Текст книги "Путь к бессмертию. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Shin_Stark

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 33 страниц)

Глава 36

Старик держал меч так, будто это была не вещь, а змея, которую он много лет назад поймал голыми руками и с тех пор так и не придумал, куда выбросить. Лезвие оставалось тёмным и почти неподвижным, но вокруг него действительно ощущалось что‑то неприятное. Не сильная Ци, не давление, не холод, а скорее странная пустота, которая притягивала взгляд и одновременно заставляла держаться чуть дальше.

Ся Лин стояла рядом с дедом и смотрела на меч уже иначе, чем минуту назад. До этого в её взгляде было обычное беспокойство внучки, заставшей старика в напряжённом разговоре с незнакомцем. Теперь появилось знание: она поняла, что в их лавке годами лежала вещь, о которой ей рассказали далеко не всё.

– Проклятый – это насколько проклятый? – уточнил я. – В смысле, владелец умирает через три дня, меч пьёт кровь по ночам, на спине вырастают лишние глаза, или он просто портит настроение?

Старик помолчал, затем всё же опустил меч на прилавок между нами. Пальцы его задержались на рукояти чуть дольше, чем нужно. Не из привязанности. Скорее из привычки проверять, не проснулась ли вещь, которую он предпочёл бы никогда больше не будить.

– Более ста лет назад этот меч принадлежал одному из выдающихся учеников секты Потока Реки, – сказал он. – Тогда его имя знали многие. Он был на пике стадии Заложения Основы, почти готов коснуться Формирования Ядра, и среди молодых мастеров считался человеком, которому достаточно одного удачного озарения, чтобы стать старейшиной.

– Неплохое начало для истории о плохом конце.

– Он практиковал демонические техники.

Я чуть приподнял бровь.

Ся Лин напряглась, но не перебила деда. Для ученицы секты Пламени Феникса, о которой ходили весьма гибкие слухи, слово «демонические» явно не было достаточной причиной немедленно закрыть уши и бежать за праведной метлой.

– Секта Потока Реки знала? – спросил я.

– Конечно нет. Но он поссорился с одним из старейшин, – продолжил старик. – Причину разные люди называли по‑разному. Одни говорили, что старейшина хотел отнять у него наследие. Другие – что ученик украл запретный свиток. Третьи – что спор начался из‑за женщины. Правду секта Потока Реки не стала раскрывать.

Я кивнул.

В этом мире, как и в прошлом, если человек не понимает причину катастрофы, он обычно выбирает самую удобную для пересказа.

– Конфликт вышел из‑под контроля. Ученик бежал, за ним послали людей. Потом ещё людей. Потом старейшина пошёл сам. В тот день юноша убил больше сотни учеников стадии Заложения Основы.

Ся Лин тихо вдохнула.

Я тоже стал серьёзнее.

Больше сотни учеников Заложения Основы – это уже не «внутренний конфликт». Это маленькая сектантская катастрофа. Великая секта могла пережить такое, конечно. Великие секты вообще часто переживали вещи, после которых обычные кланы исчезали из истории вместе с могилами. Но потерять столько людей на одной охоте за учеником – значит долго потом объяснять другим старейшинам, почему чья‑то гордость стоила так дорого.

– Старейшину он тоже убил, – сказал старик. – Но сам тот бой не пережил. Когда всё закончилось, от него почти ничего не осталось. Только меч лежал в центре поля, целый. Его ярость, ненависть и остатки демонической Ци впитались в оружие. Так оно и стало проклятым.

Я посмотрел на тёмное лезвие.

– И что оно делает?

– Лишает сердце человека сочувствия и милосердия. Не сразу. Оно не превращает владельца в безумца за одну ночь. Сначала просто становится легче не замечать чужую боль. Потом легче причинять её. Потом легче считать это естественным. Тот, кто держит этот меч достаточно долго, начинает воспринимать демонические техники как более понятные, более чистые и более близкие себе. Каждый, кто пользовался им после того ученика, так или иначе тянулся к демонической культивации.

