Путь к бессмертию. Дилогия (СИ)

Текст добавлен: 11 августа 2026, 19:30

Текст книги "Путь к бессмертию. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Shin_Stark

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 33 страниц)

Назад к карточке книги

Глава 45

– Кто готов заплатить больше?

После этих слов толпа передо мной изменилась.

До этого они смотрели на жетоны как на шанс. Теперь – как на товар.

Разница небольшая, но важная.

Шанс можно попытаться отнять, украсть, вырвать из чужих рук, получить удачей, силой или чужой ошибкой. Товар же предполагает правила. Деньги. Очередь. Ставку. И самое главное – продавца, которого лучше не убивать до завершения сделки.

Я не переоценивал чужую честность.

Ни в прошлой жизни, ни в этой люди не становились порядочнее только потому, что перед ними лежал желанный предмет. Обычно наоборот: чем сильнее желание, тем быстрее слезает тонкий слой воспитания. Но сейчас рядом со мной лежали жетоны, вокруг стояли десятки уставших, избитых и всё ещё надеющихся учеников, а над всеми нами висело имя Старшего Брата Сун Вуконга.

Имя, которого не существовало.

И именно поэтому его было так удобно использовать.

– Тысяча двести! – первым выкрикнул ученик в бурых одеждах с перевязанной рукой.

Я посмотрел на него.

– Хорошее начало.

– Тысяча пятьсот! – сразу перебил его худой парень на десятом уровне, кажется, из какого‑то малого клана. По лицу было видно, что он только что предложил почти всё, что у него осталось.

– Две тысячи! – сказала девушка с ожогом на щеке.

Толпа загудела.

Несколько человек нервно усмехнулись.

Хорошо.

Если люди смеются, значит, они ещё не решили броситься всем скопом.

– Две тысячи раз, – сказал я.

– Две тысячи двести!

– Две тысячи пятьсот!

– Три тысячи! – резко произнёс кто‑то из задних рядов.

На этот раз все повернулись.

Ставку сделал ученик двенадцатого уровня в рваном зелёном халате. Не из Души Зверя – цвет другой, знак другой, лицо слишком испуганное для ученика великой секты, привыкшего считать себя центром мира. Скорее малый клан, который пытался выглядеть сильнее, чем был на самом деле.

Он сжал мешочек так, будто внутри лежали не Камни Духа, а сердце его рода.

Я кивнул.

– Три тысячи. Есть больше?

Молчание.

– Тогда жетон твой.

Он почти бросил мне мешочек. Я поймал, быстро проверил вес и духовную пульсацию, затем кинул ему жетон.

Парень поймал его обеими руками, как святыню.

– Здесь активируй, – сказал я. – Иначе за углом тебя могут попросить поделиться.

Он побледнел, но послушался.

Свет обвил его ладонь. Несколько человек вокруг напряглись, но никто не двинулся. Не потому, что они стали добрее. Просто рядом всё ещё лежала кучка жетонов, а человек, мешающий первому покупателю, становился врагом не только ему, но и всем следующим.

Три секунды.

Четыре.

Пять.

Парень исчез в столбе света.

Толпа выдохнула.

Именно в этот момент аукцион стал настоящим.

Люди увидели: товар рабочий. Продавец не обманул. Покупатель перенёсся. Никто не умер. Никто не сорвал процесс.

Значит, можно платить. И платить не только за сам жетон, но и возможность перенестись безопасно.

Следующие несколько жетонов ушли быстро.

Один – за две тысячи сто Камней Духа и флакон пилюль восстановления.

Другой – за три тысячи восемьсот.

Третий – за два девятьсот, но с добавлением защитного талисмана, который выглядел не совсем бесполезным.

Четвёртый взял ученик с одиннадцатого уровня за три тысячи двести, причём так торопился, что едва не уронил собственный меч.

Я не спешил.

