Текст книги "Путь к бессмертию. Дилогия (СИ)"
Автор книги: Shin_Stark
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 33 страниц)
Глава 13
У меня появилось стойкое ощущение, что я не туда попал. Ну или на худой конец – перемещение заняло десятки лет.
Потому что по-другому я никак не могу объяснить то обилие зелени, которые тут расползлась повсюду.
– Да что тут вообще произошло? – задался я вопросом, на который только спящий культиватор может ответить.
Но он как обычно молчал.
Изменения в этом измерении были серьезные. Прежде всего в глаза бросалось дерево высотой в несколько метров. Неделю назад я посадил его росток.
– Дерево Огненных Корней. В справочнике было написано, что оно растет лишь на несколько сантиметров в год. Как оно вымахало на несколько метров всего за неделю?
Однако, на одном дереве все не закончилось.
Недалеко я заметил золотой цветочек. От него исходила сильная аура настоящего сокровища.
Это «Цветок Золотой Ци». Ему нужно расти десять лет, чтобы стать зеленым. Потом еще десять лет, чтобы стать красным. И только спустя еще десять лет, цветок приобретает золотистый оттенок.
А этот цветок был полностью золотым.
– Я посадил семена всего десять дней назад, а прошло будто уже лет сорок…
Так было не только с этими растениями. Почти все растения, которые я высадил в огороде, созрели и перезрели. Мало того, у них будто были идеальные условия, хотя обычно духовные травы крайне привередливы.
«В чем же дело?»
Вариантов было куча. Начиная от того, что в измерении жемчужины время идет по-другому. И заканчивая вмешательством внешних сил. И поскольку узнать точно было нельзя, я решил исходить из обратного – понять, чем это быть не могло.
Для начала я отмел вариант с другим ходом времени. Раньше я задерживался в этом измерении на пару часов. Тогда в реальном мире проходило столько же.
Следом я отмел вариант с тем, что сама среда в этом измерении позволяет растениям так быстро расти. Я занимаюсь садоводством уже как двадцать дней. И в самом начале не было никакого стремительного роста растений.
Таким образом я вычеркивал одну гипотезу за другой, пока наконец не осталась последняя.
– Похоже, все дело в ней… – взглянул я на колодец, и подошел ближе. – Бурный рост начался, когда я полил растения водой из этого колодца…
После чего мой взгляд вернулся назад, прямо к маленькому ростку, который выглядел слегка иссохшим.
– И ты мое главное доказательство этой гипотезы. – улыбнулся я.
Это растение, которое не очень любит влагу. Именно поэтому я не поливал его. И поэтому оно находится в том самом состоянии, в каком должно находиться.
Несколько секунд я молчал, но это было лишь потому, что я сдерживал восторг, рвущийся изнутри.
– Все же, жемчужина и правда невероятная. – произнес я. – Только что передо мной открылись такие перспективы, о которых я и мечтать не мог!
* * *
Следующие две недели представляли собой бесконечные эксперименты с водой из колодца. За это время я узнал, что чудо-вода действует не только в мире жемчужины, но вне ее эффект значительно слабее. Также я опытным путем выяснил, что вода никак не действует на людей – говорят она приятная на вкус, но никакого мгновенного старения или невероятного прорыва в культивации вроде не наблюдается.
Конечно, эффект я проверил не на себе, а на других людях. Мало ли.
В остальном – вода из колодца отлично подходит для того, чтобы выращивать требовательные и редкие духовные растения в производственных масштабах.
Но продавать их я не торопился.
Если внезапно в секте объявится новичок с целой тонной тысячелетних духовных растений – это быстро узнают жадные люди.
В лучшем случае у меня заберут жемчужину. В худшем – это будет сопровождаться моей неминуемой кончиной.
И что-то подсказывает мне, что второй вариант более вероятен.
Поэтому я выращивал, но не для продажи.
Разумеется, не забывал я и о том, чтобы заботиться о саде Му Цинлань. А с новой водичкой – это было совсем не сложно.
Поэтому я и смог уделять больше времени тренировкам и медитации.
За это время я прорвался на третий уровень Концентрации Ци.
После прорыва тело стало легче. Меридианы держали нагрузку лучше. Стрелу Душ я теперь выпускал быстрее, а после нескольких выстрелов не чувствовал себя человеком, который добровольно выжал из себя последние остатки жизни.
