Текст книги "Путь к бессмертию. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Shin_Stark

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 33 страниц)

 Глава 35

* * *

Ночной рынок города Тысячи Лун жил так, будто день для него был всего лишь разминкой.

Серебристые фонари висели над улицами ровными рядами, отражались в полированных каменных плитах и в витринах лавок, дробились в воде узких каналов, по которым медленно плыли небольшие лодки с товарами. Днём здесь торговались громко, почти нагло, как будто каждый продавец считал своим долгом доказать, что покупатель родился на свет только для того, чтобы быть обманутым. Ночью всё становилось тише, дороже и опаснее. Голоса звучали мягче, улыбки становились вежливее, охрана у входов – внимательнее, а товары, выставленные на прилавках, начинали выглядеть так, будто каждый из них был найден в руинах древней секты лично умирающим предком продавца.

То есть в девяти случаях из десяти – куплен у перекупщика за треть цены и отмыт от крови.

Я остановил первого попавшегося носильщика, бросил ему мелкий Камень Духа и спросил, где на этом рынке продают лучшие артефакты.

Мальчишка лет четырнадцати, на третьем уровне Концентрации Ци, сразу выпрямился так, будто ему доверили государственную тайну.

– Если уважаемому даосу нужны настоящие вещи, идите в Павильон Небесного Металла. Хозяин Чжэн торгует с учениками великих сект, свободными мастерами и даже старшими из малых кланов. Лучше него в городе почти никого нет.

Почти.

Это слово мне понравилось.

Честный человек сказал бы «лучше нет». Осторожный – «один из лучших». А «почти никого» означало, что мальчишка либо повторяет чужую рекламу, либо сам прекрасно понимает, что в городе есть ещё варианты, но за этот совет ему, возможно, иногда доплачивают.

– Кто ещё? – спросил я.

Он замялся.

Я добавил ещё один мелкий Камень Духа.

Мальчишка быстро перечислил ещё три места: Дом Пяти Печатей, Лавку Бронзового Журавля и небольшой павильон возле северной арки, где, по его словам, иногда попадались странные вещи, хотя хозяин торговал без вывески и не любил случайных покупателей.

Вот это уже звучало полезнее.

– Пацан, а ты смышлен, – хмыкнул я. – Хочешь заработать сто камней духа?

Его глаза сразу загорелись.

– Сделай для меня одно дело, и я заплачу…

Я отпустил его и направился к Павильону Небесного Металла.

Здание действительно выглядело внушительно. Три этажа, высокие красные колонны, бронзовые пластины на дверях, формации на пороге, две каменные статуи львов с глазами из тёмного нефрита и четверо охранников, стоявших так спокойно, будто за всю жизнь не слышали ни одного удара сердца. Внутри пахло металлом, благовониями и дорогим деревом. По стенам висели мечи, кольца, защитные зеркала, подвески, пластинчатые доспехи и небольшие колокольчики с выгравированными рунами, а в дальних витринах лежали вещи, которые уже не выставляли на открытый прилавок.

Хозяин появился почти сразу.

Мужчина средних лет, средняя стадия Заложения Основы. Одежда тёмно‑синяя, пояс из мягкой кожи, на пальцах два кольца, каждое с едва заметной духовной пульсацией. Он улыбнулся мне как человеку, которого уже оценил, взвесил, мысленно разделал и теперь решал, с какой части удобнее начать.

Я плохо разбирался в артефактах.

То есть я понимал общие принципы: руны, материалы, проводимость Ци, следы активации, степень износа, остаточную духовную пульсацию, вероятные дефекты. Но между «эта вещь точно не развалится в руках» и «это достойный артефакт для смертельного испытания» лежала пропасть, в которую очень легко падали деньги неопытных культиваторов.

Зато в людях я разбирался лучше.

Хозяин Чжэн сначала посмотрел не на моё лицо, а потом его взгляд на короткий миг задержался на моём мешочке. Улыбка стала чуть шире, когда он решил, что перед ним ученик с деньгами, но без достаточного опыта.

– Уважаемый даос ищет защиту, оружие или вспомогательный артефакт? – спросил он мягко.

– Все и даже больше, – ответил я.