Поспешность продавца снижает цену. Спокойствие продавца заставляет покупателей думать, что у него есть ещё варианты. У меня действительно были варианты, но гораздо меньше, чем толпа думала. Сто двенадцать жетонов – это много, если держать их в руках. И очень мало, если перед тобой стоит лес, полный людей, которые готовы отдать последние ресурсы за вход в Мир Меча.

Один жетон я заранее отложил для себя.

Глубоко.

Очень глубоко.

Так глубоко, что если кто‑то вдруг решит обыскать мой показательный мешочек, то найдёт только то, что я позволю найти, и, возможно, собственную плохую судьбу.

Через некоторое время вперёд вышла девушка в красных одеждах.

Я узнал её не сразу.

На ней была полумаска, волосы собраны иначе, одежда порвана у края рукава, а на плече виднелся след от удара какой‑то тупой техники. Но тонкая духовная пульсация огненных рун на поясе напомнили мне событиях города Тысячи Лун.

Ся Лин из секты Пламени Феникса.

Она остановилась в первом ряду и посмотрела на жетоны.

– Четыре тысячи, – сказала она.

Толпа зашумела.

Для многих это было слишком много. Для ученицы великой секты – приемлемо. Для талантливого мастера артефактов, у которой даже в тяжёлой ситуации за спиной, скорее всего, стояли не только Камни Духа, но и вещи, созданные собственными руками, – тем более.

Я посмотрел на неё внимательнее.

Она не узнала меня.

По крайней мере, не сразу. Тогда, в городе Тысячи Лун, я представился ей как Сун Вуконг. Теперь же перед ней стоял человек, выполняющий приказ Сун Вуконга. Слишком тонкая разница для тех, кто привык выживать рядом с ложью. Но в хаосе испытания люди редко думают о лишних слоях.

Я вспомнил, как она проверяла руны.

Вспомнил, как тихо поправляла деда, когда тот из гордости пытался представить артефакт лучше, чем он был. Вспомнил, как благодаря ей сделка вышла почти подозрительно честной. Вспомнил, как она не стала пользоваться моим незнанием, хотя могла.

Я помнил чужое добро.

Редкая привычка, но полезная. Особенно если не путать благодарность с глупостью.

– Четыре тысячи, – повторил я. – Есть больше?

– Четыре тысячи двести! – крикнул кто‑то сзади.

Ся Лин чуть повернула голову.

– Четыре тысячи пятьсот.

– Пять тысяч! – выдавил ученик на двенадцатом уровне, явно надеясь, что ученица Пламени Феникса отступит.

Она не отступила.

– Пять тысяч двести.

Толпа снова зашумела.

Я поднял руку.

– Стоп.

Все посмотрели на меня.

Ся Лин тоже.

Я слегка наклонил голову.

– Для такой красавицы у Старшего Брата Сун Вуконга есть особая привилегия.

Несколько учеников возмущённо вдохнули.

Ся Лин замерла.

– Какая ещё привилегия?

– Если вы похвалите Старшего Брата Сун Вуконга, получите десятипроцентную скидку.

Молчание.

Очень вкусное молчание.

Я почти физически почувствовал, как в головах у людей сталкиваются жадность, зависть, раздражение и желание понять, насколько низко они готовы пасть ради десяти процентов.

Ся Лин смотрела на меня через полумаску.

– А если не хочу?

– Тогда платите полную цену. Старший Брат Сун Вуконг великодушен, но не навязчив.

Кто‑то в толпе тихо выругался.

– Это нечестно! – сказал ученик, который предлагал пять тысяч.

Я повернул голову.

– Вы тоже можете быть красавицей, если достаточно уверены в себе.

Вокруг раздались смешки.

Ученик покраснел.

Ся Лин молчала ещё несколько вдохов. Я видел, что она не из тех, кто легко будет хвалить неизвестного человека только ради выгоды. В этом и была вся прелесть. Если бы она сразу начала рассыпаться в комплиментах, сцена бы стоила дешевле.

Наконец она сказала:

– Я не люблю хвалить кого попало.

