несколько лет назад могли бы спокойно швырнуть меня с дороги, – разные вещи.

Очень разные.

– Угу, – сказал я, потому что ничего умнее в голову не пришло.

Хорошо хоть не «и вам не хворать».

В мире бессмертных такие фразы иногда заканчиваются дуэлями, потому что кто-то слишком образно поймёт слово «хворать».

Я прошёл мимо.

За спиной ученики ещё несколько вдохов молчали.

Потом один тихо спросил:

– Это кто?

– Не знаю, – ответил второй так же тихо. – С пика Весенних Трав. Наверное, человек старейшины Му.

Вот так.

Уже не «какой-то внешний мусор». Не «деревенщина». Не «тот идиот с ужасным Корнем Духа».

Человек старейшины Му.

Тоже, конечно, не совсем моё имя. Но звучит куда безопаснее.

Пока я спускался ниже, таких сцен стало больше.

Кто-то отходил в сторону.

Кто-то уважительно кивал.

Кто-то складывал руки.

Кто-то делал вид, что не смотрит, но смотрел так старательно, будто от этого зависел его завтрак.

Один ученик на первом уровне вообще чуть не уронил корзину с травами, когда я прошёл мимо.

Я посмотрел на него и на мгновение увидел самого себя пятилетней давности.

Серый халат.

Осторожные глаза.

Слишком прямую спину человека, который ещё не понял правил, но уже чувствует, что за неправильный шаг могут ударить.

Интересно, кем он станет? Может так и останется слабаком. А может вскоре затмит всех гениев.

Последнее, конечно, вряд ли…

Время в секте течёт так, что ты вроде бы каждый день делаешь одно и то же: культивируешь, варишь пилюли, проверяешь травы, лечишь меридианы после очередной неудачной попытки, ругаешь Ши Юэ за украденную без разрешения мелочь, снова культивируешь.

А потом выходишь наружу – и оказывается, что прошло пять лет.

Ты уже не тот.

И мир вокруг тоже.

Только люди всё так же боятся сильных и давят слабых.

Вот это, похоже, не меняется ни в одной жизни.

До внешнего города я добрался ближе к полудню.

Шум ударил сразу.

Голоса.

Запахи.

Травы, жареное мясо, дешёвые пилюли, горячий металл из кузниц, старые свитки, ученики, которые слишком долго спорят о цене одного несчастного корня.

Я даже остановился на краю улицы и несколько вдохов просто смотрел.

Вот оно.

Общество людей.

Грязное, шумное, жадное, живое.

После пяти лет почти полной изоляции всё это ощущалось одновременно раздражающе и прекрасно.

Да, люди в большинстве своём неприятны.

Но когда долго живёшь среди растений, камня, Ши Юэ и двух женщин, каждая из которых по-своему способна отправить тебя на тот свет, даже обычный рыночный шум начинает казаться чем-то вроде праздника.

Я пошёл вдоль лавок.

Не торопясь.

И очень быстро убедился, что десятый уровень творит чудеса не только с телом и техниками, но и с ценами.

– Старший брат, взгляните на эти корни! Свежие, только утром привезли!

– Старший брат, посмотрите! Всего двадцать восемь Камней Духа!

– Двадцать восемь? – переспросил я.

Торговец, сухой старик с лицом человека, который готов продать собственную тень, если за неё дадут хороший аванс, тут же улыбнулся шире.

– Разумеется, это обычная цена. Но для такого уважаемого старшего брата… двадцать пять.

Я посмотрел на корни.

Потом на него.

– Двадцать.

Его улыбка дрогнула так, будто я только что ударил его по печени.

– Старший брат шутит. Эти корни стоят не меньше…

Я молча чуть выпустил Ци.

Совсем немного.

Так, чтобы воздух между нами стал плотнее.

Улыбка старика снова стала широкой.

Очень широкой.

Почти болезненной.

– Двадцать – прекрасная цена! Этот старик всегда рад поддержать талантливых учеников секты!

Конечно рад.

Внутри он, вероятно, уже успел проклясть меня, моих предков, моих будущих потомков и особенно ту часть моего лица, которая не выражала ни капли стыда.

Я купил корни.

Не потому что очень нужны.

Просто проверил, смогу ли я теперь обирать людей таким наглым образом.

Оказалось, могу.

Приятно, черт возьми.