Для моего Корня Духа результат был хорошим.
Очень хорошим.
Пик Весенних Трав делал своё дело. Иногда мне казалось, что если бы я с самого начала жил в таком месте, первый уровень дался бы не через неделю мучений, а куда быстрее.
От этой мысли хотелось тихо ненавидеть всех учеников, родившихся в хороших семьях.
Я так и делал.
Иногда.
За это время я узнал, что за способностью обладала сфера, которую съел Ши Юэ. Ну как, узнал? Догадался.
Она была чем-то вроде батарейки, в которую можно было собирать Ци. По крайней мере, именно такой способностью завладел Ши Юэ после того, как съел этот артефакт.
«Неужели Ши Юэ может получать силы тех артефактов, которые съедает?» – задался я вопросом. – «Это объясняет, почему он может летать. Обычные слизни так не умеют».
Однако, он не ест все подряд. Похоже, он сам чувствует, что может переварить, а что нет.
Как бы там не было, Ши Юэ теперь – мой ходячий Камень Духа. Если у меня вдруг будет мало Ци, я вполне смогу вытянуть из него энергию и восстановить свой резерв. Что будет крайне полезно в бою.
Но сейчас я был занят другим делом.
В тот день, когда Лань Сюэ пришла проверять сад, я с утра был на нервах.
Не из-за растений. Как раз в саде я был уверен. Не настолько, чтобы стоять перед ученицей Му Цинлань с самодовольной улыбкой, но достаточно, чтобы не ждать немедленной казни.
Проблема была в Лань Сюэ – той самой девке, из-за которой и начались все мои злоключения в секте. Она была знаменита тем, что избивает каждого парня, который подходит слишком близко.
Меня она пока не била, но я не знаю, надолго ли это. С моим третьим уровнем – вряд ли я переживу даже один ее удар. Поэтому каждую встречу с этой барышней я переживал крайне болезненно.
В очередной раз убедившись, что не оставил следов использования чуда-водички, я стал ждать в сильном напряжении.
Лань Сюэ появилась без пафоса.
Вот только что дорожка была пустой, а через мгновение она уже шла между террасами в бело-голубых одеждах. Спокойная, собранная, и арктически холодная.
Чем больше я смотрю на нее, тем отчетливее замечаю непонятную печаль в ее глазах. Но, я сам пережил достаточно, чтобы не жалеть других. Меня бы кто пожалел.
Я сложил руки.
– Приветствую старшую Лань.
Она кивнула.
Проверку Лань Сюэ начала с первой террасы.
Она остановилась у Серебряных Ивовых Побегов и долго смотрела на листья. Потом на почву. На камни у края гряды. На тонкую сетку, которую я натянул, чтобы смягчить поток ветра.
Я стоял чуть позади и молчал. В такие моменты лучше не пытаться заранее объяснять, почему ты сделал именно так. Если всё правильно – объяснения лишние. Если неправильно – они не спасут.
Лань Сюэ пошла дальше.
Проверяла она неприятно тщательно. Без «хм», без замечаний себе под нос, без вопросов для вида. Просто смотрела, касалась почвы, иногда приседала, чтобы рассмотреть корни, иногда задерживалась у листьев на несколько вдохов дольше, чем мне хотелось.
У пруда с фиолетовой сердцевиной она наконец заговорила:
– Ты сократил приток.
Я ждал именно этого вопроса и всё равно напрягся.
– Да, старшая. Иначе корни начинало размывать. В книге указано, что растение любит движение воды, но не постоянное давление у основания. Я поставил два камня выше по течению и ослабил поток.
Она коснулась воды кончиками пальцев.
– Хорошая работа. – кивнула она.
Я почему-то почувствовал себя так, будто с плеч сняли мешок с камнями.
Лань Сюэ уже шла дальше. Проверила навесы у Тонкостебельника, состояние мха на каменной стенке, деревянные коробки с рассадой. Одну даже подняла и осмотрела дно.
Хорошо, что я вчера вычистил поддон.
Иногда трудолюбие – это не добродетель, а форма страха.
Наконец она выпрямилась и оглядела сад целиком.
– Неплохо.
Я моргнул.
Вот и всё?