– Тогда вы пришли по адресу. У нас есть вещи, которые спасали жизни даже ученикам на пике Заложения Основы.

Он показал мне бронзовое зеркало, которое якобы могло отражать одну атаку ученика Заложения Основы. По краю зеркала шли тонкие трещины, так искусно заделанные полировкой, что обычный покупатель увидел бы только красивый рисунок.

Потом он достал браслет с защитной формацией, в котором духовная нить была восстановлена не родным материалом, а более дешёвой серебряной жилой. Сработает. Один раз. Возможно, даже не взорвётся на запястье.

Затем он предложил кинжал, называя его «Клыком Ночной Змеи», хотя по остаточной Ци было ясно, что ядовитая техника в нём давно выгорела, а новое покрытие нанесено только для запаха и цвета.

Я слушал, кивал, задавал вопросы и постепенно терял желание находиться в этом павильоне.

Не потому, что он пытался меня обмануть. Обман на рынке культиваторов был почти формой приветствия.

Проблема заключалась в том, что он делал это без уважения.

Если уж хочешь содрать с меня втридорога, покажи хотя бы хороший артефакт и назови огромную цену. Может я даже согласился бы.

– Я подумаю, – сказал я наконец.

Хозяин Чжэн не стал удерживать. Видимо, решил, что я либо вернусь, либо найду место хуже и всё равно пожалею.

В следующих двух лавках было почти то же самое, только с другими запахами и вывесками. В Доме Пяти Печатей продавец уверял, что тонкая железная пластина на груди выдержит удар духовного зверя второго уровня, хотя я видел, что центральная руна защиты смещена на полпальца. В нормальной ситуации это означало бы слабое место. В плохой – пластина при ударе сама продавила бы грудную клетку владельцу.

В Лавке Бронзового Журавля мне предложили летающий нож, который «сам выбирает цель». После короткой проверки стало ясно, что нож действительно может выбирать цель. Просто не всегда ту, которую выбрал хозяин. Я даже почти заинтересовался, потому что иногда хаос полезен, но платить за то, чтобы артефакт в решающий миг решил убить меня, было бы слишком щедро.

К третьей лавке я уже был раздражён.

К четвёртой – разочарован.

К пятой – начал понимать, что сильные артефакты в городе есть, но они либо спрятаны для постоянных клиентов, либо продаются тем, у кого за спиной стоит сила, имя или мастер, способный потом вернуться и объяснить продавцу, почему обманывать его ученика было плохой идеей.

У меня были камни духа, но не было ничего более.

Я шёл вдоль бокового ряда уже без особой надежды, разглядывая витрины больше по привычке, чем по ожиданию. Судя по всему, до начала аукциона ничего толкового я не найду.

Здесь продавали всё подряд: духовные иглы, дешёвые защитные талисманы, порошки для чистки артефактов, флаконы с маслом для мечей, подвески от ночных кошмаров, которые, судя по качеству, могли разве что добавить новые, и пилюли в низких деревянных коробках.

У одной такой лавки я остановился я услышал голос продавца.

– Посмотрите на цвет, юная госпожа. Чистая поверхность, ровный блеск, сильный аромат. Это высококлассные лекарственные пилюли без примесей. Для восстановления повреждённых каналов лучше не найти.

Голос был слишком уверенным.

Я повернул голову.

Перед прилавком стояла девушка лет семнадцати‑восемнадцати, десятый уровень Концентрации Ци. Простая тёмно‑красная одежда без явного знака секты, аккуратно убранные волосы, спокойное лицо и взгляд человека, который очень старается не показывать тревогу. В руках она держала маленький нефритовый флакон. Продавец, тоже десятый уровень, улыбался так широко, что его улыбку можно было использовать как доказательство преступного намерения.

Я взглянул на открытую коробку с пилюлями.

И сразу понял, что он продаёт мусор.

Нет, не яд. Не совсем подделку. Пилюли действительно были лекарственными, первого уровня, и в каком‑то жалком смысле могли помочь. Проблема заключалась в том, что примесей в них было больше девяноста процентов. После приёма такую дрянь пришлось бы выводить из тела дольше, чем она лечила бы повреждение. Для здорового культиватора это неприятно. Для больного – иногда опасно.