Власть, даже мелкая, очень быстро начинает нравиться. Тебе уступают дорогу. Тебе улыбаются. Тебе снижают цены. Тебе не говорят в лицо, что ты бездарь, даже если думают.

И если не следить за собой, однажды можно обнаружить, что ты уже не отличаешься от тех ублюдков, которых раньше тихо ненавидел.

Разве что шутки у тебя лучше.

Я убрал корни в мешочек и пошёл дальше.

У второй лавки торговец сам предложил скидку.

У третьей – попытался подарить маленькую коробочку сушёного мха «в знак уважения».

Я взял.

Уважение, конечно, было ложным.

Зато мох настоящий.

Ши Юэ под плащом слегка шевельнулся, явно заинтересовавшись коробочкой.

– Даже не думай, – пробормотал я.

Слизень замер.

Очень правдоподобно.

Я уже почти начал получать от прогулки удовольствие, когда впереди поднялся шум.

Сначала обычный.

Такие звуки на рынке возникают постоянно. Кто-то спорит о цене. Кто-то поймал вора за руку. Кто-то обнаружил, что купленный вчера артефакт не защищает от меча, а просто красиво блестит. Кто-то решил, что его достоинство стоит больше трёх Камней Духа, и теперь всем приходится слушать.

Я бы прошёл мимо.

Честно.

Мир полон чужих проблем, и если лезть в каждую, очень быстро станешь частью одной из них. Обычно – лежащей на земле.

Но потом я услышал женский голос:

– Мы не можем снизить цену! Это не наш товар!

Я замедлил шаг.

Не потому что хотел помочь.

Просто голос показался знакомым.

– Старшие братья, пожалуйста, поймите, – второй голос, дрожал сильнее. – Если мы продадим дешевле, с нас взыщут разницу. Мы всего лишь смотрим за лавкой.

Я подошёл ближе.

Толпа уже собралась полукругом, но держалась на почтительном расстоянии. Это само по себе говорило о многом. Когда люди на рынке смотрят с расстояния, значит, в центре не просто ссора, а кто-то сильный.

Я встал у края.

Посмотрел.

И узнал их.

Не сразу.

Пять лет меняют людей. Особенно если эти люди с самого начала были детьми, а потом оказались в секте, где никто не обязан быть добрым.

Благодаря стремительному росту культивации я выглядел так, будто прошел всего год. Но вот эти двое уже стали красавицами на весь свой возраст.

Старшая из двух девочек, которые прилетели со мной в секту на той самой лодке, теперь выглядела почти взрослой. Тонкое лицо стало резче. Большие тёмные глаза – осторожнее. В прежней опрятности осталось что-то упрямое, но одежда была дешёвой, пусть и чистой.

Третий уровень Концентрации Ци.

И это за пять лет?

Плохой результат.

Не ужасный, но плохой.

С таким результатом вряд ли она сможет создать Основу Духа, даже если корень духа у нее лучше, чем у меня.

Младшая стояла рядом, сжимая в руках деревянную коробочку с лекарством так, будто это был щит от всего мира. Второй уровень. Лицо круглее, чем у старшей, но детский восторг, с которым она когда-то вертела головой в летающей лодке, исчез без следа.

Перед ними стояли двое внутренних ученика. И оба десятого уровня.

И ещё четверо позади, двое из которых были восьмого уровня, один седьмого, и еще один шестого. Последний держался чуть сзади с таким видом, будто пришёл не драться, а радоваться чужой силе.

Прекрасно.

Вот оно.

Общество людей.

Я уже успел соскучиться.

Один из внутренних учеников, высокий, широкоплечий, с золотистой вышивкой на рукавах, лениво держал раскрытую коробочку. Внутри лежала тёмно-красная пилюля, покрытая тонкими золотыми прожилками.

Я узнал её почти сразу.

Пилюля Кровавого Обновления.

Первый уровень.

Не лучшая, не редчайшая, но полезная после серьёзных ран и истощения крови. Хорошая вещь. Дорогая. Особенно если сделана не каким-нибудь дрожащим новичком у коптящей печки, а алхимиком, который понимает, какой стороной держать рецепт.

– Сто двадцать Камней Духа, – сказал внутренний ученик. – За такую мелочь? Вы совсем страх потеряли?

Старшая девушка побледнела, но всё же ответила:

– Старший брат, цена установлена хозяином лавки. Мы не можем…

Он резко наклонился к ней.

– Я спросил не о том, что ты можешь. Я сказал, что цена слишком высокая.