Я так старался. Даже волшебную водичку использовал – да, совсем немного, чтобы рост не казался неестественным, но тем не менее…
И это все, что она может сказать?
– Благодарю, старшая.
Она чуть повернула голову.
– Для двух недель – хорошо.
Теперь я уже не сразу нашёл, что ответить.
Похвала от Лань Сюэ звучала странно. Она не вкладывала в голос ни тепла, ни желания поддержать. Просто сказала то, что считала правильным. От этого слово почему-то весило больше.
– Я продолжу следить за садом, – сказал я.
– Следи.
Она сделала шаг ближе и посмотрела внимательнее.
– Ты прорвался на третий уровень. – заметила она.
Вот теперь я вспомнил, что третий уровень для неё, конечно, не тайна. Скрывать его я и не пытался, но всё равно ощущение было неприятным. Как будто кто-то без спроса заглянул в карман.
– Да, старшая.
– Поздравляю.
Я склонил голову.
– Благодарю.
Лань Сюэ ещё раз посмотрела на террасы.
– Если не испортишь режим полива, к возвращению мастера всё будет в порядке.
«Мастера».
Я отметил это слово. Му Цинлань для неё была не просто старейшиной. Так что, если я когда-либо нарвусь на Лань Сюэ, нужно помнить, что Му Цинлань из моего покровителя превратится в страшного врага.
– Я понял, старшая.
На этот раз в её взгляде мелькнуло что-то едва заметное. Может, насмешка. Может, мне просто очень хотелось думать, что у живого человека за этим холодным лицом всё-таки есть хоть какая-то реакция.
– Хорошо, – сказала она.
И ушла.
Я проводил её взглядом, пока бело-голубая фигура не исчезла за поворотом дорожки.
Только тогда выдохнул с невероятным облегчением.
Вернувшись в пещеру, я первым делом проверил печати. Все были на месте.
Да, на всякий случай я заложил всю пещеру Взрывными Печатями. На тот самый случай, если Лань Сюэ с чего-то решила бы убить меня или разрушить культивацию.
Не уверен, что это могло бы помочь в бою с ней. Но, даже если это повысило бы вероятность выживания на 1 %, я должен был перестраховаться.
Я сел на край каменной лежанки и потёр лицо.
За эти две недели я дошёл до состояния, в котором визит красивой девушки вызывает не романтические мысли, а желание проверить, достаточно ли хорошо замаскирована взрывчатка.
С учётом моей прошлой жизни – почти здоровая реакция.
Ши Юэ выплыл из боковой камеры и мягко ткнулся мне в колено.
– Всё, – сказал я. – Отбой. Ничего взрывать не пришлось.
Слизень колыхнулся так бодро, будто тоже был рад, что не пришлось прощаться со всем украденным добром. Или ему просто не хотелось сгорать в огненном облаке вместе с моими свитками.
С Ши Юэ вообще трудно понять, где мысль, а где голод.
В последние дни он и правда вёл себя почти образцово. Ничего ценного не крал, чужие мешочки без разрешения не таскал, в саду Му Цинлань не жрал ничего, что могло бы стоить мне жизни.
Отчасти потому, что люди в секте стали осторожнее. После череды пропаж кошельки, коробочки с пилюлями и свитки всё реже оставляли без присмотра. Отчасти потому, что я сам перестал бросаться на каждую мелочь. С моими нынешними запасами воровать ради пары Камней Духа было уже не хитростью, а дурной привычкой.
Поэтому я нашёл Ши Юэ дело полезнее.
Следить за Фан Цзюнем.
Не потому, что мой слизень внезапно стал великим шпионом. Он был маленький, почти бесшумный, умел летать и выглядел достаточно безобидно, чтобы большинство учеников не считали его угрозой. Для разведки этого хватало.
Как показала практика – это было верное решение.
Фан Цзюнь, разумеется, не успокоился.
Такие не успокаиваются. Они могут замолчать, улыбнуться, сделать вид, что у них появились дела поважнее. Но внутри всё равно остаётся одно и то же: как посмел? почему ему позволили? почему он ещё ходит?
После моего перехода на пик Весенних Трав ему и так должно было стать неприятно. А когда стало ясно, что я не только спрятался под именем Му Цинлань, но ещё и регулярно вижу Лань Сюэ, у него, наверное, окончательно испортилось пищеварение.