И цену он назвал как за чистые пилюли высокого качества.

Я уже собирался пройти мимо.

Это не моё дело.

В городе Тысячи Лун каждый второй кого‑то обманывал, каждый третий считал себя достаточно умным, чтобы не попасться, а каждый четвёртый уже попался и теперь пытался отбить потери на следующем. Если вмешиваться каждый раз, когда кто‑то врёт у прилавка, можно вообще забыть, зачем пришёл.

Но девушка покупала не пилюли для красоты.

Лекарственные.

Значит, либо больна сама, либо лечит кого‑то близкого.

Я стоял несколько вдохов, чувствуя, как внутри поднимается очень неприятное раздражение. Раньше я, возможно, прошёл бы мимо. Не потому, что мне нравилось смотреть, как людей обманывают, а потому что чужая беда редко окупает потраченное время. Особенно когда до Мира Меча осталось всё меньше, а каждый день стоит дороже Камней Духа.

Вот только теперь существовала ещё одна проблема.

Сердце Даоса.

Проклятая, неудобная, плохо измеримая штука, которая уже один раз поставила мне стену в культивации. Я не знал, появится ли такая стена снова. Не знал, из‑за чего именно. Не знал, насколько глубоко нужно сожаление, чтобы испортить мне следующий прорыв. Но я точно знал одно: если завтра или через месяц я упрусь в новую невидимую преграду и вспомню, что спокойно прошёл мимо больного человека, которого можно было спасти одной фразой, я сам себя возненавижу.

Не из‑за того, что прошел мимо. А из‑за того, что это лишило меня возможно единственного шанса Заложить Основу.

А мне нельзя было терять ни дня.

Я подошёл к прилавку.

– Не покупайте это.

Девушка повернулась ко мне. Продавец тоже.

– Что? – спросила она.

– Эти пилюли не стоят заявленной цены. В них больше девяноста процентов примесей. Вам продают минимум в десять раз дороже того, что они стоят на самом деле.

Улыбка продавца застыла.

– Уважаемый даос, вы, должно быть, ошиблись. Наши пилюли…

Я даже не посмотрел на него. Просто чуть приоткрыл Ци двенадцатого уровня, достаточно, чтобы он почувствовал разницу и вспомнил, как прекрасна жизнь без сломанных зубов.

Он замолчал.

Люблю, когда можно обойтись без драки.

Девушка нахмурилась, снова посмотрела на флакон и осторожно спросила:

– Как вы поняли? Запах у них очень сильный. И чем сильнее аромат пилюли, тем выше качество…

– Обычно – да, – сказал я. – Но только если остальные признаки совпадают. Алхимики не настолько честные люди, чтобы оставлять покупателям простые правила. В этих пилюлях использованы Листья Королевского Дуба. Сами листья стоят почти ничего, зато усиливают характерный лекарственный запах и создают ощущение свежести. При этом они же делают смесь грубее и увеличивают количество примесей. Посмотрите на поверхность: блеск неровный, цвет слишком плотный у края, а если поднести ближе к свету, внутри заметна мутная жёлтая нить. Для чистой лекарственной пилюли такого быть не должно.

Девушка послушно поднесла пилюлю к ближайшему фонарю.

Потом её лицо изменилось.

Сначала недоверие. Затем понимание. Затем тихая злость, которую она почти сразу подавила.

– Я не буду покупать, – сказала она и положила флакон обратно.

– Юная госпожа, – продавец всё же попытался возмутиться, но голос у него уже был не таким уверенным. – Один случайный прохожий не может просто…

Я повернулся к нему.

– Живите по совести, – сказал я ровно. – Не воруйте. Не обманывайте. Не наживайтесь на чужой болезни. Таков путь праведного Дао. Или же ты ему не следуешь? – прищурился я.

На несколько вдохов стало тихо. Где‑то в мире, наверное, в этот момент подавился чаем настоящий добродетельный культиватор.

Мне самому едва не стало смешно от моих слов.

Я нарушил абсолютно каждый из этих запретов. Причем, не один раз.

Но вряд ли кто‑то другой осмелится сказать, что праведный путь культивации в чем‑то ошибается. Даже если они с этим не согласны.