– Разумная позиция.

– Но если речь о Сун Вуконге… – она сделала паузу, и в её голосе появилось узнавание, не прямое, но достаточное. – О человеке, который помог мне в городе Тысячи Лун, тогда я не против.

Вот теперь толпа притихла уже иначе.

Город Тысячи Лун.

Помог.

Ся Лин из Пламени Феникса знала Сун Вуконга.

И, судя по тону, не ненавидела.

Прекрасно.

Иногда хороший слух нужно не придумывать, а всего лишь дать ему правильную площадку.

– Говорите, – сказал я.

Ся Лин выпрямилась.

– Сун Вуконг странный человек, – произнесла она достаточно громко. – Наглый, любит говорить так, будто всё вокруг – часть его шутки. Но он не подлец. Он помог мне, когда мог пройти мимо. И не стал пользоваться слабостью моего деда, хотя мог. Если он действительно стоит за этим аукционом, значит, у тех, кто покупает жетоны, есть шанс получить их честно.

В толпе стало тихо.

Я едва не хмыкнул.

Какая трогательная похвала. Почти хочется вышить на знамени.

И всё же она сработала лучше любого сладкого вранья. Люди не доверяют чистым хвалебным речам. Слишком гладкие слова скользят по ушам и падают в грязь. А вот похвала с шипами выглядит честной. Если человек сначала называет кого‑то неприятным, а потом всё равно признаёт его полезным, значит, возможно, говорит правду.

Я кивнул.

– Старший Брат Сун Вуконг услышал бы это с удовлетворением. Пять тысяч двести минус десять процентов. Четыре тысячи шестьсот восемьдесят Камней Духа.

– Я заплачу пять тысяч, – сказала Ся Лин.

– Нет.

Она удивилась.

– Почему?

– Потому что правило есть правило. Если я обещал скидку, значит, скидка будет.

Я протянул руку.

Ся Лин несколько мгновений смотрела на меня, потом достала мешочек, отсчитала нужную сумму и передала.

Я проверил.

Потом бросил ей жетон.

– Активируйте сразу.

Она поймала его.

– Благодарю.

– Благодарите Старшего Брата Сун Вуконга.

Ся Лин посмотрела на меня.

Возможно, в этот момент что‑то заметила. Не лицо. Не голос. Что‑то в интонации. В наглости. В том, как я чуть повернул голову.

Но ничего не сказала.

– Благодарю Старшего Брата Сун Вуконга, – произнесла она.

Свет переноса обвил её тело.

Несколько человек вокруг явно завидовали. Один даже шагнул вперёд, но тут же остановился, поймав на себе взгляды остальных. Ся Лин исчезла спокойно, без единой атаки.

И вот тогда в моей голове родилась ещё более ужасная мысль.

Прекрасная.

Ужасная.

Прибыльная.

Я посмотрел на толпу.

– Раз уж я ввёл такую акцию, – сказал я, – То Старший Брат Сун Вуконг будет недоволен, если я буду несправедлив. Так что акция продолжается на всех покупателях.

Люди замерли.

– Любой покупатель, который перед получением жетона воздаст почести Старшему Брату Сун Вуконгу, получает десятипроцентную скидку. И мы никого не заставляем. Если хотите отказаться – пожалуйста, но тогда и скидки не будет.

На мгновение все будто забыли, что вокруг идёт смертельное испытание.

Потом толпа взорвалась голосами.

– Правда?

– Всем?

– И мне тоже?

– А если я уже сделал ставку?

– Какие именно почести?

Они очень воодушевились. Не понимая, что это обычная ловушка. Если о скидке знать заранее, то люди будут ее учитывать, когда сделают ставку.

Те, кто мог поставить только пять тысяч, поставят на пятьсот камней духа больше. Просто потому, что будут знать – платить им придется только пять тысяч.

Так что, камни духа я не теряю. Но при этом Сун Вуконг будет выглядеть как добродетель.