Я не слышал его разговоров, но люди выдают себя действиями куда честнее, чем словами.
Сначала его люди начали чаще появляться во внешнем городе.
Потом Фан Лэй снова зашевелился. Об этом мне сообщил Ши Юэ, который трижды возвращался с нижних склонов и каждый раз тащил в себе то кусочек чужой ткани, то сорванный шнур, то какой-то бесполезный медяк. Видимо, чтобы доказать: разведка прошла успешно, добыча тоже есть, хозяин должен гордиться.
А затем я заметил самое важное: несколько учеников из круга Фан Цзюня стали изучать обходные тропы к нижним склонам Весенних Трав.
Этого было звоночком.
Я перестал успокаивать себя и занялся подготовкой.
Ловушку я готовил три дня.
Не в саду, конечно. Даже я не настолько талантлив в самоубийстве. Если бы Взрывные Печати рванули среди посадок Му Цинлань, мне оставалось бы только лечь у дорожки и подождать, пока старейшина решит, убивать меня сразу или сперва помучить.
Свою позицию она уже давно озвучила.
Место выбрал ниже – на полузаброшенной тропе между валунами и деревьями. По ней можно было пробраться к внешнему саду, минуя нижнюю заставу. Не самый удобный путь, зато хороший для тех, кто не хочет попадаться стражникам.
То есть ровно для людей, которые собираются ночью кого-то убить.
Я расставил печати в несколько слоёв.
Одну – у старой расщелины, где тропа сужалась так, что двоим уже приходилось идти почти плечом к плечу. Две – за валунами по бокам, на случай если после первого взрыва кто-то рванёт в сторону. Ещё одну – выше, там, где корни сосен выходили из земли и человеку приходилось выбирать, куда поставить ногу.
Каждая печать стоила Камень Духа. На четвёртой я уже смотрел на собственные руки с уважением к собственной щедрости и лёгким желанием себя придушить.
Но я видел, как такая печать разносит камень. Против четвёртого или пятого уровня этого более чем достаточно, чтобы мгновенно лишить их жизни.
Осталось только ждать.
Сигнал для Ши Юэ я придумал простой. Никаких мистических связей, духовных уз и прочей красивой ерунды, которой нельзя доверять, пока сам не понимаешь, как она работает. Если он видит, что группа Фан Цзюня ночью идёт к пику, возвращается и трижды ударяется о каменную чашу источника.
Примитивно.
Зато слышно.
В ту ночь меня разбудил именно этот звук.
Три влажных удара о камень.
Я открыл глаза сразу.
Несколько вдохов просто лежал, глядя в темноту над собой. Сон ушёл без следа.
– Идут? – спросил я тихо.
Ши Юэ подпрыгнул.
Я поднялся, накинул верхнюю одежду, проверил оставшиеся печати, взял с собой пару запасных талисманов и вышел наружу.
Ночь была тёмной. Луна спряталась за облаками. В саду шумела вода, листья чуть шевелились от ветра, а дальше, ниже по склону, всё тонуло в чёрной влажной тишине.
Хорошая ночь.
Для кого именно – скоро выяснится.
Я занял место выше тропы, за камнем, откуда был виден нижний поворот. Сидел неподвижно, дышал медленно, ладонь держал рядом с заранее проложенной линией Ци, которая соединялась с первой печатью.
Ждать пришлось недолго.
Первым появился ученик пятого уровня. Его Ци я почувствовал раньше, чем увидел лицо. За ним шли двое четвёртого уровня.
Последним – Фан Лэй.
Тот самый младший брат, которого я уже однажды уложил на камни. Он двигался тише остальных, но рука у него почти не отходила от меча. По лицу было видно: прошлую драку он не забыл. И простить тоже не собирался.
«Четверо, значит…»
Фан Цзюнь сам не пришёл. Умный ублюдок. После моего перехода под руку Му Цинлань ему лучше было не светиться рядом с пиком Весенних Трав. Чужие руки всегда удобнее своих. Если всё получится – врага нет. Если нет – можно сказать, что ученики самовольно полезли туда, куда их никто не звал.
«Сволочь умеет пользоваться другими людьми».
Они двигались осторожно.
Но осторожность не помогает, если ты уже вошёл в чужую ловушку и ещё не знаешь об этом.
Первый дошёл до расщелины.