Уж точно не в этой стране, где все еретические секты уничтожены.

Продавец открыл рот, посмотрел на мой уровень, на маску, на руку, спрятанную в рукаве, где вполне могли быть печати, и разумно закрыл рот обратно.

Верное решение.

Девушка шагнула в сторону от прилавка и сложила руки.

– Спасибо, старший брат. Вы помогли мне не совершить большую ошибку.

– Не стоит. Я просто не люблю плохую алхимию.

– Так вы алхимик? – удивилась она. – В таком случае, может у вас есть нужные мне пилюли качеством выше?

Я сразу покачал головой.

– Я предупредил вас не потому, что хотел сам вам продать пилюли. Просто считайте, что это случайная встреча. И забудьте меня.

– Всё равно спасибо.

Я махнул рукой.

– В городе есть хорошие пилюли. Просто не покупайте у тех, кто слишком быстро начинает хвалить запах.

Она улыбнулась, уже чуть свободнее.

– Запомню.

На этом мы расстались. Я пошёл дальше, убеждая себя, что вмешательство заняло меньше времени, чем заняла бы одна плохая медитация с лишним сожалением. Сделка, если подумать, даже выгодная.

Следующие полчаса рынок продолжал разочаровывать.

Я нашёл ещё две лавки с артефактами, но первая торговала в основном красивыми вещами для молодых наследников, которым важнее выглядеть опасно, чем действительно выжить, а вторая была настолько переполнена защитными формациями, что я не поверил ни одному слову хозяина. Когда человек боится собственного товара больше покупателя, это плохой знак.

Уже ближе к северной арке я заметил неприметный магазинчик без яркой вывески.

Деревянная дверь. Низкий порог. Узкое окно, за которым тускло светилась лампа. Над входом висела старая дощечка с вырезанным знаком пламени и молота, но краска почти стёрлась. Ни охраны, ни громкой рекламы, ни зазывалы. Внутри, если верить слабой ауре, находился только один человек на десятом уровне Концентрации Ци.

И тот больной старик.

Его Ци была тонкой, рваной, с провалами, как ткань, которую слишком долго держали над огнём. Не смертельное состояние прямо сейчас, но плохое. Такое тело продолжает жить скорее по привычке, чем по уверенности.

Я постоял у входа, потом пожал плечами.

В худшем случае потеряю несколько минут.

Внутри оказалось тесно и пыльно. По стенам висели мечи, ножи, пластины, браслеты, маленькие зеркала, старые печати, бронзовые диски и несколько странных предметов, назначение которых было неясно даже человеку с богатой фантазией. Большая часть выглядела посредственно. Не мусор, но и не сокровища. Вещи для тех, кому нужна хоть какая‑то защита, а не уверенность в чуде.

Старик сидел за низким столом у дальней стены. Худой, седой, с запавшими щеками и глазами, которые казались куда живее тела. Он поднял взгляд на меня, потом на миг задержался на моей маске.

– Покупатель? – спросил он хрипло.

– Пока смотрю.

– Смотри.

Голос без заискивания.

Уже лучше, чем в дорогих павильонах.

Я начал обходить полки, не ожидая особого результата.

Стоить отметить, что тут все было тем, чем казалось. То есть, старик был предельно честным.

Наверное поэтому он и был таким бедным.

Старый браслет с защитой от яда. Нож с треснувшей рукоятью. Пара метательных пластин. Малое зеркало, способное один раз ослепить противника. Всё полезное, но недостаточно сильное. Для обычной стычки – да. Для Мира Меча – сомнительно.

И тут Ши Юэ под одеждой резко потянулся вперёд.

Не шевельнулся лениво, как при виде Камней Духа. Не колыхнулся с любопытством. Именно потянулся, будто что‑то на дальней полке его зацепило.

Я остановился.

– Что? – едва слышно спросил я.

Слизень снова дрогнул.

Направление было ясным.

На нижней полке, почти в тени, лежал меч.

Неприметный. Узкий, тёмный, без ножен, с рукоятью, обмотанной старой серой тканью. Лезвие выглядело не ржавым, но каким‑то потускневшим, словно металл не отражал свет, а проглатывал его. По краю шла тонкая неровная линия, похожая то ли на трещину, то ли на старую руну, слишком глубокую, чтобы быть просто украшением.