Старик посмотрел мне прямо в глаза.

– Некоторые заканчивали плохо. Некоторые – очень плохо. Одного пришлось убить его же наставнику. Другой вырезал собственную семью, потому что решил, что родственные чувства мешают пути. Третий исчез. Через несколько лет нашли только его меч.

В лавке стало тихо.

Где‑то снаружи шумел ночной рынок, спорили продавцы, смеялись покупатели, звенели колокольчики на дверях соседних павильонов. Всё это казалось далёким, будто мы стояли не в лавке у северной арки, а в маленьком кармане тени, где время на несколько вдохов сбилось с общего ритма.

Я выслушал старика до конца.

Потом ещё раз посмотрел на меч.

И честно попытался найти минусы.

Не получилось.

Во‑первых, в будущем я и так не собирался ограничиваться только праведными техниками. Праведный путь был хорош тем, что на нём удобнее получать ресурсы, прикрытие секты, уважение слабых и официальные причины для насилия. Но считать, будто сила становится грязной только из‑за названия на обложке свитка, было глупостью для людей, которым слишком рано дали белые одежды и слишком поздно объяснили, что мир не обязан соответствовать их вышивке.

Во‑вторых, если меч действительно притупляет сочувствие и милосердие, это, конечно, звучало опасно.

Для человека, у которого их слишком много.

Я не считал себя чудовищем. Даже наоборот: в последнее время мне пришлось признать, что в самых неудобных местах у меня всё‑таки есть какие‑то остатки совести. Очень вредная вещь. Уже один раз она перекрыла мне путь к прорыву. Если проклятый меч способен убрать лишние внутренние колебания, то с точки зрения культивации – это не проклятие, а самая настоящая манна небесная.

В‑третьих, облегчённое изучение демонических техник вообще выглядело как подарок.

Конечно, существовал шанс, что меч постепенно сделает меня холодным, жестоким и склонным к еретическим методам.

Я мысленно оглянулся на последние годы своей жизни.

Думаю, секта Облачного Меча этому поспособствовала куда сильнее, чем какие‑то проклятые артефакты.

– Теперь я хочу его ещё больше, – сказал я.

Ся Лин повернулась ко мне так резко, будто ожидала услышать всё что угодно, кроме этого. Старик же на мгновение просто застыл.

– Ты не понял, – медленно произнёс он.

– Я понял достаточно.

– Этот меч портит сердце.

– У многих людей сердце и без меча испорчено. Зато они почему‑то живут долго и иногда становятся старейшинами.

Старик сжал губы.

– Не шути с такими вещами.

– Я не шучу. Вы сказали, что меч помогает приблизиться к демоническим техникам и убирает сочувствие с милосердием. Для слабого человека это опасно. Для человека с твёрдым праведным сердцем – всего лишь проверка.

Я произнёс это настолько серьёзно, что сам едва не поверил в собственную речь.

Ся Лин моргнула.

Старик прищурился ещё сильнее.

Пришлось продолжить, раз уж образ уже вышел на сцену.

– Если праведное сердце не способно удержаться перед проклятием демонического меча, значит, проблема не в мече. Значит, демоническая культивация просто ближе к истине, чем праведная. Иначе почему же праведный путь, который так любит говорить о чистоте, силе духа и небесном порядке, должен бояться одного старого клинка?

Это была пафосная чушь.

Полная.

В прошлой жизни за такие речи люди либо вступали в подозрительные секты, либо продавали курсы личностного роста. В этой жизни, к сожалению, пафосная чушь иногда работала даже лучше, потому что культиваторы слишком любили говорить о пути, сердце, Небе и испытаниях так, будто каждое их решение обязательно должно звучать как надпись на древней стеле.

Я же просто хотел меч.

Но старик слушал уже иначе.

Не поверил, нет. Он был слишком стар, чтобы так легко проглотить красивую фразу. Однако в его взгляде появилось нечто вроде изумления, смешанного с раздражённым любопытством. Возможно, он пытался понять, стою ли я перед ним как молодой безумец, самоуверенный праведник или очень наглый лжец.