Шаг.
Другой.
Я подождал, пока на узком участке окажутся сразу двое, и пустил Ци в печать.
Ночь разорвало огнём.
Взрыв ударил так, что камень под моими ногами дрогнул. Валун у тропы раскололся, пламя на миг осветило склон и летящую пыль. Передний культиватор пятого уровня не успел даже крикнуть. Его бросило в скалу, а следом накрыло осколками.
Второй заорал.
Не от боли даже – от внезапного понимания, что не я тут добыча.
Он рванул в сторону.
Туда, где ждала следующая печать.
Я активировал её сразу.
Новый взрыв ударил ниже и сбоку. Тело ученика сложилось странно, почти неправильно, а потом исчезло в пыли, огне и кусках земли. Остатки его Ци дёрнулись в воздухе и погасли.
Фан Лэй и последний четвёртый уровень бросились назад.
Я ждал именно этого.
Третья печать вспыхнула у корней сосен.
Земля взметнулась вместе с камнями. Последнего ученика швырнуло в ствол так сильно, что хруст был слышен даже сквозь грохот. Он сполз вниз и больше не поднялся.
А Фан Лэю повезло.
Он споткнулся в тот самый миг, когда рванула печать, сорвался ниже по склону и откатился за толстый валун. Взрыв прошёл над ним и сбоку. Камни и огонь задели его, но не убили.
Когда пыль начала оседать, он был жив.
Не целый, конечно. Одежда порвана, лицо серое от пыли, на щеке кровь. Но сражаться он вполне мог.
Я медленно выдохнул.
Что ж. Небеса снова решили, что все не может быть слишком легко.
Я вышел из-за укрытия.
Фан Лэй поднял меч. Глаза у него были дикие. Вокруг догорали мелкие языки пламени, на тропе валялись камни, сломанные ветви и то, что совсем недавно было людьми его старшего брата.
Он увидел меня, и ярость на его лице стала почти облегчением. Ему хотя бы стало понятно, кого ненавидеть.
– Ты… – прохрипел он. – Это ты!
– Неужели? – сказал я. – А я думал, всё само.
Он сжал рукоять так, что пальцы побелели.
– Думаешь, победил? Думаешь, если спрятался за ловушки, стал кем-то?
– И какой ответ ты ожидаешь услышать? Если скажу «нет» – будет странно. Если скажу «да» – глупо…
Лицо Фан Лэя перекосило.
Хорошо. Пусть злится. Злость делает людей быстрее, но редко делает их умнее.
– В прошлый раз тебе просто повезло, – сказал он. – Ты застал меня врасплох. Но сейчас я убью тебя.
Я посмотрел на него внимательнее.
Ранен, но не тяжело. Меч в руке держит уверенно. Дыхание сбито, однако контроль Ци не ухудшился. После взрывов он напуган, зол и готов броситься вперёд слишком быстро.
Опасен.
Но уже не так, как раньше.
Я поднял ладонь, чувствуя, как Ци в даньтяне отзывается плотнее, чем две недели назад.
– Возможно, – сказал я. – Только теперь есть одна проблема.
Фан Лэй прищурился.
– Какая?
Я чуть улыбнулся.
– Теперь я тоже на третьем уровне.
Глава 14
Фан Лэй двинулся первым.
Не рванул вперед, как в прошлый раз. Не бросился сломя голову, уверенный, что ещё вдох – и я окажусь у него под ногами.
Нет. После прошлого проигрыша вся дурь из него, похоже, вылетела. Теперь передо мной стоял не самоуверенный младший брат красивого ублюдка.
Передо мной стоял человек, который действительно хотел меня убить и впервые делал это с полной серьёзностью.
Возможно, будь он таким две недели назад, то я уже был бы мертв.
Он держал меч низко, чуть в стороне, не подставляя корпус. Шёл медленно. Слишком медленно для обычного ученика моего уровня. Для стороннего наблюдателя это, может, выглядело бы почти смешно: два третьих уровня, один стоит с поднятой ладонью, второй подкрадывается с мечом.
Но я прекрасно понимал, почему он так осторожен.
Он видел, что я люблю драться «нечестно». Из-за этого он проиграл. Из-за этого погибли его товарищи.
Поэтому и не торопился.