Я поднял ладонь, призывая к тишине.

– Старший Брат Сун Вуконг не мелочный человек. Ему не нужны красивые стихи. Достаточно искреннего признания его мудрости, щедрости и великодушия.

На самом деле Старшему Брату Сун Вуконгу было глубоко всё равно.

Потому что Старшего Брата Сун Вуконга не существовало.

Но окружающим об этом знать было необязательно.

Следующий жетон купил ученик одиннадцатого уровня из малого клана. Он сначала мялся, потом, краснея от неловкости, произнёс:

– Благодарю Старшего Брата Сун Вуконга за то, что он дал слабым ученикам шанс войти в Мир Меча.

– Неплохо, – сказал я. – Скидка принята.

После него очередь пошла быстрее.

– Старший Брат Сун Вуконг благороден!

– Старший Брат Сун Вуконг справедлив!

– Старший Брат Сун Вуконг не забывает низших учеников!

– Старший Брат Сун Вуконг разрушил подлый план пяти сект!

– Старший Брат Сун Вуконг великодушен и мудр!

Последнее сказал парень с таким лицом, будто его внутри выворачивало от стыда.

Я всё равно дал скидку.

Нельзя требовать от людей идеальной актёрской игры, когда они платят живыми Камнями Духа.

Особенно забавно стало, когда к аукциону начали подходить ученики секты Души Зверя.

К тому времени давление на пять великих сект уже почти закончилось. Не потому, что люди вдруг простили их подлый план. Нет. Просто жетонов осталось меньше, силы у всех истощились, а праведный гнев, как и любая техника, требует подпитки. Когда человек сутки дерётся, убегает, ищет шанс и получает по голове чужими артефактами, желание мстить постепенно уступает желанию выжить.

Первым из Души Зверя подошёл ученик на одиннадцатом уровне. Без питомца рядом. Видимо, зверь либо погиб, либо был отправлен лечиться, либо сам решил, что хозяин слишком опасно ведёт дела.

Он хотел купить жетон за три тысячи Камней Духа и две пилюли звериной крови.

– Скидка? – спросил я.

Его лицо дёрнулось.

– Нет.

– Тогда полная цена.

Он сжал зубы.

– Полная.

Я пожал плечами.

– Как хотите. Следующий.

Он побледнел.

– Что?

– Вы отказались от условий акции. Ваше право. Но у меня нет обязанности продавать по скидке жетон человеку, который не уважает Старшего Брата Сун Вуконга.

Толпа оживилась.

Ученики вокруг начали смотреть на него с раздражением. Очень интересно: ещё час назад они бы сочли такую сцену унизительной. Теперь же каждый думал: если этот упрямый звериный идиот задержит аукцион, мой шанс уменьшится.

– Говори уже! – крикнул кто‑то.

– Да что тебе стоит?

– Все говорили!

– Ты думаешь, твоя гордость дороже Мира Меча?

Они сами были готовы пойти на это. И им не нравилась идея, что другие ученики на это не пойдут. Потому что это делало бы их более жалкими и менее гордыми, чем отказавшиеся.

Ученик Души Зверя выглядел так, будто его заставляют глотать битое стекло.

– Благодарю… Старшего Брата Сун Вуконга.

Я покачал головой.

– Неискренне.

Кто‑то в толпе рассмеялся.

Ученик Души Зверя дрожал от ярости.

– Благодарю Старшего Брата Сун Вуконга за… шанс.

– Скучно.

– Ты издеваешься⁈

Я чуть наклонил голову.

– Вы можете уйти.

Он закрыл глаза.

Несколько вдохов молчал.

Потом выкрикнул так громко, что даже птицы в ближайших деревьях сорвались с веток:

– Благодарю Старшего Брата Сун Вуконга за великодушие! Он благороден, справедлив и дал мне шанс войти в Мир Меча!

Толпа одобрительно загудела.

Я кивнул.

– Вот теперь хорошо. Скидка принята.