Честно говоря, все три варианта имели право на жизнь.

– Назовите цену, – сказал я.

– Я не продаю его детям, которые думают, что проклятие можно победить красивыми словами.

– Тогда продайте взрослому, который думает, что красивыми словами можно убедить старика назвать цену.

Ся Лин тихо кашлянула, скрывая улыбку.

Старик посмотрел на неё. Потом на меня. Потом снова на меч. Его пальцы медленно легли на рукоять, и несколько долгих мгновений он молчал.

– Забирай, – сказал он наконец.

Я моргнул.

– Сколько?

– Нисколько.

Вот теперь настала моя очередь насторожиться.

Бесплатные вещи опаснее дорогих. У дорогих хотя бы понятна цена. Бесплатное почти всегда означает, что заплатить придётся позже, в форме, которую тебе забыли объяснить.

– Это неожиданно щедро.

– Это не щедрость. Я слишком долго держал его здесь. Не мог выбросить, не мог продать, не мог уничтожить. Возможно, если судьба дважды привела тебя к моей внучке за одну ночь, а потом привела к этому мечу, значит, мне пора перестать мешать.

Я не любил, когда люди называли судьбой чужие неудобные решения. Обычно за этим скрывалось желание снять с себя ответственность.

Но спорить не стал.

– Благодарю, старший.

– Не благодари. Если меч однажды начнёт говорить с тобой, не слушай.

– Уточню: если старый проклятый меч вдруг заговорит, вы предлагаете мне не слушать?

– Именно.

– Мудрый совет.

Старик передал мне клинок.

На мгновение, когда рукоять легла в ладонь, по коже пробежал холод. Не зимний, не физический, а внутренний, сухой, будто кто‑то аккуратно провёл ногтем по сердцу. Внутри поднялось слабое, почти незаметное раздражение. Не на старика. Не на Ся Лин. Просто раздражение на всё живое вокруг, которое имело наглость шуметь, дышать и занимать место.

Я посмотрел на это чувство.

Оно посмотрело на меня.

Потом я усмехнулся.

– Слабовато.

Тёмная линия на лезвии едва заметно дрогнула.

Старик заметил.

Ся Лин тоже.

Я спокойно убрал меч в пространственный мешочек, хотя Ши Юэ под рукавом в этот момент потянулся к нему так сильно, что ткань едва заметно пошевелилась.

– Кроме меча, мне нужны и другие артефакты, – сказал я.

Старик явно хотел что‑то спросить, но профессиональная привычка всё же победила.

– Какие именно?

Я улыбнулся.

Старые торговцы, как и старые хищники, хорошо чувствуют, когда в воздухе меняется запах. Старик чуть выпрямился, а Ся Лин внимательнее посмотрела на меня. Видимо, оба поняли, что разговор ещё не закончился.

Я достал из пространственного мешочка нефритовую шкатулку, поставил её на прилавок и открыл крышку.

В лавке тут же стало светлее.

Не от фонаря. От мягкого зелёного сияния, которое поднялось от растения, лежавшего внутри. Четыреста лет роста не делают траву просто дороже. Они меняют её влияние на мир. Воздух вокруг листьев стал чище, плотнее, духовная Ци в лавке на несколько вдохов замедлилась, словно даже она решила посмотреть, кто осмелился принести такое сокровище в пыльный магазин у северной арки.

Ся Лин резко втянула воздух.

Старик побледнел, и на этот раз не от болезни.

Я положил ладонь на крышку шкатулки, но закрывать не стал.

– Всё, что у вас есть.

* * *

Ши Юэ подбирался к проклятому мечу с такой осторожностью, что если бы я был слепым, глухим и мёртвым, то, возможно, ничего бы не заметил.

К сожалению для него, я был всего лишь уставшим.