Я выстрелил первым. Стрела Душ сорвалась с ладони и полетела ему в плечо.
Фан Лэй не стал просто уклоняться. Он отбил ее своим мечом – чтобы она не прилетела в спину, как раньше.
Я выстрелил снова.
Потом ещё.
Третья ушла по дуге, как раньше. Четвёртая – низко, под колено. Пятая – прямо в лицо.
Он продолжал обивать одну стрелу за другой.
Клинок вспыхивал короткими серебристыми отсветами, раз за разом разрубая мои атаки. Даже те, что не должны были попасть по нему.
Он не наступал на сомнительные участки земли. Не рвался вперёд после каждого уклонения.
И что хуже всего – не злился настолько, чтобы потерять голову.
Проклятье.
Вот почему настоящие поединки куда неприятнее красивых историй.
В красивых историях герой быстро понимает слабость врага, делает один умный ход, и всё заканчивается. В жизни же слабость врага нередко заключается только в том, что он тоже смертен. И добраться до этой слабости бывает крайне утомительно.
Я начал отступать. Не убегал, а именно отступал шаг за шагом, при этом продолжая обстрел.
Иногда с перерывом в полвдоха. Иногда почти без паузы. Иногда сразу по две, заставляя его прикрывать верх и низ одновременно.
Фан Лэй шёл сквозь них.
Будто продирался сквозь дождь.
Неприятный дождь, от которого можно получить по лицу, но не такой, что заставит развернуться и бежать.
Один раз я всё-таки зацепил его.
Сгусток Ци ударил в левое предплечье, чуть сорвав рукав и заставив руку дёрнуться.
Он лишь сжал зубы крепче.
И продолжил наступать.
– В этот раз, – сказал он негромко, – Твои дешёвые фокусы не помогут.
– Очень обидно, – ответил я. – Я на них столько надежд возлагал. Может, приличия ради хотя бы раз поддашься? Больше просить не буду, обещаю!
Он не повёлся на провокацию.
Только чуть сдвинулся в сторону, отсекая мне путь к тропе, ведущей выше. Он не просто шёл вперёд. Он ещё и загонял меня в тупик.
Я выстрелил ещё трижды подряд.
Первая Стрела Душ ударила в плоскость меча и разлетелась брызгами Ци. Вторую он предпочел принять на руку, чтобы урон был минимальным. Третью – ту, что шла ему в бок, – встретил каким-то странным, очень коротким движением кисти. Клинок сверкнул, и сгусток разрезало надвое.
– Понимаешь теперь? – спросил он. – В прошлый раз ты победил не потому, что сильнее. Просто я счёл тебя мусором.
– А в этот? – спросил я, продолжая отступать.
– А в этот, – сказал он, – Я порежу тебя на кусочки.
И рванул вперёд.
Его скорость возросла во много раз! Только из-за близости к прорыву на четвертый уровень, он не мог стать таким быстрым. Скорее всего, это какая-то техника передвижения?
«Черт!»
Через мгновенье он уже стоял передо мной.
Меч взвыл в воздухе, разрезая пространство передо мной так быстро, что я едва успел шарахнуться назад. Камень у ног лопнул. Я почувствовал, как холодная кромка воздуха чиркнула по одежде на груди.
Ещё бы на сантиметр ближе – и моя голова полетела бы вниз.
Я тут же выстрелил почти в упор.
Он этого и ждал.
Меч отразил Стрелу Душ, а сам Фан Лэй шагнул ещё ближе, навязывая мне ближний бой.
Я отскочил влево, скользнул за корень сосны, выстрелил снова, потом ещё.
Он рубил мои сгустки один за другим.
Теперь его уже не заботили красивые движения. Только эффективность.
Несколько стрел ушли за его спину по дуге.
Он даже не обернулся.
Просто продолжил атаку
Я начал пятиться быстрее, и спасся только чудом.
Фан Лэй ударил сверху вниз.
Я ушёл в сторону.
Тут же выстрелил в корпус.
Он отбил и сделал шаг.
И теперь оказался между мной и тем единственным свободным направлением, куда я мог бы сорваться бегом.
Вот оно. Именно этого он и добивался.
Он не просто подбирался ближе. Он отрезал мне путь к побегу.
Лицо у него стало ликующим.
Почти победившим.
Он счёл, что это шанс. Что я наконец открылся.