Он взял жетон так, будто хотел раздавить его вместе со мной, но активировал без лишних слов. Никто не помешал ему перенестись.

Следующих учеников Души Зверя я заставлял кричать по два раза.

Одного – три.

Не из жестокости.

Точнее, не только из неё.

Просто некоторые вещи требуют закрепления.

Сун Вуконг.

Когда имя повторяют испуганные люди, оно становится слухом.

Когда имя повторяют благодарные люди, оно становится легендой.

Когда имя повторяют люди, которые ненавидят его всем сердцем, но вынуждены благодарить за шанс, оно становится чем‑то ещё более стойким.

Оно становится унижением, которое невозможно забыть.

А забывать Сун Вуконга мне было невыгодно.

Торги продолжались.

Я продавал жетон за жетоном. Иногда за Камни Духа. Иногда за пилюли. Иногда за артефакты, которые сразу складывал в отдельный мешок для последующей проверки. Несколько раз принимал материалы, звериные ядра, редкие порошки и даже алхимические рецепты – из таких я, кстати, получил редчайший рецепт пилюли Заложения Основы.

А потом прибыли высокоуровневые.

Пятеро.

Тринадцатый уровень и выше.

Сразу было видно: не покупатели.

Двое из Секты Потока Реки. Один из Горной Печати. Один из Небесного Колокола. И молчаливая девушка в серо‑чёрной одежде Ночного Месяца, чья Ци казалась слишком тихой, чтобы быть безопасной.

Они вышли из леса быстро. Толпа расступилась – не полностью, но достаточно.

Их взгляды сразу упали на жетоны рядом со мной.

Я увидел, как ученик Горной Печати чуть изменил стойку. Как один из Потока Реки коснулся рукояти меча. Как девушка Ночного Месяца посмотрела не на меня, а на тени вокруг, будто искала основу для своей техники.

А вот и настоящая проблема.

Я ждал, что рано или поздно придут люди, которые не захотят торговаться, а предпочтут сразу все забрать.

Неприятно.

– Значит, вот где оказались жетоны, – сказал ученик Потока Реки.

– Часть, – ответил я.

– Отдай их, – произнёс ученик Горной Печати. – И мы, возможно, оставим тебя живым.

Толпа вокруг напряглась.

Я медленно поднял жетон и покрутил его между пальцами.

– В таком случае мне придётся закончить аукцион и сбежать.

Несколько человек не сразу поняли.

Потом поняли все.

Если они нападут, я исчезну. С жетонами. С их надеждой попасть в Мир Меча без очередной бессмысленной бойни.

Я был не самым сильным человеком здесь.

Но в этот момент я был самым важным человеком.

А люди очень не любят, когда кто‑то пытается сломать дверь перед их лицом.

– Не вмешивайтесь, – сказал ученик Небесного Колокола, глядя на толпу. – Это дело великих сект.

Вот это было ошибкой.

Очень глупой ошибкой.

Потому что сутки назад такие слова, возможно, ещё работали.

Но после суток, в течение которых людей били, обманывали, отталкивали от жетонов и заставляли смотреть, как пять великих сект распределяют проходы по списку, фраза «дело великих сект» прозвучала как плевок.

Первым ударил не ученик Облачного Меча.

И даже не Пламя Феникса.

Первым бросился маленький свободный культиватор десятого уровня, который до этого стоял почти в конце очереди и держал мешочек с Камнями Духа так бережно, будто это был его ребёнок.

– Это наш шанс! – заорал он.

И ударил талисманом.

Потом всё взорвалось.

– Думаете, только ученики Великих Сект могут попасть в Мир Меча?

– Мы для вас что, культиваторы второго сорта!

– Мы тоже хотим получить шанс! Великие секты сами нас сюда позвали, и сказали, что отбор будет честным!

На пятерых высокоуровневых учеников обрушилась толпа.

Огонь, камни, копья Ци, дешёвые мечи, защитные пластины, ядовитый порошок, летающие иглы, ругательства, артефакты, которые давно стоило выбросить, но в отчаянии пригодилось и это.