– Но…

Он толкнул её плечом.

Не сильно.

Для него.

Для третьего уровня этого хватило, чтобы она отшатнулась и едва не упала на прилавок.

Младшая вскрикнула и попыталась поддержать сестру.

Толпа тихо зашевелилась.

Никто не вмешался. Даже ученики десятого уровня, один из которых был рядом.

– Кто это? – спросил я.

Ученик десятого уровня взглянул на меня и понял, что я того же уровня.

– Это Бай Чэньфэн и Тай Юньшэн. – сказал он. – Ученики старейшины Сянь с пика Белых Скал.

Личные ученики Старейшины, значит…

– Они сильны? – уточнил я.

Парень вздохнул.

– Не очень. Но они злобные и подлые люди. Если обидишь их, то они обязательно подло отомстят.

То есть, даже другие культиваторы на десятом уровне не хотят с ними связываться, хотя сильными они не считаются.

Как интересно.

Сильным они не интересны, потому что они слабаки.

Слабые их боятся, потому что они жестокие и хитрые.

И все это благодаря репутации.

Пять лет назад я решил, что мне не нужна никакая репутация. Чем меньше людей меня знает, тем в большей безопасности я буду.

Но вот сейчас, наблюдая за этой картиной, я задумался – может это была ошибка? Может, если создать правильную репутацию, то это поможет мне меньше сражаться?

Никто так и не решился им помочь.

Потому что все вокруг прекрасно понимали: двух слабых девчонок жалко, но жить хочется сильнее.

Я тоже это понимал.

Даже слишком хорошо.

«Это не моё дело». – такой была моя первая мысль.

Очень правильная и очень разумная.

Я их вообще один раз в жизни видел. Они не мои люди. Не мои ученицы. Не мои родственницы. Даже не мои знакомые.

Просто две девушки из прошлого, которое я, честно говоря, не слишком любил вспоминать.

А напротив них – два внутренних ученика десятого уровня и свора послабее.

Новые враги – вот чего мне не хватало в первый день свободы.

Я мысленно уже начал отходить.

И в этот момент из толпы вышел Ло Жэнь.

Я узнал его сразу. Как и я, он не выглядел на двадцать лет. Скорее на шестнадцать-семнадцать. Тем не менее, ребенком его считать не получалось.

Высокий, собранный, с мечом за спиной и тем самым выражением лица, будто разговоры для него до сих пор являются неприятной, но неизбежной обязанностью. Только теперь рядом с ним ощущалась сила.

Десятый уровень Концентрации Ци.

Его Ци впечатляла. Она была плотной, мощной, и объемной. Будто он сейчас стоял под водопадом.

Не как моя Ци, которая была тяжёлой, многослойной, местами странно смешанной из-за техник, пилюль и пяти стихий.

И люди в толпе это тоже почувствовали.

Шёпот прошёл мгновенно.

– Ло Жэнь…

– Охотник на Еретиков…

– Это он?

– Говорят, в прошлом году один отряд еретиков сам сдался, когда увидел его меч…

Охотник на Еретиков.

Значит, вот как его теперь называют.

Я задумался.

Раньше у него было другое прозвище.

Какое-то глупое, молодое, слишком блестящее.

Быстрый… кто-то там?

Быстрый Клинок?

Юный Клинок?

Стремительный Гусь?

Нет, последнее вряд ли.

Хотя в секте хватает людей, способных придумать и такое.

Неважно.

Теперь он был Охотником на Еретиков.

Хорошее прозвище.

Такие дают не за красивые глаза. Обычно нужно действительно убить достаточно людей из еретических сект, чтобы остальные начали связывать твоё имя не с талантом, а с трупами.

Но я бы от такого отказался. Оно автоматически делает тебя врагом всех еретических сект. А таких хватает.

И еще, он был внутренним учеником.

Я сразу заметил пластину на поясе и отличия в одежде.

Он не был личным учеником Старейшины. По крайней мере, никаких знаков конкретного пика или наставника не было.

Значит, он стал внутренним учеником через большой турнир секты.

Вот же упрямый балван.

Я даже почувствовал что-то похожее на уважение. Как признание хорошей работы.

Ло Жэнь остановился между девушками и задирами.

– Братья, – сказал он ровно. – Если вас не устраивает цена, можете уйти в другую лавку.

Высокий ученик медленно повернул голову.

– А ты кто такой, чтобы говорить мне, куда уходить?