И бросился с последним замахом. Настолько быстро, что обычный ученик на третьем уровне, наверное, уже просто не успел бы ничего сделать, кроме как умереть с очень глупым выражением лица.
Да, это был последний замах… последний в его жизни.
Я тоже ждал этого момента.
Я выстрелил дважды подряд. Не чтобы попасть. Чтобы закрыть ему обзор.
Одна Стрела Душ полетела в лицо. Вторая – в грудь.
Он ушёл от первой, клинком разрубил вторую и в тот же миг влетел в зону удара, уверенный, что мне некуда отступать и он сможет закончить бой следующим движением.
Поэтому я сделал то, чего он не ждал.
Шагнул навстречу.
Это решение тело приняло быстрее головы.
Но голова тоже не спорила.
Потому что именно ради такого я в последние дни, между культивацией и растениями, всё-таки начал мучить Ладонь Дробящего Камня.
Не всерьёз.
Не до мастерства.
Так, чтобы хотя бы понять, как собрать Ци в ладони и не уничтожить себе меридианы.
На полноценного мастера ближнего боя я всё ещё походил примерно так же, как петух на журавля.
Но сейчас мне и не нужно было мастерство. Мне нужен был один правильный удар.
Фан Лэй рубанул по диагонали, перекрывая мне правую сторону.
Я резко сместился влево, почти под его руку. Ушёл слишком близко, слишком нагло, слишком не по правилам того боя, который я ему раньше навязал.
На его лице мелькнуло короткое удивление.
Вот и славно.
Я пропустил меч у самого плеча. Почувствовал, как лезвие режет воздух возле щеки.
И в то же мгновение вогнал ладонь ему в грудь.
«Ладонь Дробящего Камня!»
Ци, собранная в руку, рванула наружу жёстко, грубо, почти болезненно даже для меня самого. Как удар кувалды, которую слишком долго держали наготове.
Попадание получилось настолько чистым, что я сам не сразу поверил.
Что-то внутри его груди хрустнуло. Рёбра провалились под ударом. Грудную клетку как будто смяло внутрь.
Фан Лэй выгнулся, рот открылся, но вместо крика наружу вышел только хрип, смешанный с кровью.
Глаза у него стали огромными от шока, почти как у детей.
Он, кажется, до самого конца не поверил, что я действительно пошел в ближний бой.
А я, честно говоря, сам не был уверен, пока не сделал это.
Его клинок выпал из пальцев. Тело пошатнулось.
Я на всякий случай оттолкнул его потоком Ци в упор, чтобы не осталось сомнений.
Фан Лэй рухнул на колени.
Потом на бок.
И больше не поднялся.
На несколько вдохов всё стихло.
Я стоял над ним, тяжело дыша, чувствуя, как колотится сердце и как жжёт ладонь после удара. Внутри было пусто. Не торжество и не ужас – именно пустота, которая приходит сразу после того, как ты слишком долго держишься на одном натянутом до предела нерве, а потом он наконец рвётся.
– Ну вот, – выдохнул я. – Теперь точно не скажешь, что поединок был нечестным.
Он уже не ответил.
И вот тут я наконец вспомнил о самом важном.
'Взрывы, наверное, на всей горе слышали. Совсем скоро сюда прибудут остальные. Надо действовать быстро.
В то, что такая бойня на горе останется незамеченной, я не поверю даже если все вокруг внезапно решат поиграть в слепых и глухих.
Я быстро сделал то, что должен был.
Сначала – к Фан Лэю. Сдёрнул мешочек с пояса, потом быстро обыскал тело. Несмотря на то, что это был такой же слуга, у него была пространственная сумочка – наверное из-за брата.
Ничего не рассматривая, ничего не пересчитывая, сунул добычу в свой пространственный мешочек.
Потом – к ближайшему мертвецу.
Потом ко второму.
Потом к третьему.
У пятого уровня мешочек был чуть массивнее, с плотной шнуровкой и встроенной нефритовой пластиной-ключом.
Отлично.
Я даже не пытался заглядывать внутрь. На это не было времени. Потом посмотрю.
Не тогда, когда воздух всё ещё пах гарью, кровью и взрывами, а над горой уже начинала перекатываться чужая, очень сильная Ци.
Я почувствовал её прежде, чем увидел.