Снятая комната в постоялом дворе освещалась одной лампой. На столе лежали покупки из лавки старика. После дорогостоящей шкатулки с растением старик отдал почти всё, что имело хоть какую‑то настоящую ценность. Ся Лин помогала проверять руны, и я быстро понял, что слухи о её таланте не были пустыми. Она видела недостатки там, где я видел только узор, и несколько раз тихо поправляла деда, когда тот из гордости пытался назвать вещь лучше, чем она была на самом деле.

В итоге сделка вышла честной.

То есть почти подозрительной.

Но сейчас меня больше занимал не купленный запас, а тёмная лужица на полу, которая якобы случайно оказалась всё ближе к проклятому мечу.

Я смотрел.

Ши Юэ остановился.

Несколько вдохов мы молчали.

Потом он снова медленно пополз вперёд.

– Ты серьёзно? – спросил я.

Слизень замер.

– Я вижу тебя.

Он сделал вид, что это ничего не меняет.

Я вздохнул и посмотрел на меч.

Проклятый артефакт, принадлежавший выдающемуся ученику Заложения Основы, убившему больше сотни культиваторов того же уровня и даже старейшину. Вещь, впитавшая ярость, ненависть и демоническую Ци. Опасная, редкая, странная и, возможно, гораздо более ценная, чем всё остальное, что я сегодня купил.

И Ши Юэ хотел его съесть.

Конечно.

Почему бы и нет.

Я потёр переносицу.

– Знаешь, иногда мне кажется, что ты появился в моей жизни только для того, чтобы проверять, насколько далеко можно сдвинуть границы моего терпения.

Ши Юэ осторожно колыхнулся.

Я долго смотрел на меч. В голове одна за другой появлялись разумные причины не делать этого. Я мог использовать его сам. Мог изучить. Мог обменять. Мог продать позже за безумные деньги. Мог оставить как скрытую карту, если в Мире Меча ситуация станет совсем плохой. Даже если проклятие опасно, сама вещь явно была не простой.

Потом я посмотрел на Ши Юэ.

И вспомнил тёмную Сферу.

Тогда я тоже не понял, что она делает. Ши Юэ понял быстрее. Проглотил, растворил, изменился. Я ругался, обещал заварить из него чай и всё равно в итоге признал, что слизь сделала нечто важное. С тех пор он не раз доказывал свою ценность, и был куда полезнее большинства людей, которым я по ошибке говорил «старший брат».

Меч был ценным.

Ши Юэ был важнее.

– Ладно, – сказал я.

Слизень замер так резко, будто не поверил.

– Ешь.

В ту же секунду он бросился на меч.

Даже не попытался изобразить достоинство. Просто распластался по тёмному лезвию, обволок рукоять, край, острие, и проглотил артефакт целиком так быстро, что я даже не успел пожалеть о решении.

– Вот же жадная тварь, – пробормотал я.

Несколько секунд ничего не происходило.

Меч исчез внутри чёрной массы. Ши Юэ застыл на полу, чуть подрагивая. Я чувствовал слабую пульсацию Ци, но не мог понять, опасная она или просто странная. Проклятие не вырвалось наружу. Комната не потемнела. Голоса мёртвых учеников секты Потока Реки не начали шептать мне советы по демонической культивации.

Уже неплохо.

– Изменения есть? – начал я.

И не договорил.

Тело Ши Юэ дрогнуло, вытянулось, сжалось, затем резко поднялось вверх, будто тёмная вода вдруг решила вспомнить форму металла. Чёрная масса стала длиннее, плотнее, тоньше. По ней прошла волна блеска. Мягкая слизь превратилась в лезвие, рукоять, гарду, вытянутую тёмную линию острия. Через несколько вдохов передо мной в воздухе висел меч.

Чёрный.

Слишком красивый для вещи, которая ещё мгновение назад была слизнем, пытавшимся незаметно украсть проклятый артефакт.

Лезвие было гладким и глубоким, словно вырезанным из ночи. По нему шли тонкие серебристые прожилки, похожие на следы застывшей молнии. Рукоять обвивала тёмная чешуйчатая вязь, а у гарды мерцал маленький круглый узор, напоминающий ту самую Сферу, которую Ши Юэ когда‑то проглотил.