Я не почувствовал от него мощной ауры.

Вообще почти ничего не почувствовал.

Именно поэтому стало интересно.

Слабые артефакты ощущались слабо. Сильные – сильно. А вещи, которые старательно не ощущаются вовсе, чаще всего либо бесполезны, либо очень опасны. Иногда и то и другое.

Я протянул руку.

Вообще‑то я совсем не мечник. Но Ши Юэ только во второй раз заинтересовался артефактами. В первый раз то была Сфера, которую я забрал с тела Лу. Поглотив ее, Ши Юэ получил очень удачную способность – поглощать и накапливать Ци. Благодаря этому он стал гораздо сильнее.

И вот сейчас он заинтересовался этим мечом…

– Этот меч сколько стоит?

Старик слишком быстро ответил:

– Не продаётся.

Я повернул голову.

Он смотрел на меня странно. Не как продавец на покупателя. Не как слабый культиватор на более сильного. В его взгляде было узнавание без знакомства, настороженность и что‑то почти неприятное, будто он увидел не меня, а возможность старой беды вернуться с новым лицом.

– Не продаётся? – переспросил я.

– Я просто забыл его там. Этот меч не продается. – повторил он.

– Артефакты просто так не кладут на полку в магазине.

Старик медленно поднялся. Движение далось ему тяжело, но глаза стали жёстче.

– Этот – положили.

– Странная привычка. Особенно для человека, который держит лавку.

– У каждого старика есть странные привычки.

– А у каждого торговца есть привычка лгать, когда он не хочет продавать товар конкретному покупателю.

Воздух между нами стал плотнее.

Старик опёрся ладонью о стол. Его десятый уровень был слабее моего, тело больное, дыхание неровное, но в этот момент я почему‑то не мог считать его безопасным.

– Уходи, – сказал он.

Я не двинулся.

Ши Юэ под одеждой замер, будто тоже понял, что момент стал тонким.

– Почему именно мне вы не хотите его продавать?

Старик не ответил.

Я уже собирался сказать что‑то ещё, когда дверь за моей спиной открылась, и в лавку вошла та самая девушка с рынка пилюль.

– Дедушка, я дома.

Она остановилась почти сразу.

Мы посмотрели друг на друга.

Несколько вдохов она явно пыталась понять, почему человек, который только что спас её от обманщика, стоит в их лавке напротив её деда так, будто через миг один из них решит начать драку.

– Старший брат? – удивилась она.

Я медленно опустил руку от меча.

– Юная госпожа.

Старик перевёл взгляд с неё на меня.

– Вы знакомы?

– Мы встретились на рынке, – быстро сказала девушка. – Один продавец пытался продать мне плохие лекарственные пилюли как чистые. Этот старший брат заметил и предупредил меня. Если бы не он, я бы потратила почти все деньги впустую.

Старик нахмурился.

Его взгляд снова вернулся ко мне, но теперь в нём появилась новая осторожность. Не доверие. До доверия было далеко. Скорее он обнаружил, что человек, которого он уже мысленно записал в опасность, успел сделать что‑то полезное для его внучки, а такие вещи неприятно усложняют простые решения.

Я понял, что это шанс.

И, как всякий разумный человек, решил воспользоваться им немедленно.

– Вторая встреча за одну ночь, – сказал я, слегка сложив руки. – Если бы я был суеверным, решил бы, что это судьба. Раз уж судьба настолько настойчива, будет невежливо дальше оставаться безымянным. Я – Сун Вуконг.

Девушка чуть моргнула.

Старик прищурился.

Да, имя получилось удачным.

Достаточно нелепое, чтобы выглядеть ненастоящим. Обычно люди, которые лгут, не выбирают себе такие приметные имена.

Девушка всё же улыбнулась.

– Ся Лин.

Я едва заметно поднял бровь.

Имя я слышал.

Не часто, но слышал.

Ся Лин из секты Пламени Феникса. Одна из заметных внутренних учениц молодого поколения, не из‑за боевой силы, а из‑за таланта в создании артефактов.