Мир вокруг будто потемнел. Не оттого, что еще было ночь. А рттого, что рядом появилась сила, рядом с которой любые мои ощущения мгновенно превращались в жалкую возню насекомого.
Я выпрямился.
И в следующий миг у края разгромленной тропы появилась Му Цинлань. Она просто появилась. се, что я успел заметить до – это слабая вспышка света, и то я не уверен, что мне не показалось.
Белые одежды были неподвижны. Лицо – спокойное… даже слишком спокойно.
Она посмотрела на мёртвых, потом перевела взгляд на камни. Когда ее глаза сосредоточились на мне, я почувствовал странную тревогу.
Я впервые чувствовал такую невероятно мощную Ци.
Старейшинами могут стать только люди, сформировавшие «Ядро». Так что, я понимал, что она намного сильнее меня.
Несколько секунд она буравила меня взглядом, и только потом спросила:
– Как это понимать?
Голос был ровным. Но у меня по спине всё равно пошёл холод. Потому что иногда самый страшный гнев – именно тот, который ещё не вышел наружу.
Я сложил руки и заставил себя говорить сразу, не мямля и не пытаясь выдумывать удобную полуправду.
– Старейшина, они пришли ночью на пик Весенних Трав, чтобы убить меня. Я решил защищаться. Остальных убили Взрывные Печати. Фан Лэй выжил. С ним я сражался сам.
Она молчала.
Я продолжил.
– Их было четверо. Один на пятом уровне, двое на четвёртом и Фан Лэй на третьем. Они пришли скрытно, обходной тропой. Этот младший защищался.
Му Цинлань медленно перевела взгляд на тела. Потом – на остатки Ци в воздухе. Потом – снова на меня.
Наверное, на её месте любой нормальный старейшина задал бы ещё десяток вопросов.
Кто.
Почему.
Откуда узнал.
Чем именно взрывал.
Почему вообще Слуга таскает с собой такой запас печатей, будто собирается открывать собственную лавку убийств.
Но она не стала.
Потому что, видимо, и так уже всё понимала.
И вот тогда её гнев вышел наружу.
Не в крике или жесте.
Просто воздух вокруг нас вдруг стал таким тяжёлым, что мне показалось – я сейчас рухну на колени. Где-то в глубине горы что-то загудело. Земля под ногами дрогнула. Сосны дальше по склону зашелестели разом, будто по ним ударил невидимый шторм. Камешки на тропе задрожали и покатились вниз.
Вся гора… будто испугалась ее силы.
Я в жизни не видел ничего подобного.
И, если честно, предпочёл бы ещё долго не видеть.
На миг мне стало по-настоящему страшно.
Не так, как от Фан Цзюня.
А глубже.
Это был первобытный страх чего-то непреодолимого. Как страх перед падающим метеоритом или огромным наводнением.
Я замер, боясь лишний раз вдохнуть.
Но Му Цинлань даже не посмотрела на меня по-настоящему.
Весь этот гнев был не на меня.
Она медленно произнесла:
– Чэнь Гуан совсем забыл границы. Его ученик смеет своевольничать на моем пике⁈ – с каждым ее словом Ци вокруг становилась все сильнее.
Потом Старейшина подняла руку.
С тела одного из мертвецов к ней в ладонь сорвалась ученическая табличка.
«Пик Тысячи Мечей».
Ну да. Как будто тут ещё могли быть варианты.
Му Цинлань сжала пластину так, что та хрустнула.
Потом посмотрела на меня.
– Никуда не уходи.
Очень своевременный совет.
Будто я после всего этого собирался на прогулку.
– Да, старейшина, – тихо ответил я.
И она исчезла.
На этот раз именно исчезла – рывком света, от которого воздух ещё мгновение оставался натянутым, как струна.
Я остался один.
Ну, не считая трупов.
И с очень живым пониманием, что, похоже, только что стал случайным свидетелем того, как старейшины начинают разбираться между собой.
Неприятная честь.
Ждать пришлось недолго. Наверное. Точно не скажу…
Когда вокруг валяются мертвецы, а ты стоишь на чужой горе, стараясь не думать об убиенных тобою бедолаг, а также о том, что один из самых сильных людей в твоей новой жизни только что ушёл выяснять отношения с учителем твоего врага, чувство времени работает плохо.