Люди атаковали не красиво. Не стройно. Не по правилам. Они били так, как бьют те, кому мешают добраться до последней возможности.

– За Старшего Брата Сун Вуконга!

– Он дал нам шанс!

– Не дайте им сорвать аукцион!

– Сун Вуконга стоит тысячи таких негодяев, как вы!

Я стоял чуть позади и смотрел, как несколько высокоуровневых учеников пытаются удержаться против сотен слабых.

И тихо хмыкнул.

Вот почему я давал скидку.

Люди, которые постоянно слышат одно и то же по принуждению, начинают считать это злом.

Люди, которые повторяют одно и то же по собственной воле, начинают считать это своим выбором.

А если они ещё получают за это выгоду, то мозг сам аккуратно достраивает моральное объяснение: я не унижался, я участвовал в справедливой сделке; я не хвалил неизвестного человека, я признавал того, кто дал мне шанс; я не делал это только ради скидки, а потому что он действительно этого заслуживает.

Так работает самовнушение.

Так работает пропаганда.

Так работает самодисциплина, когда люди по утрам смотрят в зеркало и повторяют себе, что они успешны, сильны и достойны большего, хотя вчера плакали над пустым кошельком.

Если человек достаточно раз произнесёт «Сун Вуконг дал нам шанс», то в момент опасности он неосознанно встанет на защиту этого шанса.

А значит – на мою защиту.

Толпа давила.

Пятеро из пяти сект были сильнее каждого по отдельности, но толпа редко интересуется честными поединками.

Я поднял руку.

– Достаточно.

Не услышали.

Пришлось усилить голос громкоговорителем.

– Достаточно! Аукцион не будет прерван!

Вот это услышали.

Атаки постепенно стихли. Не сразу. Ещё пару раз кто‑то ударил из вредности. Один ученик Потока Реки получил ногой в бок уже после того, как упал, но спорить с этим я не стал. Воспитание молодого поколения – сложный процесс.

Пятеро высокоуровневых выглядели плохо.

Не мертвы.

Но сильно унижены.

И это было даже лучше.

Мёртвые молчат. Униженные разносят слухи.

Я посмотрел на них.

– Уходите. И передайте своим старшим братьям: аукцион Старшего Брата Сун Вуконга открыт для всех, кто платит. Но не для тех, кто пытается воровать у покупателей.

Ученик Горной Печати поднял на меня тяжёлый взгляд.

– Ты пожалеешь.

– Я уже жалею о множестве вещей. Придётся вам встать в очередь.

Толпа засмеялась.

Очень хорошо.

Смех толпы иногда страшнее угрозы отдельного сильного ученика. Потому что сильный ученик может убить одного. Толпа может превратить тебя в историю, над которой будут смеяться даже те, кто не видел твоего лица.

Пятеро отступили.

Не потому, что испугались меня.

Потому что поняли: сейчас это место уже не их.

– Продолжаем, – сказал я.

И мы продолжили.

После нападения цены выросли.

Разумеется.

Опасность всегда повышает ценность спасения.

Теперь люди платили охотнее. Благодарили громче. Хвалили Сун Вуконга с таким жаром, будто всю жизнь мечтали найти достойный объект для восхваления и наконец нашли такого.

Я продавал быстро.

Жетон за жетоном.

Иногда давал скидку сразу, иногда требовал повторить фразу громче. Один ученик из Души Зверя попытался пробормотать благодарность себе под нос – я заставил его трижды выкрикнуть, что Старший Брат Сун Вуконг милостив даже к заблудшим звериным душам. Он почти плакал. Толпа аплодировала. Я был доволен.

Камни Духа складывались в мешки.

Пилюли – отдельно.

Артефакты – отдельно.

Постепенно кучка жетонов передо мной таяла.