Меч плавно подлетел ко мне.

Я смотрел на него с широко раскрытыми глазами.

Потом он сделал круг вокруг комнаты.

Ещё один.

Подлетел справа, затем слева, слегка качнулся в воздухе, будто демонстрируя себя.

Я медленно улыбнулся.

Ши Юэ‑меч вздрогнул.

Правильно.

Он начал меня понимать.

– Значит, ты не просто меч, – сказал я. – Ты летающий меч.

Меч завис.

Я улыбнулся шире.

– А ещё у тебя есть собственная Ци.

Он очень осторожно отлетел на полшага назад.

Поздно.

* * *

– Быстрее! – крикнул я в ночной ветер.

Где‑то внизу город Тысячи Лун рассыпался серебряными огнями, а над крышами, фонарями и тёмными каналами нёсся чёрный меч, на котором стоял человек, который ещё несколько часов назад жаловался, что ученики Концентрации Ци не могут летать на мечах.

Теперь, видимо, могли.

Если у них был очень прожорливый слизень с дурным характером и хорошим вкусом на артефакты.

Ши Юэ рассёк воздух с восторженной резкостью. Я почувствовал, как под ногами дрогнуло лезвие, и инстинктивно усилил Ци в ступнях, прижимаясь к нему плотнее. Ветер ударил в лицо, сорвал с плеч край плаща, заставил глаза слезиться. Ночной город превратился в поток света, крыши вытянулись в тёмные полосы, фонари – в серебряные линии.

Я рассмеялся.

Громко.

Совершенно неприлично для осторожного человека, скрывающего лицо и имя.

Но в тот момент мне было всё равно.

Летать на летающей лодке – полезно. Удобно. Практично. Медленно.

Стоять на мече, который сам несёт тебя сквозь ночной воздух быстрее обычных летающих мечей, – это совсем другое. Это было не просто перемещение. Это было оскорбление земного притяжения, и я внезапно понял, почему ученики Заложения Основы смотрят на тех, кто ходит пешком, с таким раздражающим спокойствием.

Очень легко быть высокомерным, когда в любой момент можешь улететь куда пожелаешь.

– Можешь быстрее? – спросил я.

Ши Юэ ответил не звуком, а ощущением.

Волнение.

Гордость.

И желание показать.

Плохое сочетание.

Меч рванул вперёд.

Мир размазался.

Я успел только понять, что скорость стала слишком высокой, а моя способность держаться на летающем мече осталась на уровне человека, который до сегодняшнего дня считал такие проблемы чужими. Ци под ступнями дрогнула, плащ ударил по ногам, равновесие исчезло, и в следующую секунду я сорвался.

Небо кувыркнулось.

Крыши рванулись вверх.

Я полетел вниз.

На этот раз, к счастью, с высоты не небоскрёба, но воспоминание всё равно ударило неприятно. Тело само напряглось, Ци вспыхнула, руки потянулись к печати, которой не было под пальцами. Внизу приближался узкий двор между павильонами, мощёный камнем и совершенно не предназначенный для мягкого приземления.

– Ши Юэ!

Чёрная линия сорвалась вниз быстрее тени.

Меч подхватил меня почти у самой земли. Подошвы ударили по лезвию, колени согнулись, Ци вспыхнула вокруг ступней, и нас резко повело вперёд, так низко над мостовой, что край плаща едва не коснулся камня. Через миг мы снова поднялись вверх, проскользнули между двумя крышами и вырвались над каналом.

Я несколько вдохов просто стоял, хватая воздух ртом.

Потом рассмеялся снова.

На этот раз ещё громче.

Ши Юэ тоже смеялся.

Наверное.

Звука он не издавал, но ощущение, пришедшее от меча, было таким ясным, что я почти не сомневался. Радость, испуг, восторг и довольное самодовольство существа, которое только что чуть не уронило хозяина насмерть, но успело исправиться, а значит, формально всё прошло отлично.

– Ты ужасен, – сказал я.

Меч довольно качнулся.

– И да, это было великолепно.