Если слухи не врали, она ещё на девятом уровне Концентрации Ци сумела восстановить повреждённый духовный замок второго ранга, а позже создала огненную иглу, которую один из старших учеников использовал в дуэли против культиватора на уровне Заложения Основы.

Такие истории на рынках любят раздувать, но даже если половина была ложью, другая половина всё равно заслуживала внимания.

Секта Пламени Феникса входила в число великих сект страны Джао и славилась мастерами артефактов. Их ученики умели работать с духовным металлом, огненными формациями, живыми рунами, костями духовных зверей и материалами, которые более приличные секты предпочитали не обсуждать вслух. Про них говорили, что ради хорошего артефакта они не чураются никаких методов, включая еретические.

Я относился к таким слухам с уважением.

Люди, которые хотя бы честно признают, что результат им важнее красивых предрассудков, вызывают больше доверия, чем праведники, прячущие нож за спиной и цитирующие моральные трактаты.

– Ся Лин из Пламени Феникса? – уточнил я.

Она удивилась.

– Старший брат слышал обо мне?

– Слышал. Внутренние ученики любят обсуждать тех, кто умеет делать полезные вещи. Особенно если сами таких вещей делать не умеют.

На этот раз её улыбка стала чуть теплее.

– Тогда мне повезло, что старший брат разбирается не только в слухах, но и в пилюлях.

– В пилюлях я разбираюсь лучше, чем в слухах. Слухи часто менее чистые.

Старик кашлянул. Сухо, глубоко, с неприятным хрипом.

Ся Лин тут же подошла к нему, и на её лице снова появилась тревога.

– Дедушка, я не купила пилюли. Те были плохими. Я найду другие.

– Не нужно было ходить одной, – проворчал он.

– Нужно. Ты сам знаешь, что нужно.

Он отвернулся, явно не желая продолжать этот разговор при постороннем.

Теперь картина стала понятнее.

Больной старик. Внучка ищет лекарственные пилюли. Неприметная лавка с посредственными артефактами. Ученица великой секты, которая почему‑то не тащит сюда мастеров и лекарей своей секты, а покупает пилюли на ночном рынке почти на последние деньги.

Значит, история сложнее, чем выглядит.

А сложные истории редко бывают безопасными.

Я снова посмотрел на меч.

Ши Юэ под одеждой почти незаметно потянулся к нему. Я его отдернул. А то он слопал бы его, как Сферу в свое время.

Старик увидел мой взгляд и тяжело вздохнул. Кажется, он тоже понял, что после рассказа внучки просто выгнать меня уже сложнее.

– Ты действительно помог ей? – спросил он.

– Да.

– Зачем?

Хороший вопрос.

Неприятный.

– Продавец был слишком слаб, чтобы его бояться, – сказал я после короткой паузы. – А пилюли были слишком плохими, чтобы молчать.

Ся Лин тихо рассмеялась.

Старик не рассмеялся. Зато в его глазах появилось что‑то похожее на усталое понимание. Возможно, такой ответ он принял легче, чем красивую речь о доброте.

– Ты хочешь меч, – сказал он.

– Хочу понять, что это такое.

– Лучше не понимать.

– Обычно люди говорят так, когда вещь действительно интересная.

– Обычно люди умирают именно из‑за интересных вещей.

С этим спорить было трудно.

Я сложил руки за спиной и спокойно посмотрел на него.

– Почему вы не хотели продавать его мне?

Старик молчал долго. Ся Лин перевела взгляд на меч, и по её лицу стало ясно: она тоже не знала всей правды. Значит, старик держал эту вещь здесь не для торговли и не для внучки. Или, наоборот, именно из‑за неё.

Наконец он прошёл к полке, взял меч за рукоять и поднял его. В его руке клинок выглядел тяжелее, чем должен был. Воздух вокруг лезвия на мгновение потемнел, будто свет фонаря рядом стал слабее.

Ши Юэ под моей одеждой замер окончательно.

Старик посмотрел на меня исподлобья.

– Потому что это не просто старый меч.

– А что же это?

Старик медленно провёл пальцами над тёмным лезвием, не касаясь металла.

– Проклятый артефакт.