Толпа тоже редела. Кто‑то покупал и исчезал. Кто‑то, поняв, что не может перебить ставки, уходил искать обычный жетон. Кто‑то оставался до последнего, надеясь на чудо, скидку, ошибку или внезапное просветление моей совести.

С последним они зря надеялись.

Наконец передо мной остался последний жетон из тех, что я выставил на продажу.

Я поднял его.

– Последний.

Толпа замерла.

Ставки пошли жестокие.

Пять тысяч.

Семь.

Восемь с половиной.

Десять.

Потом один ученик из малого клана предложил девять тысяч Камней Духа, два флакона пилюль восстановления и маленький защитный амулет с трещиной. Честно говоря, предложение было хуже десяти тысяч чистыми. Но десять предложил человек с лицом, которое мне не понравилось. А малый клан, судя по его дрожащим рукам, вложил в ставку всё.

Иногда полезно продавать не самому богатому, а тому, кто потом будет рассказывать историю с наибольшей благодарностью.

– Продано, – сказал я.

Он чуть не упал на колени.

– Я… благодарю Старшего Брата Сун Вуконга! Благодарю за великодушие! За честность! За шанс!

– Скидка уже учтена, – сказал я. – Не перестарайся.

Он заплатил.

Получил жетон.

Активировал.

Толпа вокруг молча смотрела, как свет переноса обвивает его тело. Никто не атаковал. Никто не пытался сбить. Никто даже не сделал шага вперёд.

Вот оно.

Самое прямое доказательство удовлетворённости покупателей.

Если бы они чувствовали себя обманутыми, последние переносы превратились бы в резню. Но нет. Сделка была честной. Товар настоящий. Скидка существовала. Почести принимались. Сун Вуконг, каким бы странным он ни был, дал им шанс.

Парень исчез.

Я развёл руками.

– На этом всё.

Разочарование накрыло людей почти физически.

– Всё?

– Больше нет?

– Совсем?

– У Старшего Брата Сун Вуконга не осталось ещё?

– Может, за двойную цену?

Я покачал головой.

– Аукцион завершён. Все жетоны, выставленные на продажу, проданы честно.

Я специально сказал «выставленные».

Очень полезное слово.

Никто не обратил внимания.

– Но у вас всё ещё есть шанс, – добавил я. – Жетоны в лесу ещё остались. Старейшина объявлял только пятьсот использованных сутки назад. С тех пор, конечно, число выросло, но не до тысячи. Если поторопитесь, успеете найти свои.

Люди переглянулись.

Иногда человеку нужно напомнить, что дверь не одна.

– Верно…

– Остались же ещё.

– Надо идти!

– Быстро!

– Пока пять сект снова не собрались!

Толпа начала расходиться.

Сначала медленно, потом быстрее. Группы срывались в лес, одиночки исчезали между деревьями, раненые собирали последние силы, кто‑то тут же договаривался о временном союзе. Уже через несколько минут передо мной остались только вытоптанная земля, следы Ци, несколько капель крови и ощущение, что я только что провёл самый странный аукцион в истории Мира Меча.

Я посмотрел на мешки с оплатой.

Потом на лес.

Потом на корабли вдали.

Старший Брат Сун Вуконг сегодня заработал очень хорошо.

Жаль, что все эти деньги достанутся мне.

Я убрал добычу, проверил свой личный жетон и тихо выдохнул.

Все это я сделал не только для того, чтобы подзаработать – хотя, это тоже.

Просто, я дал туда попасть слабакам. А слабаки, что? Правильно, не конкурентоспособны.

Другими словами, никто из них не сможет стать преградой на моем пути.

Камни Духа – это, конечно, хорошо. Но моя настоящая цель не в том, чтобы заработать. Моя настоящая цель – заложить Основу Духа.

В рукаве я почувствовал слабое движение. Ши Юэ почувствовал мое волнение, и тихо выказывал поддержку.

– Что, тоже думаешь, что будь у меня нормальный Корень Духа, то с моей смекалкой я покорил бы весь мир? – хмыкнул я.