Он ускорился снова, но уже мягче.

Почти целый час мы носились над ночными окраинами города. Не над центральными улицами, где могли заметить сильные культиваторы и задать неприятные вопросы, а дальше, над складами, пустыми дворами, каналами, внешними стенами и тёмными рощами за северной аркой. Я учился держаться. Переносить вес. Прижимать Ци к лезвию не грубо, а слоем. Не бороться с движением меча, а следовать за ним.

Получалось плохо.

Потом терпимо.

Потом снова плохо, когда Ши Юэ решал проявить творческий подход.

Несколько раз я едва не упал. Один раз действительно упал, но уже с малой высоты, и Ши Юэ поймал меня быстрее, чем я успел выругаться. К концу часа я был мокрым от пота, продуваемым ветром, с дрожащими ногами и таким довольным, каким не был уже давно.

Вернулись мы через окно снятой комнаты, потому что входить через дверь после такого казалось почти оскорбительно скучным.

Ши Юэ опустился на пол в форме меча. Я спрыгнул, пошатнулся, ухватился за стол и решил сделать вид, что так и планировал.

– Практики нужно больше, – сказал я, выравнивая дыхание. – На полной скорости я пока не удержусь.

Меч слегка качнулся.

– Не гордись. Если я разобьюсь, то вернусь с того света и убью тебя.

Он замер на мгновение, и от него пришло ощущение, которое я истолковал как искреннее несогласие с самой возможностью такого исхода.

Уверенность у слизня была завидная.

– Ты теперь всегда будешь мечом?

Вопрос едва прозвучал, как тёмное лезвие дрогнуло, расплавилось и стекло вниз. Через секунду на полу снова лежала знакомая чёрная слизь, вполне довольная собой и, кажется, слегка уставшая.

Я медленно выдохнул.

– Прекрасно.

И это действительно было прекрасно.

Я получил не просто летающий меч. Не просто артефакт. Я получил самостоятельное живое оружие, которое могло менять форму, летать, думать, чувствовать, двигаться без моего постоянного контроля и, что самое важное, имело собственный резерв Ци благодаря Сфере.

У меня самого сейчас не хватило бы сил нормально управлять полноценным летающим мечом в бою. Даже если бы я нашёл такой артефакт, пришлось бы внезапно переклассифицироваться в мечника, тратить время на стойки, связки, управление клинком и прочую красоту, для которой у меня не было ни таланта, ни лишних месяцев.

А теперь в этом не было необходимости.

Я мог сражаться как привык: печатями, Кристаллизацией Души, Дланью Небес, грязными приёмами, неожиданностями и здравым смыслом. Ши Юэ же мог двигаться отдельно, в удобном для себя ритме.

Впервые за долгое время подготовка к Миру Меча перестала казаться только попыткой отсрочить смерть.

Я посмотрел на слизь.

– В будущем, если тебе очень сильно захочется какой‑нибудь артефакт, я сначала спрошу цену. Потом, если цена окажется неприличной, украду. Если украсть будет трудно, ограблю. Если ограбить будет опасно, подумаю ещё раз и, скорее всего, всё равно найду способ. Поэтому, говори, если захочешь что‑то сожрать.

Ши Юэ довольно колыхнулся.

– Но Камни Духа ты всё равно не ешь.

Он сразу поник.

Очень характерно.

Я убрал остальные покупки, проверил маскировочную печать, затем надел плащ и поправил рукава. До аукциона оставалось совсем немного. После сегодняшней ночи денег стало меньше, полезных вещей больше, а проблем, как обычно, достаточно, чтобы не скучать.

– Прячься, – сказал я. – Нам пора.

Ши Юэ послушно скользнул в рукав, уже снова мягкий, тёмный и почти незаметный.

Я задержался у двери на один вдох.

Город Тысячи Лун за окном сиял серебром, шумел, торговал, врал, искушал и ждал новых глупцов, готовых платить за шанс стать сильнее.

Я улыбнулся под маской Сун Вуконга и вышел из павильона.

На этот раз – к аукциону.